Змея подколодная

Чудно. Чужая слежка льстит Чонгуку. Нужно было изрядно постараться пройти следом за ним, и не вызвать никаких подозрений. Сейчас, следуя сюжету примитивных фильмов, он должен трахнуть этого строптивого мальчишку в кабинке туалета и выйти к гостям с растрепанными волосами. А потом делать вид, что ничего не произошло. Чонгук сам над своими мыслями насмехается. И все равно, не пройтись пожирающим взглядом по изящному зазеркальному Тэхену – не может. — Ты себе не изменяешь. Внеси в свое появление хоть долю креативности, – он переводит взор на раковину, будто в ней есть что-то интересное. — А ты хоть раз соизволь поздороваться со мной по-человечески, – закатывая глаза, обиженно чеканит змейка. Переигрывает. Чонгук на мгновение опускает голову – и поворачивается всем телом к своему собеседнику, скрестив руки на широкой груди. Сраный костюм жмет в спине. — Должно ли меня настораживать твое появление здесь? Ты же явно не руки помыть притащился. — Я лишь хотел поинтересоваться. Что у вас с Соджуном происходит? Что-то не поделили между собой? – подходит ближе и смотрит с настойчивой пытливостью. — Любопытная киса хочет засунуть свой нос куда не следует? – Чонгук не сдерживает язвительный смешок. — Твой папочка не посвящает тебя в свои дела, и ты пришел ко мне с расспросами? – он делает небольшую паузу. — Так.. ну и откуда выводы про вражду? — Забавно, – заигрывая, Тэхен поднимает брови. — Я задал один вопрос, а в ответ мне прилетело целых три. — Видишь, как тебе повезло? Какой внимательный, каждую незначительную мелочь замечает и тычет в нее носом. Тэхен поджимает губы, игнорируя риторический вопрос. Блуждает хитрым взглядом по лицу Чонгука, не стесняясь. — Я не первый день живу с Соджуном, мне не составляет труда по его состоянию заметить, что после разговора с тобой он вернулся напряженным. — Как жаль, что мне все равно, – Чонгук указательным пальцем подцепляет чужую серебряную цепь и рывком притягивает к себе мальчишку за горло. Тот врезается в его бедра. Побрякушка надежная. На таких положено держать бешеных псов вроде самого Чонгука. — Что касается твоего вопроса – я не обязан на него отвечать. Если мы с тобой перепихнулись, это не значит, что я стану раскладывать тебе всё по полочкам, – он наблюдает за импульсивно сужающимися и расширяющимися зрачками. — Ты – не моя забота. В глазах напротив – сплошное ехидство и высокомерие. Сказанные слова нисколько, ни на грамм не задели Тэхена. Это злит и заводит до такой степени, что Чонгуку приходится бросить все силы на борьбу с желанием поставить мальчишку на колени и выебать из него дух. — Молчишь? Не собираешься кусаться, белчера? Мне больше нравится, когда ты в своей родной шкурке. Тэхен немногословен, наблюдателен и любопытен. Идеальный коктейль. Крышу сносит с одного глотка. И смотрит он с таким нарочитым, хитроватым предвкушением – что ещё выкинешь, Чон Чонгук? — Намекаешь на мое фарисейство? – мальчишка принимает наигранно задумчивый вид. — Ну, не мне одному сегодня приходится натягивать маску, согласись? С каждым сказанным словом его пухлые губы маячат всё ближе. Чонгук следит за ними, не моргая. В груди начинает припекать, в голове заново запускается его личный круг ада – откровенное порно в мельчайших деталях, записанное на подкорку. Ему бы всё-таки толкнуть Тэхена в ближайшую кабинку, освободить от оков дорогих тряпок – и трахать до потери сознания. Но Чонгук позволяет себе лишь сильнее нажать на чужую поясницу, притянуть мальчишку ближе, укусить за нижнюю губу, мягкую и со сладким привкусом.. Всего лишь проникнуть языком в чужой рот. Он только-то и делает, что полной грудью вдыхает шлейф цветочного парфюма, который совсем не подходит этой роскошной, утонченной сучке. Он наваливается всем своим весом на хрупкое тело, впечатывая его в темный кафель. Змейка в западне. Между двух стен. Между двух огней. Вот смеху-то будет, если сейчас зайдет Соджун. Унизанные кольцами пальчики Тэхена устраиваются на плечах и порывисто сжимают их. Бедрами он жмется к тазу Чонгука, и понятно, что его трясет. Что ему как угодно – но только не всё равно. Сотрясаются, впрочем, они оба. Оба задыхаются. Сгорают. Сдержанный тягучий стон раскраивает Чонгуку сознание. В голове щелкает. Хватит. Разум должен превалировать. Чонгук резко разрывает поцелуй и нависает над Тэхеном, упираясь ладонями на стену. На шее – чужое жаркое дыхание. — Чеши отсюда. Я выйду после тебя. – Чонгук оставляет шлепок на упругой заднице и отворачивается к раковине, вцепляясь в её края. Разумные решения даются ему непросто. — Грубиян, – Тэхен смотрит в зеркало, поправляет взлохмаченные пряди и вмиг исчезает за дверью. Сегодня будет весело. _____________ ____________ Тэхен выходит на улицу, жадно вбирает легкими свежий воздух. В голове – обрывки сцен недавнего поцелуя. Не слишком ли далеко они зашли? Пока он направляется обратно к компании Соджуна, которому сказал, что отойдет покурить, по пути прихватывает бокал шампанского с подноса у официанта с натянуто-идеальной улыбкой и такой же осанкой. Он подходит к Соджуну сзади и пристраивается рядом, пока тот что-то воодушевленно повествует Хосоку и Донсоку. — Золотце, составь компанию Хосоку, нам с отцом нужно отлучиться на пару минут. — Хорошо, – Тэхен кивает и провожает глазами двух мужчин. Переводит взгляд на Хосока. Это неловко. О чем им разговаривать? Хосок припадает губами к бокалу шампанского и смеряет Тэхена изучающим, но не злым взглядом. — Вы брат Чон Чонгука? — Все верно, Тэхен. Нас именно так и представили. Твою мать. Нашел, конечно, что спросить. Почему он вдруг так разнервничался? — Точно, я немного забылся. Прошу прощения. — Ничего страшного, бывает, – Хосок приятельски похлопывает по плечу. — Честно говоря, чаще я чувствую себя его мамочкой. Вот, например, сейчас: он куда-то запропастился, а я себе места найти не могу. — Не переживайте, наверняка он скоро вернется. На первый взгляд Хосок кажется приятным человеком. Даже несмотря на непрекращающийся настороженный анализ. — Вы ведь старше Чонгука? – Тэхен допивает шампанское и оставляет пустой бокал на столике. — Ты определил это по морщинам? – заливисто смеется Хосок. — По мудрому взгляду. Тэхен не врет. У этого молодого мужчины действительно взгляд взрослого человека, за плечами которого большой опыт. К нему невольно хочется обратиться за советом или наставлением. — Я польщен, – на чужом лице расцветает улыбка в форме сердца, которая провоцирует улыбнуться в ответ. — Насколько вы старше? — Мне скоро тридцать, Чонгуку двадцать восемь. Это на мгновение удивляет Тэхена. Ему казалось, что Чонгук моложе. — Перемываешь мне косточки в мое отсутствие? Тэхен вздрагивает от чужого шепота, опаляющего чувствительную кожу за ухом. Он тут же берет себя в руки и оборачивается к Чонгуку. — Вы слишком высокого мнения о себе, я лишь поддерживаю разговор с вашим старшим братом. С которым, как оказалось, вести беседу намного приятнее. Снова этот нечитаемый взгляд. Снова игра началась. — Чонгук, я тут! – Хосок машет рукой перед лицом младшего брата, перетягивая внимание на себя. — Где тебя черти носили? — Возникла одна непредвиденная проблема, – тот оглядывает Тэхена с ног до головы и подмигивает. Только тупой не поймет, что имел в виду Чонгук. Именно поэтому в воздухе кристаллизуется неловкая тишина. Тэхен решает взять всё в свои руки и обращается к старшему Чону: — У вас воротник подвернулся, вы позволите мне помочь? — Правда? – искренне удивляется тот. — Буду благодарен. Когда Тэхен подходит к Хосоку, тот чуть сгибается в коленях, чтобы ему не пришлось вставать на носочки. Ким принимается разглаживать складочки на ткани и периферийным зрением наблюдает за занимательной и упоительной картиной: руки Чонгука сжимаются в кулаки, на лице вздуваются желваки, а глаза внимательно следят за ловкими пальцами, чтобы те не посмели сделать ни одного лишнего движения. Тэхен доволен такой реакцией. Она многое объясняет. — Готово, – он отстраняется и дарит старшему Чону искреннюю улыбку. — Стоит мне оставить тебя на пару минут без присмотра, как ты начинаешь ухаживать за другими? — раздраженно прилетает сбоку. Тэхен моментально реагирует на «папочкин» голос. — Я лишь поправил воротник. Гав, хозяин. — Соджун-а, угомонись, – Донсок невольно напрягается. Берет сына за запястье. — Я же шучу, успокойтесь. Не шутишь – думает Тэхен. — Не шутишь, – говорит Чонгук. — Что, прости? – Соджун, не ожидавший такого наезда, искренне недоумевает. — Ты прекрасно меня слышал, – спокойно поднимает брови Чонгук, подхватывая со стола бокал шампанского, — зачем переспрашиваешь? — У тебя проблемы? Повтори это еще раз. — Так, вы что тут устроили? – Донсок повышает голос. — Если у вас возникли недопонимания, решайте их в другом месте. — Чонгук, не надо, – Хосок вцепляется брату в предплечье. — Прости, дядя, – Чонгук первым признает свою вину и затихает. Соджун откашливается, и еще пару секунд сверлит Чонгука глазами, прежде чем тоже извиняется: — Прости, отец. Тэхен не в первый раз убеждается, что между этими двумя открытая вражда. И прекрасно понимает, что меж двух этих пожаров.. Застрял. *** Стемнело. Темное небо усыпало беспокойными мигающими звездами. Музыка не утихает, люди не расходятся. Чонгука душит нахождение в одной компании с Соджуном, но у него есть цель, на которой сосредоточил свое внимание. Пепельный мальчик периодически поглядывает на него и ждет ответной реакции. Чонгук ходит по лезвию ножа, когда смотрит в темные глаза в упор. Украдкой, пока никто не видит. Локоть Хосока прилетает в плечо. — Чонгук, блять, – шипит брат, от чего ситуация становится только забавнее. — Прекрати. Ну уж нет. Он только вошел во вкус. Сладкий азарт лишь усиливается. — Извините, – из ниоткуда появляется маленькая фигура, и Чонгук неохотно переводит на нее взгляд. — Можно с вами потанцевать? Перед ним стоит девушка с длинными светлыми волосами и щенячьими глазками. Чонгук заведомо знает: если такой прилетит отказ, она убежит в слезах и будет остаток своей жизни проклинать себя за то, что вообще посмела подойти к нему ближе, чем на километр. Чонгуку не хочется с ней танцевать. Но желание поддразнить мальчишку на пару ступеней выше. Режим джентльмена активирован. — С удовольствием, – он протягивает руку ошарашенной девушке и, приняв ее маленькие пальчики, ведет в сторону сцены, услышав, как одобряюще присвистывает Донсок. — Я даже не могла подумать, что вы и правда согласитесь, – тонкий голосок дрожит, кажется, что вот-вот сорвется. «Кто бы сомневался» – ехидничает Чонгук у себя в голове. Живая музыка пульсацией давит на слух. Он устраивает руки на тонкой женской талии, притягивает к себе вплотную, выбивая из легких трясущейся девушки последние остатки воздуха. Ее писк слышится в районе грудной клетки. Чонгук уверенно ведет, а блондинка еле поспевает за ним, но старается подстроиться. Получается у нее только стараться. Вот он. Момент истины наступает в тот миг, когда он смотрит на Тэхена украдкой и радуется тому выражению лица, которое выражает всю степень недовольства и… ревности? Именно этого Чон и добивался. — П-простите… я немного неуклюжая. — Мгм, – он ни разу не взглянул на девчонку, которая периодически топчется по его обуви. — Я могу узнать ваше имя? — Чон Чонгук. Своё можешь не называть. Ладонь скользит по талии ниже. Ему не нужно строить догадки – он прекрасно знает, что девица последует за ним куда угодно и примет его во всех позах. Но Чонгук бы предпочел, чтобы его бедра оседлала недовольная змейка, которая сейчас шепчет что-то Соджуну и уползает за здание ресторана. С окончанием композиции он останавливает танец и целует костяшки на маленькой руке. — Спасибо вам за танец, – трясущиеся пальцы протягивают Чонгуку нежно-розовый листок с цифрами и аккуратно выведенным сердечком над ними. — Это мой номер, еще раз спасибо, – она кланяется и вмиг испаряется, когда Чон принимает бумажку, спрятав её во внутренний карман пиджака. Разум твердит о том, чтобы он вернулся к компании, к Хосоку, но что-то другое ведет его в противоположную сторону, за здание ресторана. Он выглядывает из-за угла и наблюдает занимательную картину: оперевшись локтем на массивный ствол дерева, Тэхен курит сигарету и, не изменяя себе, смотрит в ночное небо. Чонгук пользуется моментом, пока его никто не видит и подходит, не издавая ни единого звука. — На месте твоего папочки я бы никуда не отпускал тебя одного, – шепчет он в чужую шею. Аромат одуряет. Тэхен вздрагивает, будто ошпаренный. Хватается рукой за грудь, где пропустило удар неспокойное сердце. — Блять! Чертов Чон Чонгук, прекрати меня пугать! – В глазах – чистый испуг. Чонгуку нравится. — Как тебе мой танец? — Ты серьезно? – брови Тэхена в удивлении ползут на лоб. — Ты пришел сюда, чтобы узнать, что я думаю о твоем танце? Ничего получше не смог придумать? — Я задал тебе лишь один вопрос, а в ответ получил целых три. Чужая растерянность вызывает улыбку и чувство превосходства. — Бьешь моим же оружием, Чон-мистер-креативность-Чонгук, – пухлые губы припадают к фильтру, затягивая в легкие сигаретный дым. — Так что ты скажешь? – Чонгуку правда интересно, что Тэхен думает и какой вердикт вынесет. — Напрашиваешься на комплименты? — Напрашиваюсь на правду. Тэхен молчит. Складывается впечатление, что он либо борется с самим собой, либо упорядочивает свои мысли, прежде чем озвучить. — Ты был хорош. Из всего, что я успел увидеть, я отметил прежде всего плавность и уверенность в движениях. Наберусь смелости предположить, что когда-то ты занимался.. мм.. бальными танцами. — Это правда. Когда пиздюком был, ходил пару лет, вместе с Соджуном. — Что? — мальчишка впадает в ступор. Сыграть такое удивление.. нет, он узнаёт об этом впервые. — Ты хоть что-то о нем знаешь? Или ты у Соджуна на роли дорогой, но пустой сумочки? Тэхен не находит слов для ответа. Он отворачивается от Чонгука и устремляет взгляд к звездам. Тому впервые становится совестно. — А вот твоя пассия, – как ни в чем не бывало продолжает Тэхен. — Честное слово, лучше бы не позорилась. — Пассия? – на лицо напрашивается улыбка от чужой интонации. — А что с ней было не так? – Чонгук и сам знает, но хочет услышать от Тэхена. — Рваные, тяжелые и деревянные потуги, я даже движениями это назвать не могу, – пепельная макушка качается из стороны в сторону, а руки скрещиваются на груди. — Как твои ноги целы остались, ума не приложу. — Умеешь лучше? — Нет, я сужу как зритель, а не профессионал. Чонгук вспоминает о листке и решает поддразнить Тэхена. Указательным и средним пальцами подцепляет бумажку во внутреннем кармане и вынимает его, осматривая со всех сторон, делая вид, будто наслаждается трофеем, до которого на самом деле нет никакого дела. — Она оставила мне свой номер, – заглядывает в любопытные глаза напротив, строя в голове план, — что же мне с ним делать? Предполагал любую колкость в свою сторону, свойственную Тэхену иронию, даже безразличие, но не: — Сожги, – протягивает зажигалку. — С чего бы вдруг мне это делать? – игра начинает приобретать интересные обороты. — Такой интересный. Сам спросил и тебя же не устраивает мой ответ? Сучка. — Хорошо. Давай сыграем? – Чонгук пребывает в восторге от своей задумки. — Ты рассказываешь мне три факта о себе, один из которых ложный. Если я угадываю его, то эту вещицу оставляю при себе, если нет, то ты волен делать с ней все, что пожелает твоя душенька. — Я не понимаю, с чего ты взял, что мне не все равно, будет у тебя её номер в телефонной книге или нет, но на игру я согласен, – Тэхен, как ребенок, начинает привставать на носочки и опускаться на пятки, покачиваясь вперед-назад. — Но если ты видишь в этом какую-то выгоду и горишь желанием выцепить из меня нужную тебе информацию, то не трать на это свое драгоценное время. Я не знаю ничего, что было бы для тебя полезным. Я лишь исполняю роль пустой дорогой сумочки. Чонгука преследовали такие мысли ещё при первой встрече с этой змейкой. Но потом он и вовсе позабыл об этом. Сейчас же ему хочется вынудить Тэхена самому рассказать о себе таким незатейливым способом. — Если бы я действительно этого хотел, то ушел бы еще после того, как узнал, что ты впервые слышишь о том, что Соджун ходил на танцы. Соответственно, тебе ничего не рассказывают, и именно поэтому ты любопытствуешь. Тэхен ненадолго задумался. — Первый факт: я беру деньги за секс, – интересно. — Второй факт: ты первый, с кем я изменил Соджуну, – врет? — И третий: у меня есть младший брат, которого избивал отец, пока я стоял в стороне и наблюдал. Что за бред? Третий факт, возможно выдуман, и чтобы сбить Чонгука с толку, Тэхен намеренно описал подробности, чтобы он выбрал именно его. Но, если так подумать, то все перечисленное кажется враньем. — Поздравляю, белчера. Тебе удалось вогнать меня в легкое недоумение. – Чонгук перебирает озвученные факты и пытается выявить ложный. — Давай порассуждаем логически. Брать деньги за секс, у Соджуна? – вопрос задает больше себе, чем собеседнику. — Как минимум, это низко с его стороны, если он действительно снабжает тебя финансами только за это, но если инициатива с твоей стороны, то, могу сказать, что это является вполне адекватной причиной, по которой ты держишься за него, – прочищает горло. — Я могу предположить, что это правда. Факт о том, что я первый с кем ты ему изменил, я поставлю под сомнение. Ты слишком привлекателен – и к тому же, шаришься по ночам, где попало. Тэхен внимательно слушает каждое слово, как завороженный смотрит Чонгуку в глаза и подмечает что-то для себя. — Продолжай. — А факт про младшего брата мог послужить лишь отвлекающим маневром, но, думаю, это правда. — Итак? – Тэхен показушно чиркает зажигалкой, не позволяя брызгам искр воспламениться. — Какой же факт ложный? — Я не первый, с кем ты изменил Соджуну. Чонгук не успевает моргнуть, как листок, зажатый в его пальцах, вмиг съедает пламя. Он не угадал? — Как жаль. Вы ошиблись, Чон Чонгук. Количество номеров в ваших контактах останется прежним. Чонгук принимает поражение. — Мне хватает того, что у меня уже есть номер телефона одной непослушной блондинки, которая, к тому же, впервые познала, что такое измена, – новость о том, что Тэхен впервые изменил Соджуну с ним, удивила, но Чонгук не подает виду. — И что же из оставшихся двух неправда? Только не говори, что Соджун дает тебе деньги за секс. — У меня есть только старший брат, – этими словами Тэхен подтверждает, что Соджун и правда тот еще уебок. — Я знал, что Соджун конченый, но чтобы настолько, – Чонгук пытается переварить услышанное. — Впрочем, это ваши замашки, которые меня не касаются. — Именно, – звучит отчужденно. Кажется, Тэхен жалеет, что вообще ввязался в эту игру. — Нам с Хо пора отчаливать. Тэхен слабо кивает, раскуривая новую сигарету. Чонгук подходит ближе, тем самым вызывая скованность и неконтролируемую дрожь в чужом теле. Зарывается носом в волосы цвета вулканического пепла и втягивает приятный, лёгкий запах средств для укладки. — Мы еще увидимся? – дрожащий бархатный голос вспарывает Чонгуку плечо. — Несомненно, – он неохотно отлипает от ручной змейки и уходит по тому же пути, по которому пришел. *** Тэхен стоит на месте, словно пустил корни в землю. Он ощущает мнимое присутствие Чонгука, который еще минуту назад стоял рядом и зарывался носом в его волосы. Ругает себя за то, что поведал ему часть своих секретов. Не потому, что Тэхен не доверяет. Потому что проявил слабость. Ему до конца хотелось оставлять Чонгука в неведении о себе, как о личности. Как быстро этот конец настал. Теперь он пялится в одну точку и думает, как же они до такого дошли. Истлевший фильтр обжигает фаланги пальцев и Тэхен приходит в себя. — Золотце, ты куда пропал? – слышится где-то сбоку. — Тебе плохо? Ему хотелось остаться наедине с одиночеством хотя бы на несколько минут. Кинув окурок за землю, он бросает мимолетный взгляд на Соджуна. — Я решил остаться, посмотреть на звезды. — Как ты и любишь, – тот натягивает улыбку. — Чонгук и Хосок уже уехали, нам тоже пора. Тэхен покорно кивает. *** Соджун открывает входную дверь в дом и по-джентельменски пропускает Тэхена вперед. Дом встречает теплом и уже привычной неуютностью. На Тэхена всегда давили эти светлые стены и ощущение, будто он не на своем месте. — Расскажешь мне что-нибудь интересное? – выдает внезапно Соджун, от чего в горле вмиг пересыхает. — Ты о чем? — Ты забыл о моей просьбе? Я просил тебя присмотреть за Чонгуком в мое отсутствие. — Ничем не отличался от остальных гостей. После разговора с тобой вернулся взвинченным. Как и ты. О чем же таком вы могли разговаривать? – Тэхен надеется, что ему скажут правду. — Ни о чем таком, что могло бы тебя взволновать. Ну конечно. Чего еще можно было ожидать? — Я в душ. — Сегодня ляжешь со мной? Конечно не ляжет. На то есть две причины: он еще не простил Соджуна за пощечину – и с его тела еще не сошли чужие следы. — Я подумаю. Соджун кивает и уходит в спальню. Он стал более лояльным и держит дистанцию. Понимает, что провинился. Неужели, чтобы между ними было все гладко, для этого нужно получать по лицу? Остаток тяжелого дня уходит в слив ванной. Тэхен был бы рад, если бы такое срабатывало и с мыслями, поселившимися глубоко в голове. Он с радостью бы выжал весь сок из мозгов. Подойдя к запотевшему зеркалу, кончиками пальцев смахивает микроскопические капли и четко видит свое отражение. Не может не зацепиться взглядом за красные отметины на медовой коже, которые потихоньку начинают сходить. Его знатно истерзали. Плавно переходит к глазам, с трудом всматриваясь в свои же зрачки. Хочется тут же разорвать зрительный контакт, вцепиться ногтями в глазные яблоки и лишиться зрения от картины напротив. Побитое грязное искусство. Соленые капли жаром режут щеки и ливнем стекают вниз. Впитываются в губы. Соль на кончике языка вызывает тошноту. От подавленных всхлипов внутренности сдавливаются до острой невыносимой боли. Тэхен впивается зубами в собственное предплечье, желая разорвать плоть и пустить кровь, лишь бы перестать чувствовать это нестерпимое давление. Трясущимися руками он набирает ледяную воду и глушит в ней свои неконтролируемые всхлипы и заикания. Лицо обжигает колючим холодом. Отчасти приводит в чувства. Тэхен ненавидит себя. Ненавидит свои слезы. Ненавидит свою слабость. Скрестив руки, впивается в плечи ногтями. Судорожно втягивает воздух через нос несколько раз, пытаясь насильно вырвать из себя хаотичный поток мыслей. Он ложится на диван напротив камина, укрывшись невесомым клетчатым пледом. От искусственного огня исходит воображаемое тепло. Всё горе, накопившееся за долгое время, разбилось о плитку ванной комнаты и осталось в ее пределах. Сейчас легче, сейчас тише, сейчас гораздо лучше. Соджун засыпает с холодной половиной кровати. __________ _________ В клубе шумно и многолюдно, как и всегда. Чонгук проходится взглядом по танцующей массе, выискивая и выжидая сам не понимая чего… или кого? — Ты меня слушаешь? Тебе не избежать разговора со мной, Чонгук, – брат не перестает наседать с того момента, как они покинули базу. — Что ты присосался ко мне, как клещ? – Хосок начинает порядком заёбывать. — Наслаждайся прекрасным времяпрепровождением, пей свое пиво, слушай хорошую музыку, подумай о чем-то отвлечённом, — Чонгук пододвигает на край стола массивный пивной стакан и откидывается на спинку кресла. — Вы двое. Что у вас происходит? Я понятия не имею, как вас не поймали, но ты ходишь по краю. Ты можешь себе представить, что будет, если Соджун прознает об этом? Тебе одного раза не хва… Атомный взрыв. — Блять! Заткнись, Хосок! Ради своего же блага, захлопни пасть и никогда больше не смей мне об этом напоминать! – пальцы впиваются в кожаные подлокотники, а температура тела ощутимо начинает подниматься. Хосок строго смотрит Чонгуку в глаза. Он не обижен на услышанное. Терпеливо ожидает, когда Чонгук успокоится. — Прости, – выдыхает тот. Ему правда жаль, что позволил себе такую выходку в адрес родного человека. — Я переживаю за тебя. Не хочу, чтобы ты наступал на те же грабли. — Ты перебарщиваешь. Я взрослый мужчина, в конце концов, а из-за твоего синдрома мамочки ощущаю себя семнадцатилетним пацаном. А то, что произошло два года назад, больше не повторится. Ясно? — Но Тэхен… — С Тэхеном я сам разберусь. Оба погружаются в молчание, в котором анализируют слова друг друга. Это их секретный братский ритуал. Когда между ними возникают конфликты, каждый высказывает свое мнение, после чего приходят к единому и взаимному пониманию. — Я тебя понял, Чонгук, – кладет ладонь на родное плечо. Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Конфликт исчерпан.