Открой мне душу

      «Нельзя быть уверенным в том, что всё, что окружает тебя — реальность. Может ты спишь? Или лежишь в коме? Или это уже вовсе загробный мир? Невозможно определить, правду ли говорят тебе люди — может они лишь искусно прячут свои истинные мотивы. Откуда ты знаешь, что твои близкие друзья не пользуются тобой? Откуда знаешь, что они не развлекаются, глядя на твои страдания?» Голоса звучали повсюду и нигде одновременно. Может это было в её голове? А может она всего-навсего медленно сходит с ума. Под ногами вода — холодная и вязкая, словно по тине ступаешь. Да, ступаешь: ступни не проваливаются, а лишь плавно погружаются на пару миллиметров, позволяя идти дальше. Никакой опоры снизу не чувствуется, но и упасть не получается. Аделина осознаёт, что этого не может быть взаправду. Она осознаёт, но всё равно идёт на поводу у голосов в голове, цепляясь за них, как за последнюю свою надежду. Но надежду на что? Стен в этом помещении нет. Всё, что видят глаза, это размытые, нечёткие воспоминания, проносящиеся с ультразвуковой скоростью мимо. Впереди виднеется женский силуэт. Аделина спешит к нему на встречу, руку тянет, желая ухватиться, спастись; но ведь не бежал за ней никто даже, откуда тогда этот панический страх в груди? Но с каждым шагом человек начинает исчезать, размываться, будто переносясь в другое место. Оглядываясь по сторонам, Аделина совсем не ощущает сильного ветра, из-за которого начинают слезиться глаза — она лишь молча ищет. — Дели, — женский голос кажется очень знакомым, родным, да таким приятным, что Аделина на мгновение жмурится, как кот довольный. Оборачивается медленно, боясь прогнать призрачный фантом; боясь не увидеть там того, про кого подумала. — Мама, — слово, одно единственное, слетает с уст достаточно быстро, и девушка толком не распробует его на языке; слишком долго она не произносила этого, ибо и значение его позабывала уже. Смотрит Аделина на женщину перед собой: высокая, статная, какой запомнила она её; какой была та со вторым своим мужем. Уверенной в себе, не обращающей как такового внимания на все свои проблемы. Есения стояла перед своей дочерью такой, какой её хотели видеть. Аделина поджимает губы от досады, боли и горя, что заполонили каждую частичку тела. Делает осторожный, неуверенный шаг вперёд, руку вытянув, и дотрагивается дрожащими кончиками пальцев до лица родной матери. Есения улыбается нежно, точно так же, как улыбалась своей дочери в детстве, и прижимается лицом к чужой ладони. Слёзы текут по щекам, заставляя, наконец, отчётливее ощущать пронизывающий ветер, едва граничащий со штормом. Есения, продолжая улыбаться, всё же отходит назад, подняв голову вверх. Аделина следует её примеру, устремив взгляд в чёрный, непроглядный потолок. А потолок ли это? Или лишь имитация комнаты, на самом деле являющаяся всеобъемлющей, безликой и беспредельной пустотой? — Будь осторожна, Дели. Родные люди могут оказаться не теми, за кого выдают себя, могут пользоваться и играться тобою, вертя в своих руках, как тряпичную куклу, — голос матери становится пугающим и бесцветным. Она говорит монотонно, словно заученную заранее речь. — Но и поспешных выводов делать не спеши. Иногда даже малознакомый человек может стать для тебя опорой на всю оставшуюся жизнь. Принимай выбор с умом. Последние слова были произнесены неотчётливо, размыто и обрывисто. Аделина сразу же опустила с неба свой взор, но мать на былом месте не застала. Та словно испарилась, рассосалась в бескрайней пустоте, оставляя свою дочь в щемящем одиночестве. Помещение начало видоизменяться: вместо бегущих вокруг картинок воспоминаний начали вырисовываться чёткие золотистые линии, складываясь в громоздкую надпись, увидеть которую целиком было почти невозможно, если не поворачивать в стороны голову. Аделина постаралась найти на груди крестик, но, ничего там не обнаружив, загнанно попятилась назад. Золотое, блестящее, как на солнце «ПОМОГИ» заставляло затаить от страха дыхание. Сколько бы не шагала назад, стена, или её подобие, следовало по пятам, преследуя, загоняя в ловушку, как охотник свою добычу. Со стороны пугающих букв потянулись руки, чёрные как смоль, лишь издалека напоминающие человеческие. Вскрикнув, Аделина упала назад, но была подхвачена кем-то. Оборачиваясь, увидела своего покойного отчима; вот только лицо его было искажено в гримасе ужаса, а вся кожа покрылась странными волдырями и трещинами. — Мам? Мама! — со всех сторон люди наступали и наступали. В ком-то удалось разглядеть погибших друзей и родственников, а кто-то так и оставался призрачными, тёмными фигурами. И все они в один голос, как на ансамбле, твердили лишь одно.

Помоги нам.

      — Хэй? Ты в порядке? — мужской голос помогает проснуться, вернуться в реальность, убежать от будоражащих событий сновидения. Уже второй раз от гибели, пусть и ненастоящей, её спасает Олег. — Да… Да, просто дурной сон, не бери в голову, — Аделина проводит рукой по лицу, стирая капельки пота и, как оказалось, слёз. Наваждение проходит быстро, словно сна никакого и не было вовсе, и девушка садится на кровать. — Я кричала, да? Неужели так громко. — Я тебя разбудить зашёл и увидел, что ты плачешь, — Олег сидел у кровати на коленях, с долей волнения смотря на Аделину. Волосы смешно растрепались из-за сна, и девушка силой подавила в себе желание их поправить. Размашисто кивая, сделала глубокий вдох, самообладание себе возвращая, и свесила с кровати ноги. Олег поднялся. Следил за каждым чужим движением, словно готовясь подхватить, если та в обморок вдруг упадёт или равновесие потеряет. Аделина зевнула, переводя взгляд на открытую дверь; с кухни доносился достаточно громкий голос Энтони Юлая, что очередную книгу критиковал, и редкие, лёгкие смешки Лолиты. — Который час? — поднимается, потянувшись, и поправляет смявшуюся ночью пижаму (роль которой, на самом-то деле, играла обычная длинная футболка). — Семь с чем-то. Тебе на работу нужно примерно через два часа, — выходит следом, завернув на кухню, и протягивает стакан воды Аделине, словно понимал, что именно это ей сейчас и нужно; словно и сам сталкивался с резкими и неприятными пробуждениями. Аделина кивает в знак благодарности, махнув рукой младшей сестре, что на неё внимание даже не обратила. Лолита, как и ночью, придвинула к столу инвалидную коляску, уныло ковыряясь ложкой в тарелке с овсянкой, и внимательно смотрела на экран собственного смартфона, что поставила, облокотив о сахарницу. Было приятно, что Олег умудрился кое-как приготовить пищу, — даже если это была обыкновенная каша быстрого приготовления, — и Аделина, пусть чувство голода и не ощущала, всё же быстро позавтракала, скорее чтобы не обижать гостя. Лола сама сказала, что вполне самостоятельная и взрослая, и дома сможет остаться в одиночестве, пообещав старшей сестре звонить в крайних случаях. Выходя из дома, Аделина первым делом отвезла домой Олега, что вновь сообщил о сегодняшнем дне рождения Мэрилин, и только после этого поехала на работу. Лёгкая усталость вкупе с раздражённостью, из-за участившихся кошмаров, сменилась предвкушением по поводу дела. Хотелось получить, наконец, больше ответов, чем вопросов.

* * *

      — Что значит её нет?! — голос срывался на крик. В груди горела ярость вперемешку с сильным уколом предательства, а также с тяжестью от предстоящего перевыполнения собственных дел. Аделина стояла напротив стола, за которым сидел Дима, и буквально прожигала его недовольным взглядом. — Клянусь, я не мог её потерять! — парень в спешке обыскивал стол, хоть и был уверен, что её здесь нет. Флешка, что дала ему Аделина, куда-то запропастилась: Дима отдать её Макарову не успел, потому и хотел вернуть обратно хозяйке. Файлы, что хранились на ней, были важны: именно туда Аделина перекачала все имеющиеся у них данные по делу, а также все написанные ею отчёты. Две бессонных ночи оказались потрачены впустую, а впереди ждали ещё две точно таких же, чтобы восстановить всё утраченное. Доверие к новому коллеге, к которому девушка только начала относиться хорошо, было полностью утрачено. Хочешь сделать хорошо, сделай это сам. Плотно сжав челюсть, сделала глубокий вздох, в попытках успокоиться, а затем, взяв свою сумку с дивана, повернулась к двери, собираясь выйти из кабинета. — Матвеев, — рука легла на дверную ручку, приоткрывая, но не выходя за пределы. Аделина слабо прищурилась, поморщив нос, и кинула последний взгляд на своего коллегу. — Новую флешку мне должен будешь. Сидеть в архиве почти целый день явно не было в её планах, но именно туда вела её лестница вниз. Всё, что у них было в печатном виде, рано или поздно перемещалось именно в архив, и, чтобы хотя бы начать работу над утерянными файлами, стоило посмотреть там. Спрыгнув с последней ступеньки, едва ли не нос к носу столкнулась со своим начальником, сразу же отскочив в сторону и поспешно извинившись. — Короленко, выполненной работы у себя на столе я не увидел. Заставляешь жалеть, что именно тебя взял? — Павел Макаров поднимает одну бровь, держа в руке картонный стаканчик с кофе, от которого вылили клубы пара. Аделина поджимает губы. — Произошли некие… неполадки. Прошу прощения! Мужчина что-то недовольно промычал, закатывая глаза, и, всем своим видом показывая, что разочарован в своей подчинённой, что и впрямь жалеет о собственном выборе, поднялся по лестнице вверх. Аделина виновато прикусила нижнюю губу, начав саму себя винить в произошедшем, и подумала, что никому больше подобное доверять не будет — лишь самой себе. Садится за столик в углу, через силу открывая ноутбук и создавая новый текстовой документ. День, что хотела провести с пользой и поискать больше новой информации был безнадёжно утрачен на восстановление старой.       Аделина засиделась. Ей казалось, что мир перестал крутиться вокруг своей оси; что время замерло и не двигалось совершенно, заставляя всё работать и работать. Поднимаясь наверх, собираясь взять ещё один стаканчик кофе, чтобы не уснуть за монотонной, рутинной работой, увидела Макарова. Вина всё ещё грызла изнутри, и Аделина даже хотела постараться закончить всё сегодня, даже если для этого потребуется остаться в участке на ночь, но вовремя заметила подошедшую к начальнику Ирину. Девушка, без каких-либо ярких эмоций, протянула что-то мужчине, на что тот весьма бурно отреагировал: похлопал Иру по плечу, а когда проходил мимо Аделины тихо, чуть наклонившись в её сторону, прошептал: «Учись». И лишь после заметила в его руках серый отблеск пластмассы — это была её флешка, которую Дима, якобы, потерял. Негодование с недопониманием штормом вторглись внутрь, воздух из лёгких выбивая, оставляя только взглядом провожать Иру, что вышла из участка даже не глянув в её сторону.

* * *

Мысль о том, что людям из других РОВД доверять больше не стоит закрепилась в голове надолго. Аделина ушла через пару минут, осознавая, что проделанная ею за сегодня работа была, оказывается, абсолютно бессмысленна. Было досадно и обидно, и всё, чего она сейчас желала, уволиться или вскрыть вены. Хотя приятная беседа с кем-нибудь тоже не была бы лишней: Аделина прекрасно помнила, что именно сегодня у Мэрилин было день рождение, и её туда, к слову, пригласили. Подарки она покупать уже, можно сказать, разучилась — за последние годы количество посещённых ею праздников равнялось нулю. Но приходить с пустыми руками было бы чересчур некультурно; Мэрилин Аделину не знала практически совсем, и всё равно пригласила, посчитав, что та вписалась бы в круг её близких друзей (ну, или просто друзей). Предпочтения, желания, увлечения рыжеволосой девушки были Аделине неизвестны, а небольшой денежный диапазон сильно сокращал доступные варианты подарков. Единственным правильным вариантом по её мнению было спросить совета у людей, что Мэрилин знали лучше всех (или хотя бы лучше Аделины). Поэтому, припарковав машину у магазина домашней выпечки, собралась она позвонить Олегу (номера Саши у неё, увы, не было). Выйдя на улицу, достала та мобильный телефон, но набирать парня не спешила — в нос ударил приятный, пряный запах хлеба и корицы. Глаза нашли светящуюся вывеску «Консилиум», а затем бегло осмотрели общий вид магазина. Почему-то захотелось зайти. Место притягивало к себе, пусть и ничего особенного в нём, по крайней мере визуально, не было. Стеклянная дверь с табличкой «открыто» отворилась, и тёплое помещение встретило гостью ароматом кофе и забавным звоном колокольчиков над входом. Аделина огляделась: внутри было тепло и уютно, стояло два столика с креслами, а на витрине можно было рассмотреть всю представленную здесь выпечку. За кассой стоял серьёзный мужчина с короткой, выбритой причёской и строгой бородкой. Имя на бейджике гласило «Константин», и Аделина даже подумала, что если надеть на мужчину костюм, то прямо так и можно в Белый Дом отправлять. — Добро пожаловать, — мужчина слабо кивнул, даже не натянув на лицо улыбку, и взглядом указал на лакированный лист меню. Аделина осмотрела его, а затем посмотрела на витрину с выпечкой. Глаза разбегались, а цены приятно удивили — абсолютно всё выглядело вкусно и по-домашнему, и отдавать целое состояние за это не требовалось. Почему-то показалось, что подарить Мэрилин чего-нибудь съестного не было слишком уж плохой затеей; чай, всё же, пьют почти все, а какие-нибудь булочки к нему будут отличной добавкой. — Здравствуйте. Можно штучек пять, вот этих, с корицей? — Аделина достала кошелёк, протягивая мужчине купюры, а затем, чуть подождав, приняла из его рук бумажный пакет с выпечкой. — Спасибо, хороших Вам продаж! Константин, наконец, улыбнулся, вновь кивая в знак благодарности, и девушка со спокойной душой вышла обратно на улицу. Нужды звонить больше не было: Олег ещё вчера сказал, что праздновать Мэрилин будет у них в квартире, поэтому Аделина лишь села в свою машину, поворачивая в сторону нужных домов. День рождение Мэрилин не был похож на шумную вечеринку с алкоголем, не был похож на светское мероприятие с кучей важных людей, и не являлся чем-то неловким и скучным. Аделина с упоением слушала рассказы Александра об их с Олегом работе; слушала историю знакомства Мэрилин и Саши, напоминающее милые фанфики, что читает Лолита. Сама девушка предпочитала молчать: почему-то присутствовало ощущение, что она здесь лишняя, но то, как именинница относилась к гостье, давало понять, что это не так. — Аделина, не молчи, — Мэрилин с шумом поставила на стол чашку с горячим чаем и отодвинула от себя тарелку с недоеденным тортом. — Расскажи, например, как вы с Олегом встречаться начали? — Мы не встречаемся, — в два голоса ответили, практически сразу же, никакой паузы не дожидаясь. — Оу, правда? Очень жаль, — как ни в чём не бывало Мэрилин лишь пожала плечами, проигнорировав то, как неловко прокашлялась Аделина. — Из вас бы вышла хорошая пара. Воцарилось молчание, прерывающееся лишь скрежетом о тарелки. Мэрилин посмотрела на Сашу взглядом, мол, «а что я сделала?», а сам парень лишь махнул рукой. Казалось, неловкость в воздухе была почти осязаемой. Аделина о подобном не задумывалась никогда, всё время говоря про себя, что отношений не достойна, и что из-за работы это будет очень сложно. Время к полночи близилось, и девушка решила, что пора собираться, ведь оставлять надолго Лолу не было в её планах. Встала из-за стола, ещё раз поздравив Мэрилин, а затем собралась к выходу. — На улице поздно. Тебя проводить? — голос Олега раздался из-за спины, и Аделина, через плечо повернувшись, слабо улыбнулась. — Я сотрудница полиции, Олеж. Не беспокойся, — и в последний раз махнув всем рукой в знак прощания, вышла из квартиры, услышав напоследок тихое «говорю же, как пара» от Мэрилин.

* * *

Лолита уже спала. Аделина зашла домой тихо, заглянув в комнату младшей сестры, а затем собралась было и сама лечь спать, но в дверь кто-то настойчиво постучал. Раздражённо что-то себе под нос пробурчав, девушка обратно в коридор вышла, заглянув в глазок. Мужчина, лет так сорока пяти, если не пятидесяти, в небрежной одежде и с грязными, лохматыми, длинными волосами. Брови свелись под переносицей, и перед тем, как открывать дверь, она сходила за средством самообороны. Пистолет был приставлен к двери, и Аделина приоткрыла её совсем немного. — Здравствуйте? — скорее спросила, чем поздоровалась, и ещё раз бегло осмотрела мужчину. Его лицо было знакомо — не так, чтобы очень, но она явно где-то его видела. Лишь через пару секунд раздумий в голове всплыли совсем старые, детские фотографии её семьи: матери, её самой и родного отца. — Привет, дочь. Выросла-то как. Простишь папу и примешь на ночь?