помни о времени

— Спасибо, что пришел сегодня, — тихо говорит Чжунли, всем телом прижимаясь к Сяо. — Я знаю, что сегодняшний день был тяжелым для всех нас. Сяо чувствует руку Чжунли, ласкающую его плечо. В то время как Сяо до сих пор обнажен, Чжунли одет в нижнее белье. Они закончили заниматься сексом и принимать душ несколько минут назад, но даже в своем вялом состоянии член Чжунли достаточно большой и так приятно трется о задницу Сяо, что ему почти хочется еще один заход. В любую другую ночь это, безусловно, произошло бы, но события в больнице продолжают без спроса посещать голову Сяо и отвлекать его от того, чего, как он думал, он хотел и в чем нуждался больше всего после произошедшего И все же это приятно. Находиться вот так рядом с Чжунли, нежиться с ним в окружении мягких и массивных подушек на такой же мягкой и массивной кровати становится все комфортнее с каждым разом, когда это случается. Если бы кто-нибудь сказал Сяо несколько месяцев назад, что когда-нибудь он захочет обниматься с человеком, с которым встречается только ради секса, он бы умер от смеха. — Именно поэтому я и хотел прийти, — признается Сяо после некоторого молчания. — Я имею в виду, помимо очевидного. Чжунли коротко улыбается и запечатлевает долгий поцелуй на плече Сяо. — Как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем вы с Венти узнаете результаты люмбальной пункции? — Сяо внезапно задумывается. — Всегда по-разному, — говорит Чжунли. — Однажды это заняло всего несколько дней, но иногда нам приходится ждать по меньшей мере неделю. Вообще-то, Сяо, раз уж ты заговорил об этом… За что я также хотел поблагодарить тебя, так это за то, что сегодня ты был рядом с Венти. Было бы очень проблематично перенести тест. Однако я не хочу, чтобы ты чувствовал, будто на тебя оказали давление из-за того, что ты был нашей единственной надеждой. — Конечно же я так не думаю, — заверяет Сяо, удивленный словами Чжунли. — Я признаю, что очень нервничал до и во время теста, но я действительно хотел присутствовать. Отныне я тоже сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь Венти. Рука на его плече замирает на несколько секунд, пока Чжунли осторожно не обхватывает Сяо всей своей рукой, притягивая его еще ближе. — Я действительно не могу выразить, как сильно я ценю тебя, Сяо, — шепчет Чжунли ему на ухо. — У тебя заботливое сердце. — Думаю, большинство моих клиентов не согласились бы с этим, — говорит Сяо немного сухо и пытается не обращать внимания на то, как сильно тепло тела Чжунли заставляет его сердце биться от желания теперь, когда они практически приклеены друг к другу. — Это только потому, что они не знают тебя настоящего, — указывает Чжунли. — А ты знаешь? В спальне воцаряется тишина. На минуту Сяо задумывается, что его слова, должно быть, прозвучали резче, чем он предполагал, но затем Чжунли вновь поднимает руку. Он скользит ею вниз по бедру Сяо, мимоходом ласкает его и, наконец, обхватывает рукой, чтобы приподнять, эффективно раздвигая ноги Сяо. Даже не думая останавливать Чжунли, Сяо молча лежит и прикусывает нижнюю губу, предвкушение почти заставляет его задержать дыхание. Когда рука, парящая над его промежностью, касается его именно там, где нужно, это определенно заставляет пульсировать не только его сердце. — Осмелюсь сказать, я знаю тебя лучше, чем кто-либо из этих людей, — слышит Сяо приятный тембр голоса Чжунли, низкий и рокочущий, словно мелодия контрабаса, и это заводит его так сильно и так быстро, что он начинает двигать бедрами навстречу руке Чжунли с тихим стоном до того, как мужчина сам начинает поглаживать его. — По крайней мере, я очень хорошо знаю, где тебя касаться. — Ох, черт, — выдыхает Сяо, почти не издавая звука. Он и по сей день не понимает. Как Чжунли это делает? Откуда он так прекрасно знал, как обращаться с Сяо в самый первый раз, когда они переспали, а особенно остальное время после этого? Он прав; в определенном смысле он действительно знает Сяо гораздо лучше, чем, ну, кто-либо другой в жизни Сяо на данный момент, несмотря на ту роль, которую он в ней играет. С самого начала предполагалось, что Чжунли будет никем иным, как человеком, с которым Сяо регулярно занимается сексом, просто каким-то придурком, живущим в шикарном пентхаусе, — привлекательным незнакомцем, по сути, без имени или уникальности. Но теперь, пять месяцев спустя, они поделились историями о себе, высказали личные мнения и проявили сильные эмоции друг к другу, даже танцевали вместе. Их отношения уже совсем не те, что были раньше. В этом Сяо уверен. Но кто они на самом деле друг для друга? Что значит Сяо для Чжунли сегодня? Кто-то, о ком он в какой-то степени заботится, но в конечном счете просто приятель по перепихону? И кто ты для меня, Чжунли? Новая причина моего разбитого сердца? Просто еще одно дополнение к моему списку разочарований? Или мечта о чем-то неизвестном? Бедра Сяо трутся о член Чжунли почти идеально синхронно с рукой, которая потирает его, и он теряет способность даже думать дальше. Чжунли плотно прижат к Сяо, и ему уже довольно давно тяжело в нижнем белье, дыхание постепенно становится все более затрудненным и неустойчивым, жаром опаляя кожу Сяо. Однако это не заставляет Чжунли терять концентрацию. — Войди в меня, — нетерпеливо фыркает Сяо, желание почувствовать, как обнаженный член Чжунли трется о его стенки — или, по крайней мере, о его ягодицы и все, что между ними — сводит его с ума, и он абсолютно ненавидит ощущение ткани боксеров на своей коже. — Кончи… внутрь… Я хочу, чтобы… И когда Сяо почти готов взорваться, рука Чжунли отпускает его пульсирующую эрекцию. Два длинных пальца мужчины, покрытые предэякулятом Сяо, проталкиваются сквозь колечко мышц и мгновенно достигают простаты. Это далеко не то, о чем просил Сяо, но все равно его устраивает и делает свое дело. Когда кульминация заставляет парня извиваться на кровати и еще больше запутывать простыни, он двигается навстречу Чжунли быстрее и жестче, чем раньше, и чувствует, как тот толкает свои бедра вперед. Его член все еще прикрыт блядскими боксерами, и, судя по тому, как мужчина сейчас стонет и дергается, он кончает прямо в них. Все еще прижимаясь к телам друг друга, они отпускают оргазм, и некоторое время единственным звуком в тускло освещенной комнате слышится их громкое тяжелое дыхание. — Что ж… — Чжунли издает слабый смешок, прочистив горло. — Вот тебе и идеально чистая пара нижнего белья. — Я же говорил тебе кончить в меня, — указывает Сяо, поворачиваясь, чтобы лечь на спину, и дуется на Чжунли. — И я собирался, но, кажется, слишком перевозбудился, — Чжунли оглядывается на Сяо и легонько тычет в его надутые губки. — За это мне некого винить, кроме тебя, мой дорогой. — Это комплимент? — А что же еще? Пальцы Чжунли остаются на губах Сяо после того, как он прикоснулся к ним. Что-то очень знакомое проглядывается в том, как он прикасается к Сяо сейчас, а также в том, какие чувства у парня это вызывает, но он не может точно определить, что именно. Он слишком вымотан, чтобы нормально соображать. — Можно я у тебя переночую? — спрашивает он тогда. — Я так устал, что не думаю, что смогу даже до вестибюля доползти. — Конечно, — говорит Чжунли. — Оставайся столько, сколько захочешь.

___

На следующее утро, перед тем как отправиться домой, Сяо узнает от Чжунли, что ожидание результатов люмбальной пункции всегда очень тяжелое время для Венти — и, как мог бы предположить Сяо, для самого Чжунли тоже — и что Венти любит проводить это время, занимаясь самыми рутинными вещами вместе с Чжунли, чтобы отвлечь их обоих от этого. Сяо хорошо это понимает и даже не осмелился бы попросить попросить внимания Чжунли в эти дни. Он несколько раз пишет Венти в выходные и спрашивает, как у того дела и что они с Чжунли планируют, но Венти довольно уклончив на этот счет и хитро меняет тему. Возможно, он чувствует, что Сяо переходит черту, что их планы — не его дело? Сяо итак уже слишком много думает обо всем этом, поэтому решает пока больше не беспокоить Венти и пытается сосредоточиться на своих собственных делах. Но проблема в том, что Сяо на самом деле даже не знает, что за «дела» у него могут быть. Жизнь без компании Чжунли или Венти в последнее время казалась удивительно пустой. Сяо едва может вспомнить, как он проводил свободное время до того, как начал регулярно спать с Чжунли и тусоваться с Венти. Он гораздо чаще общался с Казухой, и, честно говоря, Сяо по-прежнему скучает по нему каждый день. Он даже тоскует по их глупым телефонным звонкам. То ли из-за напряженной жизни в колледже, то ли из-за новых друзей, которых, предположительно, завел Казуха, он просто больше не пишет Сяо так часто. Хотя, не похоже, что их общение полностью зависит от Казухи. Сяо знает, что для поддержания контакта нужны два человека, и именно из-за Чжунли и Венти он пренебрегает своим другом. Но он не должен. Он не должен и не станет тем, кого сам презирает, тем, кто бросит своего любимого человека, как предмет, который внезапно потерял свою ценность в тот момент, когда ты нашел что-то или кого-то более важного. Итак, Сяо звонит Казухе в тот день, фактически дважды, потому что в первый раз звонок перенаправляют на автоответчик. То же самое происходит несколько часов спустя, и Сяо ловит себя на мысли, что и об этом слишком много думает. Он просто очень занят, говорит себе Сяо. В субботу. Неприятно думать о том, как все было бы просто, если бы Сяо мог просто пойти в ближайший бар и заигрывать с первым попавшимся достаточно привлекательным человеком. Разве это не все, чем он раньше занимался? Спал с незнакомцами, всегда с разными, а иногда и с несколькими за день? Да… Вот, в общем-то, и все. Время от времени Сяо ходит в спортзал, но в последнее время ему не хватает мотивации для этого. Кроме того, зачем ему тратить час в день на беговую дорожку и поднятие тяжестей, когда секс с Чжунли — это всегда полноценная тренировка? Сяо в состоянии объезжать Чжунли дольше и в более быстром темпе, чем большинство его прошлых партнеров, так быстро выдыхавшихся. Он не совсем в плохой форме. Сяо вздыхает, сидя на диване и держа телефон в руке, все еще надеясь, что Казуха ему перезвонит. Он не должен позволять себе думать о Чжунли в такой день, как этот. Он очень хорошо знает, что произошло бы, если бы он пошел в бар и попытался там за кем-нибудь приударить. Если секс с кем-то другим, кроме Чжунли, раньше был неудовлетворительным, то сейчас наверняка будет еще хуже. Черт возьми, Сяо сомневается, что у него теперь вообще может встать на других людей. Возможно, если бы он сделал это с мужчиной, который навалился бы на него сзади, чтобы Сяо мог дать волю своему воображению, представив, что его трахает Чжунли… Нет. Это бы никогда не сработало. На данный момент Сяо слишком привык к рукам Чжунли, его прикосновениям и звукам, даже к его запаху… Не говоря уже о его члене. Сяо знает, что никто другой с ним бы не сравнился. Он почувствовал это уже после их первой ночи вместе. А сейчас уже слишком поздно. В некотором смысле, если так подумать, он облажался. Чжунли действительно похож на наркотик, а Сяо — наркоман, в настоящее время страдающий от легких симптомов ломки. Беспокойство по поводу результатов люмбальной пункции и отсутствие каких-либо вестей от Казухи на самом деле не помогают ему от этого отвлечься. Проснувшись следующим утром, Сяо по-прежнему не обнаруживает ни сообщений, ни пропущенных звонков. Его разочарование медленно превращается в потрясающую смесь гнева и беспокойства, и он идет принимать душ, надеясь, что, как только он закончит, обнаружит хотя бы одно гребаное сообщение, ожидающее прочтения. Как ни странно, его желание исполняется, и все заканчивается тем, что он чуть не подбрасывает свой телефон высоко в воздух, когда поспешно берет его с кофейного столика, слишком нетерпеливый, чтобы услышать, что скажет Казуха. Сяо не обладает особыми талантами, но очевидно, что подобное поведение — одно из них. Затем он мгновенно вспоминает о молодом пациенте, о чью инвалидную коляску он споткнулся. Пациент сказал, что ему не нужен новый телефон, и поскольку это был несчастный случай, Сяо знает, что технически он вообще не обязан покупать новый, но с тех пор, как произошел инцидент, его сердце настаивало сделать именно это. Он чувствует себя слишком виноватым и почти уверен, что пациент был расстроен случившимся. Бесконечные ругательства, очевидно, говорили сами за себя, но выражение его лица, когда он выходил из коридора, все еще преследует Сяо. Хотя пациент изо всех сил старался скрыть это, ведя себя грубо, он казался действительно одиноким, почти как если бы у него было крошечное желание, чтобы Сяо остался с ним. Что, если к нему не очень часто приходят посетители или вообще не приходят? Или Сяо просто слишком много себе надумал? Сяо стоит посреди гостиной, полностью погруженный в собственные мысли, несколько минут, прежде чем вспоминает, зачем вообще взял телефон в руки. Он читает сообщение и чувствует, как оно быстро снимает невыносимую тяжесть с его плеч. Казуха [10:13] Хей, извини, что не ответил вчера! Надеюсь, все в порядке. Я немного приболел, еще и пытаюсь подготовиться к тесту на следующей неделе, поэтому даже не обращал внимания на телефон какое-то время. Но я в норме! Я, кстати, не могу дождаться Рождества. Не буду спойлерить, но есть кое-что, чего ты должен ждать с нетерпением. Я давно это планировал :) Короче, позвоню, как только у меня появится больше времени (и энергии). Не волнуйся! Чувствуя, что он на грани расплакаться от облегчения и радости, Сяо без колебаний отвечает Казухе. Глупо и отчасти неловко, как быстро его разум погружается в настолько мрачные мысли только потому, что кто-то не отвечает на его звонки в течение нескольких часов. Сяо может только предполагать, что это результат того, что произошло с Венти после окончания средней школы. Есть надежда, что однажды он проснется и обнаружит, что с ним все в порядке. Сяо нажимает «отправить» и снова застывает, глядя на свой телефон. Он ломает голову, пока смутно не вспоминает, какой телефон был у пациента, его модель и цвет… Сяо предстоит долгий, одинокий и депрессивный день, когда ему больше нечего будет делать, кроме как сидеть на диване и в миллионный раз в своей жизни размышлять обо всем, что его беспокоит. Вместо этого он мог бы с пользой использовать это время, чего бы это ни стоило.

___

Когда Сяо выходит из магазина несколько часов спустя, держа в руках коробку с телефоном стоимостью 300 мора, до него начинает доходить абсурдность его действий. Зарплатой бармена, работающего неполный рабочий день, хвастаться не стоит — Сяо едва мог себе это позволить. Ему придется очень внимательно следить за тем, сколько моры он потратит на еду и другие предметы первой необходимости до конца месяца. Что еще более важно, что, если он даже не сможет найти пациента? Сяо не знает его имени, не говоря уже о номере палаты, и уж точно не имеет права идти к администратору и запрашивать какую-либо информацию. Не имея никакой связи с пациентом, Сяо будет рассматриваться только как незваный гость, возможно, даже как сталкер. И у него хватило наглости подумать, что и Чжунли, и Венти спонтанны до такой степени, что иногда это кажется странным. Он переплюнул их обоих. Сяо фыркает, быстро принимает решение и садится в следующий автобус, который прибывает на ближайшую остановку. Если он не найдет пациента сегодня, то попробует еще раз позже. Они уже сталкивались однажды, причем очень маловероятным и уникальным образом, так почему бы чему-то подобному не повториться сегодня? Что, если пациент находится в той дневной палате, где Сяо видел его в прошлый раз? Это такое же хорошее место для начала поиска, как и любое другое. Оказавшись в больнице, Сяо старается вести себя как можно естественнее, чтобы не привлекать к себе нежелательного внимания. Он почти чувствует, что собирается совершить что-то противозаконное, но рациональная часть его знает, что его голову занимает обычная тревога. Он направляется в тот же коридор, где находится торговый автомат и где он практически налетел на колени пациента, как клоун. Сяо все еще надеется, что бедняга никоим образом не пострадал в том нелепом инциденте. Разбить телефон итак было достаточно ужасно, но причинить физическую боль человеку, который прикован к инвалидному креслу и нуждается в кислородных баллонах, чтобы дышать, — это то, чего Сяо никогда бы себе не простил, даже если бы это произошло чисто случайно. Сяо доходит до арки, ведущей в дневную палату, и останавливается, чтобы осмотреться. Там несколько пациентов, все они сидят либо на инвалидных колясках, либо на обычных стульях у маленьких столиков, либо на кушетках, расставленных у стен. Некоторые из них болтают друг с другом, в то время как другие смотрят телевизор или уставились в никуда с апатичным выражением на лицах. Явное большинство пациентов довольно пожилого возраста. Сяо видит также нескольких молодых людей, прежде чем замечает того, кого ищет, что довольно удивительно: инвалидное кресло знакомого парня, по-прежнему оснащенное всеми теми же вещами, что и в прошлый раз, стоит лицом к открытому окну, которое находится прямо перед ним. Он находится довольно далеко от всех остальных людей, откинувшись назад с закрытыми глазами и, к удивлению Сяо, в наушниках. Его телефон каким-то образом все еще нормально функционирует, чтобы воспроизводить музыку? Теперь, вновь ужасно смущенный, Сяо пытается войти внутрь бесшумными шагами, но в палате слишком тихо, чтобы он мог остаться незамеченным, и некоторые пациенты оборачиваются и смотрят на него слишком пристально, на его взгляд. Однако, к счастью для Сяо, никто даже не здоровается с ним. Он останавливается, чтобы встать прямо рядом с инвалидным креслом, и пациент, кажется, слышит его, поскольку медленно открывает глаза, сердито глядя на Сяо, даже не потрудившись повернуть голову. При виде такого выражения лица, Сяо солгал бы, если бы сказал, что у него не возникло соблазна сделать шаг назад в ту же секунду. — Опять ты? — спрашивает пациент, в его голосе слышится раздраженное недоверие. — Да, — отвечает Сяо без всякой необходимости. — Я помню, ты говорил, что тебе не нужен новый телефон. Но я… — Ты все равно его купил? — пациент бросает взгляд на коробку, которую держит Сяо. — Ты что, прикалываешься? — Нет, нет. Но я вижу, ты все еще можешь пользоваться старым… По крайней мере, слушать музыку. Пациент издает сухой смешок. Он берет в руку провод от наушников и медленно тянет за него. Его конец ни к чему не подключен, ни к телефону, ни даже к старому MP3-плееру - он был спрятан у него под одеялом. — Все эти старые идиоты любят время от времени выбалтывать всякую хрень, думая, что другим не насрать, — бормочет он. — Поэтому я надеваю наушники и притворяюсь, что не слышу их. Не то чтобы я не мог просто проигнорировать их в случае чего. — Почему бы тебе вместо этого не остаться в своей палате? — интересуется Сяо, все еще чувствуя себя немного взвинченным. — Я имею в виду, если ты лежишь в отдельной. — С чего ты взял, что я хочу сидеть и гнить там все время? — резко говорит пациент. — Представь, что ты остаешься в одних и тех же четырех стенах каждый день в течение многих лет. Если бы я никогда не покидал палату, то уже задушил бы всех своих медсестер. И снова, не зная, что можно сказать, не усугубляя ситуацию и не ставя себя в еще большее неловкое положение, и надеясь, что он не спрашивал пациента ни о чем настолько личном, Сяо неловко опускает голову и почти сжимает коробку в руках. — Тогда ладно, — вздыхает пациент, и Сяо снова внимательно смотрит на него. — Отдай мне эту хреновину. — Ты примешь подарок? — Что ж, ты явно не уйдешь с ним, а я хочу избавиться от тебя, так какой у меня выбор? Сяо передает коробку и молча наблюдает, как пациент начинает срывать всю ленту, чтобы открыть ее. Затем он достает телефон и смотрит на него, и какое-то мгновение ни один из них не произносит ни слова. — Надеюсь, это та же модель, — нарушает молчание Сяо, теперь теребя рукава своей толстовки. — Та же, — бормочет пациент. В его голосе звучит легкое удивление. Он кладет свой новый телефон обратно в коробку и закрывает ее, но держит у себя на коленях вместо того, чтобы просто внезапно бросить на пол, ни о чем не заботясь, чего Сяо отчасти боялся. — Не жди от меня благодарностей, — говорит пациент, теперь его голос становится холоднее. Затем он надевает наушники и снова откидывается на спинку стула, закрывая глаза и больше ничего не говоря. Очевидно, это сигнал для Сяо уходить. Как только он поворачивается на пятках в сторону арки, ведущей из комнаты, он останавливается, размышляя. — Ты не против, если я приду снова? Слова просто слетают с губ Сяо, прежде чем он успевает решить, стоит ли ему вообще предлагать что-то подобное. Слегка нервничая, он снова смотрит на пациента, и их глаза встречаются. — Это что, — тихо фыркает пациент. — Любовь с первого взгляда? Я почти готов обблевать одеяло. — Нет! я… — Сяо смущенно отводит глаза. — У меня есть друг, которому приходится часто посещать больницу. На самом деле я был здесь с ним, когда, э-э… столкнулся с тобой на днях. Вот я и подумал, что… иногда, когда я снова буду здесь, мы бы могли с тобой… — Окей, как хочешь! Только если ты перестанешь так бессвязно болтать, — теперь пациент звучит еще более раздраженным, но поскольку Сяо продолжает смотреть на него, суровое выражение его лица смягчается, хотя и так немного, что это почти незаметно. — Клянусь, ты самый странный человек, с которым я когда-либо разговаривал. Может быть, и наименее противный тоже… по крайней мере, по сравнению со всеми остальными в этом месте. Сяо почти смеется над словами пациента. По иронии судьбы, это, возможно, самые добрые слова, которые он сказал о Сяо. — Но ты все равно меня вымотал, — добавляет он затем. Зная его стиль общения, это, вероятно, можно было бы перевести как «убирайся отсюда к черту» или что-то в этом роде. — Я оставлю тебя в покое, — во второй раз Сяо останавливается, пытаясь уйти, когда ему в голову приходит другая мысль. — Но перед этим… Не мог бы ты назвать мне свое имя? — Нет, — говорит пациент спокойно и абсолютно без колебаний. — Я провожу большую часть своего времени в этой палате. Если ты случайно застанешь меня здесь снова, не стесняйся подойти и поговорить, если это то, чего ты хочешь, но постарайся не принимать близко к сердцу, если у меня не будет сил болтать. Я редко это делаю. — Хорошо… Я понимаю, — Сяо слегка вздыхает, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Тогда увидимся позже. Кстати, меня зовут Сяо. Он слышит, как пациент цокает. — Пока, Сяо.