Открой мне душу

В городе где гаснут фонари, но светят люди

Которым не нужны аперитивы и прелюдии

Где холодно так у реки, но там сидят друзья

В городе где гаснут маяки — внутри тебя

* * *

      Если каждый раз, после совершения того или иного действия, задумываться о том, что «если бы я сделал всё по-другому», можно сойти с ума. Аналогичные размышления никогда до добра не доведут, но, к сожалению, это знают не все. Многие люди грезят подобным каждый день, после каждого своего свершения, после каждого слова. Думают о том, что всё бы кардинально поменялось, о том, что сейчас их жизнь была бы совсем другой. Но абсолютно все упускают главное: это бы была уже не ваша жизнь. Жизнь устроена так, что если вы сделали что-то — это судьба, а судьбу поменять нельзя. По крайней мере, так считают люди, что в эту самую судьбу верят. Скептически настроенные индивиды, конечно, будут это отрицать, ведь «будущее в наших руках, и только мы вправе решать, что с ним делать». Короленко Лолита очень суеверный, открытый к новым знаниям, да и вообще весьма доверчивый человек. Она держит рядом с собой серебряный, раскладной нож, что остался с ней от отца; не снимает такой же серебряный крестик с шеи, часто притрагиваясь к нему кончиками пальцев, будто в немой молитве; верит в гадалок, ведьм, экстрасенсов, и даже пару раз тратила деньги сестры на то, чтобы к такой женщине сходить. Даже сейчас, лёжа в больничной палате, постоянно зависая в потолок, ведь телефоном разрешают пользоваться только для звонков, она успокаивала себя мыслью, что серебро у неё есть, — пусть это и не ножик, который забрали вместе с остальными вещами, — и никакая нечисть её не тронет. Даже то преступление, что её сестра сейчас расследует, и жертвой которого она и стала, казалось ей очень паранормальным, загадочным, ненастоящим. Время посещения было всегда одинаковым, кроме того дня, когда она очнулась: днём с трёх до четырёх часов, ни минутой позже. И всё же, когда в шесть тридцать утра в дверь палаты постучали, Лола практически не удивилась. Она думала, что придёт кто-то из коллег её сестры с работы, чтобы узнать больше деталей — подобное уже несколько раз было, но Лола практически ничего не говорила. Присев на кровати, с помощью медсестры, ведь самой это делать до сих пор было очень больно, она молча ждала, когда кто-то зайдёт внутрь. Прожигала усталым взглядом стену напротив, рассматривая висящие на ней иконы: в самом центре был Целитель Пантелеимон, что не было странно для больницы; окружали его остальные, и сама Божья Матерь на «Неупиваемой чаше» и на «Скоропослушнице», и Святой Николай, и все оставшиеся святые. Атмосфера напоминала церковную, даже на подоконнике, у маленького окна с белоснежными занавесками, стояла парочка горящих всю ночь свечей. То, что больница полагается на Бога и детей его, было для кого-то странным, но Лоле же было наоборот спокойнее. Наконец дверь открылась. Перестав поддаваться размышлениям, Лолита повернула голову на звук, чуть хмуря брови. Эти люди к ней раньше не приходили, но сомнениям сразу решила не отдаваться — не могла же она знать абсолютно каждого в участке сестры. Молодые парень и девушка, будто даже и не из полиции совсем; если парень и выглядел, хотя бы, чуточку официально, то девушка будто только пришла с маскарада. Лола сдержала смешок. Пока странно-одетая незнакомка осматривала помещение, её то ли друг, то ли напарник присел на стул для гостей, доставая из внутреннего кармана пиджака полицейский паспорт: значит, всё же Лола была права. — Привет. Меня зовут Дмитрий Матвеев, это Ирина Игнатенко, моя коллега. Мы хотим задать тебе пару вопросов, — слабо, вежливо и поддерживающе улыбнувшись, Дима небрежно кивнул на девушку рядом с ним, не отводя взгляд от пациентки больницы. — Ты ведь поняла зачем мы здесь? — Да, но я вашим ребятам уже всё-всё рассказала. А особенно сестре, вот у неё и спрашивайте, — вздохнула театрально, закрыв глаза и отвернувшись, услышав недовольное женское бормотание за спиной. — Мы из другого отделения. Наши хотят забрать это дело из-за вашей неэффективности, и послали нас, — поджимая губы, Дима откинулся на спинку стула, словно сам был недоволен сложившейся ситуацией. — Хватит с ней нянчиться, — закатила в свою очередь глаза Ира, подходя ближе, сложив на груди руки, — Короленко Лолита, если Вы не расскажете, что и как с Вами произошло, мы будем считать это за отказ в дачи показаний, а это грозит Вам, или точнее Вашей семье, штрафом до сорока тысяч. Статья 308. Лола, сразу же обернувшись, возмущённо подняла брови, глаза выпучив, и показательно молчала, губы поджимая от негодования. Дима постарался уладить ситуацию, гневно на коллегу глянув, и сразу же осторожно улыбнулся Лоле. Та расслабилась заметно, продолжая кидать злые, мимолётные взгляды на Иру, что всё так и стояла подальше от кровати. Возле двери всё это время находился милый медбрат, что ситуацию контролировал. Отходя в сторону, тот, не особо довольно, пропустил в палату ещё одного человека, что тут же с примесью недовольства и непонимания оглядел комнату. — Адель! Эти люди из другого отделения, работу у тебя украсть хотят. Но я им не сказала ничего! — Лолита оживилась сразу же, глазами горящими смотря на сестру, что, чуть поморщившись, прошлась по палате, по привычке положив на прикроватную тумбу пакет с фруктами. — Неужели? — щурит глаза, оглядывая поочередно и парня, и девушку, склоняя голову вбок. — Преступления происходят в Южном Бутово, почему другое РОВД этим заинтересовалось? — В том и дело, милая, что преступник не дремлет и буквально вчера произошли убийства и в Северном. Поэтому мы и решили взять дело на себя, слишком уж вы не справляетесь, — сделав шаг вперёд, Ира элегантно качнула бёдрами, заставляя Диму закатить глаза, и чуть усмехнулась. Громоздкие серёжки с перьями на её ушах колыхнулись как на ветру. — Вот и проводите допрос у себя на районе, а в наши дела не лезьте. Особенно, если это касается моей сестры, — Аделина вздохнула, подойдя к Лоле и оставила лёгкий поцелуй на её макушке, на что та улыбнулась и по-ребячески показала язык. — Ты должна относиться к нам хотя бы с уважением, если не с огромным пиететом, юная леди, — фыркнула на чужую выходку Ира, а затем, что-то тихо сказав своему коллеге, вышла из палаты. Дима с извинением кивнул обеим девушкам, что в комнате остались, и поспешно встал на ноги. — Прошу её простить, — вздохнул, словно и сам был не в восторге от коллеги, и глянул на Аделину. — Мы не выбираем, чем нам заниматься. Я не хочу мешать тебе самостоятельно разбираться с делом, но я и не виноват в этом. В любом случае, мы можем работать вместе. Ещё раз кивнув, Дима всё же вышел в коридор, из-за чего покинул помещение и смотрящий за ними медбрат, а Аделина обессилено села на освободившийся стул.

* * *

      Чёрная сумка упала на пол, не долетев до дивана, но её обладательница внимание на это совершенно не обратила. Села на одну из подушек, вторую обняв двумя руками, и еле сдержала раздражённое рычание. Диван прогнулся ещё сильнее, когда рядом с девушкой сел кто-то ещё. Аделина сморщила нос, взглядом буравя висящий на стене телевизор, и кинула мимолётный взгляд на запертую дверь рядом. Послышалось тихое шипение и через несколько секунд телевизор включился, показывая какой-то музыкальный канал, крутящий клипы советских эстрадных певцов. Алексей, что рядом и уместился, тихо фыркнул, переключая на канал со стендап-комедиями. — Ты себе это представить можешь? Так нахально завалиться в больницу на чужом районе и начать допрашивать мою сестру. Они ещё и угрожали мне! — взгляд за меняющейся картинкой не успевал, отчего Аделина совсем не осмысляла происходящее на экране, но смеющийся временами Алексей свидетельствовал о том, что шоу было плохим. — Да ладно, наши всё равно ничего не делают, а там может и убийцу найдут, — парень пожал плечами, улыбнувшись на очередную шутку, и перевёл взгляд на открывшуюся дверь, из которой осторожно, стараясь не мешать развившемуся диалогу, вышел молодой юноша, может даже младше Лолиты. — Ещё чего. Если ты не хочешь работать, это не значит, что работать не хочу я, — глаза закатила, ещё сильнее морщась, и сжала подушку едва ли не до скрипа ткани. — Привет, Тош. — Здрасьте, — словно нехотя поздоровался мальчишка, натянуто улыбнувшись, и, схватив с кофейного столика купленную Лёшей пачку чипсов, быстро зашёл обратно к себе, снова закрывая дверь на защёлку. — Тебе нужно получше его воспитывать, — улыбнулась беззлобно Аделина, поднимая глаза к потолку. Мысли все сходились исключительно к работе и тяжести, возложенной на неё делом этим. Даже в выходной, который им дали из-за произошедшего вчера, Аделина отдыхать не хотела вовсе. — Да-да, кто бы говорил. Лола сама язвительная до ужаса, — усмехнулся в ответ, сделав громкость телевизора чуть поменьше, и даже повернулся корпусом в сторону подруги. — Как там с тем мальчиком? — Я её сестра, а не мама. С каким мальчиком? — последний вопрос отразился в голове большим вопросительным знаком, и Аделина даже задумалась, пытаясь понять про кого идёт речь. Свелось всё к тому, что Лёша видел во время последнего допроса семьи пострадавших. — Если ты про того, про кого я подумала, то ничего. И он, и его братишка лишь знакомые. Алексей кивнул, легко и беззаботно, словно подросток, обсуждающий с лучшей подругой любовные похождения, и забавно хихикающий с каждого слова о парнях и девушках. Аделина приподняла уголки губ в нечто, отдалённо напоминающем улыбку. Какими бы странными оба брата не казались ей, с ними было легко и просто, — если, конечно, исключить моменты их странного, пугающего транса, во время которого они начинают якобы «видеть духов», — и продолжать с ними общение несомненно хотелось. Тем более, по поводу «шизофрении» у Аделины они так и не поговорили, хотя, наверное, пора было уже. Ведь прошлой ночью всё было, пусть и не так плохо, всё же неспокойно. — Допустим, что знакомые. У тебя «знакомых» уже сто лет не было, — Лёшу, казалось, эта тема безумно раззадоривала, заставляла чувствовать себя и впрямь свободным, беззаботным, отвлечься от насущных дел и проблем. — Ты то откуда знаешь, мы с тобой меньше года общаемся. — И за это «меньше года» я узнал тебя лучше, чем собственного сына, — кивнув в сторону запертой двери, Лёша покачал головой, тяжело вздыхая. — Он сложный мальчик, с ним не так просто. Не знаю, что он в комнате делает, но раз закрывается, то я не имею право его личное пространство нарушать. — Ты хороший отец, — обрадовавшись перемене темы, ухватилась за возможность эту руками обеими, и, наконец, ослабила хватку, отпуская подушку из своих объятий. — Ты его любишь, он любит тебя. То, что у мальчика свои секреты, ничего не значит. Взрослый уже. Алексей согласно кивает, промолчав. Посмотрев в сторону балкона, Аделина осознала, что разговоры о братьях зажгли ещё большее желание поговорить с ними. Противиться порыву этому было сложно и, если сказать честно, не хотелось совсем. Тем более, посоветоваться по поводу происходящего у неё в голове было одной из главнейших целей, после, естественно, работы. Встаёт на ноги, потянувшись, и поднимает с пола сумку, достав кошелёк и быстрым взглядом посмотрела на оставшиеся деньги. — Мне идти надо, ещё Мию кормить, — рукой махнула, взгляда озадаченного не заметив, и прошла в коридор, обуваясь. Лёша поспешил следом. — У тебя питомец появился? — Что? Нет, Мия это моя машина. Бензин залить нужно, — усмехнулась тихо, качнув головой, поправляя без рук упавшую на глаза чёлку. За всё прошедшее время, Аделина уже несколько сотен раз успела пожалеть, что вообще состригла её. Под низкий смех друга, вышла из квартиры небольшой, далеко от работы находящейся, но зато, по словам хозяина её, дешёвой. Мысль о том, чтобы навестить Шепсов казалась сейчас самой правильной.

* * *

      Подъезжая к уже хорошо знакомому месту, Аделина припарковалась у бордюра, замечая то, какая она удачливая, и что прямо сейчас к двери шёл один из братьев. Выходя на улицу, блокируя машину, она поспешно окликнула его, подходя ближе, и приветливо улыбнулась. Александр, сняв наушники, улыбнулся в ответ, без вопросов открывая подъездную дверь, пропуская девушку внутрь. Шепсы жили на последнем этаже, а из-за временно нерабочего в доме лифта приходилось подниматься на девятый этаж пешком. Аделина, как оперуполномоченный в уголовном розыске, могла похвастаться великолепной физической подготовкой, но из-за усталости и неготовности напрягать ноги, уже под конец лестницы она запыхалась, стоя прислонившись к синей, плохо покрашенной стене, расписанной глупыми маркерными надписями по типу: «Миша я тебя люблю» или «А+М=love forever», причём всё — с грубыми орфографическими ошибками. — Проходи, — Александр кивнул на открытую только что дверь, а затем прошёл следом, также её и закрывая. Квартиру братьев Аделина представляла немного иначе; повсюду был порядок, будто здесь ежедневно генерально убирались, хотя от двух холостяков она ожидала другого. И только после этого Аделина задумалась, что о настоящем семейном положении обоих братьев и знать не знает, поэтому решать, что оба были без отношений, было странно. Аделина прошла на кухню, замечая сидящего на одном из стульев Олега, и крутящуюся вокруг да около девушку. — Привет, — взгляд от телефона не поднимая, Олег махнул рукой зашедшей и вновь отпил только налитый незнакомкой кофе. Аделина, почувствовав себя весьма неловко, потопталась на месте. Мысли о «холостяцкой берлоге» тут же отпали, а когда незнакомая рыжеволосая девушка обернулась в её сторону, отпало и всё остальное. — Привет, — даже в простом слове слышался акцент, кажется, эстонский, и Аделина, чуть улыбнувшись, кивнула. — Я Мэрилин. А ты Адель, да? Ответить Аделина не смогла. Лишь кивнула ещё раз, отводя взгляд в окно, и сразу же с недовольством посмотрела на усмехнувшегося Сашу, незаметно для остальных пихнув его локтем в бок. Олег, отвлёкшись, наконец, от увлекательного прокручивания ленты в Instagram, поднял голову, на Аделину посмотрев. — Как там Мия? — Хорошо, — улыбка, осторожная и лёгкая, такая, какая возникает лишь при разговоре с Шепсом-младшим, тронула уста, и Аделина, прошла по кухне вперёд, на свободный стул присаживаясь. — Помнишь мы поговорить хотели? Получится сделать это сейчас? Олег, переведя взгляд на старшего брата и его постоянную гостью, закатил глаза, понимая, что те снова перестали обращать внимание на всё кроме друг друга, а затем встал на ноги, прося и Аделину пройти за ним. И она прошла; кинула грустный взгляд на Мэрилин, осознавая, что та, видимо, занята, и зашла с Олегом в его комнату. И вот уже там было именно то, о чём девушка и думала: на стене завешанное чёрной тканью зеркало, а под ним небольшая тумбочка с лежащими шкатулками наполненные непойми чем; на полках, висящих над кроватью, книги об эзотерике, некромантии и прочей пугающей чепухе. Аделина даже вновь задумалась над тем, что сумасшедшая здесь явно не она, но промолчала тактично, лишь присев на край кровати, продолжая оглядываться по сторонам. — Итак… Расскажешь, что конкретно тебя мучает? — сам Олег тем временем начал доставать что-то, что девушка не могла разобрать, раскладывая это на полу. Наблюдая за его действиями, становилось, почему-то, очень тяжело и пусто на душе. — Ну… Ночью проснулась от кошмара и услышала, как в доме кто-то ходит. Подумала, что схожу с ума, но этот «кто-то» рассыпал рис, и вещи по комнате раскидал… Никого не было, я в этом уверена. Ничего не пропало, — начав мять в руках серый плед, которым кровать накрыли, Аделина с ногами забралась наверх, продолжая внимательно смотреть, что делает Олег. Послышался треск. Вздрогнув, отклонившись назад, она увидела, как парень разбил небольшое косметическое зеркальце сжатым кулаком, на который был обмотан какой-то медальон. В горле встал ком, а в самой комнате значительно похолодало. Олег поднял голову, а глаза его вновь стали безжизненными, пустыми, мёртвыми. Сглотнув с трудом, повела плечами, отгоняя фантомное прикосновение к спине, и тихо выдохнула. — Позади тебя слишком много мёртвых, Адель. Это плохо. Они все не упокоенные, — качает головой, поднимаясь на ноги, и садится на кровать рядом с девушкой, беря одну её ладонь в свою, кончиками пальцев пробежав по костяшкам. По коже Аделины прошли мурашки. — Ты не отпускаешь никого. Так нельзя. — У тебя руки холодные, — шепчет невпопад, не моргая практически, стараясь глаз не отводить. Несмотря на то, что Олег не сказал практически ничего, уже впала она в некого рода транс, начав дышать тяжело. — Извини, — руку чужую он отпустил, но вместо этого ладонь свою на плечо ей, смотря сквозь, куда-то назад, словно там стоял кто-то. — Они от тебя хотят что-то, но их много и говорят они одновременно. Понял лишь то, что это они ночью тебя тревожат. — О Боже мой, — глаза закрывает, прерывая, наконец, зрительный контакт, и из-за этого Олег отодвигается полностью. — Ты не сошла с ума, не волнуйся. — Да, у меня всего лишь за спиной орава мертвецов, — морщится, через плечо назад оглядываясь, и тут же, поджав губы, поворачивается обратно. — Спасибо. — Отблагодаришь меня кое-чем другим, — поднявшись на ноги Олег подходит к шкафу, достав оттуда большую сумку, набитую чем-то, по всей видимости, эзотерическим, и достаёт несколько вещей, скинув в другую, более меньшую по размеру, сумку. — Сможешь отвезти меня кое-куда?

* * *

      Дожди осенью странностью не были вовсе. Поэтому, когда по приезде на кладбище пошёл сильный ливень — никто не удивился. Пока Аделина доставала из багажника зонт, накинув на себя капюшон лёгкой куртки, Олег ушёл куда-то вперёд без этого, заставляя свою спутницу что-то раздражённо крикнуть ему в спину. Кладбище пестрило золотыми оградами, громоздкими венками из цветов, из-за которых не было даже надгробия видно, и даже несколькими памятниками. Олег шёл долго, куда-то совсем вглубь, и Аделина догнала его только ближе к концу пути, когда тот шаг стал замедлять. Прижалась к боку его, зонт в руки чужие сунув, и потёрла друг о друга замёрзшие ладони. — Что мы тут делаем? — прошептала тихо, словно боясь, что услышат их здесь. После произошедшего недавно это бы и не было странным. — Мне нравится говорить с мёртвыми, это успокаивает, — Олег пожал плечами, сжав в руке ручку зонта, и глянул мельком на Аделину. — Ты бы в машине осталась, заболеешь ещё. — Спасибо за заботу, не горю желанием сидеть в машине вечером у пустого кладбища, — фыркает с негодованием, и тут же замедляет шаг, взгляд вперив в знакомую до боли могилу. Здесь её бывшая лучшая подруга лежала, что на самолёте разбилась около года назад. Олег и о ней говорил, ещё тогда, в кафе. — Как скажешь. Подошли они к совсем старой, одинокой и пустой могиле, за которой, кажется, не ухаживал никто совсем. Жалость Аделину захлестнула: наверное, этот человек совсем одинок, раз к нему не приходит даже никто. Забрав свой зонтик обратно, наблюдала она, с печально сведёнными у переносицы бровями, за тем, как Олег раскладывает свои вещи на сырой, мокрой земле, отойдя от девушки подальше, из-за чего дождь не жалел и его. Вздох тяжёлый вырвался у Аделины, и она, не особо понимая зачем делает это, тоже ограду переступила, на могильную землю ступая, и протянула руку с зонтом вперёд, накрыв от агрессивных дождевых капель Олега. Он не сказал ничего, но Аделина увидела мелькнувшую на губах его полуулыбку. — Кто это? — глазами пробежавшись по имени на каменному надгробии, девушка присела на корточки, продолжая защищать себя и парня от природного недовольства. Олег промолчал. Лишь сел прямо на чёрную ткань, с которой убрал разбитое зеркало, и начал говорить что-то незнакомому человеку. Не так, как говорят убитые горем люди своим погибшим друзьям и родственникам; так, будто говорил с кем-то на прямую, ведя диалог. Аделина, вздохнув тяжело и смирившись с тем, что её друг душевно больной человек, села рядом с ним, прислушиваясь к звукам ветра и дождя. Только через время она поняла, что назвала Олег своим другом.