Открой мне душу

Кровь. Уже невозможно вспомнить те дни, когда большое количество густой, текущей крови, что так сильно била в нос металлическим запахом, было чем-то пугающим и страшным. А такие дни были. Когда-то даже маленькая царапинка вызывала волну истерик, а если из этой царапины ещё и польётся кровь можно было и вовсе потерять сознание. Теперь на кровь смотреть стало обыденностью. Слёзы. Нескончаемый поток горьких рыданий тех, кто в этот день потерял кого-то близкого; потерял частичку себя. По началу это сильно бьёт по твоему собственному моральному состоянию, но со временем ты привыкаешь. Привыкаешь к слезам на опознавании; к слезам во время допроса; к слезам при даче показаний. Привыкаешь и к искреннему горю, исходящего из самых недр, вырывая наживую душу, терзая её на малейшие частички прямо на твоих глазах; и к наигранному, цель которого вызвать жалость, отвести подозрения. Со временем удаётся безо всяких замешательств определить кто страдает, а кто лишь лживо притворяется. Пот. Ты стоишь на ярком солнце в рабочей форме, на небольшой диктофон записывая самые первые высказывания свидетелей или пострадавших, носишься от одного человека к другому, не успевая и прильнуть к заветной бутылочке с водой, что таится у тебя в машине. Вокруг люди, много людей, все кричат, плачут, что-то говорят наперебой другому, в спину летят оскорбления или же, наоборот, мольба о помощи. Выполняешь свою работу чуть ли не на последнем издыхании. Аделина работу свою обожала и ненавидела одновременно: не могла определиться с минусами и с плюсами. И если ранее все её обязанности ограничивались максимум проведением допроса одного человека, то сейчас на ней висит всё. Она должна первой быть на месте преступления (после криминалистов, разумеется); должна самостоятельно осмотреть быстрым взглядом тела; должна отвезти всех относящихся к произошедшему в участок и даже допросить всех до последнего, если, конечно, в последний момент никто не подаст ей руку помощи и не разделит обязанности на двоих. Вот и сейчас, вместе со своими коллегами отправляясь на место, где труп и обнаружили, она думает о том, нужно ли ей этим заниматься. Так ли важна эта глупая, почти бессмысленная похвала? Так ли важно это повышение, что, на деле, добавляет лишь больше хлопот, лишь завистью в лицах младших по званию награждая? Ответа она не знала. Машина, типичная и скучная, бело-синяя и с характерной мигалкой, что сейчас лишь беззвучно мерцала, останавливается напротив небольшого, зашарпанного магазинчика, что в каком-то микрорайоне находился. Аделина выходит на улицу первая; вздыхает полной грудью пресноватый воздух, морщась тут же, и равномерным, спокойным шагом идёт к стоящим у входа людям. Перед работницей полиции простые зеваки расступились, внутрь пропуская. В ноздри вонзается стойкий трупный запах, что смешался с чем-то прокисшим, затхлым. Аделина кашляет, зажав нос двумя пальцами, но всё же проходит вглубь полуразрушенного помещения. Магазин не был заброшен очень давно, это было понятно по работящему освещению и некоторым свежим продуктам. Правда, всё это небрежно раскидалось по полу: какие-то баночки разбились, чем и вызвали протухший запах. Глазами Аделина нашла парочку людей, коих коллегами называть ужасно не хотелось, и нехотя подошла ближе к ним. Склонились все над чем-то, что привлекло всех ползучих и летающих насекомых, а также возле чего блевотные позывы усилились в несколько раз. Перед глазами Аделины лежало бездыханное тело молодого юноши: глаза потухшие, стеклянные, но всё ещё небесно-голубые. Из приоткрытого рта неспешно выполз неприятного вида жук, что, завидев людей, убежал куда-то под половицу. Тело пролежало на этом месте не меньше пяти дней, начав медленно разлагаться. Буровато-коричневая окраска тела, мерзкий запах, характерные и уже обыденные — как бы гнусно и неприятно это не звучало, — синяки на шее. Использовалась верёвка, или что-то на неё похожее. Тяжёлый вздох раздался по помещению, разбивая оглушающую тишину, и Аделина, тут же пожалев, что открыла рот, закашлялась, отворачиваясь в другую сторону, прикрывая рот и нос рукой. Собираясь сделать один шаг назад, под подошвой что-то хрустнуло и, кажется, раскололось. Девушка опустила вниз взгляд: на дощатом полу лежала пуговица. Золотистая, с почти не заметной гравировкой. Непонимающая пара глаз уставилась на неё, пока Аделина, достав из кармана носовой платок, осторожно подняла вещицу. — Не ваше? — с лёгкой надеждой спрашивает она, продолжая разглядывать пуговицу у себя в руке. Небольшая, покрытая блестящей, золотистой краской, что чуть потрескалась после того, как на неё наступили; в центре был едва различимый символ, напоминающий раскрытый цветок лотоса. — Не наше, — нахмурился юноша, с аккуратно уложенными русыми волосами, подходя ближе, прищурив глаза. — И вряд ли кого-то из наших. Старая вещичка, таких пуговиц почти не делают сейчас. По крайней мере в России. — Улика. Первая увесистая, значимая улика, — с горящим азартом в глаза к ним подошла и напарница Дмитрия, Ирина, что, не изменяя своему стилю, одета была явно не по мероприятию. Откинув чуть полы длинных юбок, она, стараясь не притрагиваться к вещи голыми руками, перехватила носовой платок, поднося находку ближе к лицу. — Никогда подобного не видела. Лотос? Знак какой-то? — Ура, сектанты, — наигранно, без особой радости в голосе произнесла Аделина, оборачиваясь через плечо назад и махнув рукой стоящим вдалеке людям. Мужчина в светло-голубом халате подошёл к трупу, подзывая своих помощников, чтобы скрыть и увезти тело отсюда. Пуговицу же из рук Ирины забрала молодая на вид девушка, сразу сложив её в отдельный зип-пакет, а затем помахала в воздухе ещё одним, внутри которого уже что-то лежало. — День богат на улики или уловки, что было бы вполне ожидаемо, — криминалистка, с блондинистыми волосами, в медицинской маске и перчатках, тяжело вздохнула. — На теле жертвы обнаружили длинный волос. Скорее всего женский, но не буду сексисткой до проведения полной экспертизы. Дмитрий сделал шаг вперёд, — как следователь именно он должен был быть главным при осмотре места преступления, — и коротко кивнул. Криминалистка улыбнулась, словно поняв его без слов. Оба были из одного РОВД и, наверное, было не странно, что они хорошо понимали друг друга. Аделина потопталась на месте. — Спасибо, Лина, — Дима улыбнулся в ответ, взглядом следя за тем, как судмедэксперты уносят тело погибшего к себе в машину, что должна была отвезти их в морг на вскрытие. Следовательно-оперативной группе, как и остальным «чужакам» присутствовать было нельзя, а результаты сообщат лишь в течении трёх дней. Это даже разочаровывало: дух интриги и сладкий привкус азарта ощущался чуть ли не на физическом уровне. Аделина огляделась по сторонам, последним, долгим и внимательным взглядом обведя весь магазинчик. Вряд ли им здесь ещё что-то нужно, всё остальное, если оно и есть, найдут и осмотрят криминалисты, это их работой и являлось. Задачей Аделины был розыск и поимка, а к этому они, может, скоро и придут. Выходя, наконец, на улицу, сделала глубокий вздох свежего, чистого воздуха — после затхлой и душной атмосферы внутри это было то, что надо. Ближе подошёл Алексей, оттряхивая руки и недовольно морщась. По выражению его лица можно было понять, что на камерах снова не было ничего. — Слишком слаженно действуют. Боюсь, что их может быть больше, чем двое. Невозможно прибрать за собой настолько подчистую. Тела-то они оставляют. — Мы для них игра. Им весело наблюдать за этим, поэтому и трупы не прячут, — Аделина качает головой, вперив взгляд светлых глаз на друга. Каждый раз, когда она видела его на работе, он выглядел слишком разбитым и усталым; от весёлого Лёши не оставалось и следа. Понять его можно было — он ещё в самом начале сказал, что заниматься этим не хочет. Пришлось: деньги были позарез нужны, а подрабатывать на второй работе было бы ещё более муторно. Иногда Аделине слишком сильно хотелось помочь ему хоть чем-то, но, увы, и сама она не в шикарном материальном положении находилась. Теперь их и вовсе можно было назвать «в одной лодке»; Аделине, как и Алексею, придётся на свою зарплату содержать ещё и подростка, опекунство над которым взяла сразу после совершеннолетия. Теперь Лолита целиком и полностью зависела от старшей сестры, точно также, как и Антон зависел от своего отца. — Ничего, разберёмся, — Лёша вздохнул, посмотрев на девушку напротив с немой просьбой в глаза. Этот взгляд она знала уже слишком хорошо. — Езжай. Мы сами, — небрежно машет рукой, мол, можешь свободным быть, и прикрывает глаза, двумя пальцами помассировав виски. Мысли о том, что сейчас нужно будет составлять отчёт, пусть и неполный, угнетали, но и заставить заниматься этим друга она не могла: пусть отдыхает. С тяжёлыми вздохами, большая часть работающих на месте происшествия людей начала потихоньку разъезжаться.

* * *

      — Хэй? Всё в порядке? — набирая телефонный номер, прямо в рабочем кресле сидя, Аделина катает по столу синюю ручку, которой только что писала о месте нахождения найденного трупа. По ту сторону телефона послышался тихий мужской голос, позади которого громко играла музыка и изредка слышались довольные, радостные вскрики. — Привет. Да, всё хоро- Лола, мать твою, поставь это на место! — Олег, что по началу звучал очень устало, резко повысил голос. Аделина усмехнулась. — Прошу, прости, что повесила её на тебя. Но в ближайшее время меня можете не ждать, дел выше крыши. Новое тело нашли, — поджимая губы, девушка кинула недолгий взгляд на своих коллег (называла она их так через силу), что, в это время, тоже что-то заполняли. Или делали вид, что заполняли, любопытно прислушиваясь к чужому разговору. — Не волнуйся, работай столько, сколько нужно, — даже не видя лица своего собеседника, Аделина была готова поклясться, что в этот момент Олег улыбнулся. На заднем фоне громко послышалось «Аде-е-ель привези колы» от Лолы, и затем не менее громкое «Тебе нельзя газировку» от Олега. — Позвонишь позже? — Конечно. Чтобы Мия в порядке была! Хоть одну царапинку увижу — тебе не жить, — сбрасывая звонок, девушка блаженно растянулась на кресле, потянувшись. Плохой настрой улетучился в сей же миг, а на замену пришёл уют и тепло. Углубляться в их причину она не стала, лишь повернулась вперёд к столу, бросая одинокий взгляд на остальных людей в помещении. Дима, что уже совершенно не скрывал того, что почти ничего не делает, смотрел на девушку с вопросом в глазах. Он сидел на диванчике, прямо рядом с Ирой, с ноутбуком на коленях. Руки зависли в воздухе над клавишами, и Аделина умудрилась разглядеть татуировки под длинными рукавами. — Мия? — брови хмурит совершенно очаровательно, словно щенок, что слов человеческих не разбирает. Ира рядом показательно отсиживается подальше, ещё громче застучав по клавиатуре. — Моя машина, — Аделина улыбается уголками губ, придвинувшись ближе к столу. Складывает на деревянной, гладкой поверхности руки, и склоняет вбок голову, из-за чего столь ненавистная девушкой чёлка снова падает на глаза. — Боже, — он смеётся. Легко и плавно, закрывая ноутбук, в сторонку его убрав, а затем проводит ладонью по лицу. — Мою девушку зовут точно так же. Я испугался. Улыбка на устах Аделины стала ещё ярче. Возможно, работа с ним в паре не такая уж и плохая вещь. По другую сторону раздался раздражённый вздох, а затем весьма громкий хлопок. Ира поднимается на ноги, захлопнув собственный ноутбук, а затем метает не самые добрые взгляды то на Диму, то на Аделину. — Мы сюда работать пришли. Если не можете вести себя тише, то увольтесь уже! — морщится, волосы поправляя, и закидывает все свои вещи в сумку, накинув её на плечо. — Я правда не понимаю, почему вы всё ещё здесь работаете. И, дверью громко хлопнув, выходит она из кабинета, оставляя за собой неловкое молчание и лёгкий шлейф цветочного парфюма. Аделина и Дима переглядываются, виновато поджимая губы. — У неё есть причины так говорить. Ей очень важно найти убийцу, потому что… она кое-кого потеряла, — парень чешет затылок, отводя в сторону глаза, и Аделина, приподняв брови, тактично молчит. Поведение Иры теперь становится намного обоснованнее, и сама она открывается с другой стороны. В кабинете воцаряется тишина; последний раз в подобной атмосфера Аделина пребывала на кладбище. Девушка молча продолжает записывать все полученные сегодня данные о найденном теле, а Дима снова открывает ноутбук, что-то заполняя. Тишину прерывает лишь стук клавиш и едва слышимые штрихи ручкой по бумаге.

* * *

— Ничего не понимаю, — Алексей Громов сидит напротив компьютера, на котором была открыта фотография, присланная Линой буквально пару минут назад. Та самая пуговица с места преступления с изображением то ли символа, то ли обычная цветочная декоративная гравировка. — Мы толком ничего не нашли. Похоже на лотос, но нам нужна конкретика, — по правую от него сторону раздаётся ещё один мужской голос. Дима хмурит брови, одной рукой опираясь о компьютерный стол, и пристально глядит в экран, словно пытаясь отсканировать фотографию глазами. — А я-то тут причём? Знаете ведь, я в подобном профан, — Алексей откидывается на спинку стула, прикрывая глаза, а затем поворачивается в сторону Аделины, что поодаль стояла. — Всё, что нашли мы с Димой, это «символ добра, чистоты, мудрости, благоразумия, щедрости и всех самых лучших благ в этом мире» — девушка тяжело вздыхает, подходя ближе, и тоже начинает всматриваться в фотографию. — Это абсолютно точно не подходит серийному убийце, вам так не кажется? — А вы копайте глубже, — из другого конца комнаты слышится мальчишеский голос. Алексей тут же поворачивается, на своего сына глядя. Антон сидит на чёрном, бархатном кресле, закинув на спинку ноги, а голову, наоборот, свесив вниз. — Откуда пришёл этот символ? Чей он? Как появился? Или, хотя бы, из какого народа. Дима щёлкнул пальцами, придвинув к себе клавиатуру, и обрывисто поблагодарил мальчика. Антон закатил глаза, вернувшись к своему телефону. Алексей с Аделиной за действиями Димы наблюдали более чем внимательно, смотря за тем, как он что-то набирает в поиске Google. Буквально через пару мгновений послышалось тихое «боже, ну конечно», и парень повернул в их сторону экран. — Символ лотоса пришёл из индуизма, как знак поклонения Вишну, Брахме и Лакшми. Всё ведь сходится! В индуизме идёт многобожье, а также там совершенно нормально было приносить людей в жертву какому-либо богу или богине, — смотря горящими глазами на своих коллег, Дима начинает улыбаться. Впервые за всё время у них начинают появляться существенные и весьма-таки значимые зацепки. — Группа поехавших хиппи? Жуть, — вновь прерывает всех Антон, что, кажется, лишь делал вид, что в интернете сидит, слушая на самом деле всё, что взрослые говорят. По началу все и вовсе были против, чтобы ребёнок находился с ними здесь, но Алексей сказал, что тот мешать не будет, а домой ехать было бы слишком долго. Как оказалось, мальчишка может и полезным быть — Алексей, как гордый отец, в этом и не сомневался. — Мы не можем быть уверены, что и это убийство относится к нашим. Всё же тело только одно, — Аделина поджимает губы, не веря в то, что всё быстро и легко пошло лишь по воле случая. Она словно точно знала, что убийцы вновь с ними играют, ведут по ложному следу, путают. И именно в этот момент раздался телефонный звонок. Дмитрий трубку поднимает, явно удивляясь тому, что Ира решает говорить с ними, а не делать всё самой. Единственное, что та произнесла, было: «Нашли ещё одно тело, буквально в магазине напротив того, куда мы ездили пару часов назад. Мальчик не был единственным ребёнком в семье — у него была сестра-двойняшка»

* * *

      Даже стоять на ногах удавалось с большим трудом. Глаза слипались, остро реагируя на свет фонарей и машинных фар, проезжающих мимо. В руках большая сумка, полная документов; волосы непривычно распущенны, из-за чего почти каждую секунду их приходилось поправлять (так получилось, что пару лет назад она, на эмоциях, неровно отстригла себе почти всю длину, и теперь отросли они совершенно небрежно и неаккуратно). Из-за отсутствия собственной машины под рукой, пришлось ехать на общественном транспорте, который Аделина, как и вся её семья когда-то, ненавидела всей душой. Но автобусная остановка была далеко от её дома, а станция метро — и подавно. Приходилось оставшееся расстояние идти на своих двух, под совсем тихий голос Рэнто в ушах. Второй раз позвонить Олегу так и не удалось — поступил второй за один день вызов, в последствии которого Аделина и вовсе умоталась; казалось, что даже для дыхания приходилось делать большие усилия. В скором времени на глаза попался знакомый дом, с однотипными балкончиками и парочкой магазинов снизу. Своё место жительства она не шибко-то и любила, но квартира была куплена, а не снята, и досталась ей от погибшей матери. Тяжёлая подъездная дверь, длинная лестница — всё это Аделина прошла, даже не вспомнив как, словно в пьяном бреду идя. Вспоминая то, что ключи у Олега, она на мгновение удивилась, ведь то, как в подъезд зашла не помнила, и всё же нажала на звонок. Открыли её почти сразу же. Олег стоял на пороге с чуть растрёпанными волосами, держась за голову словно от боли. Завидев именно Аделину, он расслабился и даже позволил себе слабую улыбку, молча пропуская её внутрь. Первым делом зашла она в комнату младшей сестры, — пока Лолита училась и жила с подругами, девушка даже не открывала дверь в её обитель. То ли из-за неприятных ассоциаций, то ли из-за одиночества и нежелания ворошить прошлое, — и сразу же увидела хозяйку комнаты на кровати. По одеялу были раскиданы книги, под кроватью можно было увидеть пустую упаковку японский еды. — Адель! Ну наконец-то, а то этот, — Лола забавно кивнула в сторону Олега, что по-ребячески показал ей язык, — задолбал меня уже. То нельзя, это не трогай. Злюка! Аделина рассмеялась: после трудного рабочего дня подобная домашняя атмосфера казалась ей как никогда уютной. Она впервые за долгое время почувствовала себя, в своей же собственной квартире, как дома. — Не смейся ты, — Лола же отвернулась в другую сторону, обиженно сморщив нос, и, для показательности, даже взяла в руки какую-то книгу. Обложка пестрила красками, и Аделина даже не сразу разобрала среди всего название. «Алиса в стране чудес». Когда-то в детстве именно эту книгу в этом издательстве ей подарила мама. Заметив, что Олег начал собирать свои вещи, Аделина немного неловко потопталась на месте. Она устала и сейчас ей как нельзя кстати пригодилась бы компания друга. Собственная сумка упала на пол, куда-то близь кровати, и девушка подошла поближе. — На улице темень, хоть глаз выколи, а машины у тебя нет, — отмахнув вариант с такси, словно специально не захотев его и рассматривать, Аделина пожала плечами. — Не хочешь остаться? Мы можем посмотреть фильм, приготовить что-нибудь… Олег остановился, сразу же обернувшись на голос. Несколько секунд молчания (кажется, даже Лола перестала перелистывать страницы, прислушиваясь), и парень, наконец, кивнул. Аделине хотелось облегчённо вздохнуть, но выставлять себя так, словно это было нужно ей больше всего, не хотелось. Зато улыбка сама по себе стала ещё ярче, а со стороны Лолы послышалось громкое «ура». Всё-таки подслушивала. — У нас будет девичник! Мы заплетём Олеже косички, накрасим его, а потом приготовим попкорн и будет плакать под «Титаник»! — сразу оживившись, девочка скинула одеяло, из-за чего все лежащие на нём книги рухнули на пол, и, как маленький ребёнок, потянула к старшей сестре руки. — Неси меня, мой верный конь, прямо на кухню! Пока Аделина, закатив глаза, усаживала Лолиту в коляску (было весьма трудно, каждое лишнее движение вызывало в младшей приступы боли), Олег тихо усмехнулся, убирая все свои вещи обратно, где они лежали до этого. Короткое сообщение «Меня сегодня не будет» было отправлено Саше, почти сразу получая пару подмигивающих смайликов в ответ. Вся троица переместилась на кухню: Лола заняла свободное от стула место за столом, сначала сложив на нём руки, но после, когда Аделина с Олегом прошли вглубь, ближе к плите, начала кататься прямо на коляске назад-вперёд, тихо напевая себе под нос «Гонщик нелегальный». — Вы ужинали? — открывая шкафчик с посудой, Аделина достаёт три кружки, параллельно поставив чайник с водой. — Если можно считать остатки азиатской кухни за ужин, то да, — Олег опёрся руками о столешницу, наблюдая за тем, как Лола катается по свободному месту на кухне. — На красный свет проехала! Лейтенант Короленко, Вам стоит её арестовать. — Слушайте, мы можем договориться, — Лола снимает со свой руки золотистый браслет, начав перекидывать его из руки в руку. — Эй-эй-эй, за взятки ещё больше грозит! — Аделина взмахнула чайной ложкой, усмехаясь, а затем перевела взгляд на парня, что нежно, даже по-отцовски, улыбался. — Нет, за ужин это считать нельзя. Готовить умеешь? Ответом послужило молчание и то, как Олег отвёл в сторону взгляд. Аделина покачала головой, подходя к холодильнику, и начала усердно в нём копаться. — Ну и мужчины пошли, — достаточно громко сказала она, словно специально, надеясь, что парень это услышит. Вместо этого вновь послышался голос Лолиты, что, кажется, чуть не врезалась в стену. — У мужлан нет прав, — словно факт констатируя, девочка развернулась лицом к старшим, сложив на груди руки. — Вы будете трепаться или начнёте готовить? Аделина было замахнулась на сестру баночкой с фасолью, но быстро поняла, что отмывать всё это придётся ей. Продолжает в продуктах рыться, словно надеясь обнаружить там целое, приготовленное блюдо, но в скором времени сдаётся и тяжело вздыхает. Готовить Аделина не любила совсем, но приходилось делать из-за того, что одна живёт, а питаясь на доставке она бы долго не прожила (говоря и о деньгах, коих было не так и много, и о качестве этой самой доставочной еды). В конечном итоге девушка достаёт сыр да чеснок, а затем вытаскивает из нижней полки упаковку длинных спагетти. — Как вы относитесь к великолепному блюду итальянской кухни? Или, если говорить проще, к макаронам с сыром, — выложив всё это на кухонной тумбе, она берёт кастрюлю, всучив её в руки Олегу, а затем поворачивается обратно. — Не смотри так на меня и ставь воду. Обстановка показалась Аделине слишком, — слишком, — комфортной; на лице продолжала играть слабая улыбка, пока она мелко крошила чеснок, закидывая в разгоревшуюся сковородку в лужицу масла. Рядом уже стояла полная кастрюля воды — по всей видимости, это было всё, на что Олег оказался способен. Аделина же была настроена уверенно: кивнула на пачку спагетти, говоря, чтобы он кинул их вариться, совершенно не обращая внимание на потерянное лицо парня. Где-то на фоне комментировала происходящее Лолита, что специально сделала голос комментатора на спортивном матче, передавая интонацию и некоторые фразочки. И именно в этот момент Аделина подумала, что хотела бы провести с этими двумя всю свою жизнь.