помни о времени

Изо всех сил стараясь не заснуть снова после прочтения сообщения Венти, Сяо в конце концов удается принять быстрый и очень холодный душ. К тому времени, когда он возвращается в спальню, Чжунли уже проснулся и сидит на кровати Сяо, хмурясь и прижимая телефон к уху. С растрепанными волосами, сонными глазами и частично расстегнутой рубашкой поло он выглядит очаровательнее всего на свете. Сяо, теперь голый после душа, откладывает полотенце и подходит, чтобы сесть рядом с Чжунли. Он ничего не говорит на случай, если Чжунли занят важным телефонным разговором, но Сяо, тем не менее, начинает очень медленно расстегивать оставшуюся часть рубашки Чжунли и еще медленнее целует его и без того покрытую засосами шею. — Ммм… — Чжунли почти стонет, все еще прижимая телефон к уху, и Сяо озорно ухмыляется про себя, лаская обнаженную грудь Чжунли, как только рубашка перестает преграждать путь. — Приятно пахнешь. — Это гель для душа, а не я, — бормочет Сяо. — Кому звонишь? — Венти. Я звонил ему уже дважды, но он не отвечает. Сяо чувствует внезапный спазм в животе и прекращает все, что делает. — Я… Я не думаю, что случилось что-то серьезное, — говорит он, хотя успокаивает больше себя, чем Чжунли. — Он писал мне меньше получаса назад. Вряд ли что-то произошло за это время? — Сомневаюсь… — Чжунли замолкает, когда на телефон приходит уведомление, и быстро читает сообщение. — Это он. Говорит, что занят, — он издает тихий, отчасти разочарованный вздох и кладет телефон обратно на тумбочку. — Другими словами, он чем-то расстроен и намеренно избегает меня. На самом деле я не возражаю, но мне бы хотелось, чтобы он думал прежде, чем намеренно игнорировать мои звонки. Сяо хмыкает в знак согласия, хотя ему очень хочется верить, что Чжунли ошибается и Венти правда просто занят. Несмотря на это, какое-то время Сяо был более чем готов вскочить, одеться и бежать в квартиру Венти так быстро, как только мог, даже не потрудившись вызвать и дождаться такси. Теперь, когда разум вновь немного успокоился, он смотрит на Чжунли. Такое чувство, что Сяо действительно видит его в совершенно ином свете, чем всего несколько часов назад. — Итак… Что теперь будет? — спрашивает Сяо. — Я имею в виду, с нами? — Должно ли произойти что-то особенное? — Чжунли поворачивается, чтобы очень пристально посмотреть на Сяо, озаряя нежной улыбкой. — Разве технически мы уже давно не ведем себя как пара? А сегодня сделали это официально и по-настоящему. — Да… Да, ты прав. И, кстати говоря об официальности, мы не будем жениться. Никогда, — Сяо заявляет это так твердо, как только может, но, учитывая, какой горячей становится его кожа, он, должно быть, быстро краснеет и, скорее всего, ему не удается показать, что он абсолютно серьезен. — Я не стану отчимом своего лучшего друга. — Боже, оказывается, ты уже задумывался об этом? — Чжунли смеется. — Нет, — фыркает Сяо. — Венти давным-давно пошутил про это, и с тех пор оно преследует меня. — Это… очень в его стиле. — Ага, знаю. Сяо кладет голову на левое плечо Чжунли, когда они оба замолкают, и Чжунли тут же поднимает правую руку, поглаживая лицо Сяо. Когда его пальцы касаются губ Сяо, тот берет их в свою руку и оставляет на коже нежный поцелуй. Затем поворачивается лицом к Чжунли и сразу же накрывает его губы своими, откидывая одеяло и седлая Чжунли, быстро и нетерпеливо, но не прерывая поцелуя. Они снова прижимаются друг к другу, и Сяо полностью теряется в моменте, который не хочет заканчивать. Его смена в баре начинается через несколько часов, а еще одна — завтра, но он не хочет идти. Он не хочет покидать ни свою постель, ни Чжунли. Сяо хочет остаться с ним прямо здесь. Он жаждет больше подобных моментов, нуждается в них, чтобы оставаться в здравом уме. Ничто в жизни Сяо никогда не было таким ясным и не имело столько смысла, как все это. Следующие недели пролетают незаметно, и когда зима сменяется весной, а дни вновь становятся теплее и солнечнее, Сяо пребывает в гораздо более приподнятом настроении, чем когда-либо прежде. Возможно, он не носится по улицам, обнимая незнакомцев, чтобы выразить свою постоянную радость, но чувствует, что его работа внезапно стала намного более терпимой — несмотря на то, что он предпочел бы потратить эти часы на что-то совершенно другое — и, самое главное, ему стало легче принять, что Куникудзуши больше нет. Сяо до сих пор не рассказал об этом Чжунли, Венти или Казухе, и со временем он приходит к выводу, что так будет лучше. Это то, что он предпочитает держать в себе и к чему позволяет своим мыслям возвращаться в часы одиночества, и, в отличие от прежнего, теперь они успокаивают больше всего на свете. Это редкие моменты, которые принадлежат только ему и памяти о человеке, которого ему нравится считать своим другом. Однажды ночью Сяо даже приносит свечу к мемориалу на кладбище Тиндзю и осмеливается произнести несколько слов, поскольку поблизости нет других людей. Он думал, что будет чувствовать себя неловко, но, к его приятному удивлению, все было совсем не так. После того, как Сяо дал Венти понять, что теперь у них с Чжунли серьезные отношения, часть его боялась впервые за долгое время встретиться с Венти лицом к лицу, и он попытался мысленно подготовиться к тому, что его будут дразнить еще сильнее, чем раньше. Однако, что интересно, Венти отнесся к этому совершенно спокойно — спокойно, но все равно восторженно, даже довольно, как будто он успешно выполнил секретную миссию, о которой никто не знал. С другой стороны, это кажется очень правильным, учитывая, что Сяо должен благодарить именно Венти за то, что в итоге сумел найти в себе мужество признаться в своих чувствах Чжунли и в принципе понять, что у него эти чувства зародились давно. Тем не менее, всякий раз, когда они вдвоем тусуются, Венти и вполовину не упоминает о Чжунли или его отношениях с Сяо, что, по общему признанию, Сяо ценит. В первый день апреля Венти приходит в голову одна из его самых случайных и спонтанных идей на сегодняшний день. Он звонит Сяо в ранее субботнее утро, и голос его звучит слишком энергично и взволнованно, учитывая время. — Уверен, ты уже в курсе, что сегодня Чжунли предстоит еще одна операция в Ватацуми, и он вернется домой только завтра, — говорит Венти. — Я решил взять на себя смелость провести это время в его квартире, и хотел спросить, не хочешь ли ты пригнать ко мне на небольшую ночевку. Ну, я, очевидно, не приму ответ «нет», поэтому, если у тебя сегодня вечером работа, я лично прослежу, чтобы ты пропустил свою смену. Я свяжу тебя, если придется, и скажу твоему боссу, что ты слишком плохо себя чувствуешь, чтобы самому предупредить об этом! Или тогда я просто похищу тебя и ничего ему не скажу, — добавляет он очень будничным тоном. — Меня устраивают оба варианта. К счастью для Венти, Сяо и особенно для босса Сяо, это один из тех редких выходных, когда Сяо вообще не нужно идти на работу. Мысль о том, чтобы тусоваться в пентхаусе, слушать музыку всю ночь напролет, смотреть фильмы в домашнем кинотеатре, пользоваться гидромассажной ванной и, возможно, даже плавать в бассейне без присутствия Чжунли, кажется Сяо более дикой, чем, вероятно, на то есть причины. Раньше это показалось бы преступлением, и Сяо никогда бы на такое не согласился, по крайней мере, без дополнительных уговоров Венти, но теперь ему не нужно особо задумываться об этом. Он очень хорошо знает, что Чжунли не возникал бы, если бы они заняли его квартиру на один день. Более того, у Сяо уже давно есть своя ключ-карта от лифта, так что технически ничто не мешает ему подниматься в пентхаус в любое время, когда ему заблагорассудится. Так что об этом месте он смело мог думать как о своем втором доме. Сяо приезжает ближе к вечеру, неся в своей спортивной сумке несколько необходимых вещей. Венти уже ждет в гостиной, и как только Сяо видит его, он клянется, что чувствует, как его сердце трещит по швам. Венти лежит на диване, обмякший, как тряпичная кукла, и на нем нет ничего, кроме коротких шорт. Прямо рядом с ним на полу стоит большое пластиковое ведро с чем-то внутри. Он никак не реагирует на то, что Сяо подходит к нему и ставит сумку на пол, и одного быстрого взгляда на лицо Венти достаточно, чтобы понять, что он слишком измучен, чтобы сделать это. Его кожа, как всегда, в синяках. Он открывает глаза только тогда, когда Сяо зовет его по имени, и выглядит одновременно грустным и разочарованным. — Привет… Вовремя ты, да? — Венти выдавил смешок. — Но я, конечно, рад, что ты можешь приходить сюда один в такие моменты. — Что с тобой? — спрашивает Сяо, каким бы бесполезным ни был его вопрос, и не утруждает себя сокрытием своего беспокойства. — Меня вырвало, — бормочет Венти ровным голосом. — Не успел добежать до ванной, поэтому часть рвоты попала мне на рубашку. Я не… захватил с собой сменную одежду. Подумал, она мне не понадобится. — У тебя жар? — Сяо осторожно касается лба Венти тыльной стороной ладони, но его кожа совсем не горячая. — Нет. Не волнуйся, я просто немного устал. Для Сяо это звучит как преуменьшение. — Ну… — он улыбается и гладит Венти по волосам, прежде чем игриво ткнуть его в кончик носа в жалкой попытке подбодрить. — Я только приехал и не собираюсь развернуться и поехать домой. Я знаю, ты предпочитаешь быть один, когда плохо себя чувствуешь, но на этот раз, — Сяо присаживается на корточки и начинает рыться в своей сумке, — я остаюсь. Присмотрю за тобой, и первое, что я собираюсь сделать, это дать тебе чистую рубашку. — Сяо… Это мило с твоей стороны, но тебе реально не нужно… — Я знаю, что не нужно. Но я хочу. Сяо находит единственную запасную футболку, которую принес с собой, и осторожно помогает Венти надеть ее. Она длинная, мешковатая и на размер больше, чем нужно Венти, и на нем больше похожа на крошечное платье. Затем Сяо приносит Венти стакан чуть теплой воды, соломинку и гораздо более удобную подушку из спальни, прежде чем подойти к колонкам. Сяо уже просмотрел коллекцию компакт-дисков Чжунли и имеет хорошее представление о том, что выбрать; на тихой громкости начинает звучать очень длинное, расслабляющее классическое произведение с некоторыми поднимающими настроение фрагментами. Сяо возвращается к Венти, садится на диван, на котором более чем достаточно места для них обоих, несмотря на то, что Венти все еще лежит, распластавшись, и смотрит на него. Внутри Сяо бушует смесь беспокойства и неуверенности, но он ласково улыбается, когда Венти делает то же самое. — Из тебя бы вышла чудесная медсестра, — замечает Венти, все еще дыша со слишком большим трудом, по ощущениям Сяо. -Неа, — Сяо качает головой. — Я исключительно твоя медсестра, к тому же на полставки… и совершенно бесполезная, как только речь заходит о реальных лекарствах. — Тогда будем надеяться, что в них не будет никакой необходимости, — хихикает Венти. — А то убьешь меня ненароком. — Не смешно, — почти шепчет Сяо, чувствуя острую боль в груди. — Ты прав… Прости. У Венти быстро заканчиваются силы для разговора, поэтому Сяо перестает пытаться поддерживать беседу. Затем Венти засыпает. Убедившись, что его дыхание снова выровнялось, Сяо встает и убавляет громкость музыки, пока та не переходит в просто неразборчивый, но мягкий фоновый шум. Не желая нарушать покой Венти, Сяо идет на кухню, наливает себе большой бокал того же красного вина, которое он очень часто пил с прошлого лета, и идет с ним через гостиную на террасу, по пути еще раз взглянув на Венти. День выдался на удивление теплый, поэтому Сяо садится на очень длинный диван рядом с бассейном и пытается насладиться солнечным светом и вином, но почти задыхается от острого комка в горле. Прошло пять лет — пять ебаных лет с тех пор, как у Венти диагностировали лейкемию. Он провел пятую часть всей своей жизни, борясь с агрессивной и безжалостной болезнью, которая постоянно убивает людей по всему миру, и Сяо ничего не может сделать, кроме как молиться богам, в которых он даже по-настоящему не верит, чтобы однажды она не убила и Венти. Конечно, он может поддерживать своего друга, утешать, подбадривать его и играть роль медсестры сколько угодно, но что хорошего это даст в конце концов? Почему Сяо не может щелкнуть пальцами и заставить раковые клетки в теле Венти исчезнуть навсегда? Почему? Что такого невыразимо ужасного сделал Венти, что заслуживает такой боли? Какому бессердечному монстру принадлежит этот грандиозный замысел? Сяо ничего не смог сделать для Куникудзуши. Должен ли он просто сидеть сложа руки и молча смириться с тем, что он и Венти не может по-настоящему помочь? Одна только мысль об этом почти заставляет его кричать во всю глотку, как бы бесполезно это ни было. Венти — тот человек, потерю которого Сяо не сможет вынести. Неважно, насколько безумно влюблен в Чжунли Сяо — его лучший друг для него на первом месте, всегда был и всегда будет. Хотя сейчас его так и подмывает швырнуть бокал с вином через перила и посмотреть, как он упадет на асфальт внизу или прямо на какого-нибудь отвратительного преступника, который проходил бы мимо и, несомненно, заслужил бы, чтобы о его голову разбился бокал, и, возможно, серьезно пострадал бы при этом, Сяо лишь довольствуется тем, что неторопливо пьет вино. Он теряет счет времени, сидя так и проклиная всю вселенную, и когда он, наконец, встает с дивана, на улице уже темно и холодно. Он, должно быть, пробыл на террасе больше часа. Сяо заходит в пентхаус и безмерно удивлен, увидев, что Венти возится со стереосистемой, держа в руке компакт-диск. — Чего ты тут? — спрашивает Сяо, ставит свой бокал с вином на кофейный столик и замечает, что Венти выпил всю воду, которую Сяо принес ему ранее. Пластиковое ведро выглядит так, словно им также не пользовались в отсутствие Сяо. — Тебе уже лучше? — У Чжунли дерьмовейший музыкальный вкус, — фыркает Венти в ответ, вставляя другой диск в проигрыватель компакт-дисков. По крайней мере, звучит он определенно лучше. — Я не против классической музыки в целом, но, боже милостивый, как кто-то может десятилетиями придерживаться только одного жанра? Неужели у него никогда не возникало желания подпевать какой-нибудь песне? — Ну, я думаю, это ответ «да», — бормочет Сяо сам себе, одновременно смущенный и удивленный. Он едва успевает произнести эти слова, как Венти небрежно увеличивает громкость почти до максимума. Сяо вздрагивает и гримасничает, прежде чем издать несколько панический смешок, и кажется, что его собственное сердце сильно и почти болезненно бьется о грудную клетку синхронно со всеми самыми низкими битами исполняемой синти-поп песни. Он должен признать, что качество звука потрясающее, но это ни в малейшей степени не облегчает его дискомфорта. — Что ты там бормочешь? — Венти ухмыляется Сяо, обернувшись, чтобы посмотреть на него, уже покачивая бедрами и прищелкивая пальцами в такт. Он все еще выглядит устало и немного болезненно, но теперь его глаза горят. — Смилуйся! — Сяо приходится буквально кричать точно так же, как это сделал Венти, не в силах сдержать улыбку. — Мои барабанные перепонки молят о пощаде! Венти быстро показывает ему большой палец и убавляет громкость, пока звук не переходит из мучительно громкого во вполне терпимый. Затем он подскакивает к Сяо, хватает его за оба запястья и притягивает ближе. Венти крепко кладет руки Сяо себе на поясницу и удерживает их там до тех пор, пока Сяо, все еще застигнутый врасплох, не понимает, что должен держать его. Ухмылка Венти становится еще шире, и он кладет руки на плечи Сяо и начинает танцевать так оживленно, что Сяо фактически вынужден двигаться в одном ритме с ним, пусть и неуклюже. — Расслабься, дурак! — Венти смеется. -Ты похож на испуганного щенка! Песня достигает середины восьмого, и Венти подпевает ей, все это время не сводя глаз с Сяо и дразняще покачиваясь всем телом в такт, который теперь немного замедлился. Музыка может и громкая, но голос Венти на удивление мощный и вибрирующий, настолько, что Сяо может отчетливо его слышать. Он все еще едва танцует сам, и как только припев начинается в последний раз, Венти отпускает Сяо и делает шаг назад, чтобы у него было больше места для свободных движений. Глядя на то, как он отходит, хоть и не так далеко, возникает внезапное чувство тоски, и Сяо вспоминает слова Чжунли, сказанные очень давно. Слова, которые в то время было больно слышать. «Сейчас редко можно увидеть, как он танцует». — Давай, Сяо! — Венти подстегивает его и немного подпрыгивает на месте, его голос возвращает Сяо к настоящему моменту. — Потанцуй со мной! — Клянусь, за тобой невозможно угнаться! — Сяо беззаботно перекрикивает музыку. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Да! Я в норме и почувствую себя еще лучше, как только увижу, как ты танцуешь! Несмотря на то, что настроение Сяо вновь более чем отличное, он жалеет, что не выпил еще несколько бокалов вина на террасе, чтобы подготовиться к этому. Тем не менее, чем дольше он наблюдает за танцем Венти, тем заразительнее становятся его радость, энергия и энтузиазм. Заканчивается первая песня и начинается еще более вдохновляющая, и Сяо, наконец, расслабляется. Понимая, что он, должно быть, выглядит как настоящий клоун, просто прыгающий по гостиной, но ему на это наплевать, он танцует под мелодию, которую даже не слышал раньше. Венти пытается продолжать подпевать, но он слишком занят, смеясь над Сяо самым милым образом, от которого у него слезятся глаза. Он снова хватает Сяо за руку и драматично кружит его, и в этот момент Сяо тоже разражается громким и искренним приступом смеха. Они продолжают танцевать на протяжении всей первой половины альбома, и хотя Венти пару раз приходится останавливаться, чтобы немного передохнуть, он не перестает сиять ни на минуту. Сяо чуть не споткнулся о собственные ноги, как неуклюжий идиот, каким он и является, придумав несколько совершенно уникальных движений, но Венти быстро поймал его и спас. Весь этот инцидент заставляет их обоих хихикать еще сильнее, все еще цепляясь друг за друга, чтобы не упасть на пол. Позже они по очереди принимают душ, и остаток вечера Сяо с трудом может вспомнить то, о чем размышлял ранее. Он садится с Венти в домашнем кинотеатре, и они продолжают обсуждать все на свете так громко, как им заблагорассудится, просто потому, что могут, не заботясь ни о каких соседях. Посмотрев два фильма и съев кучу фруктов и печенья «Сакура» с креветками, которые Сяо находит на кухне, он засыпает, окруженный большими подушками Чжунли и знакомым ароматом. Венти, который, по-видимому, все еще в добром здравии и счастливее, чем, по мнению Сяо, он когда-либо был, приходит пожелать ему спокойной ночи, а затем направляется в комнату для гостей, прежде чем Сяо вырубится. Сяо ни разу не просыпается в течение этой ночи. Он снова танцует под те же песни с Венти в по-настоящему ярком сне, двигаясь с большей уверенностью и грацией, чем когда-либо мог в реальности. Он почти парит. Вокруг нет никого, кроме них. Венти красиво одет и выглядит здоровым, ликующим и сияющим, когда ведет их танец, и он совсем не мучается и не чувствует никакой боли. Он кланяется и целует тыльную сторону ладони Сяо, как джентльмен, как только заканчивается финальная песня, и когда он говорит, его лицо совершенно сияет. — Спасибо, что подарил мне один хороший день.