помни о времени

После того, как Сяо поговорил с Венти по телефону и согласился сопровождать его в больницу для очень неприятного обследования, он проводит остаток утра, расхаживая по своей квартире, одновременно надеясь, что время пройдет намного быстрее или вообще остановится, а также задаваясь вопросом, есть ли у него что нужно, чтобы быть рядом и поддержать своего друга. По словам Венти, Чжунли всегда ходит с ним, но так случилось, что ему предстоит очень важная операция, которая начнется немного раньше назначенного Венти времени и, по оценкам, продлится несколько часов. За все время, пока Сяо спал с Чжунли, им ни разу не пришлось отменять свои планы из-за работы Чжунли, которую Венти описал как «чертовски напряжную». Возможно, в ранние годы своей карьеры Чжунли был гораздо более занят? Он сам сказал, что сейчас является самым известным нейрохирургом в стране, так что, возможно, это позволяет ему в некоторой степени контролировать свой график, при условии отсутствия экстренных операций, требующих его немедленного внимания. Но кто вообще Сяо, чтобы рассуждать о таких вещах? Сяо рано утром отправляется за Венти. На дворе второй день декабря, и вестибюль здания сейчас заполнен всевозможными рождественскими гирляндами и украшениями. Сяо чувствует себя ужасно неловко всякий раз, когда проходит по нему и пользуется лифтом без чьей-либо компании, но в то же время рад, что его не нужно каждый раз держать за руку и что он может приходить и уходить, когда ему заблагорассудится. Сяо довольно часто бывал здесь в течение последних двух месяцев, и каждый раз они либо смотрели фильмы, либо просто сидели и болтали об общих воспоминаниях о средней школе или о жизни после. Венти уже рассказал Сяо о своей страсти к музыке, о которой Сяо впервые услышал от Чжунли. Венти даже сосредоточился на этом в колледже, но из-за того, что он взял небольшой перерыв в учебе после окончания средней школы и начал получать степень только за два года до того, как заболел, он не смог закончить ее из-за симптомов и лечения своей болезни, высасывающих из него всю энергию. — Но в конце концов я вернусь к этому, — заверил он со своей обычной бодростью и уверенностью. — Сара… Точнее, доктор Кудзё — мой онколог — все еще верит, что это возможно, и я доверяю ей. Кроме того, я думаю, что вера в выздоровление сама по себе является важной частью лечения. Никто никогда не застанет меня лежащим где-нибудь с пустым взглядом в глазах и просто ждущим, когда наступит конец. Нужно нечто большее, чем рак, чтобы сломить меня. Это был первый и пока единственный раз, когда Венти так свободно говорил с Сяо о своей ситуации, и был даже первым, кто поднял эту тему. По сей день у Сяо все еще есть много вопросов об остром лимфолейкозе, которые он хотел бы задать, чтобы больше понять и облегчить свое беспокойство, но он все еще не уверен, стоит ли это делать. В основном его интересовало лечение, из чего оно состоит, лекарства, которые должен принимать Венти, и смысл почти все время носить этот катетер на руке. К чему бы ни подсоединялась эта трубка, Венти всегда прячет это в рюкзаке. Конечно, Сяо мог бы просто воспользоваться интернетом, чтобы найти ответы на некоторые вопросы, но он предпочел бы обсудить все с Венти, поэтому продолжает надеяться, что со временем тот поделится с ним большим. Есть ощущение, что совместный поход в больницу — это уже огромный шаг для Венти. Сяо еще ни разу не был в больничном центре Наруками, а здание настолько массивное, что в нем легко заблудиться, как и следовало ожидать. Венти был в очень приподнятом настроении после их предыдущего телефонного разговора, и он ведет Сяо дальше, вплоть до онкологического отделения, активно болтая. Сегодня у него нет с собой рюкзака, а спереди на куртке — никаких трубочек. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает он Сяо, как только они усаживаются в длинном и почти пустом коридоре, в ожидании, пока доктор вызовет Венти. — Ты был ужасно молчалив с тех пор, как мы ушли от меня. — Да, все норм, — говорит Сяо, хотя на самом деле он не может сказать, как он себя сейчас чувствует. — Просто много громких мыслей, вот и все. Говоришь, это займет несколько часов, верно? — Ага. Сама люмбальная пункция длится не более 20 минут или около того, но после этого мне нужно лежать неподвижно целый час. Эта часть всегда сводит меня с ума, — Венти громко вздыхает, но, судя по тону его голоса и по тому, как он продолжает притопывать ногами в такт песне, которая играла в автобусе, он, похоже, не слишком беспокоится о тесте. — Я также должен сообщить медсестре, если возникнут какие-либо побочные эффекты, но пока ничего особенного не произошло, и я сомневаюсь, что сегодня будет по-другому. — Тогда, может, попытаешься уснуть, пока ждешь? — спрашивает Сяо. — Я не могу позволить тебе просто сидеть тут так долго и ничего не делать! Или ты принес с собой книгу, которую я по какой-то причине не вижу? Она у тебя между ягодиц? — Ха-ха-ха, — голос Сяо звучит суше, чем, вероятно, когда-либо, но ему приходится прилагать усилия, чтобы сдавленно рассмеяться. — Серьезно, если тебе хочется, просто поспи. У меня на телефоне есть несколько игр. Я мог бы еще сходить в кафетерий. — Хм… Ладно, если ты уверен! Вскоре после этого дверь перед ними открывается, и появляется относительно молодой человек с бордовыми волосами и симпатичным лицом и называет Венти по имени. По какой-то причине Сяо ожидал встретиться с онкологом Венти, поэтому слегка удивлен. Он следует за Венти и доктором в большую комнату, как настороженный пес. Там Венти ждет дружелюбно выглядящая медсестра, она приветствует их кивком головы. Надеясь не привлекать к себе нежелательного внимания, Сяо садится на стул, который находится дальше всего от смотрового стола, на который должен лечь Венти. Судя по тому, как непринужденно Венти и доктор разговаривают друг с другом, они, должно быть, встречались раньше довольно часто. Имя доктора — Хэйдзо, как быстро узнает Сяо, слушая их оживленный разговор. Когда Венти начинает снимать с себя большую часть одежды, Сяо чувствует, как у него замирает сердце. По всему телу Венти несколько синяков разного размера, и он намного худее, чем Сяо вообще задумывался. Несмотря на то, что со времен средней школы Венти вырос на много дюймов, он едва ли выглядит менее миниатюрным, чем тогда. Он призрачно-белый, с какой-то сыпью на коже. До этого момента Сяо по-настоящему не осознавал, насколько болезненным выглядит Венти, и после нескольких секунд пристального взгляда Сяо заставляет себя отвести глаза в сторону и стереть с лица то выражение, которое сейчас на нем. Если оно вообще отражает его чувства, то должно быть растерянным. Сяо снова смотрит на Венти и Хэйдзо, когда тест, наконец, начинается. Теперь, одетый только в нижнее белье и больничный халат, Венти забирается на стол, а затем ложится на бок. Он подтягивает колени к груди, поворачиваясь лицом к Сяо. Его губы снова приподнимаются, как только их глаза встречаются, и Сяо изо всех сил старается не обращать внимания на все остальное и улыбнуться Венти в ответ, подбодрить и успокоить его одним этим взглядом. Все это гораздо сложнее для Венти, чем для Сяо, и он это понимает. Ему нужно вести себя соответственно и перестать так легко поддаваться потрясениям. Едва эта мысль пришла ему в голову, как он видит иглу в руке Хейдзо. Для чего бы она ни использовалась, Сяо этого видит с того места, где сидит — к большому его облегчению, — но, по крайней мере, Венти вообще никак не реагирует. Несколько мгновений спустя Хейдзо берет еще одну иглу, несколько большего размера. Сяо не может удержаться от дрожи. — Это была всего лишь местная анестезия, — говорит Венти Сяо; внезапная смесь беспокойства и любопытства, которую испытывает Сяо, должно быть, отражается на его лице. — Без этого следующий шаг был бы чертовски болезненным. — Как проходит, эм… люмбальная пункция? — Сяо осторожно спрашивает Хэйдзо. — Я начал с того, что протер поясницу Венти антисептической жидкостью, а первой иглой обезболил ту же область, чтобы она онемела, — объясняет Хейдзо. — Или чтобы убедиться, что следующий шаг не будет чертовски болезненным, — добавляет он с легкой улыбкой. Венти тихо посмеивается. — Игла, которую я сейчас держу, входит прямо в пространство вокруг спинного мозга Венти, и я использую ее, чтобы взять образец спинномозговой жидкости, или сокращенно — ликвора, если так удобнее. Как вы, наверное, догадались, это жидкость, которая циркулирует вокруг головного и спинного мозга, поэтому, взяв ее образец, мы можем выяснить, распространился ли рак на нервную систему. Венти приглушает смешок, когда Сяо решительно кивает Хэйдзо, чтобы создать впечатление, что он прекрасно понимает все, что ему говорят о процедуре. Он действительно улавливает суть, и последнее, что говорит Хэйдзо, заставляет Сяо ерзать на стуле и чувствовать себя гораздо более встревоженным, чем он уже был. Даже он не настолько идиот, чтобы спрашивать, является ли распространение рака на нервную систему человека плохим признаком. — Твой отец всегда держит тебя за руку, когда я беру образец, — говорит Хэйдзо Венти ни с того ни с сего, как будто намекая на что-то, что не укладывается в голове Сяо. — Ну, да, потому что иногда он настаивает на чрезмерном драматизме, — вздыхает Венти, прежде чем посмотреть на Сяо. — Ты же знаешь, какой Чжунли. Это не так ужасно, как нам кажется. Все, что я чувствую — это некоторый дискомфорт и давление. Я уже привык к этому! Поверь мне, никому не нужно держать меня за руку для чего-то подобного. — Ты уверен? — спрашивает Хэйдзо, прежде чем Сяо успевает ответить. — Да, Хэйдзо, я уверен. Давай просто покончим с этим. — Тогда ладно. Постарайся расслабиться. Независимо от того, что сказал Венти, при виде того, как напрягается его лицо и на мгновение сжимаются кулаки, как только Хэйдзо вводит вторую иглу в его кожу, Сяо хочется встать со стула, подойти прямо к Венти и сжать его руку, даже если он говорит, что в этом нет необходимости. К счастью, заключительная часть теста закончилась достаточно скоро, и когда Хэйдзо осторожно вытаскивает иглу, Венти делает очень глубокий вдох через нос и открывает глаза, которые он все это время держал закрытыми. — Готово, — говорит Хэйдзо, вставая и кладя иглу в контейнер для острых предметов, который стоит на столе позади него. Сяо видит, что у него в руках маленький сосуд, в котором содержится еще меньшее количество того, что должно быть мозговой жидкостью. — Отнесу прямо в лабораторию. Как обычно, Венти, я сообщу Чжунли о результатах при первой же возможности. Кокоми оставит вас, как только через некоторое время проверит твое кровяное давление и пульс, но не забудь сообщить ей, если начнешь чувствовать себя хуже. Хорошего вам двоим дня. Он выходит из палаты, и медсестра продолжает снимать стерильное покрывало, которое было накинуто на Венти в начале теста. Затем она накладывает небольшую повязку на спину Венти, оставаясь такой же молчаливой, как и после их прихода. Хотя она, возможно, не так и общительна, как следовало бы человеку ее профессии, Сяо может сказать, что она, по крайней мере, очень нежная. Венти заслуживает не меньшего. Сяо смотрит на Венти и с облегчением замечает, что теперь он кажется более расслабленным. — Устал? — спрашивает Сяо. — Всегда, — говорит Венти со смешком. — Ну так себе. Хотя Сяо считает, что над этим следует просто посмеяться, он едва ли может даже улыбнуться. И снова его беспокойство не ускользает от Венти. — Это не значит, что я не в порядке, Сяо. Почему бы тебе не пойти в кафетерий? Возьми себе чего-нибудь поесть и разомни ноги. — А ты? — Сяо говорит тихо, немного обеспокоенный тем, что Кокоми сидит так близко, что может слышать их разговор. — Я пойду, только если ты пообещаешь мне, что немного поспишь. — О, какой требовательный, — хмыкает Венти. — Не волнуйся. Я и так собирался. Увидимся позже, хорошо?

___

Чтобы не заблудиться, Сяо приходится постоянно сверяться с указателями, бродя по коридорам и в попытке найти дорогу в кафетерий, и те несколько раз, когда он читает на них слова «хирургическое отделение», его мысли мгновенно переносятся к Чжунли. Мысленный образ Чжунли, оперирующего самый сложный орган человека с непоколебимой сосредоточенностью где-то в этом здании прямо сейчас, гораздо сексуальнее, чем должен быть. Сяо даже представить себе не может, сколько терпения, знаний и ловкости требуется для подобной работы. Они с Чжунли действительно из совершенно разных миров, и это не что иное, как одна из многих вещей, которые делают Чжунли таким желанным для Сяо. Сразу после того, как Сяо завернул за следующий угол, он заметил торговый автомат. Он не настолько голоден, чтобы покупать целый сэндвич или тому подобное, поэтому вместо того, чтобы тащиться в кафетерий, он мог бы взять что-нибудь в автомате на те монеты, что лежат в кармане. Теперь, когда его мысли сосредоточены на Чжунли, он проголодался, но только по одной, очень конкретной вещи. Сяо никогда ни с кем не занимался сексом на чьем-то рабочем месте, да и на своем собственном, если уж на то пошло. Представляя, как Чжунли подойдет к нему в ближайшие несколько минут, отведет в ближайшую уборную или дежурную комнату и возьмет Сяо, все еще одетый в свой белый халат, который наверное выглядит на нем до глупости хорошо— Протеиновый батончик, который Сяо купил, предаваясь глупым мечтам, с громким стуком падает в отделение автомата. Он усиленно моргает и чуть не хлопает себя по щеке, прежде чем схватить снек. У него видимо вообще нет стыда? Фантазировать о Чжунли в такой момент кажется оскорблением по отношению к Венти, который лежит плашмя в одиночестве после того, как ему воткнули иглу в теперь уже, несомненно, больную поясницу, но, как всегда, Сяо понимает, что Венти не из тех людей, что беспокоятся о чем-то подобном. Во всяком случае, он был бы рад услышать все грязные подробности, как бы странно это ни звучало для Сяо. Очевидно, что Венти не воспринимает Чжунли как отца. Теперь, держа в руке протеиновый батончик, Сяо оборачивается, но прежде чем он успевает даже увидеть, что происходит, он чувствует тупую боль в ноге и сразу после этого чуть обо что-то не спотыкается. Он вскрикивает, роняет батончик и удерживает равновесие как раз вовремя, чтобы не упасть на задницу, не получить еще большую травму и не выставить себя еще большим дураком. Только тогда он замечает прямо рядом с собой инвалидное кресло и сидящего на нем очень молодого и очень сердитого пациента. Рядом на полу лежит телефон, а также пара наушников. — Сука! — кричит пациент на Сяо, хоть и слабо. — Ты слепой блять? Сяо смотрит на него, все еще дрожа и пытаясь успокоиться. Должно быть, он слишком быстро развернулся и в результате буквально врезался в инвалидное кресло с такой силой, что ударился о него ногой, чуть не споткнулся о пациента и каким-то образом швырнул его телефон и наушники прямо на пол. Они оба уставились друг на друга, и, судя по тому, как пациент пронзительно смотрит на Сяо, он бы не удивился, если бы в любую секунду его лицо начало истекать кровью. К счастью, по крайней мере, они одни в коридоре. Сяо не нуждается в дополнительных свидетелях его беспрецедентной неуклюжести. Однако чем дольше он смотрит на незнакомца, тем меньше ему стыдно и шокировано, поскольку он начинает чувствовать что-то совершенно другое. Судя по внешнему виду пациента, ему едва исполнилось 20 лет, и он выглядит более усталым и бледным, чем когда-либо. К его инвалидному креслу прикреплено всевозможное медицинское оборудование, в котором Сяо абсолютно ничего не понимает, кроме того, что он считает насосом для внутривенного вливания и маленьким баллоном, в котором может быть только кислород. На ногах пациента большое мягкое одеяло, а трубка носовой канюли, которую он носит, подсоединена к резервуару. — Ты еще и глухой? — он усмехается. Его голос тих, но холоден как лед. — Прости… Мне очень, очень жаль, — произносит Сяо. — Ты в порядке? Я был слишком погружен в свои мысли… — Ты реально думаешь, что я хочу слушать твои объяснения? Отдай мне мои вещи и оставь меня, черт возьми, в покое. Запинаясь, Сяо поднимает вещи с пола и передает их незнакомцу. Его лицо, должно быть, сейчас краснее, чем когда-либо. Он бормочет свои извинения в последний раз, но прежде чем он успевает сделать больше двух шагов, пациент снова заговаривает с ним. — Стой. Смотри сюда. Сяо колеблется и почти боится снова обернуться, но у него нет особого выбора. Его желудок сжимается, когда он замечает полностью треснувший экран телефона пациента, который тот показывает Сяо. Он все еще свирепо смотрит на Сяо, но теперь, кажется, успокоился. — Ну что за бесполезный кусок дерьма, — бормочет он, начиная стучать по экрану. — Он… он еще работает? — Сяо спрашивает очень осторожно, хотя и без особой надежды. — Я вообще-то о тебе, и, похоже, у тебя определенно не все в порядке с башкой. Сяо с трудом сглатывает. Внезапно ему кажется, что те бесчисленные неприятные и раздражающие стычки в Алой Сакуре ничему его не научили. Он понятия не имеет, как обращаться с этим человеком, и, видя, в каком состоянии он находится, только усложняет всю ситуацию и, по какой-то причине, заставляет Сяо чувствовать беспокойство. — Я куплю тебе новый телефон, независимо от того, работает этот или нет, — уверяет Сяо и старается сохранять хладнокровие. — В любом случае экран уже вдребезги. Это полностью моя вина. — Ты чертовски прав, так оно и есть, — пациент прищелкивает языком, прежде чем испустить вздох. — Но не трать впустую свою драгоценную мору. Ты мне ничего не должен, и мне не нужен новый телефон. Теперь сбитый с толку, Сяо не знает, что ответить. Пациент некоторое время возится со своим телефоном, прежде чем в конце концов фыркнуть и положить его себе на колени. Хотя он больше не смотрит в сторону Сяо, Сяо может видеть, как его прежний гнев и презрение внезапно исчезли. Все, что остается на его лице — усталость. Он разворачивает свое инвалидное кресло и удаляется, больше ничего не сказав, исчезая в дневной комнате в конце этого же коридора. Сяо, который только сейчас подбирает с пола свой протеиновый батончик, чувствует сильную необъяснимую боль в груди.