Змей и Ворон

      Судья Терпин торопливо жарил себе яичницу, стоя у плиты в пижаме и тапочках. Сегодня у него трудный день, и он должен поскорее отправляться на работу, чтобы успеть заскочить к цирюльнику, расспросить его и заодно побриться. За этими мыслями он быстро позавтракал, оделся и отправился судить преступников, неудачников, дегенератов и много кого еще. Утро было морозным, сырым и неприятным, люди раздражали и мешались под ногами, шлепая по лужам и разбрызгивая их содержимое на дорогие черные брюки судьи. На работе он смог отключиться от навязчивых мыслей, осуждая виновных и невиновных и наслаждаясь своим резким и пугающим выкриком «виновен!».       А Суини тем временем обслуживал клиентов, то и дело косясь в окно и напевая какие-то странные рычаще-визжащие песни про Сатану и убийства, пугая своих посетителей. Его это изрядно веселило. А что, убивать нельзя, хоть так поразвлекаемся. Миссис Ловетт была несказанно рада хорошему настроению Тодда, и ее пирожки получались особенно вкусными. Хоть и без человеческого мяса. Денег вполне хватало, так как посетители уже привыкли к вкусной еде, которую она готовила во время «убийственного запоя» Суини. Это не может не радовать.       Женщина тоже распевала песни, но не о Сатане и убийствах, а о счастье и любви, зазывая в кафе все больше людей. В помощницы к ней недавно пришла миловидная стройная брюнетка Калипсо. Ее имя казалось Нелли очень красивым, а работала она замечательно, не то что тот рассеянный пацаненок Тоби, который пил как заядлый алкаш и позорно сбежал, увидев кучу человеческих трупов. Слабый ребенок. Девушка же вела трезвый образ жизни, всегда выглядела свежо и искренне улыбалась всем. Ей было 23 года, к слову. Возможно, некоторые приходили в заведение миссис Ловетт посмотреть на эту красавицу, кто знает. Она жила на соседней улице, поэтому к Нелли приходила только работать. Сегодняшний день прошел для них обеих очень быстро, потому что работы было непривычно много. Суини и Терпин же пребывали в ожидании. Первый не сомневался, что судья явится именно сегодня, и тот его не разочаровал. Но перед этой прекрасной встречей прошла целая вечность, во время которой оба чуть с ума не сошли. Окончательно.       В 8 часов вечера подуставший от стояния на ногах Тодд сидел в кресле для клиентов, закинув ногу на ногу, разглядывал узор на бритве и напевал тихим голосом: «I'm gone, I'm gone, I'm gone...They said that hell's not hooot...” Дверь медленно отворилась и на пороге показался долгожданный Эдвин Терпин. – Красиво поете, мистер Тодд. – сказал он тут же, улыбнувшись цирюльнику краем рта. – Спасибо, сэр. – отозвался Суини, поднимаясь с кресла и расплываясь в дьявольской ухмылке. – Пришли побриться? – он подошел к судье и подвел его к креслу, принуждая сесть. – Да, пожалуй. И поговорить. – Терпин расслабленно откинул голову назад. Суини ловким движением достал полотенце и повязал его на шею мужчины. Внутри него велась сложная и непонятная ему самому борьба. Вот он, этот мерзкий ублюдок, погубивший его любимую жену, сделавший его самого убийцей. Чего стоит сейчас просто взять и убить его? Бритва в руке, жертва сидит ни о чем не подозревая, абсолютно беззащитная. Беззащитный...Цирюльник нахмурился. – О чем изволите говорить? Умелые руки принялись наносить пену на щеки и подбородок судьи. – О своей дочери Джоанне. Тодд вздрогнул. «Это моя дочь...» – зарычал про себя. – Вы ведь знакомы с этим...Хоупом. – Знаком. И? – цирюльник вытер руки и взял бритву. «Кретин, сейчас я его...» – Моя дочь сбежала вместе с ним. «ЭТО НЕ ТВОЯ ДОЧЬ» Тодд резко пригвоздил привставшего судью к креслу. – Я понятия не имею, куда они делись. – процедил он сквозь зубы, заглядывая в серо-зеленые, прожигающие взглядом, глаза. По его спине от этого взгляда побежали мурашки, и он тут же выпрямился, не понимая, что происходит. Терпин почувствовал в движениях мужчины сдерживаемую агрессию и на несколько минут замолчал, прислушиваясь к ощущениям от прикосновений умелых рук к шее. – А..Простите, если надоедаю вам своими вопросами, но не могли бы вы сказать...Когда в последний раз видели этого юношу? Повисла напряженная тишина, во время которой Суини раздумывал, каким образом будет лучше расхерачить судье шею. – Около двух недель назад. – ответил он уже спокойнее прямо в ухо своему клиенту, отчего тот слегка дернулся. «Наверное все же лучше вонзить бритву справа...» Терпин измученно вздохнул. Эта информация совершенно ничего ему не дает. – Мистер Тодд, вы когда-нибудь теряли дорогих вам людей? – мужчина обернулся и посмотрел прямо в глаза цирюльника, понимая, что задал самый идиотский в мире вопрос. Он был до жути напряжен, зубы стиснуты, брови нахмурены, в руке сжата чрезвычайно острая профессиональная бритва. – Терял, мистер Терпин. – процедил он сквозь зубы, собираясь выкрикнуть, что именно из-за него, но судья неожиданно вцепился в его руку с бритвой. Тодд инстинктивно перехватил бритву в другую руку и уже замахнулся на обнаглевшего Эдвина, но тот снова опередил его и схватил вторую руку тоже. Суини яростно рванул его на себя, но судья не то что не сопротивлялся, он, будто ожидая этого рывка, охотно налетел на растерявшегося цирюльника и они вместе грохнулись на пол. Тодд, почувствовав острую вспышку боли в голове от удара, взглянул сквозь искры в глазах на испуганное и обеспокоенное лицо Терпина и провалился в темноту.