Змея подколодная

Сладкий сон обрывается, когда до слуха доносится непонятный звук. Спросонья Тэхен не понимает, откуда он идёт – трет пальцами веки и тянется к телефону, жмурясь от яркости, пытается сфокусировать зрение на экране. Половина четвертого утра. Он уже решает, что ему показалось или приснилось, но в дверь снова трижды настойчиво стучат. Из комнаты выходит сонный Соджун, попутно натягивая на себя халат. — Кого черти притащили в такую рань? – бубнит он себе под нос хриплым голосом, включая в зале свет. Глаза тут же режет от яркости. Тэхен внимательно прислушивается: дверь открывают. — Чонгук? Какого хрена? – непривычно слышать от Соджуна ругательства. Знакомое имя вмиг наводит бодрость и вышибает дух. — Проезжал мимо. Я с подарочком. Впустишь? – слышится с порога тот самый голос. — Ты время видел? До утра не мог подождать? – Тэхен злорадно представляет, как Соджун хмурится. — Утро уже настало. Предлагаешь мне уйти с балластом? Держится пауза в пару секунд. Затем выдох: — Входи. Дверь хлопает. Сердце Тэхена сжимается. Он сейчас действительно у них дома? Чонгук входит в зал и тут же врезается взглядом в сонного Тэхена. Сначала хмурится, затем салютует от виска. — Привет, Тэхен. Прости, что разбудил, – давит он двусмысленную улыбку. Что за спектакль? — Здравствуй, Чонгук, – тот натягивает плед на плечи, поджимая под себя ноги. — Тебе чай или кофе? – Соджун дает о себе знать, заходя из прихожей. А про него уже успели забыть. Чонгук расхаживает по дому по-хозяйски, будто был тут миллион раз. Останавливается у окна, возле которого стоит бар-глобус и крутит его. — Я бы выпил чего покрепче, – вышагивает пальцами по Тихому океану. — О, а здесь обитают белчеры, – обводит указательным пальцем место на глобусе. Только двое понимают, о чем идет речь. — Что? – Соджун не понимает, о чем идет речь. — Ты пьян? — Я за рулем. Буду кофе. — Тебе как обычно? — Да, – активно кивает Чонгук. Соджун моментально сматывается на кухню. Тэхен сквозь сонную пелену все еще пытается переварить происходящее. — Что ты тут делаешь? – еле слышно спрашивает он. — Соскучился, – Чонгук подходит и запускает пальцы в его растрепанные волосы. Приятно. Знать, что по нему скучали. Приятно. Ощущать в своих волосах чужие пальцы, играющиеся с прядями. — Есть что-то еще, что привело тебя сюда? – его «соскучился» звучит не очень убедительно. Должна быть более весомая причина, по которой Соджун позволил ему вломиться к себе в дом. — Меньше знаешь – крепче спишь, змейка, – отходит обратно к окну Чонгук. Тэхен понимает – выпрашивать смысла нет. Ему все равно ничего не скажут. Не посвятят. Не объяснят. — Я начинаю привыкать видеть тебя в неглиже. Тебе идет. Ему только что сделали комплимент? Чон Чонгук? Забавно. На Тэхене широкая белая футболка и серые шорты. Волосы в полнейшем беспорядке, а лицо, наверняка, в отметинах от подушки. При таком наборе его считают привлекательным? — Правда? – эта мелочь, нет смысла отрицать, растапливает его ледяной панцирь. Тэхен впервые слышит подобное в свой адрес. — Правда, – Чонгук ходит по комнате, пытаясь куда-нибудь пристроить свой взгляд. Кусает губы. Тэхен не может оторвать взгляд от сильных рук. Обтягивающей каждую венку на теле футболки. Широкие черные штаны пытаются скрыть развитые мускулы, но получается у них, откровенно говоря, не очень. С ремня свисает блестящая тонкая цепь – как вишенка на торте. На очень вкусном торте. — Чонгук, – в проеме появляется Соджун, — пойдем поговорим? А ты, золотце, засыпай. Ещё очень рано. Конечно. Кто бы хоть раз поинтересовался, чего Тэхен сам хочет. — Я не хочу спать. — Тогда развлеки себя чем-нибудь, пока мы разговариваем. Бесит. — Угу. Пойду станцую стриптиз на подоконнике, – Тэхен тут же наблюдает за двумя разными реакциями: Соджун, открыв рот, испепеляет его взглядом, Чонгук с приподнятыми бровями пытается сдержать просящуюся на лицо ухмылку. Тэхен не провожает взглядом двух мужчин. Снова ощущает на себе тяжесть ненужности. Хочется уйти. Собственно, кто его остановит? _____________ ____________ Чонгук отсчитывает собственные шаги, пока проходится по знакомому кабинету, который в свое время выучил наизусть. Пробегается взглядом по каждой полочке, мысленно играя в «найти отличия». — Как все прошло? – Соджун присаживается на корточки перед темной сумкой, поддевая пальцами собачку, открывает и достает один из квадратных плотно утрамбованных свертков. — Тебя ебет? Товар у тебя, я тебе больше ничего не должен. Все счастливы. — У меня к тебе предложение. Планка терпения плавно подскакивает. — Блять, даже слышать не хочу, Соджун. Не заставляй меня переворачивать вверх дном все, что мне под руку попадется. В том числе и тебя. Его слова пропущены мимо ушей. — Я хочу, чтобы ты и впредь работал со мной, подумай об этом, – говорит тот вальяжно. Одна фраза – дичайшая провокация. Ярость в момент охватывает. Чонгук вплотную подходит к Соджуну и опаляет горячим дыханием чужое лицо, которое мысленно уже разорвал в клочья. — Я тебе всё сказал еще тогда, на вполне понятном языке, – произносит он сквозь зубы. — Может, тебе по-другому объяснить? А? – плюет ядом в чужое лицо. — Чонгук, я тебя деньгами не обижу. Это смешно. Он шутит? — Думаешь, я в них нуждаюсь? Затолкай их себе в задницу, да поглубже. Разговор окончен. За пределами кабинета слышится глухой хлопок входной двери. Соджун закатывает глаза. — Опять он.. – прокашливается. — Я не ставлю тебе никаких сроков. Если посчитаешь нужным, приходи в любое время. — Только в твоих извращенных снах. Забудь об этом, – Чонгук смеряет яростным взглядом чужое лицо и дергано отстраняется, направляясь к выходу. — Я знаю, где Чимин. Рука, потянувшаяся к дверной ручке, замирает, как и сам Чонгук. Лицо трогает перекошенная улыбка. — И что ты хочешь этим сказать? Шантажировать будешь? Быть твоим поставщиком в обмен на информацию о нем? – он сжимает руки в кулаки до побеления. — Не опускайся ниже плинтуса, уебок, – Чонгук толкает дверь и уходит. В зале пусто. Диван, на котором сидел Тэхен, аккуратно заправлен пледом. Утро врезается Чонгуку в лицо холодным ветром, когда тот выходит из многоэтажки. Он тут же озирается по сторонам в надежде напороться взглядом на сбежавшего мальчишку. Вспоминает реакцию Соджуна «Опять он…». Сбегает не в первый раз. Достает из кармана телефон и набирает нужный контакт. На той стороне ему отвечают спустя несколько секунд. — Слушаю, – голос с нотками недовольства. — Далеко убежал? Мгновение длится тишина. — Я на небе. — Что? Что за хрень ты несешь? – искренне недоумевает Чонгук. — Какое еще небо? — Посмотри наверх, укротитель змей. Чонгук тут же поднимает глаза на крышу. Оттуда ему машут рукой. — Какого черта ты туда залез? — Встречаю рассвет. Если есть желание, присоединяйся. Слышатся частые гудки. Тэхен сбросил вызов. А Чонгуку его и вовсе бросил. Когда лифт доезжает до последнего этажа, Чонгук мечется. Снова. А когда стоит перед входом на крышу, и вовсе готов развернуться и уйти прочь. Но не уходит. Снова ветер бьет по лицу. Чонгук находит взглядом домашнюю уютную фигурку на краю крыши. — Ты пришел, – Тэхен озвучивает факт больше для самого себя, не оборачиваясь. — Пришел, – Чонгук останавливается позади, в метре от Тэхена. Тот садится к нему полубоком. — Почему? И правда. Почему? — Не знаю, – всё, что он способен из себя выдавить. — Подойди, пожалуйста. Это «пожалуйста» вмиг отбрасывает желание съязвить или кинуть шутку в это расслабленное лицо. Чонгук повинуется. — Садись рядом, – змейка хлопает ладонью по крыше рядом с собой. Чонгук садится. — Красивый, да? — Что? — Чон хмурит брови. — Рассвет. — Обычный. Ничем не отличается от других. — Посмотри туда, — Тэхен поправляет пепел, закрутившийся на голове в локоны, и показывает пальцем на горизонт, где вот-вот взойдет солнце. — Что ты чувствуешь? — Тэхен.. — Ответь, Чонгук, – тот тут же перебивает, не дает опомниться. — Ничего. Это просто рассвет. Что я должен почувствовать? — Ты не должен чувствовать что-то конкретное. Глупый вопрос, не считаешь? Этот мальчишка сводит с ума и выбивает из колеи. Он интригует, Чонгуку определенно нравится смотреть на него с новой стороны и изучать. Но его.. — Я могу взять тебя за руку? .. добивают с концами. — Попробуй. Ни «да», ни «нет». Его руку тут же присваивают, притягивают ближе. Тэхен достает из кармана толстовки черный маркер и снимает колпачок. — Только не двигайся. Впервые не хочется ему перечить. — Что за детский сад? Мы что, в первом классе? — Так мы в детском саду или в школе? Уж определись, – на лице Тэхена расползается симпатичная прямоугольная улыбка. Чонгук до этого такой нигде не встречал. Кончик маркера прохладой обдает от запястья к предплечью, вырисовывая четкие и уверенные линии. — Почему ты ушел? Змейка часто сбегает из дома? – Чонгуку и вправду не дает покоя его внезапный уход. — Змейка почувствовала себя лишней, — звучит отчужденно. — Вы всегда спите раздельно? Молодец, Чонгук. Сначала сказал, потом подумал. — Чон Чонгук лезет в чужую койку? Как некультурно, – Тэхен хихикает. — На самом деле, до недавнего времени спали вместе. — И что же поспособствовало разрушению вашего постельного союза? – если тупить, то до конца. Чонгук чувствует щекотку, распределяющую легкий ток по всему телу. — Давай не будем об этом? Чон ругает себя за свою настойчивость и излишний интерес. Его ведь это не касается. Самого раздражает любое упоминание о Соджуне. Но в разговоре с Тэхеном тот постоянно невольно всплывает. Потому что, черт возьми, Ким – его сучка. Но не много ли чести для Соджуна? В кармане вибрирует телефон. Чонгук свободной рукой лезет в карман, не отбирая ту, которую расписывают. На экране всплывает диалоговое окно с именем брата и содержанием сообщения: «С твоей неугомонной задницей все в порядке? Или мне бить тревогу? Только подай знак!» – в сопровождении обилия смайлов. Чонгук долбит большим пальцем по экрану, набирая «Да, мамочка! Я хорошо поел и шапку надел». Он закатывает глаза и сует телефон обратно. — У тебя чудесный брат. Он мне нравится, – слышит бархатный голос, который впитывается уже не в вены – в кости. — В каком плане? — выходит резко. Тонкокостное тело рядом вздрагивает. — Он мне нравится, как человек, – Тэхен заправляет выбившуюся прядь за ухо. — Он очень добрый и воспитанный. Наверняка я кажусь ему легкомысленным. — Тебя это волнует? – Чонгук анализирует эмоции Тэхена. — Нет, – тот кидает быстрый взгляд на Чона и снова принимается вырисовывать линии. — А должно? — Кажется, что ты хочешь произвести на него хорошее впечатление, – в груди предательски возится что-то колющее. — Кто-то приревновал? Прямо в лоб. А что Чонгук? Ему на это нечего ответить. Сидит, остолбенев. Яростно размахивать руками не собирается. Кричать «нет» на весь квартал тоже не планирует. Повисает тишина. Та самая, которая не доставляет неудобств. Глаза Чонгука впиваются в горизонт, где солнце раскидывает, разводит в стороны первые лучи, словно потягиваясь от крепкого сна. Пробудилось. — Ты этого ждал? – кивает на восстающий яркий диск. Чужие радужки встречаются с солнечным светом. До Чонгука доходит. Рассвет и правда прекрасен… но лишь в отражении сияющих глаз напротив. Он не теряет возможности детально рассмотреть красивое лицо, с которым играются лучи. Стального цвета пряди восхищают своим переливом и гладкостью. На кончике носа аккуратная родинка, которую удалось разглядеть лишь сейчас. Густые темные ресницы трепещут и провоцируют легкую ухмылку. Аккуратный контур губ хочется обвести пальцем. Изящная бледная шея с первой встречи тянет к себе внимание – и зубы. Тэхен завороженно смотрит на рассвет. Чонгук смотрит завороженно на Тэхена. Его искренне удивляет, как такая мелочь возвращает погасший блеск глазам мальчишки. Ещё Чонгук не понимает, почему его это волнует. Почему ему насильно приходится себя сдерживать, чтобы не коснуться этого красивого, но чужого лица. Отрезвляет и возвращает в реальность боль в разодранных губах и металлический привкус на кончике языка. — Чонгук, неужели ты правда ничего не чувствуешь? Чувствует. Еще как чувствует. И ему это не нравится — Если ты тугодум, то я не о рассвете, – Тэхен переводит насмешливый и нервозный взгляд на Чонгука. — О чем ты? – тот проклинает свое неугомонное сердце, скоблящееся уже в горле. — Ты знаешь. Зачем спрашиваешь? Ну и кто тут из них взрослый? Чонгук не успевает опомниться – плавным движением чужая рука перемещается ему на грудь. Тэхен наверняка чувствует своими красивыми пальцами вибрирующее, колотящееся, ритмичное мясо. — Убери руку, пока это не сделал я, – Чонгук напрягается каждой частицей своего тела. *flashback* — Эй, Чонгук, сфотографируй меня, пока я ещё трезвый и красивый. «Ты всегда красивый» – проносится бегущей строкой в мыслях. Чон принимает телефон и наводит камеру на Чимина. Сердце, как всегда, пропускает удары. — Ты всё? Дай посмотреть, – Чимин берет телефон, влипает любопытным взглядом в экран и тут же выпячивает губу. — Всего одна фотография? – закатывает глаза. — Ты зануда, все тебе объяснять надо. — Нормальная фотка, что тебе не нравится? — Ладно, замолчи, – Чимин почти не флиртует, когда подносит указательный палец к губам Чонгука. — Выпьешь со мной? — Ты может, забыл, но я тут, чтобы тебя, надравшегося, отвезти домой. — Оставишь машину, а мы закажем такси? – складывает руки в умоляющем жесте. — Давай, Чон. Пожалуйста. Мне одному скучно. Эти наливающиеся блеском глаза делают свое дело. — Ладно. — Ты лучший, – пухлые губы оставляют полыхающую, раззявленную рану на щеке Чонгука. Пара пустых бокалов из-под коктейлей и полупустая бутылка соджу выстраиваются – сваливаются в композицию на столике. Декаданс и самодеструкция! Алкоголь поет в чужих глазах. Чонгук украдкой разглядывает утонченный богемный профиль, по которому плавно пробегают цветные лазеры. И не упускает возможности подслушать чужой телефонный разговор. — Да, я с Чонгуком. – слушает собеседника, — Приеду через пару часов, Соджун. Дай мне расслабиться, – Чимин сбрасывает вызов. Даже сквозь громкую музыку слышно, как его тяжелый выдох взлетает куда-то в потолок. — Пойдем потанцуем? — Я не умею, – Чонгук опрокидывает ещё рюмку. — Пошли, я тебя научу, – маленькая рука вцепляется в запястье требовательной хваткой и тащит в сторону танцпола, принуждая встать и следовать. — Так, Чон, смотри. Бедрами делаешь так, – чужие бедра плавно и пластично начинают движение. — Руки можешь держать у меня на талии. Всё понял? – Чимин говорит негромко, но он так близко, что его слышно даже сквозь басы. Чонгук кивает. И не может поверить в происходящее. Чимин поворачивается к нему спиной и плавно опускается вниз, в такт музыке. Его темные волосы спадают по обе стороны от лица. Открытые ключицы режутся. Хочется застыть и любоваться. Чимин пахнет цветами. Его парфюм уже давно пропитал Чонгуку легкие. Вряд ли когда-то выветрится. — Какого хрена ты стоишь как столб? – Чимин смеется и поворачивается к нему, восстанавливая дыхание. Он окольцовывает торс Чонгука руками, упираясь щекой в грудную клетку. — Твое сердце, – он отстраняется и прикладывает ладонь к чужой груди. — Погоди… Нет. Не надо. — Что ты чувствуешь? – блестящие глаза неспокойно бегают по зрачкам Чонгука. Что ему ответить? Неведомое ранее чувство ломится сквозь ребра, и в собственном теле становится тесно. — Только не говори, что… – Чимин мечется взглядом, пытаясь найти, за что зацепиться. Чонгук опускает голову и зарывается носом в темные волосы. Пахнет лавандой. Пахнет пионами и мимозами. Гиацинтами. Олеандром. У разбитых надежд нет запаха. *and of flashback* Тэхен моментально отдергивает руку, будто обжегся. — Прости, я не должен был. Чонгук пытается вытеснить ненужное воспоминание. Рассматривает нарисованную на руке аккуратную черную змею. Цепляется за чужой задумчивый, устремленный в небо взгляд. Его не засыпают расспросами. Не пристают. Лишь молчаливо вгоняют мысли в тупик и топят в собственном сожалении. Рука со змеей сама ложится на хрупкое плечо, сама притягивает вплотную и свешивается с шеи, приобнимая. Над бесконтрольным телом негодует разум, но мысли оттолкнуть даже не допускает. Не получив в ответ сопротивления, Чонгук упирается щекой в светлую макушку и невольно вбирает кожей аромат мальчишки. — Свалился мне на голову. — Тебя это напрягает? – чистейшее любопытство. — Отчасти. Чонгук понимает только сейчас. С момента, когда солнце взошло, он ни разу не подумал о том, что хочет трахнуть Тэхена. Ему нравится вот так сидеть с ним и ощущать его дыхание на своей шее, слушать его хрипловатый голос и запускать пальцы в волосы. И ему от этого не по себе.