Открой мне душу

      У Есении всегда были проблемы со здоровьем, а совсем недавно врачи диагностировали ей ИБС. Слабая иммунитетом женщина продолжала жить и улыбаться, понимая, что, возможно, жить ей оставалось не так и много. После смерти второго мужа, Есения полностью стала отдавать себя дочерям, не жалея на них ни внимания, ни средств. Не хотела, чтобы дети, после смерти её, вспоминали о матери лишь плохое. Старалась сделать их жизнь чуточку ярче. Но удавалось это не всегда. Старшая дочь Есении была трудной: побеги из дома, плохая компания, запрещённые вещества. Практически совершеннолетняя, семнадцатилетняя девочка казалась матери совсем запутанной и не готовой к самостоятельной, взрослой жизни. Сама же Аделина считала наоборот: думала, что мать её гиперопекает, что возится с ней, как с младенцем. Ссориться они часто начали, но обычно — ничего серьёзного. Аделине казалось, что и этот раз будет точно таким же. Что придёт домой после двух дней отсутствия, послушает крики матери, да спать ляжет, слыша по началу злые стуки в дверь, а наутро уходя снова. Что даже не обратит внимание, как обычно, на запершуюся в комнате девятилетнюю сестрёнку. И даже приготовилась ко всему этому. Зашла в квартиру, обувь бросив в коридоре как попало, и прошла на кухню, потягиваясь сонно. Мать, как и ожидалось, ждала там же. Подскочила сразу же, громким тоном говоря что-то, что Аделина не помнит даже. Слышится звон разбитой посуды: это Есения схватилась за полочку с тарелками, роняя её и всё, что на ней стояло. Аделина вздрагивает, но не поворачивается, сбрасывает всё на ещё большее разочарование мамы своей. Не соображает почти даже из-за выпитого накануне алкоголя; голова раскалывается, по швам трещит, и всё, чего девушка желает — это выпить обезболивающего и лечь в кровать. Выходит из кухни с таблеткой в руках, но останавливается, понимая, что не слышит ничего кроме глухого и обрывистого дыхания. Оборачивается резко, видя осевшую на пол Есению, что за сердце держалась. Подбегает, кричит даже ей что-то, набирает на сотовом номер скорой, ждёт. Видит сквозь слёзы как мать постепенно замирает; что не трясутся больше руки её, что веки закрываются постепенно, что дышать перестаёт. Аделина кричит. Аделина в истерике захлёбывается, продолжая держать тонкую ладонь своей матери. Аделина винит во всём себя — это и правдой было. Она и виновата в смерти её. Она виновата. Она.       С постели подскакивает с тяжёлым дыханием, глядя испуганно на комод с вещами перед собой. Сон этот перестал тревожить уже лет так пять, забирая с собой и остатки воспоминаний об этом случае. Ситуацию Аделина может и отпустила, но урок усвоила навсегда: словно на глазах выросла после этого, стала к жизни куда серьёзнее относиться. Вина снова с головой захлестнула, и Аделина быстро проморгалась, стряхивая остатки слёз на ресницах. Выдохнула, рукой по лицу проводя, снимая наваждение. Обняла саму себя, руками плечи растирая из-за холода в квартире, и встала на ноги. После неприятных снов было необходимо умыться и прийти в себя. Босиком вышла из комнаты, по коридору в ванную направляясь, но замерла, так и не открыв дверь. На кухне послышался шорох: не такой, какой издают грызуны или насекомые. Такой, словно кто-то рыскал в вещах. Девушка напряглась. Опустила тихо, настолько, насколько могла, дверную ручку, и снова зашла в свою спальню, из-под подушки доставая спрятанный ствол. Руки практически не дрожали с оружием, что плюсом несомненным являлось. Вышла, практически не издавая звуков и заглянула на кухню. Никого не было, но стеклянная баночка с рисом оказалась перевёрнута, раскидывая зерно по полу. Шорох раздался из-за спины. Обернувшись резко, выставив перед собой пистолет, Аделина официально назвала себя сумасшедшей. Во всей квартире кроме неё никого не было и, скорее всего, вряд ли кто-то и был. Брови сведены у переносицы, русая чёлка неряшливо зачёсана назад. Аделина была готова поклясться, что здесь было что-то. Ведь лунатизмом не страдала она никогда за все свои двадцать пять лет, а разбросанные по квартире вещи слишком яро заявляют, что кто-то здесь копошился. Этой ночью Аделина так и не заснула.

* * *

      Выходной день был тем самым временем, когда люди отдавали, наконец, самого себя семье, друзьям или любимому хобби. Аделина Короленко решила отдать свой единственный выходной на решение вопроса о собственной адекватности. После произошедшего этой ночью она вовсе не сомкнула глаз: любой шорох казался ей подозрительным, сквозняки теперь были плодом её воображения, а звонки и сообщения от знакомых она усердно игнорировала. Запросы в Google уверенно кричали о галлюцинациях, развитии шизофрении. Где-то на задворках Mail.ru даже нашёлся ответ о «раке головного мозга». Понимая прекрасно, что подобными темпами она начнёт верить даже в последнее, набрала на сотовом телефоне номер человека, которому доверилась бы в последнюю очередь: почему-то сейчас подобное решение казалось самым адекватным и легкодоступным — на дорогих психиатров денег бы попросту не хватило. На протяжении всего телефонного разговора, Аделина крутила в руках тот самый золотой крестик, что на шее у неё висел. Не снимала его почти никогда, думая, что поможет, что спасёт от всего на свете. Получив спокойное «Вряд ли ты сошла с ума» и договорившись о встрече, Аделина подумала о том, что хотела провести этот день в больнице с сестрой, а вместо этого идёт на поводу у глупой паранойи, решив спросить про собственное психическое состояние у человека, абсолютно серьёзно называющего себя «экстрасенсом». Телефон, отложенный пару мгновений назад в сторону, зазвенел привычной песней, и сама девушка, увидев на экране «Макаров» в ожидании напряглась. Майор просто так не звонил никогда; всегда его весточки означали какой-либо прорыв в деле, или, что было раньше, какие-то дополнительные поручения. Сумев сдержать недовольный рык, Аделина трубку поднимает, вежливо поздоровавшись. — В отделение. Срочно, — голос начальника был чётким и серьёзным; без той искорки, что звучала в нём обычно. — У нас новые улики. Удалось найти возможного преступника, по всем имеющимся данным совпадает. — Откуда у вас в семь утра, причём в наш выходной, появились улики? — несмотря на то, что недовольные нотки всё же проскользнули, в общем и целом, голос девушки был скорее удивлённым и заинтересованным. — Нам прислали записи с видеокамер, которые посмотреть не удалось. На них отчётливо видно мужчину. Скрываться он даже и не планировал словно. Может быть шуткой, но проверить стоит. Аделина, вздохнув тяжело, лишь тихо утвердительно промычала, сбрасывая звонок и быстро сменив домашнюю футболку на какую-то старую толстовку, на ходу написав сообщение Олегу о возможной отмене встречи. Стало немного грустно из-за того, что спонтанное решение её ночного похождения придётся отложить. Произошедшее ей показаться точно не могло, ведь окончательно убралась она лишь к утру: рис по кухне был раскидан так, словно им бросались специально, а из комода разбросали некоторые вещи, что ещё страннее было, ведь комната была всегда в поле зрения. Откладывая мысли об этом на потом, Аделина вышла из квартиры, поскорее доезжая до участка, и в спешке зашла в кабинет майора. На диванчике в углу уже сидел Алексей, что до этого общался по телефону со своим сыном, а также с парочкой людей из уголовного розыска; справа от двери она заметила даже девушку из следственного отдела. Макаров беглым взглядом оглядел ту, на кого ответственность за проведение данного дела и повесил, а затем ударил ладонью по столу, привлекая внимание. Картинка на развёрнутом в их сторону ноутбуке ожила: это была запись с камер видеонаблюдения, установленных на дорогах. Аделина присмотрелась. Мужчина на видео, что прошёл конкретно под камерой, воровато оглядывался, а затем, как она умудрилась разглядеть на нечётком, чёрно-белом изображении, чиркнул зажигалкой. Именно близь этого места и было совершенно убийство. Аделине казалось всё это нереальным, как и всем остальным сотрудникам, что можно было сказать по их выражениям лица. И всё же, Макаров настоял на проверке мужчины. Выезжать собралась небольшая группа, — все восприняли это как чей-то розыгрыш, и решили особо не напрягаться, — состоящая из самой Аделины, Лёши, и ещё двух человек. Долго собираться не стали. В скором времени уже все четверо сидели на сидениях полицейской, служебной машины, отправляясь в место, где видели того мужчину в последний раз. Какая-то барахолка, весьма старая и многолюдная, не так далеко от места расположения участка. Все четверо — абсолютно расслаблены, и тем ни менее оружие держали наготове. Несерьёзно относиться к подобным делам было нельзя. Любой крах, малейшая позабывшаяся деталь может обернуться полной неудачей. Поэтому, несмотря ни на что, все были вооружены и готовились даже к самым неожиданным поворотам. По приезде на нужный рынок, из автомобиля вышла Аделина с Алексеем, договорившись посмотреть в разных частях большого, открытого базара. Всё словно вылезло из советского союза: понаставленные тут и там лотки с овощами, мясом, рыбой; вдалеке можно было увидеть и разглядеть места продажи одежды. Аделина на рынке была пару раз, в далёком детстве, вместе с бабушкой. Как сейчас она могла вспомнить то неловкое топтание на картонке вместо нормального коврика, и как забавно всегда бабушка кричала «да кому ты тут нужна», когда девочка стеснялась мерить новые вещи. Мысли о детстве казались далёкими, но до сих пор тёплыми, словно осязаемыми. Будто могла Аделина одним простым шагом вернуться в то время, обнять бабушку, сказать, что скучает. Мыслить в подобном ключе дальше она себе не позволила, решая целиком и полностью сконцентрироваться на работе. Нужного мужчину последний раз засекли камеры, что установлены на всей территории этого базара, буквально двадцать минут назад. Идя по узким проходам, пробираясь через людскую толкучку, слыша в спину громкое ругательство старых женщин, Аделина заинтересованно оглядывалась по сторонам, стараясь создать образ обычной среднестатистической девушки, пришедшей за покупками на рынок. Одно из умений людей в уголовном розыске — они могут не вызывать подозрений, с лёгкостью сливаться с людьми в поисках преступника. Это было полезно. Знакомое лицо показалось совсем неподалёку. Нужный человек стоял, весь на иголках, у лавочки с молоком, но ничего не выбирал. Ему словно некомфортно тут было, словно он не хотел здесь находиться, словно его сюда насильно приволокли. Аделина ускорила шаг. Мужчина девушку заметил и напрягся очень сильно, что невооружённым взглядом было видно. Стоило ей ещё ближе подойти, он сделал один шаг назад, а затем и вовсе кинулся прочь. Аделина, отреагировав моментально, бросилась за ним следом, заранее вынимая из кобуры пистолет. Перед бегущими людьми толпа расступалась; кто-то охал и ахал поражённо, кто-то бормотал что-то взволнованное. Все, кто погоню эту увидел, замерли, долго вглядываясь в то место, куда убежали двое молодых людей. Сомнений о каком-либо причастии к преступлению этого мужчины у Аделины не осталось, иначе зачем пускаться в бегство нужно было. Уводя полицейскую всё дальше и дальше, петляя сквозь все лавки и магазины, мужчина забрался по пожарной лестнице на крышу большого оптового магазина, что в пять этажей сплошной одежды уходил и почти в самом центре стоял. Воспользовавшись небольшой заминкой, убежал, даже скрылся возможно, и Аделина, думая уже, что бегала столько времени зря, всё же поднималась вслед. На крыше, к удивлению девушки, мужчина всё же оказался. Стоял на самом краю неподвижно, держа свою руку под чёрным пальто. Выставляя вперёд ствол, Аделина сделала шаг вперёд. Снизу послышались знакомые голоса коллег и звуки полицейской мигалки. — Стоять на месте, руки за голову. Вы арестованы по подозрениям в убийствах. У вас есть право хранить молчание. Всё, что Вы скажете, может и будет использовано против Вас в суде, — голос чёткий, ровный, спокойный даже. Она мастерски скрыла дрожь, поджимая губы и непроизвольно щуря глаза из-за сильного ветра. Опасалась, что был он вооружён. Неопытность сказывалась в этом сильно, и девушка пожалела даже, что полезла сюда именно она. Мужчина начал дышать намного чаще, словно боялся всего происходящего. Аделина сделала ещё один шаг вперёд, намного увереннее, но резко остановилась, понимая, что и сам мужчина начал двигаться вперёд. Пальто полетело к полу, а в нос ударил сильнейший запах бензина. Белая рубашка, тёмно-серые брюки — всё было насквозь им пропитано. Рубашка расстёгнута. На груди Аделина смогла увидеть кровь, но ничего понятнее разобрать не удалось. В следующую секунду в его руках появился спичечный коробок. — Они просили передать, что вас настигнет кара божья. Бросившись вперёд, девушка попала лишь под сильнейший крик боли, а затем увидела, как названный преступник, загоревшись чуть ли не моментально, падает с крыши. Подбежала к краю, всё ещё в шоковом состоянии пребывая, и заметила, как к горящему телу подбежал кто-то из посетителей рынка, и постепенно начала собираться толпа. Через пару секунд пугающего людского бездействия подбежал один из полицейских, что-то через рацию сообщая, а сама Аделина почувствовала, что по обе от неё стороны кто-то встал. — Я упустила. Должна была быстрее действовать, — покачала головой, с трудом фокусируя зрение на асфальте. Мужчина, который гореть уже перестал, погиб если не от огня, так от падения. Продумал. — Главное, что никто не пострадал, — покачал головой Лёша, положив руку на женское плечо, и тихо выдохнул, тоже вглядываясь на происходящее внизу. — Мы тоже не успели, могли бы побыстрее к вам подняться. Но ничего страшного, теперь и суда не будет, сколько хлопот отпало. Аделина покачала головой. — Он нужен был живым.

* * *

      После произошедшего труп мужчины был отвезён на экспертизу, а весь участок погрузился в долгое, неловкое молчание. Весь скептицизм из людей, что до последнего не верили в значимость принесённых им под дверь улик, испарился. Некоторые думали, что мёртвый мужчина и был психопатом-убийцей, что закончил своё дело «красиво». Другие же считали, что всё это было показательное выступление от главного актёра этой пьесы, и что он до сих пор разгуливает на свободе. Аделина относилась ко второму типу; после произошедшего с её сестрой верить в то, что всё закончилось, она не осмелилась. Было страшно расслабляться: кто бы это ни был, он явно знает кто конкретно ищет его, и надавливает на самые больные точки, заставляя гноиться и на время прекращать поиски. Этого он, наверное, и добивался. Аделина уходила с работы уставшая и недовольная; единственным плюсом было то, что завтра их всех освободили. Из-за долгих разбирательств в участке, а затем и в морге, вся группа окончила работу поздно. Но кое-что удалось за это время узнать. Точнее просто показать. Прекрасно помня о крови на груди мужчины, именно это первым делом Аделина и спросила, на что получила весьма чёткий ответ. Там была вырезанная чем-то острым, но, вероятно, совершенно не санитарным, из-за чего рана оказалась заражена. Буквы кривые, но посмотрев на них девушка с точностью могла сказать — вырезал их тот же человек, что и напал на Лолиту.

«ОНА ВСЁ ВИДИТ»

Крупные слова, на весь торс, исцарапанные, словно жертва вырывалась во всю. Всё отделение признало, что они имеют дело с по-настоящему ужасным человеком. Что за «она» и почему всё видит никто понять не мог, да и не складывалось это как-то. Сначала все как в один голос твердят, что убийства совершенны во имя Бога, а сейчас мелькает женское местоимение, что с этим никак не связывается. Дело решили отложить до обнаружения новых деталей, но Аделина всё продолжала ломать над произошедшим голову. Пришла в себя она уже возле чужого многоэтажного дома, с серыми, бетонными стенами, уходящими далеко ввысь. Место это она узнала, пусть и была здесь всего раз, не успев особо осмотреться. Дом Олега и, как она поняла, Саши. В голове всплыло то, что она хотела сегодня с ними встретиться, но из-за срочных дел всё забросила. Всё это время телефон находился в кабинете Макарова, в сумке, и забрала Аделина её только сейчас. Два пропущенных вызова и пятнадцать сообщений. Причём Олег лишь один раз позвонил, в то время как всё остальное было оставлено Лолой. Вина из-за нарушенного обещания прийти сегодня к сестре накрыла с головой, и Аделина, всё также и стоя у входной, железной двери с домофоном, принялась в сообщении объясняться. Из подъезда кто-то вышел: это девушка поняла по характерному пиканью двери и негромкому хлопку. Совершенно не понимая, совпадение ли это, или судьба действительно существует, недалеко от себя Аделина услышала знакомый голос, что, кажется, поздоровался. Она подняла голову, не глядя нажимая кнопку «отправить». — Привет, — кивнула слабо в знак приветствия и потопталась на месте, сама не до конца осознавая зачем ноги привели её именно сюда. Решилась, всё-таки, задать утренний вопрос, который, к слову, мучать её уже перестал. — Мне кажется я схожу с ума. Можем поговорить? Ты же, вроде, ведьма-гадалка. — Можем, — уголки губ приподнял в лёгкой, ненавязчивой улыбке, совершенно не обращая внимание на данную ему кличку. Прошёлся взглядом сверху вниз, хмуря брови, и чуть понизил тон голоса. — Что-то случилось на работе? Ты говорила внезапно вызвали. Понять причину по которой оба брата так интересуются следствием она не могла. Ровно также, как и не могла обвинять их хоть в чём-то. — Да так. Резко взлетели в прорыве с нашим делом, и также резко упали. Запутано всё. Сложный был день, — вздохнула, в асфальт потрескавшийся смотря, а затем встряхнула головой, окончательно распуская собранный за секунду на ходу хвостик. С раздражением стянула со спутавшихся волос резинку, натягивая её на запястье, а затем подняла голову вверх, к небу. — Ладно, всё-таки поговорим потом. Слишком много произошло за сегодня, не могу о другом думать. Олег снова кивнул, также сдержанно, как и обычно, и перевёл взгляд на стоящую неподалёку машину Аделины. Старая, не один год ей был уже, чёрного цвета. Марка советская, возможно сам автомобиль повидал уже много хозяев с восьмидесятых годов. И несмотря на свою устарелость, машина Олегу нравилась — его всегда привлекал ретро-стиль. Пропахший ароматизатором, в названии которого явно присутствовало что-то лесное или растительное, со смешной миниатюрой Бэймакса на панели, с детским брелком из Kinder Surprise на зеркале, что, наверное, когда-то принадлежал Лоле. Машина казалась Олегу живой и олицетворяла хозяйку, как ничто другое. — Ты чего задумался? — тишину прервала сама Аделина, начав уже и сама посматривать в сторону собственного автомобиля, словно желая уехать поскорее. — У неё есть имя? — Что? У машины? — брови поднялись вверх, в то время как девушка переводила взгляд со своего транспорта на Олега. Парень казался донельзя серьёзным и уверено кивнул в ответ на вопрос. — Нет… А должно быть? — Да, определённо, — сдвинувшись с места, он подошёл к чужой машине, проведя кончиками пальцев по блестящему корпусу, оглядывая и окна, и фары долги изучающим взглядом. — Ей бы подошло женское что-то. — Это потому, что водитель женщина? — фыркнула Аделина, всё же подходя к Олегу ближе, и сама начала оглядывать автомобиль так, будто видит его впервые. — Может… Мия? — Да, красиво. Другой «Чайке» может и не подошло бы, но твоя на остальные модели не похожа, — улыбнулся, хмыкнув тихо, и положительно покачал головой вверх-вниз. — Мия. — Ну вот, у нас уже и ребёнок появился. Чудно, — посмеялась слабо, замолчав почти сразу, услышав и чужой смех. Кажется, Олег при ней ещё не смеялся. Приятную, умиротворённую атмосферу прервал звонок телефона Аделины. Знакомое имя контакта говорило о том, что Лола, кажется, горит желанием узнать, что конкретно произошло на работе. — Я поеду тогда. Спасибо, что поговорил со мной. Мне это было нужно. Садясь в машину, отъезжая от чужого подъезда, девушка вызов скинула, быстро напечатав, что перезвонит попозже. На удивление, настроение у неё и вправду поднялось на пару процентов выше и Аделина уже не чувствовала острой нужды разобраться в происходящем в их городе, и уж тем более перестала бояться. Устроившись в сиденье поудобнее, она раскачала головой той самой игрушки, что представляла собой персонажа из популярного мультфильма, и полностью расслабилась. — Ну что, Мия. С днём рождения тебя.