Змей и Ворон

— АААААААААААА!!! — утреннюю тишину разорвал дикий женский крик, оборвавшийся негромким хлопком. Это Баркер на автомате швырнул подушкой в Нелли, проснувшись от резкого и неприятного звука, который больно полоснул его по мозгам. — Какого дьявола ты здесь шумишь?! — прохрипел цирюльник, морщась от головной боли. В кресле приходил в себя судья, которого чуть не хватил удар от пронзительного вопля Ловетт. — Что он…что ты…Что он тут делает? — выдавила из себя Нелли, кивая в сторону Терпина. Суини тоже взглянул на него и почесал в затылке. — И правда, что ты тут делаешь? — обратился он к хлопающему глазами судье. — Ты сам меня ночью сюда притащил. — он вернул своему лицу суровый вид и поправил на себе рубашку. От этого заявления глаза у Нелли полезли на лоб. — Ах да, я хотел тебя побрить! — Он сел на диване и снова поморщился. Черные волосы топорщились в разные стороны, и вид у хмурого цирюльника был весьма комичный. — А ты — он обратился к женщине — прекратишь, наконец, заходить ко мне без стука или нет?  Мало ли с кем я тут…Чем я тут занимаюсь! При этих словах щеки судьи и миссис Ловетт синхронно порозовели. — Да тут хоть танком дверь ломать, ты же дрыхнешь как убитый… — ответила она. — Кхм…Господа, я вынужден покинуть вас, потому что мне уже пора на работу. Если бы не вы — Эдвин повернулся к Нелли — я бы опоздал. Спасибо. — он кивнул ей в знак признательности, поднялся с кресла, взял брошенный ночью на спинке кресла камзол и стал одеваться. — А как же завтрак? — вдруг смягчилась миссис Ловетт. — Ничего страшного, перехвачу что-нибудь по дороге. Или…куплю у вас пирожков. Заверните с собой парочку. С ливером, если есть. — Ох…Да, конечно! — Нелли улыбнулась, бросила странный взгляд на Тодда и помчалась вниз разогревать и упаковывать пирожки. Вскоре должна была прийти Калипсо, и женщина уже подготовилась к новому рабочему дню: привела себя в порядок после сна и выглядела свежей и бодрой. "Черт, во сколько же она встает?..." — подумал Тодд и внезапно вспомнил о существовании судьи, который уже подходил к выходу на лестницу. — Стой! — рыкнул цирюльник, заставив мужчину вздрогнуть. — Я ведь так и не побрил тебя. — он встал с дивана и пригладил волосы. — Может…Сегодня после работы зайду? — тихим, низким голосом спросил судья, глядя на Суини немигающим взглядом. Повисла тишина, во время которой оба тупо смотрели друг на друга. — Заходи. — ответил Тодд, копируя интонации Терпина. — Что ж…До вечера. — судья развернулся и пошел вниз по лестнице.       А Бенджамин снова плюхнулся на диван и спрятал лицо в ладонях. Что же с ним такое? Какого черта судьба то и дело сталкивает его с этим подонком, а он и не сопротивляется? Неужели это все робкая надежда на то, что Терпин знает, где его дочь? Да, наверное, так и есть…Хотя всем было понятно, что если бы Терпин знал, он бы давно присвоил эту девчонку себе и смылся от греха подальше. Суини вздохнул, затем сходил умыться и причесаться, и таки спустился вниз позавтракать. Там его поджидала миссис Ловетт, надеясь получить объяснения насчет происходящего ночью. — Ну? — она выжидающе уставилась на Баркера, который невозмутимо сел за стол, где его уже ждала горячая яичница с беконом. — Что? — он, не глядя на нее, отправил кусочек в рот. Эх, сейчас бы чего-нибудь от похмелья… — Ты расскажешь, что произошло ночью? Каким это образом ты затащил своего заклятого врага к нам в дом? Да еще и оставил в живых? — она села напротив него, подперев ладонями подбородок. — Все очень просто — я был пьян. — беззаботно ответил цирюльник, продолжая избегать взгляда женщины. Она прищурилась и хмыкнула. — Раньше ты бы и в полном беспамятстве набросился на него…Чтобы прикончить. Что уж говорить о том, чтобы позволить ему прийти в твой дом и…остаться на ночь. Суини, наконец, взглянул на нее исподлобья, громко швырнул вилку на тарелку и вздохнул. — А что я этим изменю, Нелли? Понимаешь…я все еще надеюсь, что он знает, где Джоанна. Женщина сделала жалостливое лицо. — Ну…Так бы сразу и сказал. — она пожала плечами, встала и отправилась работать. Суини быстро, но с аппетитом доел яичницу, выпил крепкого чаю и последовал ее примеру. Как раз подоспел первый клиент — быстренько побриться перед работой.       Сегодняшним вечером один из подсудимых ждал вынесения приговора. Бедняга случайно прикончил какого-то маньяка-насильника в попытках защитить девушку, которая ему нравилась. Казалось бы, благородный поступок, но итог — убийство. Терпин устало выслушивал показания сторон, и вот настал момент последнего слова заключенного. — Сэр, я вовсе не хотел убивать его, это вышло случайно…Я раскаиваюсь…Я лишь хотел…Он набросился на нее, а я шел следом и… Эдвин взглянул на спасенную жертву — молодую блондинку с заплаканными голубыми глазами, а затем перевел взгляд на подсудимого. И тут у него в мозгу помутилось.       Перед ним стоял Баркер. С крайне печальным, молящим о пощаде выражением лица и скованными руками. В его темно-карих глазах блестели слезы, а бескрайнее отчаяние в их глубине заставило что-то внутри судьи болезненно сжаться. Присяжные хоть и голосовали за освобождение, были почти уверены, что несчастный парень отправится в тюрьму — Терпин обычно жесток и беспощаден. Подсудимый же и впрямь походил на Тодда — брюнет, только волосы короче и без седой пряди, глаза чуть светлее.       Судья замер. Как и весь зал суда. Оставалось лишь вынести вердикт… — По…помилован. Условно. Раздался стук молотка.       На пару мгновений наступила еще более оглушительная тишина. А затем зал наполнился возбужденным гулом — кто-то радовался, кто-то плакал, а кто-то просто не мог поверить, что Терпин в состоянии кого-либо помиловать. Судья вновь обратил взгляд на счастливого освобожденного и сначала не понял, кто это. А потом до него дошло…Он тяжело выдохнул, закрыл глаза и потер переносицу. Нет, это уже чересчур…Галлюцинации? Мало ему было ужасных снов с Баркером?       Он встал и стремительной походкой удалился из зала суда. В коридоре его уже поджидал ошеломленный Бэмфорд, чтобы поизводить вопросами о том, "что же случилось с нашим непреклонным судьей". — Отстань, Бидл. Он ведь и вправду защищал девушку, а этот…извращенец и сам заслуживал отправиться за решетку. — Хм, ну вообще-то да. — пискнул пристав. — Но раньше тебя бы такие аргументы не убедили. Они шли по коридору — вернее, судья шел, а пристав торопливо семенил за ним. И куда же он так торопится? Внезапно судья остановился и загадочно взглянул на друга. — Времена меняются…И люди иногда тоже. — тихо сказал он и вышел на улицу, оставив Бэмфорда недоуменно пялиться ему вслед.       Эдвина одолевали тяжелые мысли. Внезапно к нему пришло осознание, какую боль он причинил Баркеру, отобрав у него семью…Все, что у него было. Эти глаза, полные отчаяния…А Бенджамин не отомстил. Не убил его. Хотел, но не убил. А было столько возможностей. Сейчас судья и сам хотел себя прикончить. Но…он еще может что-нибудь исправить. Он может помочь. Наверное…       Погода на улице была под стать настроению судьи. Тучи сгустились, над Темзой уже сверкали молнии и слышался гром, поднимался ветер. "А мне надо к Баркеру. То есть, к Тодду. Я ведь обещал." — внезапно Эдвин остановился у лавки, где продавали лучший в Лондоне алкоголь. Название у нее было говорящее: "Йо-хо-хо и бутылка рому".       "Ром…Он, вроде, любит ром. Зайду-ка я, пожалуй." — с этими мыслями Терпин шагнул внутрь, а на улице в этот же миг хлынул ливень. — Добрый вечер, сэр! — радушно поздоровался с ним хозяин лавки. — Как вовремя вы зашли, глядите, что за окном творится! — Добрый вечер. — Терпин глянул на улицу сквозь стекло витрины. — Да уж… — Что вас интересует? Могу я чем-нибудь помочь? — Эм…Да, пожалуй. Мне нужен дорогой и крепкий ром. Самый лучший, на ваш взгляд. — судья внимательно оглядел полки с разнокалиберными бутылками и остановил взгляд на продавце. Тот был полноватым, невысоким мужчиной с лысой головой, но густыми каштановыми бакенбардами. — О, этого добра у нас хватает! Пройдемте за мной. — хихикнул он и поманил судью за собой к внушительной коллекции рома. Он долго распинался насчет достоинств того или иного сорта и, наконец, остановился, трепетно держа в руках черную бутылку с изображением Веселого Роджера. — Вот! Самый крепкий и вкусный, как мне кажется, ром в моей лавке. С насыщенным, тягучим ароматом и шоколадным послевкусием… — благоговейно выдохнул продавец, облизывая губы. — Пожалуй, его я и возьму. — по выражению лица хозяина лавки Терпин понял, что ром действительно должен быть хорош. — Отличный выбор, сэр! — мужчина улыбнулся и они прошли на кассу.       Тем временем Суини точил бритвы и мрачно смотрел в окно, напевая нечто заунывное из серии депрессивно-суицидального блэк-метала. На улице бушевала стихия: ветер гнул деревья, ливень был таким сильным, что казалось, что по окну струится водопад. Стекла дребезжали от грома.       "Мда, в такую погоду он точно не явится". — подумал цирюльник и бережно положил последнюю наточенную бритву в футляр. Даже Калипсо сегодня не ушла домой и осталась у них, сейчас они вместе с Нелли прибирались в зале и над чем-то хихикали. — Мне бы ваше настроение. — буркнул Тодд и вдруг заметил за окном какое-то движение. — Кого там носит в такую погоду? — он прильнул к окну и узнал знакомую походку. Душа тут же от чего-то ушла в пятки, а в глазах брадобрея засверкали искорки.       Несколько мгновений спустя в дверь снизу раздался стук. Суини уселся в кресло и нацепил на лицо маску равнодушия, принимаясь ковырять ногти и прислушиваясь к удивленным женским возгласам. Миссис Ловетт в точности повторила его фразу, сказанную пару минут назад.       Наконец, гость постучал и к нему в дверь. — Да-да. — бодро пригласил его брюнет. На пороге появился вымокший до нитки Терпин. По его лицу струились капли, волосы прилипли ко лбу, но взгляд пылал силой и уверенностью. — Добрый вечер. Я пришел. — спокойно сказал он, принимаясь расстегивать камзол, который можно было отжимать. — Да уж, добрый, ничего не скажешь. — злорадно усмехнулся цирюльник, взгляд которого упал на небольшой пакетик в руках судьи. — И охота тебе было тащиться сюда в такую погоду? — поинтересовался он, подняв бровь. — Досюда ближе, чем до моего дома, я бы в любом случае вымок. — судья пожал плечами, повесил мокрый камзол на вешалку рядом с канделябром и подошел к цирюльнику, протягивая ему пакетик. — Это тебе. — в его глазах на мгновение мелькнуло нечто похожее на смущение, но это выражение тут же исчезло. Суини привстал и недоуменно нахмурился. — Яд? Судья фыркнул. — Ну…В каком-то смысле да. Теперь уже обе брови Тодда взлетели вверх. Он встал с кресла, взял черный пакетик и достал оттуда такую же черную бутылку с изображением адамовой головы. — Ром? Черный…Он же стоит… — тихо произнес мужчина и вновь недоуменно взглянул на Терпина. — Но зачем? Признавайся, что тебе от меня нужно! — прорычал он, прищурившись. — Нет, ничего, я просто хотел тебя…порадовать! — судья поднял руки в защитном жесте — Ты ведь любишь ром, так? Суини стоял чересчур близко, но Терпину это отчего-то даже было приятно. Странные ощущения…       Тодд пару секунд молчал, переводя задумчивый взгляд с судьи на бутылку и обратно. — Ты попробуешь его первым. — неожиданно констатировал он и отошел, чтобы поставить бутылку на тумбочку. Эдвин закатил глаза. — Как пожелаешь. Суини обернулся и уставился на все еще стоящего рядом с креслом Терпина. — Садись, чего застыл. Судья, опомнившись, приземлился в кресло. Сзади что-то зашуршало, и вскоре на грудь Эдвина легло полотенце. — Вытрись-ка для начала, а то рожа мокрая. — сказал будничным тоном цирюльник, принимаясь выдавливать в руку пену для бритья. Судья повиновался, никак не прокомментировав "рожу".       Вскоре с бритьем было покончено и во время сего действа Терпин снова почувствовал себя как-то странно. Легкие прикосновения теплых рук были аккуратными и приятными, лезвие бритвы слегка холодило кожу, но на этот раз ничего не вызывало у Эдвина тревоги. Каким-то местом он понимал, что его сегодня убивать не собираются. — Готово. — удовлетворенно произнес цирюльник, встав сбоку и любуясь содеянным. Он улыбнулся краем рта. — Благодарю. — судья вновь вытер лицо, достал из кармана деньги и протянул Тодду. Он молча принял оплату. — Ну что ж…Я…Пойду? — вкрадчиво поинтересовался судья, вставая с кресла, но Баркер тут же опустил руку ему на плечо и усадил обратно. — Куда собрался? По спине Терпина пробежал холод. Когда-то он уже слышал эту фразу, произнесенную этими же устами… — А как же дегустация рома? — снова усмешка и искорки в глазах. Терпин выдохнул. — Да и к тому же, взгляни на улицу. — Тодд кивнул в сторону окна. Там продолжался трэш, ливень не прекратился. — Извини, устал, совсем забыл, что обещал попробовать ром. — Эдвин криво улыбнулся, и цирюльник хмыкнул. — Пойду, схожу за рюмками. — и он вышел из комнаты, оставив судью наедине с тусклым светом свечей и грохотом грома на улице.       Уходить ему на самом деле не хотелось, во-первых, мало приятного снова вымокнуть до нитки, а во-вторых…Здесь вдруг стало так уютно. Ром, свечи…Бенджамин. Свидание, ей богу. Подумав об этом, Эдвин фыркнул и вновь мысленно обозвал себя старым извращенцем. — Суини, он что, снова останется у нас на ночь? — недовольно прошипела тем временем Нелли, наблюдая, как Тодд выбирает рюмки. Калипсо уже ушла в ее комнату. — Если дождь не кончится, то, наверное, да. К тому же мы собираемся пить ром, не видишь что ли? — неохотно пробормотал брюнет. — Как бы это у вас на постоянной основе не завязалось. — она прищурилась. — У нас? Завязалось? О чем ты? — Тодд нахмурился, повернувшись к женщине. — Да так… — Он мне не друг и никогда им не станет, ясно? — Суини приблизился к ее лицу и в его глазах сверкнул опасный огонек. — Просто я хочу убедиться, что он не задумал отравить меня. Миссис Ловетт сначала напряглась, но затем все поняла и расслабилась. — Да, конечно… — Иди к своей брюнеточке, она уж, небось, соскучилась. — Баркер ехидно улыбнулся. Нелли покраснела, вздернула подбородок и молча зашагала к себе в спальню. А Бенджамин поднялся к себе и застал судью за изучением бутылки. — Без тебя не открывал. — сказал он. — И правильно. — ответил цирюльник и поставил рюмки на столик.       Вскоре они уже разлили черный, ароматный ром по рюмкам, и Терпин под пристальным взглядом цирюльника первым осушил свою. — Ммм… — промычал он с наслаждением — а продавец оказался прав, действительно шоколадное послевкусие! — его глаза повеселели. — Шоколадное? — Тодд хмуро понюхал содержимое рюмки, а затем вернул ее на стол. — Я, пожалуй, подожду. — Не доверяешь мне? — судья невесело усмехнулся. — Ну жди, жди. — и он налил себе вторую. Суини внимательно следил за каждым его движением, затем взял свою рюмку и уселся на диван, продолжая держать ее в руках и закидывая ногу на ногу. Судья тоже сел, но в кресло напротив Баркера, так как сесть рядом с ним он пока не мог себе позволить. В конце концов непонятно, что между ними происходит, враги они или уже нет… — Ну что ж. Рассказывай. — тихо сказал цирюльник, глядя в рюмку. — Что? — искренне не понял Терпин. — Что ты узнал, когда плавал в поисках моей дочери. — между его бровей пролегла глубокая морщина. Эдвин болезненно скривился. — Я могу сказать только, что они с этим…мальчишкой покинули страну. А куда они направились — не имею понятия. Последний раз их видели в Лондоне в середине августа. — он смотрел на сидящего напротив мужчину и пытался понять, что он сейчас чувствует. Судье было его…жалко. А чувство вины пожирало его душу, если она, конечно, у него еще осталась.       Бенджамин глубоко вздохнул. — Во время последней нашей встречи я…Напугал ее. Я вел себя как…полный кретин, для которого человеческая жизнь — ничто. — он зажмурился, поставил рюмку на подлокотник и закрыл лицо руками. — Ты не виноват, Бе…Суини. Все из-за меня. Я бы хотел сказать тебе прости, но сам понимаю, что это прозвучит смешно. То, что я сделал…не заслуживает прощения. — судья отвернулся и взглянул в окно пустым взглядом. Смотреть на Баркера в таком состоянии, в каком он внезапно предстал перед ним сейчас, было невыносимо. И это он еще не в курсе, как сам судья обращался с Джоанной, как держал ее взаперти… — Неужели ты это понял? Жестокий и бессердечный судья Терпин раскаивается? Что-то не верится. — Суини неискренне хохотнул, убирая руки от лица. Его глаза странно поблескивали в свете свечей, как будто он…плакал? — Но это так. — судья нашел в себе силы посмотреть ему в глаза и поднял полную рюмку. — За Джоанну? — робко спросил он. — За ее счастье.. Суини, наконец, взял свою рюмку и осушил ее первым до дна, после чего скривился от крепости алкоголя. — Да уж…Достойный ром, должен признать. Приятное послевкусие. Люблю шоколад, особенно горький. — прокряхтел он. Горький…       Судья позволил себе слабую улыбку и сам глотнул обжигающего напитка. С каждой рюмкой Тодд становился все привлекательнее…Изучая его фигуру и движения, Терпин неожиданно заметил, что цирюльник занят тем же самым. Они столкнулись взглядами одновременно. На губах Баркера играла легкая полуулыбка, а в глазах появился тот блеск, который обычно бывает у подвыпившего человека, в чьей жизни слишком много проблем. Да и судья вольготно развалился в кресле, его движения стали более плавными и расслабленными. Этот мужчина тоже был не лишен природной грации и умел хищно сверкать глазами. — Ты когда-нибудь был женат? — неожиданно спросил Суини, нарушив затянувшееся молчание. — Ну, не считая МОЕЙ жены, разумеется. — Нет. — Терпин опустил взгляд. — Странно. С твоей-то тягой к красивым дамам. — брюнет буквально прожигал его взглядом. Он развалился на диване, раскинув ноги и положив одну руку на спинку. Поза весьма вызывающая. — Зато они ко мне не особо-то тянутся. Бутылка рома уже практически опустела. — Все из-за твоего характера. — уверенно произнес Тодд. — Ты упрямый, непреклонный баран. А еще хитрый. И жестокий. — последнее он высказал грубее. — Возможно. А ты чокнутый и не умеешь держать себя в руках. Баркер поджал губы и злобно сверкнул глазами. — Ну вот, о чем я говорил. — судья усмехнулся, заметив его реакцию и приложился к рюмке. — Козел. — процедил цирюльник, и судью это неожиданно рассмешило. — Смешно тебе, да? — мужчина вскочил с дивана и перед глазами у него все завертелось.       Вид покачивающегося Баркера, пытающегося сфокусировать взгляд, рассмешил судью еще больше и он чуть не выпал из кресла. Тодд тем временем подошел к нему, плюхнулся на пол рядом и отобрал у судьи опустевшую рюмку. — Тебе, пожалуй, хватит. Это мой ром! И так вон полбутылки вылакал! — с этими словами он взял бутылку, оценил количество оставшегося рома и принялся хлестать его прямо из горлышка, предоставив судье возможность полюбоваться своей шеей. Терпин облизнул губы и неслышно сполз на пол к цирюльнику. Тот приходил в себя после изрядной дозы рома, проглоченной залпом, и ничего не заметил. Мужчины сидели на полу очень близко. Слишком близко…       Стало жарко. Судья расстегнул верхние пуговицы своей рубашки, и в этот момент Бенджамин обратил на него свой взгляд. — Черт! Побери…как ты тут оказался?! — он дыхнул на Эдвина перегаром. Но тот промолчал, странным взглядом уставившись на мужчину. Он изучал его лицо, длинные ресницы, пухлые губы аккуратной формы, блестящие, черные в этом освещении глаза…Он чертовски красив. Это не женская нежная и мягкая красота, нет. Но она пленяет, манит, влечет…       Как ни странно, Тодд не отшатнулся, а так и замер, пялясь на судью с недоумением. Терпин посчитал это безмолвным разрешением на дальнейшие действия и положил руку на затылок мужчины, зарываясь пальцами в его пышные вихры. Глаза Баркера медленно увеличивались в размерах и он (как непредусмотрительно!) удивленно приоткрыл рот, желая что-то сказать, но в этот миг его губы накрыли губы Эдвина. Судья яростно ворвался в рот цирюльника, с напором, крепко удерживая его за волосы и хватая свободной рукой его запястье, чтобы если что, Баркер мог треснуть его только одной рукой.       Бенджамин сначала замер, а затем предсказуемо начал мычать и вырываться, брыкаться ногами, вцепился в волосы судьи, пытаясь оторвать его от себя, но тот, сукин сын, был сильнее. Тогда Тодд прикусил ему язык и судья, вскрикнув, отпрянул. Суини лежал на полу, пытаясь отдышаться, и ошарашенно смотрел на судью, который сидел рядом и смотрел на него совершенно спокойным взглядом. Взглядом победителя. Однако это ощущение было обманчивым, и внутри Терпина творилось нечто подобное извержению: смесь страха, стыда, вины, страсти и наслаждения. — Ты…ты что только что…сделал? — полушепотом спросил цирюльник, приводя дыхание в порядок. В голове мутилось от алкоголя, тело совершенно обмякло, но до мозга все же доходило осознание невероятности и несуразности происходящего. Память заботливо подкинула воспоминание о сне, в котором судья случайно поцеловал Бенджамина. Сейчас это было как-то совсем…иначе. Горьковатый привкус рома на ловком языке, его искусное проникновение и умелые ласки…Вовсе не так противно, как казалось. Стоп! Что за мысли? Это же МУЖИК! Да еще и ТЕРПИН!!! Впрочем, свалим все на ром. — А ты не понял? — хрипло сказал судья, улыбнувшись краем рта. Он перекинул одну ногу через бедра Тодда и оказался сверху. А затем быстро пригвоздил его руки к полу. — Я буду кричать… — прошептал Бенджамин, теряя голос и глядя на Терпина с ужасом и…предвкушением? — Не будешь. Ты же не хочешь, чтобы дамы застали нас? — Эдвин навис над ним и Суини приготовился в очередной раз его укусить, но судья внезапно прильнул к его шее. Поцеловал за ухом, легко прикусил мочку, нежно спустился, проложив дорожку своим внушительным носом, к ключице и впился в нее, как вампир, желая, судя по всему, оставить отметину.       Баркер сжал зубы и зарычал, попытавшись стряхнуть судью со своих бедер. Но тот истолковал это движение по-своему, оторвался от ключицы и поерзал на причинном месте цирюльника. На мгновение оба застыли, глядя друг другу в глаза. И вдруг в глазах Тодда загорелся какой-то нехороший огонек. Он медленно растянул губы в ухмылке и прищурился. Пока судья раздумывал над этой внезапной переменой, Суини извернулся и повалил его на пол, сев сверху. — Ты что-то попутал, Терпин. Это мой дом и я тут командую. — прошипел он, высокомерно глядя на судью. Он схватил что-то темное, стоявшее на полу и…приложил этим судью по голове. Это была бутылка из-под рома. — Ух ты — цирюльник взглянул на бутылку — хорошее стекло, прочное. Стекло не пострадало, а вот голова Терпина оказалась под ударом с двух сторон — в лоб и в затылок, которым он треснулся об пол. И тут же отключился.       Суини недолгое время посидел на нем, наблюдая, как по лбу стекает тонкая струйка крови, затем вздохнул и, шатаясь, поднялся. — Мало тебе было моей жены и дочери, так ты и ко мне шары подкатить решил? — презрительно и устало процедил он, глядя на бесчувственное тело на полу. — Какой же ты…ублюдок… На секунду в мозгу Баркера мелькнула мысль прикончить судью, который был всего лишь без сознания, но он слишком устал. А потому просто рухнул на диван и уснул.       Эдвин очнулся посреди ночи и увидел темноту. Свечи догорели, в глазах сверкали искры, а голова нещадно саднила. Он поморщился и попытался оглядеться. Каждое движение вызывало новый приступ боли, но зрение понемногу прояснялось, и судья разглядел на диване силуэт спящего Баркера. Перед внутренним взором сразу всплыли события минувшего вечера и мужчина удивился, как остался жив после всего, что сделал. Хоть он и был все еще пьян, уже мог адекватно оценить ситуацию и понял, что оставаться тут нельзя. Как смотреть Баркеру в глаза после…такого?! Да и вообще как можно жить с ним в одном городе после этого?       Поначалу судья даже задумался о переезде в другой город, но, вспомнив о своей работе и доме, отбросил эту мысль. Что за глупости, он, взрослый и (относительно) состоятельный мужчина, уважаемый судья смоется из города из-за того, что чуть не трахнул какого-то цирюльника и теперь испытывает угрызения совести? От этой мысли ему даже захотелось расхохотаться, но он лишь сдержанно фыркнул. Затем Эдвин мобилизовал все свои волевые ресурсы и поднялся с пола, отыскал свой камзол, чуть не уронив тумбочку и врезавшись в кресло для посетителей, с горем пополам оделся и, бросив взгляд на спящего в весьма вызывающей позе Бенджамина, вышел из комнаты. Путь вниз по лестнице был особенно тяжелым — Терпин ступал осторожно и медленно, но он справился и вскоре шагал по холодной и мокрой улице. Дождь, благо, кончился.       Утром миссис Ловетт боролась с желанием ворваться в комнату Суини и разбудить его, так как тот дрых уже непозволительно долго и просрал уже двух посетителей. В конце концов она не выдержала и поднялась наверх. Войдя в комнату, женщина внимательно огляделась. На полу валялась пустая бутылка, темнели какие-то капли…Кровь? А на диване в помятой рубашке, закинув одну руку на спинку, а вторую свесив вниз, мирно сопел Тодд. Она подошла к нему и увидела через отогнутый край ворота какой-то красновато-синий след на ключице. Наклонившись, Нелли пригляделась и ахнула, зажав рукой рот. Это ни что иное как...след от зубов. И чем же они тут, позвольте спросить, занимались??? А если этот след появился…раньше? Кто тогда его оставил?       Во сне цирюльник хмурился, глаза беспокойно бегали под веками. — Суини, вставай. — миссис Ловетт взяла себя в руки и заговорила строгим голосом. Мужчина не пошевелился. Она потрясла его за плечо, и на этот раз Тодд очнулся, хрипло застонал и открыл глаза. — Нелли, я, кажется, просил тебя больше не входить ко мне по утрам. — сказал он без тени злобы, потягиваясь. — А уже и не утро. Ты проспал двух посетителей, Тодд. Позволь спросить, чем вы тут занимались полночи? — ее тон был немного резковат, и это не ускользнуло от цирюльника. Он помрачнел, вспоминая, как позволил судье целовать себя и оставить этот…Брюнет бросил быстрый взгляд в сторону своей ключицы, а затем посмотрел на нахмурившуюся миссис Ловетт. — Мы пили ром. А потом немного…подрались. — сказал он неправдоподобно беспечным тоном и улыбнулся, глядя на женщину снизу вверх. — Так это его кровь на полу? — спросила она. — Я слегка приложил его бутылкой. Кстати, где он? — Это я тебя хотела спросить. — То есть, ты его не видела? — Нет… — Значит, смылся ночью. — Суини пожал плечами. — Ладно, твой завтракообед готов, спускайся, как приведешь себя в порядок. — Нелли развернулась и пошла вниз, а перед ее глазами все еще стоял синяк на ключице Бенджамина. Неужели это все-таки сделал судья?...И если они дрались, то почему тогда нет других синяков и царапин? Странно все это.       Как только Нелли вышла, Баркер убрал со своего лица непринужденное выражение и сел, хмуро глядя перед собой. Голова ныла, его подташнивало, причем не только от похмелья…Воспоминания о ночи тоже были тошнотворные. И почему только судья проникся к нему такой страстью? А какой пламенный взгляд у него был…Брр. Мужчину передернуло. — Ладно. Сосредоточься. Пора работать. Но сначала умываться и завтракать! — пробубнил цирюльник сам себе и пошел заниматься делами.