Открой мне душу

Они всё так же совершают те чудеса на виражах

Колонизация пустот, смешные танцы на ножах

Избранный бог, избранный путь проложит по чьим-то стопам

И, завершив изящный круг, узришь начало начал

* * *

      Проходящие мимо люди с жалостью смотрели на спящую девушку. Прямо в больничном коридоре, на стульях для ожидания, положив голову на сложенные на подлокотнике руки. Волосы тёмно-русые, с рыжеватым отливом, разметались в стороны, лицо скрывая почти полностью. Аделина Короленко не спала всю ночь, сидя здесь, на этом самом стуле, в ожидании того, что её сестра очнётся. Телефон звонил уже пятый раз подряд. Припев одной из популярных песен «Сектора Газа» вновь раздаётся по больнице, из-за чего многие сотрудники, как и посетители с пациентами, оборачиваются в сторону источника звука. Аделина не просыпается. Брови хмурит во сне, беззвучно открывает губы, что-то про себя проговаривая, иногда дёргается, как от удара, но продолжает спать крепко, посапывая. Рядом кто-то садится. — Спящая красавица, доброе утро, — достаточно громко говорит мужской голос, и чья-то крупная ладонь осторожно ложится на плечо, немного потряхивая. — Макаров хочет тебя убить. Начиная помаленьку приходить в сознание, Аделина чуть ли не подскакивает на ноги. Вклинившая мысль об опоздании на работу бьёт под дых: и так вчера ушла, так ещё и сегодня пропустила. Мужчина рядом хмыкает беззлобно, глаза, как кот довольный, прищурив. Аделина смотрит в его сторону с немым вопросом, сонно морщась. Алексей Громов, в своей привычной манере, наклоняет голову вбок, и пара крупных кудрей падает ему на глаза. — Шучу, — добавляет он более тихим тоном, посмеявшись коротко и низко, увернувшись от слабого удара девушки. Осматривает бегло коридор и снующих тут и там работников, переводит взгляд на дверь, напротив которой они и сидели. Палата шестнадцатая, дверь приоткрыта, и слышится, совсем слабо и тихо, какой-то писк медицинских приборов. — Я тебе звонил, ты трубку не брала. Пришлось по GPS отследить. Из-за долгого и не совсем приятного сна, в горле у Аделины было слишком сухо, отчего говорить больно было, поэтому она лишь вопросительно подняла брови, не совсем понимая, что тот говорит. — Ну ладно, не я сам. Знаешь ведь, что я в технике профан, — снова улыбается, повернувшись к коллеге, и пожимает плечами. — Сын помог, он же как раз в IT-колледже учится. Сам удивляюсь иногда, но он молодец. Аделина улыбается нежно и кивает. С сыном Алексея она была даже лично знакома — милый мальчишка пятнадцати лет, что учился на программиста. Мать его ушла сразу после рождения; молодая была, восемнадцать лет только исполнилось, и не хотела брать на себя такую ответственность. Почему не сделала аборт не знал даже Алексей, но в конечном итоге, ребёнка повесили именно на него, двадцатилетнего парня, что до этого жил «Себе в кайф». С приходом сына в его жизнь пришла и ответственность. — Аделина Романовна? Ваша сестра, Короленко Лолита Григорьевна, пришла в себя. Вы можете посетить её, — юноша, лет девятнадцати, выходит из палаты напротив, кивая слегка в сторону сидящего рядом Алексея. — Но одна. Аделина, бросив взгляд на коллегу, поднимается на ноги, легонько толкая тяжёлую дверь, входя внутрь душной, светлой палаты. На кровати, в полулежачем состоянии, находится Лолита, болезненным взглядом следя за действиями своей сестры. Они давно, — очень давно, — не видели друг друга. Вчера, находясь в полном шоковом состоянии и Богу молясь о том, чтобы Лола выжила, Аделина совсем не заметила ярких перемен в её внешности. Во-первых, когда-то чёрные, как у матери, волосы, сейчас были ярко зелёными, пусть и с отросшими корнями. Вместе с общим видом, будто бы и цвет волос стал тусклее чем раньше, хотя Аделина его и не видела никогда. Лола слабо улыбнулась. — Привет, — голос был совсем хриплым, и даже одно маленькое слово далось ей с трудом. Поджав губы, она замолчала, неотрывно следя за тем, как старшая сестра присаживается на край кровати, беря её руку в свою. — Я волновалась. Боже мой, я так волновалась, милая, — губы подрагивали, как и руки, а в глазах горела такая сильная привязанность и любовь, что Лола виновато отвела взгляд. И вину она чувствовала вовсе не за то, что оказалась в больнице, а за то, что год назад уехала, бросила одну, возможно даже разочаровала. — Извини меня, Адель, мне жаль, — в ответ шепчет, носом шмыгнув, и осторожно дёрнула пальцами в попытке сжать чужую руку. Аделина поддалась вперёд, приобнимая младшую за плечи, легонько, почти не касаясь. В тишине просидели несколько минут, слушая лишь дыхание друг друга. Время посещения должно было закончиться скоро, но старшая спрашивать про произошедшее ничего не стала. Понимала ведь, что для сестрёнки это ещё больной темой может быть; понимала, что Лола может начать ещё больше стрессовать, а это было бы ей во вред. И молчала потому, поглаживая по волосам, всё никак не привыкая к их новому цвету, и иногда говорила что-то о прошлом. О родителях, о времени, когда они вдвоём жили. Спросила про колледж, на что Лола ответила уклончиво, в прошедшем времени о нём говоря: Аделина поняла, что младшую сестру исключили. Когда оставалось буквально несколько минут до окончания времени посещения, Лола прокашлялась, решив заговорить о случившемся первой. — Я не помню почти ничего. Меня со спины вырубили, или даже усыпили чем-то, и всё, темнота. Чувствовала, что воздуха мало, задыхалась, а потом здесь проснулась, — тихо прошептала, белую больничную простыню взглядом прожигая. — Но он был не один. Это точно. В палату зашёл медбрат, что до этого здесь и сидел. Вежливо кивнув, сообщил о том, что Лолите покой и отдых требуется, прося Аделину пройти на выход. Та глянула встревоженно на сестру, но, улыбку увидев, всё же вышла, в голове слова последние крутя. Убийца действует не один — целый культ, секта больных на голову людей. Потрясающе. В коридоре уже не было Алексея — может Макаров вызвал на работу, а может к сыну поехал. В любом случае, Аделина молча вышла на улицу, последний раз глянув в окно палаты сестры своей, а затем села в машину, планируя поехать на работу. В телефон свой заходя, решая позвонить начальнику о том, что сегодня, всё-таки, будет, увидела в контактной книжке незнакомый номер, подписанный как «О. Шепс :)». Брови нахмурились автоматически, перебирая в голове все возможные варианты, и лишь затем поняла она, что это был Олег. Тот парень, не от мира сего, что вчера у неё в машине сидел. Уголки губ приподнялись вверх. Звонить не решилась; подумала, что, мол, странно будет это. Но телефон всё же зазвенел, настроение вмиг испортив.

* * *

      Стоя на улице, окружённая толпой людей, парочкой полицейских машин, скорой помощью, и бедной, несчастной семьёй, что слезами давилась, в сторонке находясь, Аделина, поджав губы, наблюдала за тем, как тела двух девочек уносят на носилках. Ещё одни жертвы. Если расследование не пойдёт быстрее, кто знает сколько детей пострадает. В груди зародилась вина: перед родителями погибших, перед самими подростками, что стали лишь жертвами обстоятельств. А ведь у них наверняка были грандиозные планы на будущую жизнь. Может покорить Бродвей, или Оскар получить; может всерьёз заняться медициной, изобрести лекарство от рака; может покорить космос, исследовать неизвестное. Но все они мечты свои не исполнили, и не исполнят больше никогда — жизнь их оборвалась почти в самом начале пути. Алексей вместе с Николаем уже опрашивали семью погибших, в то время как Аделина взяла на себя роль опросить свидетелей. Пожилая супружеская пара, лет семидесяти, нашла два тела в канаве прямо возле дома жертв. Были они соседями, знали девочек хорошо, и тоже горем убиты. В любом случае, именно они в полицию и позвонили, поэтому допросить стоит и их. Аделина, глубокий вздох сделав, уже собиралась подойти ближе, как к плечу её кто-то дотронулся. — Не знают они ничего, только время зря потратишь, — мужской, ранее незнакомый голос, раздался прямо у уха, из-за чего девушка обернулась резко, замечая перед собой мужчину, к которому вчера Олега отвезла. — Привет. — У вас психические расстройства это семейное? — едва ли не шипит Аделина, нос неприятно поморщив, но всё же поворачивается к парню полностью, сложив руки на груди. То, что их с Олегом связывают родственные узы она поняла ещё вчера, подумав о том, как же сильно они были похожи. — Вы что, следите за мной? — Скорее нас интересует одно и тоже, — мужчина подмигивает, отойдя в сторонку, кивнув одному из полицейских, а затем снова обращает своё внимание на девушку. — Александр. А ты, как я понимаю, Аделина, верно? — Я имени своего ему не говорила. Грёбанные сталкеры, — в голосе всё ещё яд сквозит, но на этот раз где-то внутрь пробрался страх. Это и вправду пугало до жути: сначала один из них приходит в тот же дом, в котором Аделина людей опрашивала, затем на то же кладбище приходит, ещё и умудрившись на машине её до дома доехать. А сейчас, снова на месте расследования, снова без каких-либо объяснений, ещё и со знанием того, чего им не говорили. Вместе со страхом в груди разлилось подозрение. — С чего ты взял, что они ничего не знают. Они трупы нашли, может и видели кого-то, — склонила голову вбок, глаза прищурив, замечая то, что у Александра взгляд такой же пустой, как и у Олега. — Ты ведь понимаешь, что вы выглядите подозрительно? — Мой брат может и да, но я ведь просто лапочка. Разве могу кого-то убить? — улыбнувшись слабо, он усмехнулся, головой покачав, и вздохнул тяжело. — Понимаю. Но сегодня мы с братом работали вместе, и прямо сейчас возвращались домой. Можешь спросить у людей, которым мы помогали. — Мошенничество теперь официальной работой называется? Не знала, — фыркает, отвернувшись, и замечает, что к опросу свидетелей приступили без неё. Всё же она безумно бесполезна, а ведь всё дело лежит именно на ней. Перемену настроения заметил и парень. — Мы помочь можем. С братом. Я уже говорил, что нас одно и тоже интересует. Все эти убийства достаточно… необычные. Даже сами покойники не понимают, кто именно убил их, — голос Александра стал немного тише, и он даже чуть наклонился вперёд, дабы его слышала только Аделина. — Но все говорят, что их было двое, и что они говорили про Бога. По телу пробежали мурашки. Перебрав плечами, посмотрела на своего коллегу, что сейчас говорил с бригадой скорой помощи, и немного нахмурилась. Это был не первый раз, когда братья упоминают мёртвые души в своих диалогах. До этого она даже называла их «сумасшедшими», глаза закатывая и не обращая никакого внимания. Пусть вчерашние слова о сестре и родителях заставили напрячься, Аделина решила всему этому не поддаваться. Но всё это странно однозначно было, и захотелось, почему-то, проверить говорят ли они правду. Может не такие уж они и «шарлатаны», какими их считает девушка, может правда всё это? — Хорошо, — кивает, едва заметно поглядывая в сторону коллег своих. Видит Алексея, который с интересом за ней наблюдает. Поймав его взгляд, видит, как он вопросительно смотрит на парня рядом. Улыбается ему слегка, плечами пожав, на что тот, в голове что-то решив и, возможно, даже придумав, кивает и отворачивается. — Хорошо. Я хочу понять серьёзно ли вы всё это, или шутите. Александр поднимает уголки губ в слабой улыбке. И вкупе с пустыми глазами выглядит это жутко. Отходит он в сторону, иногда посматривая на снующих здесь людей, а затем, глянув последний раз на девушку рядом, разворачивается, быстрым шагом уходя от места преступления всё дальше и дальше. Сама согласившаяся на всё это Аделина нервно сглатывает. Скрытый от глаз чужих, на поясе в кобуре, под форменным пиджаком, пистолет Макарова давал больше уверенности. Стрелять Аделина умела хорошо, — было бы странно, будь она оперуполномоченным без подобного умения, — и поэтому, сжав в ладони рукоять, успокоилась чуть-чуть. Сделала вдох глубокий и пошла вслед за Александром, стараясь назад не оглядываться.

* * *

      Аделина ожидала чего угодно: начиная от кладбища, заканчивая лесной глушью. Но пришли они в уютную на вид кофейню, с фотографиями котов в рамочках на стенах, мягкими диванами с разноцветными подушками и совсем молодым, весёлым бариста. Заведение было почти битком забито, и ни одного свободного места девушка не увидела; зато увидела Олега, что уже сидел где-то у стены. Александр подошёл к младшему брату молча, также молча присев рядом с ним, оставляя свободным стул, обшитый бархатной обивкой, напротив них. Аделина села именно туда, по сторонам оглядываясь, а затем глянула на девушку в милом фартуке с котом, что шла прямо к ним. — Ваш банановый раф с двойными сливками, — поставив перед Олегом открытый картонный стаканчик, через который был виден кофе, посмотрела на подошедших двух людей, вежливо кивнув им. — Вы что-нибудь заказывать будете? Александр отрицательно покачал головой, пытаясь в телефоне найти что-то, а Аделина просто промолчала, стараясь сдержать улыбку. Работница ушла, а девушка, не сдержавшись, тихо прыснула, вызывая удивлённо-вопросительные взгляды в свою сторону. Кивком головы указала на чужой заказ, поднимая одну бровь, словно издеваясь. Саша улыбнулся. — Это я ему заказал, детям много кофеина нельзя, — глянул на младшего брата с полуулыбкой, видя, как тот глаза закатывает, и весело покачал головой. — Ты нас проверить хотела. Аделина кивнула. Глядя на двух странноватых братьев, она бы ни за что не подумала, что те могут быть сумасшедшими, или, чего похуже, убийцами. Конечно, чужие рассказы вкупе с маломальским опытом в этой сфере давали ясно понять, что судить по внешности людей не стоит. Брови нахмурив, переводила она некоторое время взгляд с одного на другого, словно пытаясь надумать что-то, а затем, поджав губы, тихо спросила: — Ты откуда-то узнал про мою сестру. Расскажешь, может, и о других родственниках? Олег чуть нахмурился, оглядевшись по сторонам, в то время как Александр, наоборот, подвинулся ближе, склонив вбок голову, пристально на девушку смотря. Стоило ему рот открыть, чтобы начать говорить, Олег перебил его, говоря всё сам. — Родители твои мертвы, ты тогда у их могилы была. Правда отец не родной, — смотрит в глаза, практически не моргая, и Аделина перебирает плечами, прилив холода ощутив. — Решётку вижу. Родной отец в тюрьме сидит. Младшая сестра единственный твой живой родственник, которого ты знаешь. Слова про то, что родной отец всё это время находился в тюремной камере, разбились неприятным послевкусием. Всю свою жизнь она думала, что тот, если не умер, то хотя бы живёт лучшей жизнью. Впервые она была рада, что рядом его нет и не было. Как парень и сказал, Лола — единственный близкий человек, что жив остался, и это была одна из причин, почему в больнице Аделина так отчаянно молилась. Оставаться одной из всего рода казалось ужасной, возможно даже эгоистичной мыслью. Не успела и сказать что-либо, как Олег, под пристальным взглядом своего брата, продолжил. — У тебя вообще много кто умер, не только родственники. Вижу парня, может твоего ровесника. Дышать трудно, на горло давит. Повесился, — становится всё тише тон, и вместе с этим произнесённые им слова: всё тяжелее и более личные. Аделина напрягается. — Девушка, тоже молодая очень. Авиакатастрофа. — Всё, хватит, — голос дрогнул сильно, а по щеке скатилась одинокая слеза. Брови всё ещё у переносицы сведены, руки в кулаки сжаты, на братьев старается не смотреть. Откуда им известно всё это было она не понимала. Абсолютно ни в одной своей социальной сети не писала никогда о гибели лучшей подруги и бывшего парня. Не писала и про Лолу — лишь одна единственная фотография трёхлетней давности покоится в недрах аккаунта в Instagram. Объяснить произошедшее не могла совсем, но и верить, почему-то, не спешила вовсе. — И как? — Саша, воспринявший всё это как игру, как спор, как вызов, с интересом глянул на Аделину, ожидая её слов, и даже не почувствовал того, как слабо ударил его брат, без слов прося замолчать. Не ответив, продолжила прожигать пустым взглядом стол, переваривая информацию. Не так давно смирилась она с тем фактом, что теряет в своей жизни всех подряд. Думать даже о проклятье начала, но быстро эту мысль отбросила, от греха подальше: автопроклятья ей и не хватало. От мыслей отвлёк звук уведомления собственного телефона. Всё также молча взяла его, просматривая сообщение от Алексея, виновато, обиженно даже, сморщившись. Коллега сообщал, что если она будет работать так дальше, то бишь уходить прямо с рабочего дня или не приходить вовсе, то её обязательно уволят. Снизу небольшая приписка: «Макаров просил передать. Давай, хватит с парнями якшаться». Аделина тяжело выдохнула, собираясь телефон убрать, как тот зазвонил, заставляя недовольно промычать, принимая вызов. — Забери меня уже отсюда, тут кашей не вкусной кормят, — грустный голос сестры на мгновение поднял настроение. Расслабившись, Аделина приподняла уголки губ, ничего не ответив. — Ты сегодня ещё придёшь? Пожа-алуйста, мне тут дико скучно. — Приду, если хочешь, — хмыкнула, в кресле расслабившись, забывая совсем о том, что сидит сейчас не одна. — Хочу. И персиков принеси, молю. Гудок и тишина. Аделина смотрит на телефон в своей руке несколько жалких секунд, а затем поднимает на сидящих напротив парней взгляд. Встаёт на ноги, потянувшись, и, мысленно обматерив тот момент, когда она ввязалась во весь этот рабочий бред с убийствами, собиралась уже уходить. Задержали её поднявшиеся вслед братья, что выглядели так, будто следом пойти собирались. Аделина вопросительно нахмурила брови. — Я с тобой, — сказал Олег, будто перед фактом ставя, и подхватил на руки свою кожаную куртку, что на спинке дивана висела. Выпитый кофе остался на столе, в ожидании, когда его уберут, а Саша уже собрался добавить, что и он идёт тоже. Аделина отрицательно покачала головой. — Это-то вам зачем? — Просто, — пожимает плечами младший, совершенно спокойно выходя из заведения. Девушка, кинув взгляд на Сашу, вышла следом, следя за тем, как Олег, дождавшись разблокировки машины, первый в неё садится. — Ты не едешь, — пожала плечами, смотря в сторону старшего брата, и, увидев недоумённый, расстроенный даже взгляд, тихо, скорее про себя, усмехнулась, — Извини. И садится за руль, включив, по привычке, радио почти на всю громкость. Олег вздрогнул и поморщился, сразу же убавляя звук под недовольный женский вздох.       Заходя в нужную палату, Аделина сразу же ставит шуршащий синий пакет с фруктами на прикроватную тумбочку, под радостный, горящий взгляд Лолиты. Присаживается на специально поставленный стул, наблюдая за тем, как сестра достаёт принесённые персики и с жадностью надкусывает один, рукавом больничной сорочки вытирая потёкший по подбородку сладкий сок. Старшая видит на открывшейся чужой руке порезы в виде букв, с украшающими их вокруг ожогами, и губы поджимает. Вслед за Аделиной внутрь палаты заходит и Олег, что сразу же осматривает помещение внимательным взглядом. Лола есть перестаёт, со смесью недовольства и непонимания наблюдая за его действиями. Поворачивается к сестре старшей, что улыбается едва заметно, виновато пожав плечами. — Это, блин, что за хуй? — проговаривает с набитым ртом, сразу же фрукт проглотив, и хмурится зло. — Друг твоей сестры, — не особо заинтересованно отвечает Олег, присаживаясь на такой же стул, только в углу стоящий, и закидывает одну ногу на вторую, рукой махнув. — Вы болтайте, я не мешаю. — Мешаешь, — Лола взгляд от парня отвела, с прищуром посмотрев на Аделину, а затем, отрицательно покачав головой, съела остатки персика в руках, кинув косточку обратно в пакет. — Адель бы с такими не дружила. Стрёмный ты какой-то. Олег тихо смеётся, невинно пожав плечами, не обидевшись совершенно, но сама Аделина недовольно шикнула в сторону своей сестры, вызывая у той смешок. Лола вздыхает, опустив подушку ниже, и ложится полностью, театрально накрыв лоб ладонью. Олег, наблюдая за всем этим, придвигает стул ближе. — Тут просто отвратительно. Забери-и меня, Аде-ель, — хнычет девушка жалобно, выпятив нижнюю губу, как дитё малое. — Меня все тут бесят. Ты представляешь, лечащий меня врач — какой-то старый дед! Он мне по поводу волос и пирсинга предъявлял. Я его щас не ношу, ну ты поняла почему, но он, видите-ли, в моих вещах его увидел и начало-ось. Аделина склонилась корпусом вперёд, слушая внимательно, и не заметила, как Олег пододвинулся совсем близко, тоже прислушиваясь к глупым рассказам девушки. Постепенно жалобы на больницу перешли в тоску по временам в колледже. Лола говорила о своих подругах, с которыми переругалась перед попаданием в больницу; о том, что с работы её тоже уволили недавно, и из-за всего этого соседки по жилью хотели выгнать из квартиры. Сказала, что вовремя попала в больницу, за что получила лёгкий, несерьёзный удар по руке от Аделины и тихий смешок от Олега. Затем, начав говорить о резком и внезапном желании начать музыкальную карьеру, заинтересовала этим Шепса. Как оказалось, парень и сам музыку любил. Аделина даже не до конца поняла в какой именно момент Лола начала активно беседовать с Олегом, а не с ней, но увидела живой взгляд сестры, и подумала, что иногда подобные нелепые, новые знакомства могут принести и пользу.