Твой розовый сад !НЕАКТУАЛЬНАЯ РАБОТА!

      — Феликс, скажи мне, что случилось, прошу, — Хёнджин крепко держал Ли за руку, пока они шли до его временного места проживания.       — Ничего. Просто Джисон — это заноза в заднице. Он уже конкретно меня заколебал, — Ли раздраженно закатил глаза.       — Он же, вроде, твой друг? — Хван заметил очень резкую смену настроения в юноше, и это заставило его волноваться. Раньше тот никогда грубо не разговаривал, а тут вдруг…       — Друг? Он? Мне? Я тебя умоляю, — усмехнулся, — да все с ним из-за жалости дружат, а ещё сигарет. Вот и всё.       — Феликс, — такой тон и поведение со стороны парня сильно насторожило Хвана. — Что с тобой?       — Что со мной? А что со мной? — ответ был более резким.       — Ты какой-то… другой что ли? Какой-то грубый, — вздохнул.       — Грубый? — Феликс приподнял брови. Выглядело так, словно было угрозой. Сейчас он из ангела превратился в обитателя пучин ада. Исходящую от него негативную энергию можно было распознать за километр.       — Ладно, прости, — Хван впервые почувствовал себя некомфортно рядом с этим человеком. — Я не хотел тебя обижа-       — Но обидел ведь, — перебил Ли. — Что с того, хотел или не хотел? Ты уже сделал.       — Прости… — прозвучало гораздо тише, чем представлял Хёнджин. Он опустил голову вниз.       Тут в сердце Феликса что-то кольнуло. Юноша осознал, что общался с ним так резко без причины. Он сам не понимал, почему так обращается с человеком, который мил к нему. И даже во время того, как Ли грубит, тот остаётся спокойным и добрым.       — Это… — мягче начал он. — Это ты меня извини. Сорвался, как собака с цепи, рычу на всех подряд. Сам не знаю, что на меня нашло.       — Ничего страшного, — Хёнджин попытался улыбнуться, не подавая вид, что его задело подобное отношение, но получалось так себе. — Бывают плохие дни у людей. Правда, всё в порядке.       — Блин, мне действительно очень жаль. Я сам не понял, что произошло. Не знаю, почему накинулся на Джисона. Да, мне его иногда хочется прибить, но я никогда не думал причинять ему вред по-настоящему, — парень опустил голову, горько вздыхая, действительно жалея о своём поведении. — На Чонина начал кричать, когда он встал на мою сторону. Раньше я никогда на него не повышал голос и был сдержан с младшими. Я не понимаю, как такое вообще случилось, — глаза его намокли, а сам он остановился. — Я как будто тогда сам не свой был…       С Джисоном он дружит где-то со средней школы, с момента, когда увидел его курящего на крыше учебного заведения. Хан, как только заметил Феликса, сначала попытался спрятать сигареты, а потом уже стал умолять чуть ли не на коленях не рассказывать о вредном увлечении никому. А Ли и не думал доносить на него учителям, так как сам понимал, как это неприятно. Да и не из таких он, так называемых «стукачей». Между ними тогда завязался диалог. Оба просидели на краю школьной крыши до рассвета, разговаривая на различные интересующие их темы.       Впервые Феликс встречал утро с кем-то, и ему было так комфортно с малознакомым человеком. Он впервые попробовал покурить в тот день, а потом пообещал, что в жизни никогда такую гадость больше в рот не возьмёт, на что Хан одарил его скептическим взглядом, который так и говорил «ну-ну, конечно». Но каково же было удивление Джисона, когда Ли действительно успешно отказывался от каждой предложенной сигареты.       Однажды Феликс не ел три дня подряд: забывал. Поэтому Джисон в тот день резко ворвался в чужой класс с немаленьким таким бэнто. И когда Ли отказывался, говорил, что не стоило и что он вообще не голодный, Хану приходилось привязывать его к стулу и кормить самому через очень сильное сопротивление в виде стиснутых зубов под оглушительное «Не хочу!». И через час долгих мучений Феликс начал сам есть бэнто, когда его руки развязали. И кстати, уплетал он блюдо за обе щеки.       Бывало, когда один из них болел, второй всегда приходил после уроков с горой таблеток, сладостей и чего-нибудь из домашней еды. Например, когда Хан слёг с ангиной, Феликс даже пораньше уходил с уроков и приносил другу его любимое блюдо — кимпаб, обсуждал с ним разное аниме, объяснял темы предметов, которые тот пропустил, рассказывал самые последние сплетни школы. Вместе им никогда не было скучно.       Вот когда-то Ли забыл выполнить свою дополнительную работу за прогулы, и Джисон любезно поделился своими ответами, так как прогуливали они вместе и, соответственно, выполняли одно и то же.       — Мы ведь были не разлей вода с ним, — захныкал Феликс. — Заботились друг о друге постоянно, — на выложенную камнем дорожку начали капать слёзы. — Я так паршиво поступил по отношению к нему: влез в драку. Я никогда прежде никого не бил. Да, я мог кому-то из своих обидчиков дать пощёчину, но чтобы друзьям — никогда.       Странно, но почему-то Хёнджина эта его сентиментальность насторожила. Нет, он всё понимает, Феликс переживает и всё такое, но он не думает, что тот бы стал из-за этого так сильно плакать. Но всё равно надо помочь ему успокоиться.       — Ну чего ты? — Хван опустился на корточки перед юношей, беря его руки в свои, заглядывая в лицо. — Не плачь, я же сказал, что всё в порядке. У каждого бывают такие эмоциональные разрядки. Это нормально. Не всегда же ты должен быть мил ко всем? Думаю, твоя социальная батарейка просто села. В этом нет ничего плохого.       — Хёнджин, — тихо всхлипнул Ли, — я ведь тебя обидел, а ты утешаешь меня.       — Что в этом такого? — парень удивлённо моргнул. — Я же знаю, ты не со зла, — встал обратно на ноги и погладил чужую голову.       — Хёнджин, — тихо позвал Феликс снова.       — М?       — Ты… такой замечательный, Хёнджин.       — Спасибо? — неловко посмеялся тот. — Честно, ты застал меня врасплох.       — А ещё очень красивый, правда, — он переплёл с Хваном пальцы, крепче сжимая чужую руку. — С невероятной душой.       — Что за резкие комплименты у тебя пошли? — парень снова нервно хихикнул.       — Просто? — Ли непринуждённо пожал плечами. — Почему бы мне не осыпать тебя комплиментами? Ты же потрясающий! — его слёзы вмиг прекратились, настроение сменилось на озорное. — Прекрасный, весь такой идеальный, словно принц из сказки. Милый, добрый, весёлый, — он сделал перерыв на то, чтобы вздохнуть, и продолжил. — Ты такой невероятной, будто самый редкий цветок. Форма лица и его пропорции, пухлые губы и лисьи глаза, в которых можно утонуть. И самая очаровательная родинка под глазом, которую я только видел. Ты идеал. Ты нечто большее, чем совершенство! — Феликс говорил свою речь так воодушевлённо, что Хван даже не смел его перебивать, хоть и поведение парня его очень сильно напрягало.       — Твоя фигура только чего стоит! — продолжал он. — А твой вкус в одежде? Ты как будто с обложки журнала сбежал, правда. Твои волосы словно шёлк, а цвет у них в точности как крыло равена! Сам ты нежный, будто свежий бутон розы, а характер у тебя мягкий, прямо как облака или ванильный пудинг.       Как ванильный пудинг… Как будто это Хёнджин слышал уже не раз. Да и сравнение своих волос с крылом равена тоже казалось ему жутко знакомым. Точно так же, как и то, что «сам ты нежный, как свежий бутон розы». Только где он мог это слышать? И не понятно, почему эти слова так волнуют его.       — Феликс, — тихо позвал его Хван. — Слушай, ты чего это вдруг? Так странно себя ведёшь.       — Хах? — возмущённо усмехнулся юноша, надувая щёки и губы. — То есть я тебе говорю тут приятные вещи, а тебе ещё что-то не нравится?! Вот попробуй тебе после этого что-то хорошее сказать! — скрестил руки и отвернул голову.       — Феликс… — вздохнул парень. — Прости, не хотел обидеть, но я не думаю, что мы… — он запнулся, Ли повернул свою голову в его сторону, давая понять, что он всё-таки его слушает. — Не думаю, что мы так близки. Сам посмотри, мы знаем друг друга от силы недели полторы, — недовольное лицо Феликса заставляло его сердце сжиматься. Не хотелось Хёнджину признавать, но он выглядел очень очаровательно. И, кажется, мысли Хвана теперь поплыли не в то русло. Теперь он без капли стеснения разглядывал лицо напротив. Веснушки, что созвездиями рассыпались на лице; карамельные глаза, два наивных омута, где читалась только лишь кристальная чистота; почти белые волосы, что отражали солнце и от того переливались; розовые губы бантиком, что сверкали из-за наличия блеска с красноватым оттенком, и персиковая кожа, похожая на лепесток молодой розы. Он ему так сильно напоминал…       — Ты чего так смотришь? — внезапно подавший голос Феликс вывел Хёнджина из недо-транса, и тот успешно вернулся обратно на землю, встряхнув головой.       — Прости, — тихо сказал он, вздыхая, возобновив шаг.       Весь дальнейший путь они провели в полной тишине. Каждый пытался понять, что он думает. Феликс старался переосмыслить своё поведение. Действительно, почему он так внезапно начал обсыпать едва знакомого ему человека комплиментами? Он даже друзьям сказать приятные вещи себе не позволял: засмущается до невозможности. Чем дольше он прокручивал этот момент в голове, тем сильнее горели его щёки, а волосы заливались золотистым светом. Ему было стыдно.       Хёнджин тоже задумался о поведении Ли. Оно было странным, но очень знакомым. Как будто он уже встречал в своей жизни человека со схожим озорным и смелым характером, у которого настроение могло меняться по щелчку пальцев, а слова неконтролируемо вылетали изо рта. Даже самые бесстыжие.       В голове невольно вырисовалась картинка мальчика с чёрными волосами и белоснежной кожей, облачённой в кремовую свободную рубашку, что небрежно выглядывала из чёрного кожаного корсета, и тёмные широкие брюки. Он нежно улыбался, но в глубинах глаз играла шаловливость. Волосы и одежду нежно теребил ветер. Тот мальчик сначала стоял, а затем начал приближаться. Сзади стал вырисовываться фон: пышные розы, яблони и особняк. Парнишка уже бежал, смеясь. А после остановился у самого лица и, улыбаясь, произнёс:       — Хён! Хён! А я тебя люблю, — наклонил голову вбок. — Смотри, смотри, как яблони цветут! — указал на одно из деревьев, покрытое белыми цветами. — Цветов так много! Смотри, эта весна благословляет нас! — он взял чужую руку и сплёл пальцы. — Хён, а давай поженимся? Ты же говорил, что можем! Я ведь тебя так люблю. И ты у меня такой потрясающий и красивый!       Хотелось сжать руку сильнее, но вместо неё почувствовалась лишь пустота. Картина перед глазами растворилась акварельными разводами. И лишь тихий голос послевкусия остался в голове. «Хён, хён, я так тебя люблю! Давай поженимся, хён? Давай будем жить счастливо?»       Счастливо жить не получится.       Слишком погружённый в свои мысли Хёнджин случайно споткнулся, что вывело его из своих мыслей. Он тряхнул головой, проморгался пару раз и посмотрел вперёд. Оказывается, они уже дошли, и их уже ждали.       — Ну и где ты шастал? — в дверях появилась девушка с розовыми волосами. На лице и теле были перевязки, частично испачканные кровью. — И чего-то я у тебя мази нужной не вижу.       — Блин, — Хван понял, что забыл, зачем его посылали. — Прости, Дахён.       — А это кто с тобой? — она босыми ногами подошла к Феликсу, но резко отстранилась. — Боже, вы что, все меня поубивать хотите?! Это же в каком месте ты был, что подобрал мальчика с таким количеством скверны, которую можно почувствовать, даже не касаясь его? — она решила дотронуться до его плеча, но сразу отдёрнула руку, как будто обожглась. — Господи, сколько же в тебе её…       — Я ничего не почувствовал…       — Потому что люди этого не чувствуют, Джин, — девушка вздохнула, покачав головой. — Что ж поделаешь, проходите уж. Решим, что будем делать.       — Подождите, о какой скверне Вы говорите? — осторожно спросил Феликс.       — Обычной, что остаётся после смерти бога или могущественного духа, — девушка сказала это так, будто это то, что должен знать каждый. — Очевидно же… — а потом, взглянув на лицо парней, что выражали чистое недоумение, поняла, что городские об этом не знают. — О господи… Когда богу или могучему духу перестают поклоняться и забывают его, он погибает, и останки превращаются в скверну. В больших концентрациях её можно даже увидеть. Это такая чёрная дымка с изумрудными проблесками.       — Так вот что за чёрный туман там был… — пробубнил Ли.       — Что? — Дахён сильно удивилась. — Где? Где ты видел этот туман?       — Да так, в храме каком-то, — отмахнулся он.       — Так, — напряглась девушка. — А вот про храм поподробнее. Что там было?       — Ну храм как храм. Правда, заброшенный. Крыша там почти обвалилась. Впрочем, как и всё здание. Мрачно там, темно. Даже днём. Везде туман этот чёрный. Запах там просто ужасный, полно змеиных трупов. Почему-то именно белых змей. От них и стоит этот отвратительный запах, — пока Феликс всё это говорил, его лицо исказила гримаса отвращения. Ему явно не нравилось это место. — Там паутины очень много, и везде можно напороться на обломки. В основном это обломанные бруски и торчащие оттуда гвозди.       — А какому богу там поклонялись? Там есть статуя? Уверен, что змеи белые? — у Дахён появлялось всё больше вопросов к юноше.       — Какому богу, точно не помню. Чонин говорил, что какому-то Башу…       — Так, повтори-ка имя, — она перебила его.       — Вроде, Башу…       — Нет-нет, кто сказал тебе его имя?       — А, Чонин сказал. Друг мой. В одном классе учимся. Он…       Тут речь Феликса прерывается хлопком входной двери.       — Кого это там принесло? — раздражённо выдохнула Дахён.       — Феликс! — послышался голос и коридора. — Феликс, ты тут?! — голос приближался. — Феликс! Отзовись!       — Хватит орать, я тут! — он выглянул из комнаты, глядя на человека, нарушившего его речь. — Ты чего здесь делаешь?       — За тобой пришёл. Беспокоюсь, между прочим, — парень недовольно покосился на друга и зашёл в комнату. — О, какие люди, — он посмотрел на Хёнджина с Дахён. — Давненько не виделись. Надеюсь, ничего не болит? — он подошёл к Дахён, а та смотрела на него, словно на привидение, начиная пятиться назад.       — Чего это она? — Ли сощурил глаза, обращаясь к Хёнджину. — Смотрит на него, будто он маньяк какой-то.       — Откуда мне знать? — он был в недоумении не меньше, чем Феликс. — Когда он вручал её мне, она не выглядела такой напуганной.       — В каком смысле «вручал её тебе»? — он посмотрел на Хвана, приподнимая бровь в вопросительном жесте.       — Там долгая история… — парень выдохнул. — Потом как-нибудь расскажу.       — Ну ладно, — конечно, Ли хотел узнать подробнее, но ему пришлось погасить своё любопытство. Он вновь посмотрел на пару. Дахён уже столкнулась со стеной, а Чонин подходил всё ближе и ближе.              — Ч-чего вы ко мне пристали?! — девушка вытянула руки перед собой, чтобы не подпустить парня ближе.       — А почему ты начала пятиться назад? Я же просто беспокоюсь о твоём состоянии, — кажется, Ян был слегка удивлён. И вообще, в основном девушки не против с ним пообщаться. А тут…       — Со мной всё в порядке, — она старалась избегать любого зрительного контакта с парнем, рассматривая первые попавшиеся глазу вещи в комнате.              — Хорошо, — Чонин улыбнулся и сразу отошёл. — Я рад.       — Мгм, — Дахён кивнула, оставаясь стоять у стены очень неподвижно.       — Подождите… — вдруг заговорил Феликс. — Так вы же та же самая девушка, что встречалась нам по дороге несколько раз вчера и помогла нам выйти из рощи! У вас ещё зонт был. Красный такой с цветами белыми.       — А-а-а, — она нервно посмеялась. — Так это вы были, ха-ха… а я и не узнала… — хотя судя по её реакции, это было не совсем так. — Ладно, — она прокашлялась, выпрямляясь и подошла к юноше. — Мне всё ещё интересно, в какой ты храм ходил.       — Я же сказал, что храм какого-то бога. Как-то со змеями он связан… Башу что-ли…       — Байши, — перебил Феликса Чонин. — Бога звали Байши.       — А, точно. Спасибо, — он кивнул другу, а затем продолжил. — Так вот, мы были в храме этого бога. Сам он не такой большой, нежели статуя. Вот она была просто огромной!       — Про стол со змеями обязательно расскажи, — усмехнулся Ян.       — И без тебя собирался! — Ли показал ему язык.       — Стоп-стоп, ты там был не один? Он тоже там был? — Дахён указала на беловолосого.       — Да, был. Он и ещё двое человек. Кстати, где Хан и Хо? — он посмотрел на парня.       — Не знаю, — Чонин пожал плечами. — Я сначала шёл за ними, а потом решил пойти за тобой.       — Как мило, — Феликс закатил глаза.       — Вообще-то мог и с-       Вдруг Ян начал сильно кашлять, схватившись за грудь. Он повалился на пол и начал задыхаться. Феликс вскрикнул и сразу же кинулся к другу, пытаясь помочь, но не зная, как именно. Хёнджин, ранее стоявший отрешенно, тоже неплохо так испугался. Картина напомнила ему его самого пару месяцев назад, когда он также лежал на полу и задыхался от кашля. Вот только никого не было рядом, никто не смог бы помочь. И в этот момент появилась некая обида на Дахён. Раз она была всегда тут, почему не являлась раньше? Девушка вообще знала, как страдал Хван, пока она жила своей беззаботной жизнью? Как будто ей наплевать.       — Успокойтесь все, — кажется, одна Дахён была спокойнее всех на свете. — Разойдитесь, мне стоит его осмотреть, — она подошла к задыхающемуся парню, усаживаясь на колени рядом с ним и начиная осматривать. Но вдруг появилась какая-то изумрудная вспышка, и её руки резко оттолкнулись от тела, а сам Чонин закричал и схватился за лоб.       — Что происходит?! — по Ли было видно, что он сильно напуган.       — Это серьезнее, чем я думала, — задумчиво произнесла Дахён, вставая. Её руки покрылись чёрными трещинами и, судя по её шипению на каждое движение пальцев, сильно болели. — Так ты, Хёнджин, — она посмотрела на брата. — И ты. Как там тебя, — а потом посмотрела на Феликса. — Поможете мне. И это не вопрос.       Ли активно закивал, явно волнуясь за жизнь друга. Хван кивнул лишь раз, готовый выполнять любое поручение.       — Отлично. Хёнджин, возьми на кухне чёрный кувшин с солью, пучок аврана и полыни, листья аралии, цветок бадьяна и ягоды гаультерии. Все травы помечены бумажкой с названием. Их не так сложно найти. Ты, Феликс, принеси зажигалку из соседней комнаты, а потом следуй чётко за моими указаниями. Всё ясно?       — Да, — одновременно ответили они и разошлись, выполняя заданные поручения. Сама девушка вздохнула, а затем посмотрела на Чонина, который всё ещё кашлял, свернувшись в клубок и схватившись за свой лоб.       — Вот как же в жизни бывает, — она словно обращалась к Яну. — Забавно. Когда-то ты спас меня, а теперь это делаю я. Вот видишь, я же сказала, что отплачу, — девушка как-то грустно улыбнулась.       — Я вернулся, — Феликс с зажигалкой появился на пороге комнаты. — Что ещё надо сделать?       — Пока помогай Джину искать нужные травы.       — А вы что делаете? — прозвучало с неким наездом.       — А я работать не могу, — Дахён подняла свои руки на уровне головы. Они выглядели ужасно: чёрных трещин стало больше, и они начали дальше расползаться по руке. — Если бы могла что-то сделать, делала бы одна. А теперь не выпендривайся и иди помогай Джину искать травы. Один он не справится быстро.       Ли кивнул и метнулся на кухню. Вскоре он и Хёнджин вернулись со всем нужным и стали ждать дальнейших указаний.       — Отлично. Теперь, Феликс, делай то, что скажу, — Дахён строго посмотрела на юношу, и тот поспешил кивнуть. — Рассыпь соль по кругу в радиусе полутора метров от тела так, чтобы получилось очертание круга. Не делай его слишком тонким или толстым. Сантиметра полтора.       Парень взял кувшин и стал рассыпать соль, как было сказано. Вскоре вокруг Чонина был выложен белый круг.       — Поставь соль и бери пучки полыни. Разложи их по кругу с расстоянием около двадцати сантиметров друг от друга, — она указала на полынь, а затем повернулась к Хёнджину. — А ты найди в комнате, где спал, талисманы с таким узором, — указала на стену, где висела вещь с причудливым узором.       Тот кивнул и удалился. А Феликс в это время уже закончил раскладывать полынь.       — Теперь подожги благовония вон в той курильнице и перенеси её в круг над головой, — проследив за тем, чтобы указания были правильно выполнены, девушка продолжила: — Теперь возьми одну палочку и зажги ею полынь. Только аккуратно. Следи, чтобы полынь не вспыхнула.       — Хорошо, — Феликс сделал, как было сказано: аккуратно поджёг каждый пучок так, чтобы он не загорелся пламенем. К тому времени, как он зажёг большую половину растений, уже пришёл Хёнджин с талисманами в руках. Как только он зашёл в комнату, сморщился от обилия запаха в ней. Уж больно резким он был.       — Ты как раз вовремя, — она улыбнулась. — Зайди в круг и налепи талисманы на Чонина. Чем больше, тем лучше. Но следи за тем, чтобы штук пятнадцать осталось. А ты, — она обратилась к Ли, который заканчивал с последним пучком. — Возьми три пучка аврана, ягоды гаультерии, горсти будет достаточно, и бадьян, пять штук. Положи их вон в ту ступку, — она указала на полку, где стояла мраморная ступка с пестиком. — И потом раздроби до состояния пюре. Советую сначала раздробить сухие травы, а только потом уже добавлять туда ягоды.       Ли кивнул и метнулся к ступке, а затем к травам.       — Так, Хёнджин, теперь возьми листья аралии и остатки полыни и привяжи их к талисманам верёвкой. Она лежит там, — девушка указала на стол, где лежали остатки трав. — На каждый ветку полыни и три листика аралии. Соблюдай пропорции, это важно.       Как только ингредиенты были раздроблены в пюре, а травы привязаны к талисманам, Дахён дала новое указание.       — Теперь самая важная часть. Хёнджин, разложи между пучками полыни на соляном кругу талисманы, а после подожги их, но старайся, чтобы огонь не попал на полынь рядом. А ты, — перевела взгляд на Феликса, — Следуй чётко за моими указаниями.       — Хорошо, — Ли кивнул, готовый выполнять всё, что прикажут.       — Отлично. Зайди со ступкой в круг, — она внимательно следила за каждым движением парня, чтобы тот выполнял всё правильно. — А теперь положи её куда-нибудь, чтобы не мешалась. Теперь сними с Чонина футболку.       — Что?! — он громко воскликнул, отчего даже Хёнджин отвлёкся и удивлённо покосился на Дахён.       — Делай то, что говорят, — строго ответила девушка.       — Как я её сниму с него?       — Ну разорви. Его грудь и торс надо оголить.       — Не видите, как он дёргается?       — Чтоб тебя черти побрали, — выругалась Дахён. — Слушай, ты хочешь помочь другу? — увидев кивок, она продолжила. — Значит, делай.       — Но как…       — За что мне это?! — взревела она, заходя в круг. — Возьми его руки, подними их над его головой и прижми к полу, но старайся не задевать курильницу.       Феликс сделал так, как было сказано. А Дахён кое-как закрепила чужие ноги, согнутые в коленях, зажав их своими бёдрами.       — Ух, какой сильный, — девушка из-за всех сил пыталась удержать ноги Яна на месте. — Теперь закрепи руки, наступив на них. Не бойся, сейчас запечатать скверну важнее, чем его целые кости.       — Хорошо, — было видно, как он волновался. Он зажал руки своей ступнёй, а затем встал. — Что теперь?       — Рви футболку. Что ещё?       Как только Ли выполнил поручение, Дахён продолжила:              — Бери ступку и начинай рисовать узор, как на этих талисманах. В какую сторону — без разницы. Главное, чтобы рисунок был похожим. Ты хорошо рисуешь?       — А, да, — неуверенно сказал Феликс.       — Отлично. Тогда срисовать узор тебе не составит никакого труда.       — Я закончил, — вдруг подал голос Хёнджин.       — Хорошо. Теперь иди сюда и держи его ноги. Благодарю, — как только Дахён освободилась от этой тяжкой работы, сразу выдохнула. — Ну и морока…       — Я дорисовал! — воскликнул Ли. — Что теперь?       — Теперь, — девушка вышла из круга, — просто держи его руки. Дальше я сама. И лучше закройте глаза. Не дай Бог, ослепнете.       Ребята послушались её, зажмурив глаза.       — Ой, чуть не забыла… — она вновь зашла в круг и налепила на лоб, грудь и руки Феликса талисманы.       — А это ещё для чего? — он нахмурился.       — Не забывай, в тебе тоже полно скверны, — сказала Дахён, выходя из круга. — Всё, закрывайте глаза, я начинаю.       Сняв с себя неизвестный амулет, она взяла его в левую руку и вытянула её перед собой, начав говорить на странном и непонятном языке. Феликсу стало ужасно интересно, и он решил, что оттого, что глянет на происходящее одним глазком, ничего не случится. Но как только он открыл глаз, сразу сильно удивился. Дахён, читающая что-то наподобие заклинания, сильно изменилась: волосы её стали в разы длиннее и приобрели белый цвет, глаза стали янтарными, а зрачки — похожими на змеиные. На коже местами появилась чешуя, а на лбу вырисовывался красный орнамент.       И Феликс пожалел, что открыл глаз, ведь вмиг комнату озарила яркая вспышка. А затем всё стихло. Чонин перестал сопротивляться. Полынь перестала дымить, а талисманы — гореть.       Рядом с ними что-то очень громко приземлилось. Хёнджин сразу открыл глаза, покосившись на вещь, что упала прямо рядом с ним.       — Что это? — он удивлённо покосился на предмет.       — Это? Амулет, — непринуждённо ответила Дахён.       — Ну, я понял, что это амулет. Почему он… такой?       — В нём скверна, что была в Чонине и твоём друге…       — Его Феликс зовут, — немного обиженно сказал Хван, перебив сестру.       — Без разницы. Если этот амулет разобьётся, то скверна вновь вернётся к ним.       — Блин, как же ярко было, — Ли кое-как разлепил глаза. Но в одном глазу до сих пор была кромешная темнота. — Бля, кажется, я ослеп на один глаз! — он запаниковал.       — Не ори, это пройдёт через пару часов. Успокойся, — вздохнула девушка. — Вылезайте давайте из круга. Пусть отоспится, — она кинула взгляд на парня, что сейчас мирно спал.       — Ого, что это с ним такое?! — Феликс резко отпрыгнул от Чонина. — Какого чёрта у него уши?! — он стал разглядывать друга. — Какого чёрта у него хвост?!       — Какого чёрта у него их шесть?! — Хёнджин тоже удивился, встав на ноги, и тоже начал разглядывать лежащего.       — Всё очень просто, — произнесла Дахён, будто для неё подобное в порядке вещей. — Он лис. Ну, а если быть точнее, Кицунэ.       — Кицунэ?! — казалось, Ли сейчас перекричит любую сирену. — Вы хотите сказать, что со мной всё это время дружил и учился лис?!       — Не ори ты так. Уши режет, — раздражённо выдохнула девушка.       — Поверить не могу… — тише произнёс он.       — К твоему сведению, этому лису скоро перепадёт седьмая тысяча, — усмехнулась Дахён.       — Тысяча?! — Феликс закашлялся. — В каком смысле седьмая тысяча?! — в этот момент жизнь его разделилась на «до» и «после». Его охватил такой сильный шок, что просто словами не передать. Он стоял, как вкопанный, и таращился на стену напротив.       А девушка подошла к Хёнджину.       — Боюсь представить, что с ним будет, когда узнает о тебе побольше… — она вздохнула. — Кстати, в каких вы отношениях с ним?       — Мы… — этот вопрос, признаться честно, сильно застал Хёнджина врасплох. Он сам не понимал, в каких он отношениях с этим парнишкой. Его нельзя назвать другом, но и простым знакомым тоже трудно назвать. — Я сам не знаю, — не стал врать.       — Вот оно как, — девушка понимающе покивала. — Но он тебе важен, не так ли?       — Наверное, — Хван неловко посмеялся.       — Ладно, вижу, эта тема тебе не очень комфортна, — улыбнулась она. — Тогда пойду заварю чабрец.       — А, хорошо, — он проводил сестру взглядом, а затем перевёл его на Феликса, что всё ещё таращился на стену. — Эй, — позвал Хван парня, подходя к нему. — Феликс, приём.       — А?! — Ли, проморгавшись, вернулся на землю, теперь удивлённо глядя на Хёнджина. — Такой красивый — он сам не понял, что ляпнул сейчас, но его пока это не особо волновало.       — Что? — теперь пришла очередь Хвана удивляться.              — Ой, — юноша густо покраснел. — Прости… Ляпнул, даже не подумав.       — Ничего страшного, — он улыбнулся. — Может, сядем? А то стоять не удобно.       — Давай, — тот в ответ слабо улыбнулся, и они вдвоём уселись на диван.       — Ты так и не открепил от себя эти талисманы, — сказал Хёнджин и начал по одному отрывать их от парня. А тот зевнул. — Кстати, как чувствуешь себя?       — Как будто работал на стройке пять часов подряд, — вздохнул Феликс, немного начиная ныть. — Утомился сильно.       — Сейчас Дахён сделает чай. Попьём, тебе сразу сил прибавится, — Хван повернулся к парню, улыбаясь.       — Слушай, а расскажи историю, — предложил Ли. — Думаю, с твоим голосом она будет звучать волшебно…       — Ну хорошо… что-нибудь придумаю, — он задумался, копаясь в голове, вспоминая все сказки, которые когда-то читала ему мама или слуги. Но, к сожалению, ничего вспомнить не мог, поэтому начал говорить всё, что взбредёт в голову.       — Долго ты вспоминаешь, — возмутился юноша.       — Не кипятись, уже вспомнил. Слушай, — Хёнджин вдохнул в лёгкие побольше воздуха и начал рассказ: — Давным-давно на окраине города жил одинокий герцог, у которого одновременно было практически всё: огромное поместье, деньги, влияние, пышные сады и внимание со стороны абсолютно всех, — его голос был нежным, в какой-то мере даже успокаивающим. — Но у него не было главного: счастья и любви. Он уже давно всё это растерял. Любовь у него отобрали, а вместе с ним ушло и счастье, оставив за собой лишь разбитое сердце. Герцог уже было потерял надежду, но внезапно у порога своего дома видит ребёнка. Совсем малыша…       …Он растерянно ходил вокруг куста. На его одежде была грязь и дырки от розовых шипов, а на лице — раны и ссадины. Глаза ребёнка намокли от слёз, а щёки и нос покраснели. Но он держался, чтобы не зареветь. В тот момент сердце герцога болезненно сжалось, и он подошёл к ребёнку.              — Привет, — парень аккуратно опустился на колени перед ним. — Как тебя зовут? Где твои родители? — его голос звучал обеспокоенно.              — З-здравствуйте, — тихо, почти шёпотом, поздоровался мальчик. Его голос подрагивал от нахлынувших слёз. — Меня зовут Счастье… А родители… я сирота. У меня нет родителей.       «У меня нет родителей»       Эта фраза врезалась в голову герцога. Ему стало жалко мальчика, что-то в его сердце кольнуло.       — Счастье, значит… Меня Герцог зовут, — он погладил мальчика по голове. — Будем знакомы. Ты голодный? Не хочешь пить? Тебе не холодно? Есть, где жить? — внезапно начал осыпать мальчишку вопросами.       — Да, я очень сильно хочу есть, — жалобно сказал тот. — И пить. Приют, где я жил, сгорел пять дней назад…       — И ты пять дней ничего не ел?! — глаза Герцога округлились. — Так, пошли, — он взял малыша на руки и пошёл в поместье. Зайдя в дом, он быстро побежал на кухню, усадил того за небольшой столик и полез в шкаф за своим завтраком, который готовил недавно. — Вот, поешь, — на тарелке был частично подгоревший омлет. — Прости, у меня есть только это…       А мальчик даже слушать не стал: сразу набросился на еду, уплетая за обе щеки. Голодный всё-таки. Герцог смотрел на ребёнка с такой улыбкой, как будто это чадо было его.       — Ешь аккуратно, а то подавишься, — Герцог усмехнулся, не переставая мягко улыбаться.       Закончив свою трапезу, мальчик заулыбался.       — Спасибо вам, Герцог! — его улыбка была до слёз искренней. Он казался таким солнечным, его так хотелось уберечь от всех бед этого мира. И Герцог решил оставить мальчишку у себя…       …ведь понимал, что ему некуда было идти, — Хёнджин ни разу не останавливался. Как будто не придумывает историю на ходу, а вспоминает события, что произошли всего несколько дней назад. — Да и сам он подумал, что хотя бы этот ребёнок скрасит его серые и однотипные дни… — он остановился, так как почувствовал, что что-то легло ему на плечо. Это была голова Феликса. Он заснул. Хван вздохнул. — Спи крепко, — и погладил светлую макушку, вплетая в волосы свои пальцы.       Чужая голова на его плече дарила ему некое чувство родного тепла, очень приятного. Его самого также начало клонить в сон, и он положил свою голову на феликсову, почти сразу же проваливаясь в царство Морфея.

🥀🥀🥀

      Яркая луна из приоткрытого окна заставила Хвана разлепить глаза. Недовольно промычав, он стал осматривать комнату, озарённую лунным светом. Чонин всё ещё лежал на полу, только вокруг него всё было убрано. А ещё как будто чего-то не хватало. Повернув голову в сторону, где должен был спать Феликс, он никого там не обнаружил. Обеспокоившись, он начал оглядываться по сторонам в поисках силуэта и заметил того, сидящим на подоконнике. Вздохнув с облегчением, Хёнджин поднялся с дивана, отмечая, что сам был укрыт пледом. Хван взял его в руки, подошёл к Ли и накрыл его, пристраиваясь сзади. Юноша вздрогнул от неожиданности, но после повернулся и мягко улыбнулся.       — Ты чего не спишь? — Хёнджин погладил чужую голову, смотря в глаза.       — Тот же самый вопрос к тебе, — слегка нахмурился тот. — Почему не спишь?       — Я первый задал вопрос, — он потеребил светлые волосы, превращая их в гнездо, улыбаясь.       — Эй, не порть причёску! — руки Ли накрыли руки парня. Он хотел звучать очень возмущённо, но у него это не особо получилось.       — Тише-тише, ты всех разбудишь, — по-доброму усмехнулся Хёнджин.       — Я всё уже, молчу, — Феликс вздохнул, убирая свои руки от чужой на его голове. — Только умоляю, не тереби голову так сильно.       — А так можно? — Хван начал поглаживать и в некоторых местах массировать голову Феликса.       — Ладно, так можно, — юноша закатил глаза, видимо, пытаясь казаться раздражённым, но это только вызвало ещё одну волну умиления со стороны парня, который улыбнулся ещё шире.       — Луна шикарная, не правда ли? Такая яркая, — Хёнджин завороженно посмотрел в окно. — Вот удивительно. Недавно только были тучи, а сейчас небо чистое, все звёзды видны.       — Да, красота, — Ли тоже посмотрел в окно. — Как будто сами небеса благословляют нас.       — Благословляют? — усмехнулся парень. — Это как понимать?       — Так и понимать. Целый день были тучи, а вот мы проснулись, и на небе ни облачка. Ну не благословление ли? — он хихикнул. — Видно звёзды, а что может быть лучше?       — Тут я соглашусь, — Хёнджин вздохнул. — Звёзды — и вправду красивое явление.       — Блин, скоро в школу, — в голосе Феликса слышалось разочарование. — Так не хочется. Хотя знаю, что до выпуска осталось немного.       — Понимаю, я тоже в свои годы не любил учится. А сейчас думаю, каким же дураком я был, — он вздохнул. — Впрочем, это уже не так важно.       — Значит, ты уже закончил учиться? И получил высшее? — юноша звучал удивлённо.       — А-а-а… — Хван не совсем понимал, о чём он говорил, но решил, что подыграть будет лучше. — Да-да. Получил…       — А на кого ты учился? — кажется, Ли воодушевился. — Я просто сам не знаю, на кого буду поступать…       — Давай не будем об этом, — парень звучал очень неуверенно. Всё-таки врать о том, чего не знаешь, тяжело.       — А, ну хорошо, — прозвучало уже шёпотом. — Значит, ты уже старше меня минимум на пять лет. Это много.       — И не говори, — Хёнджин вздохнул, подумав, какая же реакция будет у Феликса, когда он узнает о его настоящем возрасте. Наверняка у них сильно поменяются отношения.       — А давай ляжем на пол и будем смотреть в потолок? — внезапно предложил юноша, посмотрев на Хвана с улыбкой.       — Что? — тот медленно моргнул, явно удивляясь предложению со стороны Ли.       — Я говорю, давай ляжем на пол и будем болтать, смотреть в потолок, может, думать ни о чём и просто наслаждаться временем, пока я не в школе, — ещё ярче улыбнувшись, сказал он.              — Ладно, давай, — Хван тоже улыбнулся, первым усаживаясь на пол и ложась на спину.       — О чём говорить будем? — Феликс, примостившись рядом и укрыв обоих пледом, повернул голову к парню.       — А ты о чём хочешь? — он тоже повернулся к юноше.       — Ну… я даже не знаю, — Ли надул губы и посмотрел наверх, вытягивая руки вперёд себя. — Мне понравилось, как ты рассказывал мне сказку. У тебя голос такой приятный, хочется слушать и слушать.       — Правда? — Хёнджин действительно удивился.       — Да! — немного даже громко воскликнул Ли. — И сама история тоже очень интересная была, — уже тише сказал он.       — Именно поэтому ты заснул? — парень усмехнулся.       — Да нет же! Просто… спать захотелось, — он скрестил руки и отвернулся. Обиделся якобы.       — Да ладно тебе, ничего страшного. Я тебя не виню, — тот погладил чужую макушку, вплетая в пряди пальцы и массируя голову. — Хочешь, закончу рассказ?       — Не, не надо, — юноша вновь повернулся к нему. — Давай просто узнаем вкусы друг друга? Например, какой твой любимый цвет?       — Цвет? Даже не знаю, — задумался Хван. — Чёрный, наверное, — он посмотрел в потолок. — А твой?       — А мне очень нравится синий, — Феликс повторил за парнем. — Он напоминает мне о море, о месте, где я провёл всё своё детство.       — Море? — Хёнджин повернулся к нему. — Оно, наверное, красивое…       — Да, очень красивое, — закивал Ли. — Особенно ночью, когда в воде отражается луна, а горизонта не видно. Ну, или когда рассвет. Тогда часто бывает туман, а небо окрашивается в нежные утренние цвета. На закате море тоже прекрасно. Небо в это время очень яркое, как будто огненное, а если ещё и солнце красным будет, там вообще красота. А днём видно всё величие и благородный цвет моря. Днём чаще всего слышишь смех людей на пляжах и улыбаешься вместе с ними…       Феликс так воодушевлённо рассказывал о море, что Хёнджину тоже захотелось там побывать. Он вообще не представлял себе, как оно выглядит, но думал, что оно такое же прекрасное, как и рассказывает юноша. Хван задумался, что прекрасно было бы заиметь возможность и деньги для того, чтобы перебраться на море хотя бы на пару дней.       — Эй, ты меня слушаешь вообще? — юноша нахмурился. — Земля вызывает Хёнджина, — он начал махать руками перед хвановым лицом.       — Ой, — тот вылез из раздумья. — Прости, задумался…       — Ну и о чём таком ты задумался? — прозвучало с неким наездом.       — Думал, как было бы прекрасно однажды побывать на море… — не стал врать парень.       — Эх, я бы тоже отдал всё, чтобы вернуться домой… Но не думай, что мне в Сеуле плохо. Конечно, возникали некоторые моменты сложностей, — начал рассуждать Феликс. — Например, трудно было учить язык, трудно было адаптироваться к новым обычаям, трудно было вклиниваться в учебную программу. И самое трудное — заводить друзей. В Корее есть одна неприятная проблема: тут все лицемерные. Если мы все в Австралии привыкли, что всё говорим в лицо друг другу, то здесь всё иначе. Например, при встрече тебе могут сказать одно, а за спиной будут перешёптываться о другом.       — Да, есть немного такое… — Хёнджин снова задумался, яростно копошась в своей памяти. Сколько он себя помнит, у него друзей-то и не было. Конечно, были мальчишки и девчонки его возраста, с которыми он общался, но те смотрели на него как будто с отвращением на дне глаз. На самом деле они все друг на друга так смотрели, ища в ровесниках, с коими общаются, лишь выгоду.       — Но, слава Богу, в моей жизни нашлись три человека, которые меня поддерживают… — Ли вздохнул. — Блин, как же подло с моей стороны было так с ними поступать, — он перевернулся на бок лицом к Хвану.       — Не переживай ты так, — тот повернул лишь голову в сторону юноши. — Уверен, раз они хорошие друзья, то поймут тебя и не будут сильно серчать.       — Серчать? — усмехнулся Феликс. — Ну ничего себе ты слово из девятнадцатого века вспомнил. Ты давай ещё сударем меня называй, вообще прекрасно будет! Ха-ха! — не смог сдержать смех.       — Феликс, потише, — парень тоже не смог сдержать улыбки. — Прости, по привычке ляпнул.       — Это по какой такой привычке можно такое ляпнуть? — не переставал хихикать Ли. — Ты что, в обществе высокородных аристократов рос? Может, скажешь ещё, что герцог, ха-ха!       — А-ха-ха, — слегка нервно посмеялся Хёнджин. — Ну, можно и так сказать…       — Ну, судя по твоему дому, действительно можно подумать, что ты рос как аристократ… — размышлял он. — Да и в целом ты выглядишь как человек, вышедший из романа, написанного Шекспиром, ну или типичной исторической сёдзё. Как будто действительно из девятнадцатого века…       — Кхм, — кашлянул парень, так как не хотел, чтобы эта тема развивалась. Слишком рано. — Не будем об этом…       — Хорошо-хорошо, как скажете, герцог Хван, ха-ха! — не переставал юноша, превращая всё в стёб. Но видя грозное лицо напротив, тут же останавливается. — Ладно, понял, — он замолчал, думая, о чём начать говорить. — О, — пододвинулся ближе к Хвану. — Какое мороженое ты любишь? Вот мне, например, очень нравится шоколадное. Ну или клубничное. Оно тоже отменное. А ещё я пробовал дынное. Оно мне тоже очень понравилось. Но, я его пробовал только в Японии, когда летал туда в прошлом году. А здесь, в Корее, мне очень приглянулось виноградное мороженое, — слова из него текли, как водопад. — Ох, а знаешь, какое вкусное мороженое в Австралии? Манговое с кокосом там отменное. Его делают из натуральной кокосовой воды и из мякоти манго. Кстати о манго! Ты знаешь, что белое манго самое вкусное? А еще белая питахайя вкуснее фиолетовой. А ты пробовал личи? А лонган? Лонган очень вкусный, ты обязан его попробовать!       Под активный монолог Феликса Хёнджин сам не заметил, как заснул. А Феликс всё продолжал и продолжал говорить без остановки.       — Гуава, если честно, мне всегда не была симпатична… Никогда не понимал, почему люди от неё так фанатеют? Зато рамбутан очень классный! Мангостин — вот это тема! Вкус просто отменный! Кстати, эти фрукты растут не только в Австралии, но и на юге Китая. Меня туда папа возил, там очень красиво и гор много! Кстати, отель, в котором я жил, был в форме золотого дерева, а вокруг него были ещё такие же, только зелёные. А ещё где-то в центре города был торговый центр в форме ананаса! Кстати, о ананасах… — темы сменялись одни за другим. — Я в один день так сильно ими… — он издал зевок. Уже, видимо, утомился. — Объелся, что у меня пошла сыпь по всему телу… — снова зевок. — И я неделю из дома не вы-ходил, — язык медленно заплетался. — И лежал… смотрел, — голос уже становился тише, Ли медленно, но верно погружался в сон. — теле… визор, — последний вздох, и он прикрыл глаза, уже что-то неразборчиво бормоча и наконец окончательно проваливаясь в сон.

🥀🥀🥀

      Наутро Хёнджин обнаружил себя, окольцованным конечностями Феликса. А вот свои, к сожалению, он не чувствовал. Зато чувствовал, как под головой находилась собственная рука, а затем увидел, как другая лежала под головой Ли. Кое-как посмотрев на свои ноги, он увидел, что они и чужие были сплетены в импровизированную косичку. Поднявшись на левой руке, что была под головой, он стал аккуратно вытаскивать правую из-под чужой, стараясь не разбудить спящего. И успешно проваливается, ведь тот начинает потихоньку открывать глаза, хлопая ими и очень удивлённо таращась на Хвана.       — Уже утро…? — ещё не до конца включившись, спросил Феликс.       — Как видишь, — тот кинул взгляд на окно. — Но раннее. Около пяти утра.       — Фу-у-ух, слава Богу, — с облегчением вздохнул юноша.       — А что такое? — в недоумении спросил Хёнджин.       — Школа, Хёнджин, школа! — резко вскочил он. — Бляха муха, а у меня форма дома! А я там не появлялся добрых четыре дня! Меня там убьют! Лучше вообще туда не возвращаться… Да и долго, в школу опоздаю… блин, что же делать?       — Да, это проблема… — задумался парень. — Слушай, у вас же там рубашки и брюки?       — Да, только с логотипом, — Ли был нервным.       — Думаю, ничего страшного не случится, если ты наденешь обычную рубашку… мой дом не так далеко от этой деревни, и рубашек у меня в гардеробе полно.       — Господи, ты гений! — воскликнул он. — Ты мой спаситель, Хёнджин! Спасибо!       — Да не за что… — Хван поднялся на ноги.              — Кстати, — Феликс обратил свой взор на всё ещё лежащего на полу полуголого Чонина с хвостами и ушами. — Что с ним делать будем? Может, разбудим?       — Нет, не разбудите, — внезапно послышалось со стороны дверного проёма. — Он ещё слишком слаб, его даже ядеркой не разбудишь. Пусть спит, придумай ему отмазку, Ли.       — Ладно, — озадаченно произнёс он. — Как скажете… — а потом повернулся к Хёнджину. — Пойдём сейчас, иначе я опоздаю! — юноша схватил его за руку и повёл из дома, ускоряясь на бег.       — Стой, давай помедленнее… — парень начал тяжело дышать.       — Ой, прости, — Феликс остановился, посмотрев на Хвана. — Ого, — он приложил руку ко рту. — Хёнджин, как же я не заметил, в каком ты состоянии! Я даже не заметил, в какой момент ты стал таким! Что случилось?       — А что случилось…? — недоумевал тот.       А случилось вот что: Хёнджин снова вернулся к прежнему состоянию, кожа его снова побледнела, волосы вновь потеряли блеск, как и глаза. И сам он стал выглядеть, как живой труп.       — Боже, боже, Хёнджин! — чуть ли не плача, говорил Феликс. — Пошли скорее тогда обратно, пропущу один день, ничего страшного не будет…       — Нет, — резко сказал парень. — Нет, надо идти обратно в поместье.       — Что? Почему? Тебе плохо!       — Потом объясню, — Хван взял Ли за руку и повёл из деревни.       Дорога заняла не так много времени, как ожидалось. Всего минут двадцать. Это учитывая не самый быстрый шаг, периодические остановки, чтобы Хёнджин мог отдышаться или прокашляться, и скользкие от очередного ночного дождя дороги. Дойдя до поместья, оба встали, не веря своим глазам. Практически все розы погибли. Люди, ходившие там, срезали последние бутоны. Хвану резко стало плохо, и он опустился на землю, начиная сильно кашлять. Феликс перепугался и за ним присел, поднимая чужую голову на себя. И Ли испугался ещё больше, ведь понял, что парень не просто кашлял, а кашлял кровью.       — Хёнджин! Что с тобой?! — кричал он, привлекая внимание людей в саду. — Что с тобой происходит?! Такое было раньше?!       — Всё хорошо, — голос парня сильно охрип. — Возьми рубашку и брюки дома и иди в школу.       — Как же я тебя оставлю?! — не прекращая кричать Ли начал плакать. — Тебе плохо, Хёнджин.       Вокруг них собрались люди, что ранее бессовестно срывали свежие бутоны роз.       — А вы что тут столпились?! — юноша гневно осмотрел каждого присутствующего. — Проваливайте! Тут уже всё равно нечего собирать!       — Но, — начал человек из толпы.       — Я не ясно выразился?! Проваливайте! И что бы ноги здесь вашей не было, ясно?! Вон отсюда, вон! — истошно орал Феликс. Слезы не прекращали литься из глаз. Все люди, перепугавшись поведения юноши, начали потихоньку уходить из сада.       — Феликс, — тихо позвал Хван. — Не надрывай себе голос. Пойдём в поместье.       — Хорошо, — уже тише ответил он, шмыгая носом. — Пошли. Облокачивайся на меня, я тебя донесу, — Ли взял чужую руку, перекинув её через своё плечо, и поднялся, направляясь к дому.       Сразу перейдя порог, Хёнджин свалился без сил, утаскивая за собой Феликса, отчего тот сильно испугался. И уже не сколько из-за того, что внезапно упал, а из-за того, что парню снова стало плохо. И он вновь забеспокоился.       — Хёнджин! У тебя есть какие-нибудь лекарства от этого?! Может, обезболивающие… Не знаю, хоть что-нибудь…       — Феликс, тише, успокойся, — Хван перебил его. — Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Возьми рубашку и брюки в шкафу моей комнаты на втором этаже. Ключ в столешнице рядом с дверью. А ключ от шкафа в комоде на первой полке.       — А…       — За меня не беспокойся. Ты сейчас в школу опоздаешь, — Хёнджин снова начал кашлять. — Я как-нибудь сам разберусь.       — Но…       — Феликс, — облокотившись о стену, он встал. За ним повторил и Ли. — Иди и возьми рубашку.       — Хорошо… — и после этих слов он убежал наверх за нужными вещами, оставляя Хвана в раздумьях.       «Почему он так беспокоится обо мне?» — первое, что пришло в его голову.       И вправду, почему какой-то малознакомый человек так сильно беспокоится о нём? Неужели люди бывают настолько добрыми? Хотя учитывая то, что Феликс, не жалея своих сил, времени и одежды, пахал в саду парня, пытаясь оживить розы, понятно, почему он так печётся о других.       Парень кое-как дополз до дивана в гостиной, лёг там и заснул почти мёртвым сном. По крайней мере, Ли так и не смог его разбудить и целый день ходил, как хмурая туча.

🥀🥀🥀

      — Ого, вот это у тебя глаза опухли, — удивился Минхо. — Ты что, плакал?       — Есть такое, — юноша уселся на бордюр, открывая коробочку бананового молока.       — А что случилось? — Ли-старший подсел поближе к другу, перекидывая руку через его плечи.       — Всё нормально, правда, — он вздохнул. — Расстроился, что формы под рукой не было, — соврал.       — Ого-о-о, — усмехнулся парень. — Ну ты даёшь, конечно, Ликс. Никогда не думал, что ты будешь плакать из-за этого. Мне напомнить, как ты сбегал с уроков?       — Ну… — на это он не смог придумать никакого оправдания.       — Ладно, проехали, — Минхо улыбнулся. — Кстати, где мелкий? Я его сегодня вообще не видел.       — Тут такое дело… — Феликс посмотрел на асфальт. — Он спит.       — Спит?! — он распахнул широко свои глаза. — Вот же засранец!       — Ой, Минхо! — послышался девичий голос вдалеке. Оба Ли повернули головы в сторону звука. — Ты портфель в классе забыл. Совсем уже голову в последнее время теряешь, — хихикнула девушка, бросая портфель прямо в Минхо.       — Эй, — он, конечно, поймал его, но состроил очень недовольное лицо. — Обязательно швыряться?!       — Ну прости, так вышло, — она подошла ближе.       — Ой, — Феликс сильно удивился. — Здравствуйте, а что вы тут делаете? И что с вашими волосами?       — Что? — нервно усмехнулась та. — А-а-а, я здесь учусь? И что не так с моими волосами?       — Учитесь…? — юноша похлопал глазами.       — Да, Ликс, она же с моей параллели. Это же Ёнми, — Ли-старший покосился на младшего.       Феликс лишь сощурился, заставляя девушку сильно нервничать, будто она что-то скрывала.       — Юнми, значит, — медленно проговорил он. — Ну ладно.       — Я пойду, — девушка развернулась и убежала к спортивной площадке.       — И что это было? — Минхо недовольно покосился на Феликса. — Нет, с тобой что-то точно не так.       — Всё со мной нормально, — вздохнул Ли-младший.       — Да как уж нормально, — в разговор вклинился ранее молчавший Джисон. — Ты хотя бы себе не ври. По тебе видно, что у тебя хуйня какая-то случилась. Ты чего? Не доверяешь нам? Мы ведь твои друзья, — прозвучало с наездом.       — Я сейчас не в настроении ругаться с тобой, — снова вздохнул юноша. — И за вчерашнее… Прости меня. Я был не прав, что начал кричать на тебя и агресировать. Я не должен был так делать.       — Да, не должен был. Наконец-то ты это признал, — Хан закатил глаза, что было совершенно на него не похоже. — Я думал, вечность пройдёт, прежде чем ты это признаешь.       — Хан, что с тобой? — обеспокоенно спросил Феликс. — Ты всё ещё обижен на меня? Прости, пожалуйста. Я не хотел тебя ранить, не хотел обидеть…       — Не хотел, и что с того? — перебил его парень. — Думаешь, ты вот это вот всё скажешь, и я сразу прощу тебя? Издеваешься?! Все ещё думаешь, что мир вокруг тебя крутится, да? Прям как принц какой-то. Вот, вижу, ты и оделся подобающе. Вы посмотрите на него! Шёлковая футболка с кружевными рюшами! Вырядился, как павлин какой-то!       — Хани, — мягко начал Минхо, но тот его не слушал.       — Ах, как же я мог забыть, тебе же папочка всё всегда покупает, да?! Любой твой каприз выполнит, чего ты только пожелаешь!       — Хан, не переходи на личности, — Феликс смял коробку с молоком и выбросил её куда-то в сторону. — Мой отец никак не имеет отношение к нашему конфликту. Если ты завидуешь, будь добр, завидуй молча, — он встал, вздохнув. — И в следующий раз во время спора не переходи на личности, — он стал потихоньку удаляться.       — Куда это ты собрался?! Я не договорил! — Джисон, было, хотел побежать за парнем, но его остановил Минхо.       — Хани, ты уже реально перегибаешь палку. Что с тобой? — Минхо мягко погладил того за плечи.       — Блять, — вздохнул Хан, а на его глазах навернулись слёзы. — Я реально не знаю, что со мной… я, правда, не понимаю, почему я вдруг начал говорить такие вещи Феликсу. Мы же дружим со средней школы! Как я мог… — он присел на корточки, начиная всхлипывать.       — Ничего. У всех нас бывают плохие дни…

🥀🥀🥀

      Весь последний урок Феликс никак не мог сосредоточиться. В его голову лезли всякие мысли. И причём все они были разные. Но больше всего его волновало то, в каком состоянии сейчас находится Хёнджин. Он невольно стал думать о розах в его саду. Те завяли. Вместе с ними завял и Хёнджин. И как только Ли поймал себя на этой мысли, то больше не смог остановить поток раздумий, погружаясь в них ещё сильнее. Голос учителя совсем ушёл на задний план.       Феликс вспомнил, как в их первую встречу выглядел Хван. Почти так же, как и сейчас. Розы тогда тоже были увядшими. А как только Ли стал ухаживать за цветами, здоровье парня заметно улучшилось, а розы мало-помалу зацвели. И до того, как Хёнджин прибыл в деревню, где три дня подряд гулял Ли, цветы уже почти во всю буяли. Но стоило лишь оставить розарий без присмотра, как всё вернулось на круги своя. И даже хуже, ведь не осталось ни одного живого цветка. Пазл сам сложился в голове. И Феликс резко вскочил со своего места.       Он никогда не бежал так быстро, как сейчас. Никогда его сердце не билось так болезненно за другого человека. Слёзы то и дело текли из глаз. Нет, он не мог позволить Хёнджину умереть вот так.       Он не помнит, как добежал до трамвайной остановки, не помнит, как оплатил поездку и как доехал до конечной. Не помнит, как бежал, поскальзываясь из-за луж на земле, насквозь промокая под ливнем. Не помнит, как искололся в кустах розы, как порвал рубашку, как заработал пару глубоких ран. Не помнит, как забежал в дом и сразу кинулся к Хвану.       — Хёнджин! — Феликс бросился к дивану, на котором лежал парень. — Хёнджин, проснись! Прошу тебя, проснись! — истерика накатывала волнами. Казалось, всё было прекрасно. Но… у всего есть свойство заканчиваться.       Он судорожно взял чужую руку в свою, пытаясь нащупать пульс, что получалось не очень удачно. И в этот момент он был голов проклясть всех людей, что когда либо прикасались к этим розам.       — Хван Хёнджин! Проснись! Пожалуйста, Бога ради, проснись! — теперь Ли лишь тряс чужую руку, обнимая её. — Пожалуйста, живи! Не уходи от меня, не оставляй меня! Не уходи, прошу! — голос становился тише, а слёзы не прекращали лить. — Скажи, почему ты не говорил раньше…? Почему ты мне не говорил? Если бы сказал, то я бы присмотрел за садом и не дал бы тебе умереть…       Но в ответ лишь давящая тишина.       — Хёнджин… А, Хёнджин… почему ты такой? Неужели тебе так всё равно на свою жизнь? — тихие всхлипы разносились по всему дому, эхом отражаясь от стен. — Даже если тебе всё равно, то мне нет… Ты не важен для себя, но важен для меня… не представляешь, как. Я ведь нашёл в тебе то, что искал давно. То тепло, которого мне никогда не хватало…       Феликс переплёл свои пальцы с пальцами чужой руки. Глаза заливались слезами всё сильнее и сильнее, настолько, что перед глазами уже ничего толком не было видно. Ли сжал ладонь Хёнджина, смотря на неё почти мёртвым взглядом. Но внезапно рука сжала руку юноши в ответ.