Змея подколодная

По пути к Юнги мысли безжалостно жрут Чонгука. Он помнит все: каждое подрагивание чужих колен; ниспадающие на глаза влажные пепельные локоны, скрывающие блаженный и хитрый взгляд; каждый изящный изгиб тела – и упругие бедра со следами его пальцев. Каждый вскрик, каждый стон и каждое произнесенное слово запечатлелись одним зацикленным роликом в голове. Боится ли он, что об этом узнает Соджун? Нет. Он не жалеет о проведенной ночи. Определенно не жалеет. Чувствует лишь странные сомнения. Но у мальчишки, имя которого он так и не узнал, точно будут проблемы. Соджун своим не делится, особенно с Чонгуком. Он готов будет приковать парня к себе и повсюду таскать за собой на цепи, если возникнет необходимость. Чонгук слишком хорошо знает его. *** — Что, мать вашу, случилось? Вас нельзя на пару часов оставить без присмотра! – возмущается Чонгук уже от порога. Он заходит в зал уверенным тяжелым шагом, и видит собравшихся вокруг полуобморочного Намджуна Юнги и Хосока. — О, Чонгук! – кричит Юнги. — В аптечке есть нашатырь, тащи его, живо! Чонгук, не медля, бросается в ванную. Выхватив из увесистой пластиковой коробки нужный бутылек, он несется обратно, едва не спотыкаясь о разбросанные по полу стеклянные бутылки. — Мне кто-нибудь объяснит, что тут произошло? – протягивает он бутылек Мину. — Нуу.. – тянет тот, обильно смачивая нашатырем ватный диск. — Пока ты шароебился хрен знает где, я испытывал свою новую малышку, – кидает он любовный взгляд на тату-машинку. От поднесенного к носу мокрого диска Ким морщится и мычит. — Намджун согласился быть подопытным кроликом. На середине процесса я сказал, что лучше разбить на два сеанса, а он распетушился и начал орать, что не телка и все вытерпит. Конечно же, у него поднялась температура и он начал терять сознание, хотя я его предупреждал и не пойму, почему все смотрят на меня так, будто я силой сажал на кушетку. — Вы дебилы. – утвердительно выдыхает в потолок Чонгук и обессиленно падает в кресло. — И ради этого я несся сюда, как сумасшедший? — Ну Гуки, я так разволновался, - оправдывается Хосок, — Я думал, он кони двинет. А когда его затрясло, я и сам начал с ума сходить. Брат как-то чересчур любопытно оглядывает Чонгука с ног до головы и добавляет: — А ты где был? – прищуривается. — Свежим воздухом дышал, – с максимальной невозмутимостью в голосе произносит Чонгук. — С пылесосом? – показывает Хосок пальцем на шею Чонгука. — Я что, сорвал тебе свиданку? – играет бровями он. — Иди к черту. Чонгук резко встает с кресла и направляется к Намджуну под пристальным взглядом Мина и Хосока. Трогает лоб. Действительно, горячий. — Он скоро оправится? Ты хреновый тату-мастер. Даже я знаю, что в алкогольном опьянении нельзя бить тату. А тут, блять, два в одном: и клиент, и мастер в сопли. — На нашатырь он реагирует. Проснется не в лучшем состоянии, но жить будет, – виновато опускает голову Юнги. Намджун, с пеленкой, примотанной к плечу малярным скотчем, сладко похрапывает, лежа щекой на своей руке. — Я домой поехал. Ты со мной? – обращается к брату. Тот кивает и, схватив ветровку со спинки дивана и пошатываясь, идет к выходу. — А с ним мне что делать?! – Юнги растерянно разводит руками, очерчивая спящего Кима. — Ты его довел до такого состояния – ты и разбирайся, придурок. Чонгук хлопает дверью. *** Он довозит брата до дома в тишине, лишь местами вставляя напоминания о том, что в машине блевать строго запрещено. — Хо, мы приехали, – за плечо трясет заснувшего брата. Тот ошарашенно подскакивает на месте. — Обязательно так кричать? – прикладывает руку ко лбу Хосок. — Иду я. Он открывает дверь и едва не валится на землю, но Чонгук вовремя хватает того за локоть. — Нам нужно будет поговорить. Как протрезвеешь, набери мне. Прикрыв глаза и повиснув на открытой двери, Хосок кивает и мычит. — Иди уже! Чонгук провожает брата взглядом, пока тот не скрывается в подъезде. Трет пальцами глаза до белых мушек и утыкается лбом в руль. Не может выбросить из головы свой персональный порно-ролик. Яд змейки парализует его волю. ___________ ___________ Тэхен просыпается от легкого поцелуя в висок. Он делает вид, будто спит. По ощущениям понимает, что хлопковое одеяло скрывает все ниже линии челюсти. — Прости меня за вчерашнее, – слышит он низкий голос. — Мы с тобой ещё поговорим об этом. Не знаю, что на меня нашло, я бы никогда тебя не ударил. Чужие пальцы зарываются в волосы и ласковым движением смахивают упавшую на лицо прядь. Тэхен слышит характерный щелчок входной двери, оповещающий о том, что Соджун ушел. Он откидывает одеяло в сторону и резко встает с дивана, о чем так же резко жалеет. Голова начинает кружиться, и пульсирующая боль отдает в затылочную часть с такой силой, что череп в любую секунду, кажется, готов взорваться. На негнущихся ногах Тэхен заходит в ванную комнату и останавливается у зеркала. Он проходится взглядом по шее, плечам, животу и бедрам, на которых остались разноцветные следы. От которых, откровенно говоря, не хочется избавляться. Отголоски прошлой ночи буквально физически ощущаются на теле. Тэхен проводит кончиками пальцев по каждому засосу и укусу. Впервые ему не хочется смывать с себя чужие фантомные прикосновения и поцелуи. Соджун для него был первым во всем. Первое свидание, первый поцелуй, первый секс. Он неплох в постели, за исключением маленькой досадности – он спит с Тэхеном, лишь чтобы снять стресс. С Чонгуком вышло иначе. Они оба хотели, желали и не могли не поддаться сильному притяжению. Чон не воспользовался им, чтобы банально закрыть свои физические потребности. Тэхен не сомневается – Чонгуку ничего не стоит завалить кого-то в любой момент. Тогда он просто хотел Тэхена, это чувствовалось. Тэхен впервые спал с кем-то, кроме Соджуна. Жалеет ли он? Определенно нет. Но, откровенно говоря, он чувствует уколы совести. Тусклый свет в ванной комнате огибает обнаженные линии стройного тела, и Тэхен еще раз проходится взглядам по насыщенно-бордовым отметинам. Включив душ, он настраивает воду на горячую и позволяет остаткам сладкой ночи стекать вниз, к ступням. Ким не знает, сколько времени провел в душе. Судя по распаренной красной коже, довольно много. Он вытирается полотенцем, пропускает несколько капель на ключицах и уходит в спальню, попутно захватив телефон, который крутится вокруг своей оси на журнальном столике и протяжно вибрирует. — Слушаю. — Доброе утро. У меня новость, - со всей серьезностью в голосе бросает Соджун. — На днях приезжает мой отец, я намерен познакомить вас. Он собирается праздновать свой день рождения. Отказы не принимаются. Этого еще не хватало. Тэхен закатывает глаза и не роняет ни слова. — Прости меня, - для галочки. — Угу. — Я планирую пригласить гостя, с которым у меня в этот день должна будет состояться встреча. Убью двух зайцев разом. — И ты решил поделиться этим со мной Зачем? — Скажем так, мне бы хотелось, чтобы ты не спускал с него глаз, когда меня не будет рядом. — Что за гость? — Чон Чонгук. _______________ _______________ — Чонгук, ты, блять, в своем уме?! – Хосок активно размахивает руками, выражая свое легкое недовольство. – У нас на носу сделка, а ты спишь с его пассией? Неужели ты не мог удержать свой член в заточении и подумать своими извилинами прежде, чем что-то делать? А если он уже все разболтал ему? Ты его даже не знаешь. Придурок! — Успокойся и прекрати орать. Не думаю, что он будет болтать. — Ты меня в могилу сведешь, мне нужно присесть, – драма-квин в своём репертуаре. В кармане вибрирует телефон. Чонгук, недолго думая, достает его и пристально смотрит в экран, не торопясь принимать вызов. — Кто? – Хосок поджимает под себя ноги. — Соджун. — Блять! Я тебе говорил! — Помолчи, пожалуйста. Чонгук еще пару секунд ожидает и принимает вызов. — Слушаю. — Здравствуй, Чонгук, – в чужом голосе – ни малейшего намека на недовольство, даже наоборот, присутствует некое воодушевление. — Я звоню по делу. — Говори, – Чон-младший по привычке впивается зубами в нижнюю губу. — Хочу пригласить тебя на светское мероприятие, посвященное дню рождения моего отца. Оно пройдет завтра. Точнее, не я хочу, а отец. Чонгуку в память сразу врезается образ Пак Донсока. Этот мужчина, можно сказать, был ему, как отец. В свое время он много помогал и носился с ним. Отцы Соджуна и Чонгука были лучшими друзьями и часто проводили время вместе, что служило на пользу крепкому дружескому союзу между двумя сыновьями. Пока все не пошло под откос. — Предлагаешь мне напялить костюмчик и на протяжении всей этой светской пиздопоебени ходить и улыбаться тебе во все зубы? — Мое дело предложить, решай сам. Чонгук вцепляется взглядом в стену. Подходящих слов на ней не находится. — Я приду. Только ради твоего отца. Он всё-таки не виноват, что его сынуля такой конченый. — Не тебе меня судить, Чонгук. Мы в одной лодке плавали, не забывай. Адрес и время скину по смс. Хосок тоже приглашен. До скорого. Из динамика доносятся краткие и частые гудки. Хосок пулей подлетает к брату и трясет за плечи. — Ну что? Что он тебе сказал? Он знает? — Да ни черта он не знает! Если сейчас же не успокоишься, я дам тебе по шее. — Ладно-ладно, что ему нужно было? — Где можно купить костюм? *** Братья Чон заходят на территорию базы отдыха. Издалека можно увидеть и оценить стоимость приема: мужчины и женщины в дорогих одеждах, шведские столы с обилием качественной и дорогой едой, живая музыка. Все в стиле Пак Донсока. — Эта чертова тройка жмет мне в плечах и заднице, – цедит сквозь зубы Чонгук. — Когда ты мерил костюм, ты что-то не жаловался, так что сожми свои булки и терпи, – подбадривающе прижимает к себе брата Хосок. Они проходят мимо девушек, которые тут же одаривают их обворожительными улыбками, явно оценив братьев по достоинству. Издалека завидев спину именинника в окружении важных шишек, Чонгук и Хосок целеустремленно заворачивают к ней. Старший Чон по пути умудряется ухватить тарт с креветками и расправляется с ним в два укуса. — Пак Донсок, разрешите вас отвлечь на минуту? – с наигранной серьезностью произносит Чонгук. Мужчина тут же оборачивается и в мгновение ока забывает о всех присутствующих. — Чонгук, Хосок! – наплевав на этикет, он бросается младшим на шею и искренне крепко стискивает в объятиях. — Я так рад, что вы пришли! Я попросил Соджуна позвать вас отдельно. — С днем рождения, дядя, – в один голос произносят братья Чон и протягивают мужчине небольшую коробку. — Одно ваше появление – уже ценный подарок для меня, не нужно было тратиться, – растроганно принимает презент мужчина. — Брось, – отмахивается Чонгук. — Потом откроешь. Пак Донсок кладет черную коробочку к горе остальных подарков и тут же возвращает свое внимание к братьям. — Чонгук, да ты вымахал, ты выше и шире меня, сколько в тебе веса? — Не взвешивался, – Чонгук никак не может стянуть улыбку с лица, уж очень он рад такой встрече. — Хосок, ты вроде старше, а уступаешь младшему, – по-доброму подтрунивает над ними дядя. — У меня еще есть время, – Хосок тоже тепло улыбается, — Может, еще обгоню этот шкаф. — Вам очень идут костюмы, вы как «Люди в черном», – Отвлекается на другую тему и заливается смехом Пак Донсок. — Рассказывайте, ребятки, как у вас дела. Сколько же мы не виделись? — Все по-старому, дядя. Я все так же заведую клубом, у Хосока свой автомобильный салон, ничего интересного. А у тебя как? Смотрю, ты тоже себе не изменяешь: твоя любовь к открытому небу, классической музыке и дорогой еде никуда не ушла… Беседу прерывают две новые фигуры, которые Чонгук не сразу замечает. Пак Соджун собственной персоной. Под руку с ним стоит в бежевом костюме-двойке и пиджаке нараспашку.. Чонгуково наваждение. Он вылизывает взглядом шею, затянутую в ворот чёрной водолазки, и тяжёлую цепь-ролло, переливающуюся серебряными звеньями на свету. Под всем этим – следы совместной ночи. Чонгуку не нужно их видеть, чтобы знать, где именно каждая из его меток. Чуть нахмурясь, он поворачивается всем телом к новоприбывшим и жмет протянутую для рукопожатия руку. После него чужую ладонь пожимает Хосок. — Это Ким Тэхен, – Соджун представляет Тэхена, как лот на аукционе. Слишком просто это имя Чонгуку досталось. — Всем здравствуйте, – от хитрого взгляда у него поднимаются дыбом волосы на затылке. — Приятно познакомиться, – Тэхен протягивает узкую ладошку Донсоку, и тот в своей бережной манере легко её пожимает. — А вот и он, тот самый Ким Тэхен! Наконец-то мы с тобой познакомились, – в голосе ни капли сарказма, сплошная искренность. Хосок, заметив, что Чонгук слишком пристально пожирает глазами парнишку, незаметно для всех толкает его локтем в бок. Тот спохватывается и тут же переводит взгляд на Соджуна, натягивая слабую улыбку. — Чонгук, прогуляемся? – вау, это последнее, что хотелось бы слышать от Соджуна. Хосок вмиг напрягается. — Конечно. Оставив брата в компании Донсока и Тэхена, Чонгук, заложив руки за спину, идет плечом к плечу с тем, кого он не желал встречать сегодня сильнее всех остальных людей планеты. Отойдя на приличное расстояние, чтобы разговор был недосягаем для чужих ушей, Соджун задает вопрос: — Как продвигаются дела? – будничным тоном спрашивает он. Будто вопрос о том, что у Чонгука сегодня было на завтрак. — Жди посылку под дверью на этой неделе, – отвечает тот с нескрываемым отвращением. — Я в тебе не сомневался. Чонгук цепляет бокал шампанского со стола и в пару глотков осушает его. — Забавно, как ты, не колеблясь, как сраный мусор, скомкал нашу дружбу длиною в десять лет и продался. Такая жадность к грязным деньгам тебя ни к чему хорошему не приведет. *flashback* — Соджун, я предупреждаю тебя в последний раз: если ты и дальше собираешься снабжать наркотой свои заведения, то я отсекаюсь. — Ты должен мне помочь. — Ты меня слушаешь вообще? — Чонгук… — Слушай сюда. У тебя два варианта: либо ты шлешь к хуям собачим эту затею, и мы с тобой продолжаем вести дела вместе, как и прежде – либо же, если тебе похуй, я помогу с наркотой, но впредь ты исчезаешь из моей жизни и сам ищешь поставщика, который затянет тебя на ебучее дно. Соджун мгновение молчит. На самом деле – лишь из вежливости, потому что ответ он знает с самого начала. — Ты забыл добавить: «на чертовски роскошное» ебучее дно. *end of flashback* — Слушай, тебе необязательно играть этот спектакль. Если тебе что-то не нравится – мы можем решить это прямо здесь и сейчас. — Увы, не хочу тратить свое время на такого ублюдка, как ты. — Как славно. Мой папаша даже представить не может, каких кровожадных львов любезно притащил на арену. Оба медленно разворачиваются обратно. — Как жаль, что ты на этой арене оказался лишь жалкой гиеной. Соджун лишь смеется на колкость в свою сторону. И вмиг натягивает улыбку. — Скучали без нас? — Конечно скучали, – в ответ Донсок одаривает своего сына неподдельной радостью. Чонгук видит в глазах Хосока замешательство и вспыхнувший интерес. Ему явно не терпится спросить Чонгука, о чем он разговаривал с Соджуном. Тот передаёт по братской ментальной связи через глаза: сейчас не время. — Я отойду в туалет, – шепчет он брату на ухо, и, получив кивок в ответ, отлучается. Зайдя в ресторан, он мельком пробегается глазами по изысканному интерьеру и заворачивает в уборную. Чонгук набирает ледяную воду в грубые ладони и ополаскивает лицо, позволяя паре капель сбежать ему на шею. Услышав звук открывающейся двери, он врезается взглядом в дверной проем, отраженный в зеркале. К нему грациозно приближается элегантная лань с пепельными прядями. — Здравствуй, Чон Чонгук.