Открой мне душу

I was a willow last night in my dream I bent down over a clear running stream I sang you the song that I heard up above And you keep me alive with your sweet,

flowing love.

* * *

      Заходя домой, в нос сразу же ударил неприятный запах алкоголя; да такой сильный, будто здесь всю ночь активно гуляли студенты. Аделина сразу же поморщилась и, разувшись, пошла открывать во всей квартире окна. Лолита была права: Роман ушёл из дома, но это и не странно было; Аделина этого ожидала. Мужчина с алкогольной зависимостью, что только покинул стены камеры в тюрьме, вряд ли бы начал благоразумно жить рядом с дочерью-полицейским. Это было бы как минимум глупо. Потому Аделина лишь тяжело вздохнула, явно не понимая, как всего за один день квартира умудрилась полностью пропитаться этим запахом. Олег пришёл с ней, и девушке было ужасно неудобно, но тот никаких вопросов не задал. Он прошёл в гостиную вслед за ней и, прищурив глаза, осмотрелся по сторонам, будто был здесь в первый раз. Из комнаты Лолиты послышалась достаточно громкий голос Ланы Дель Рей — по всей видимости, девочка подумала, что вернулся Роман, а не её сестра. — Прости за это, — Аделина тяжело вздохнула, опускаясь на диван, и обняла саму себя за плечи, то ли успокаиваясь, то ли гарантируя самой себе безопасность. — Твой отец был здесь, да? — Олег сразу же присел рядом, чуть наклонившись и скрепив свои руки в замок. Он смотрел на подругу чуть нахмурив брови, а его голос звучал достаточно… грустно? Аделина молча кивнула. В комнату начал закрадывается прохладный, вечерний ветер, и она поёжилась: осень в этом году выдалась холодной. Музыка вдруг прекратилась, а из комнаты, — что, к слову, очень близко к гостиной находилась, — послышался скрип, тихая ругань и, по всей видимости, попытки Лолиты сесть в кресло самостоятельно. Аделина по-доброму закатила глаза поднявшись на ноги, и тут же поспешила к сестре на помощь, понимая, что делать всё это самой ей будет опасно. Радостное «Адель!» заставило Олега добродушно улыбнуться. На самом деле, он чувствовал себя здесь, в этой не особо большой, но весьма уютной квартире, более комфортно, чем в собственном доме. Возможно, это было из-за жильцов. Конечно, он любил и своего брата, и его новоиспеченную невесту, но жить с ними под одной крышей было… неудобно. Словно он мешал чему-то очень личному; чему-то интимному и сокровенному. Здесь же он чувствовал себя как дома. Из комнаты выехала инвалидное кресло, на котором, словно королева, восседала Лолита. Это не было шуткой или странным сравнением: девушка и вправду скорчила серьёзную гримасу, выпрямившись и гордо возложив руки на подлокотники. На её коленях лежала игрушечная плюшевая кошка. На лице Аделины появилась слабая улыбка, что сразу же передалась и Олегу. Лолита очень хорошо описывала понятие «подросток» или даже «ребёнок». — Ваше Величество, мы прибыли в пункт назначения, — усмехнулась Аделина, отойдя от коляски, и присела в шутливом реверансе. — Благодарю Вас, Мисс. Попрошу вас, моих слуг, принести мне стакан воды, а то я сейчас сдохну. Ой, то есть, трагически погибну смертью храбрых, — Лолита сдержала смешок и с важным видом погладила игрушку на своих коленях. — Конечно, Ваше Величество, — Олег, словно сразу же войдя в роль их небольшой постановки, поднялся на ноги и, поклонившись, вышел на кухню, возвращаясь со стаканом воды. Принимая его из чужих рук, Лолита едва ли не залпом всё выпила. Девочка расслабилась и блаженно закрыла глаза, откинувшись на спинку. Она тут же тихо ойкнула и болезненно зашипела: на спине, а если быть точнее на пояснице, у неё был самый большой и самый серьёзный ожог, который нужно было достаточно часто обрабатывать и перевязывать. Аделина тут же с волнением на неё глянула, но Лолита махнула рукой, мол «неважно», и отдала пустой стакан в руки Олегу. — Всё в порядке. Со мной всё хорошо, — уверила Лолита старшую сестру и более осторожно облокотилась. Аделина кивнула и снова села на диван, прикрывая глаза. Она поставила локти на свои колени, пряча лицо в ладонях, и сделала глубокий вдох. Несмотря на то, что окружающие её люди создавали приятную, комфортную атмосферу, она не могла отделаться от навязчивых и весьма плохих мыслей: об отце, о деле, о том, что, чёрт возьми, с ней происходит. Эти приступы нельзя охарактеризовать как «паническая атака» или «нервный срыв». Это, скорее, «атака панически-нервных призраков». Почувствовав чужую руку на своей спине, Аделина вздрогнула и тут же выпрямилась. Глянув в сторону, она удивлённо посмотрела на Олега, что поддерживающе ей улыбнулся, а затем расслабилась и сама. Это определённо было непривычно, но, — Аделина не будет спорить, — приятно. Как физически, так и морально. Ощущение, что рядом кто-то есть (опять же и физически, и морально), внушало чувство безопасности и комфорта. Аделина придвинулась на диване чуть ближе, и Олег смог обнять её более полноценно. Со стороны Лолиты послышалось протяжное «Ууу», а затем тихий и весьма неловкой смешок. — Я, наверное, покачу от сюда, да? — она ярко улыбнулась своей старшей сестре и подмигнула ей, за что чуть не получила диванной подушкой по голове. — Эй, за что?! Вместо ответа Аделина прищурилась и поджала губы. Реакция Лолиты была… смущающей. Будто они здесь сейчас не обнимались, — совершенно по-дружески, — а уже начали повторять сюжеты из небезызвестных видеороликов на одном сайте. Олег на всё это лишь слабо усмехнулся. В уголках его глаз пролегли солнечные морщинки, оповещая о том, что улыбался он, по крайней мере в последнее время, достаточно часто. Руку не убрал, словно не ощущал неловкости никакой, и весело наблюдал за забавной реакцией на происходящее Лолиты. Девочка фыркнула и показательно развернула коляску в другую сторону, как ребёнок, смотрящий с родителем фильм, на моменте с поцелуем. — Ну и молодежь пошла, конечно. Во дурики, — Лолита хихикнула и всё же выехала из гостиной, будто специально врезаясь в углы на поворотах, начиная напевать себе под нос мелодию из «Форсажа». Аделина тяжело вздохнула, но улыбка с её уст не сходила. Это напоминало ей нелепый ситком в стиле «Счастливы вместе» или «Папиных дочек». И, на самом деле, ей это нравилось.

* * *

      — Кто, чёрт побери, вызывает в такое время?! — Алексей Громов прошёл внутрь участка, без рабочей формы и с очень сонным, недовольным выражением лица. Он толкнул дверь, которая оказалась открытой, и зашёл в тёмное помещение. Казалось, внутри не было не души. Ещё бы: стрелка на главных часах гордо переваливала за полночь. Кто-то позвонил ему и вызвал по «очень срочному делу», из-за чего Алексею пришлось вскочить и сразу же примчаться сюда. Его сын, Антон, вновь обиделся: ему всё время казалось, что отец уделял ему чересчур мало времени. — Хэй? — Алексея весьма смутила тишина, из-за чего тот нахмурился ещё больше и поёжился от дискомфорта (а также из-за почему-то работающего кондиционера). Он прошёлся по корпусу назад вперёд, и, решив, что это был розыгрыш, вышел через чёрный ход, чтобы встать да покурить; нервы успокоить, прийти в себя. Периферийное зрение подмечает отсутствие камеры видеонаблюдения — в этом месте уже очень давно висела одна, возможно треснувшая, но она была. Брови сошлись на переносице. Алексей сделал осторожный шаг назад и положил руку на рукоять пистолета, что висел в кобуре на поясе. Всё же на «срочные вызовы» приходить стоит вооружённым: вдруг погоня или ещё чего. Его глаза метались по площади парковки, пытаясь заметить любое шевеление, но прежде чем он сумел отреагировать на шорох за спиной, провалился в смутное беспамятство.

* * *

      Громкая музыка смешивалась со смехом. Слова песни Тэйлор Свифт слетали с губ Лолиты, пока та сидела на диване, укрывшись в плюшевый, зеленоватый плед. Она перестала петь, резко захихикав, и прикрыла лицо руками, что-то наигранно недовольно пробурчав. Аделина засмеялась с её реакции и покачала головой. Её рука лежала у Олега на плече, пока тот осторожно обнимал её и покачивался с ней в лёгком танце по полу гостиной. Он улыбался совсем слабо, едва заметно — вместо этого у него светились глаза. — Что за стыд и срам, Адель! — Лолита отодвигает пальчики, смотря одним глазом на происходящее сквозь ладонь, а затем тихо фыркает. Она убирает руку с лица и, прочистив горло, театрально взмахивает рукой. — Они сошлись, вода и камень, огонь и воздух, лёд и пламень. — Там не так было! — Аделина поворачивает голову в сторону младшей сестры. В её груди разливается что-то очень тёплое, летнее и солнечное: она не помнит, когда в последний раз была настолько счастливой. Казалось, этот момент ничто не могло испортить. — Да? А как? — Лолита прищуривает глаза и чуть дует губы, как малое дитё. На самом деле она вообще всегда вела себя так, несмотря на то, что в следующем году ей будет уже восемнадцать. — «Они сошлись, волна и камень, стихи и проза, лёд и пламень», — умным голосом отвечает Олег, будто аудиокнигу зачитывает, а Лолита закатила глаза. — Одно и тоже. Их времяпровождение прерывает телефонный звонок. Громко заигравший «Туман» заставляет Аделину тихо сматериться себе под нос и, наконец, отстраниться от Олега. Пока сам парень выключал музыку на колонке, она взяла трубку, молча и угрюмо выслушивая просьбу приехать в отделение. Говорил Макаров, это было точно, и звучал он очень взволнованно. Ему сообщили, что камеры перестали работать, а охранник не отвечает на вызовы. Девушка конечно же соглашается — разве она может не согласиться? Ей доверяют серьёзную и важную работу, она сама этого давно хотела, почему же нет? Аделина делает глубокий вдох и поворачивается к остальным. На её лице сразу же играет разочарование и некая грусть. — Иногда мне хочется, чтобы в нашем городе орудовала какая-нибудь компания супергероев, что будет выполнять абсолютно всю работу, в то время как обязанностью полицейских будет красиво посигналить да помигать в след какому-нибудь Человеку-пауку, — девушка кидает свой телефон на диван, а затем медленно берёт все самые необходимые вещи. — Ты уходишь? — Лолита тут же грустно хмурит брови и поджимает губы. После того, как она около года, если не больше, не виделась с Аделиной, ей хотелось каждое мгновение быть рядом. Но это, конечно, было физически невозможно. — Я уверена, что ненадолго. Не переживай, — та улыбается в ответ и нежно треплет сестрёнку по зелёным волосам. Краска почти смылась, став скорее болотного оттенка, а корни и вовсе очень сильно отрасли. А затем её телефон звонит ещё раз. Аделина морщит нос, но увидев контакт «Тоша» сразу же успокаивается и берёт трубку. — Мой отец уже полтора часа не берёт трубку. Я не знаю где он, — голос Антона дрожит, создавая впечатление того, что мальчик, возможно, даже плакал. Аделина поджимает губы. — Я могу поехать с тобой? — Олег тоже начинает звучать тихо, создавая ещё большую угнетающую атмосферу. Аделина ведёт плечами, но всё же кивает: ей и самой не хочется ехать куда-то одной. Лолита провожает их долгим взглядом и сжимает в руке серебряный крестик на шее. Ей, почему-то, становится не по себе.       Аделина выходит из своей машины около участка. Ночной воздух щекочет лицо, заставляет передёрнуть плечами и оглушительно чихнуть. Зря она, наверное, не накинула куртку вместо пальто. Олег становится рядом с ней. Он дышит тяжело и, нахмурив брови, оглядывает периметр внимательным и серьёзным взглядом. С каждым выдохом изо рта вырываются небольшие клубки пара, улетая куда-то в кромки деревьев. Аделина молчит. Царящая в этом месте атмосфера до дрожи напоминает ей примитивный фильм ужасов — стояло отчётливое ощущение, что как только она войдёт в здание полиции, начнётся обратный отсчёт, за который она должен будет успеть найти Алексея, иначе на неё выбежит какой-нибудь монстр или даже робот-убийца с медвежьими ушами. — Ты в порядке? — Олег идёт следом за ней, стараясь не отставать сильно. Он словно что-то знал, или, по крайней мере, подозревал, и был обязан спросить у подруги про её самочувствие. — Всё было бы хорошо, будь я дома, — Аделина морщит нос и толкает бедром достаточно лёгкую и, на её удивление, открытую дверь. Они заходят внутрь. Тишина окутывает с головой; в помещении не было ни единого звука, даже кондиционер оказался выключенным. Часы достаточно устрашающе остановились ровно на 00:15, и самая большая стрелка то и дело пыталась вырваться вперёд, но всё время возвращалась обратно, словно ей кто-то не давал двигаться. Аделина сделала шаг вперёд, приготовив оружие, и указала Олегу держаться строго за её спиной. Он беззвучно усмехнулся, но согласился. Шаги отдавались гулким эхом по стенам. На первый и достаточно тихий крик никто не окликнулся, и Аделина последовала дальше. Чем ближе она подходила ко второму коридору, тем становилось холоднее — дверь пожарного выхода оказалась настежь открытой, пропуская внутрь помещения морозный, осенний воздух. Аделина еле себя сдержала, чтобы не чихнуть во второй раз. Как только она собралась выйти, на лестнице что-то упало. Девушка тут же подбежала ближе и направила дуло, но не заметила абсолютно ничего. — Что за… — Это духи. Они мешают тебе. Это… Он один, — Олег хмурит брови и говорит громким шёпотом буквально ей на ухо, чуть наклонившись. Аделина закатывает глаза и даже говорит самой себе не обращать внимания на посторонние звуки, но всё же едва заметно вздрагивает и резко отворачивается на скрип деревянных ножек стула о кафельный пол. Из её уст вырывается тихое «Да твою ж мать», и она безмолвно смотрит на своего спутника. Олег не отводит от неё взволнованного взгляда, заставляя её чувствовать себя ещё более неловко и неуютно, словно что-то просто обязано произойти. — Ладно, нужно на парковку. Там… Не зря же там дверь открыта, да? Вон, подсказку кто-то использовал, — Аделина пытается шутить, хотя по дрогнувшему на середине предложения голос говорит о том, что она боится. Она была почти уверена, что совершенно не удивится, если сейчас из темноты заиграет та самая мелодия из первой игры про пиццерию, что играет при появлении одного из персонажей. Олег кивает, и Аделина, взяв себя в руки, повторяя в голове «ты сотрудник Полиции, держи себя в руках», снова идёт в сторону открытой двери. Усилившийся ветер словно и сам был против того, чтобы они выходили — абсолютно всё здесь мешало им. Аделина даже на мгновение подумала, что делать этого всё же не стоит. Но она вышла. И это, к слову, и вправду было зря. Пистолет выпал из рук, достаточно громко ударившись об асфальт. Аделина сделала шаг назад, а её глаза, широко и удивлённо распахнутые, неверяще смотрели вперёд. Губы начали дрожать. Тепло тела позади неё дало понять, что ей не кажется; дало понять, что это не сон; что здесь всё по-настоящему. Из губ вырывается громкий крик, а ноги, кажется, перестают держать. Олег буквально подхватывает её, осторожно усадив на пол. Аделина опускает голову вниз и кричит, кричит, кричит. По её щекам начинают течь слёзы. Напротив них, у стены, лежал труп Алексея Громова.