Змей и Ворон

      С той ночи прошло несколько недель, за которые Терпин ни разу не навестил Тодда. Они сталкивались пару раз на улице, но всякий раз судья делал вид, что в упор не видит цирюльника. Суини же сверлил его взглядом из-под нахмуренных бровей, но не подходил. Его бесило это притворство. Но каким бы безразличным ни казался Эдвин, это было лишь иллюзией.       В одну из таких встреч они столкнулись у того самого магазина, где Терпин покупал подарочный ром. Судья застал Баркера выходящим из лавки с небольшим пакетиком. Благо, он еще не успел подойти слишком близко и они не столкнулись нос к носу, иначе притвориться, что он его не заметил, было бы невозможно. Эдвин, едва завидев Тодда, отвел взгляд и сделал вид, что направляется вовсе не в магазин, но краем глаза подметил, что цирюльник в упор смотрит на него. Ноги тут же отказались идти нормально и судья стал контролировать каждое свое движение, а сердце загрохотало в груди и ухнулось куда-то в пятки. И почему он волнуется как какая-то девчонка перед самым красивым парнем школы? Как глупо…Подумав об этом, Эдвин понял, что никогда не испытывал такого с женщинами. С ними он всегда был уверенным, сильным и обворожительным. Но перед этим мужчиной ему было стыдно, то, что произошло между ними — не норма…Тодд — не женщина. Именно это и волновало судью больше всего. Он хочет мужчину. И отрицать это уже нет смысла.       Баркер встал столбом, нагло провожая Терпина взглядом и скрипя зубами, негодуя одновременно от того, что этот гад полностью игнорирует его существование и от того, что его это, почему-то, возмущает. Когда судья зашел за угол, цирюльник выругался и стрелой полетел домой. — Вот чертов гаденыш! Гребаный похотливый пи… — Суини! — воскликнула миссис Ловетт, когда Тодд, ругаясь, ворвался в дом. Рядом с ней стояла Калипсо, лепившая пирожки, которая тут же покраснела, бросив на брюнета слегка испуганный взгляд. — Не выражайся при дамах! Что случилось? Бенджамин поставил пакетик на стол и отвернулся к окну, переводя дыхание. — Он делает вид, что я невидимый. — прорычал он. — Эээ…Кто? — Ты знаешь кто. — Но почему тебя это волнует? Разве ты не хотел бы забыть его? — Так я ведь его вижу, Нелли! — мужчина обернулся, и в его глазах горел адский огонь. — Одно дело, если б он сдох, а другое…Наталкиваться на него и видеть, как высокомерно он себя ведет! Делает вид, что меня нет, ха! Значит, так он решил избавиться от вины передо мной — просто вычеркнуть меня из своей жизни?       Нелли напряженно слушала душевные излияния своего сожителя, а Калипсо продолжила заниматься делом, не понимая, о чем говорит этот…немного неадекватный товарищ. Она побаивалась его на каком-то подсознательном уровне. — Если тебя это так волнует, разберись с ним сам. — она покосилась на девушку и не стала добавлять к своей речи кровавых подробностей, о которых Тодд и сам догадался. Разобраться с ним, что ж… — Разберусь… — тихо сказал он, хищно прищурившись. Калипсо вздрогнула и подняла на него глаза, а Нелли удовлетворенно улыбнулась. Суини бросил быстрый взгляд на девушку, схватил пакет и стрелой взметнулся наверх к себе. — Нелли… — подала голос брюнетка. — Почему он такой.. — Двинутый? — подсказала женщина. — Страшный. Миссис Ловетт хохотнула. — Не волнуйся, дорогая, тебя он не тронет. Просто судья Терпин сломал ему жизнь, отобрал семью, и теперь он на дух его не переносит. Как бы ты себя вела на его месте? Калипсо опустила глаза. — Я не знаю. — Ну, зато теперь ты знаешь, почему он такой. Дамы продолжили лепить пирожки молча.       С этого дня Тодд принял решение выследить Терпина, подловить его в каком-нибудь закоулке и как следует…разобраться. Каждый вечер Суини отправлялся к зданию суда, пряча свои вихры под капюшоном длинного черного плаща, дожидался, когда выйдет судья и шел за ним следом.       Изо дня в день происходило одно и то же: Эдвин ходил исключительно с работы домой и из дома на работу, периодически навещая продуктовый, и все эти места были довольно людными. Баркер злился, но терпел, становясь все мрачнее и начиная вновь пугать клиентов своим угрюмым видом. Благо, хоть песни про Сатану не орал. Судья же стал постоянно ощущать на себе чей-то взгляд и всерьез подумывал, что у него началась мания преследования. Он то и дело оборачивался, вынуждая цирюльника прятаться за прохожими, кэбами, столбами и прочими препятствиями. В конце концов, он стал занавешивать окна даже днем и дергался от каждого оклика. — Эдвин, ты чего такой напряженный? — спросил как-то шедший с ним по пути с работы Бэмфорд. — Уже неделю сам не свой ходишь. — Бидл, посмотри назад. — тихо сказал судья, глядя перед собой. Пристав повиновался. — Ну…И что? — Видишь человека в черном длинном плаще? — Да тут каждый третий в таком! — Этот в капюшоне. Бэмфорд повернулся еще раз. — Ага, вижу. Стоит, витрину изучает. Кто это? — он отвернулся от загадочного человека в плаще и взглянул на непроницаемое лицо судьи. — Не знаю. Но мне кажется, что он за мной ходит. Достал уже, честное слово. Замечаю его краем глаза, поворачиваюсь — его нет. Я уж подумал, что у меня глюки, но ты тоже его видишь. — он нахмурился. — Хммм…хочешь сказать, он имеет на тебя зуб? Что ему нужно, как считаешь? — Ох, Бидл, половина преступного Лондона терпеть меня не может, в частности те, кто уже отбыл тюремный срок! Конечно, он хочет отомстить, если он из этих. Либо какой-нибудь соратник одного из засаженных мною засранцев… — Надо поймать его и немедленно! Тебе угрожает опасность. Договорись с полицией, чтобы тоже ходили за тобой следом, мало ли. — пристав снова обернулся и увидел мелькнувшую за углом полу черного плаща. По спине у него пробежали мурашки. — Боюсь, у них и без меня дел хватает. — процедил Терпин. — Но если найдется кто-то свободный…То это неплохая мысль, Бэмфорд. — он взглянул на товарища и изобразил подобие улыбки. Пристав оскалился в ответ. — Завтра же займусь этим вопросом. — продолжил он. Затем они молча дошли до перекрестка и разошлись по домам.       Суини пошел следом за судьей и через несколько минут наблюдал, как тот, шагнув на крыльцо, внимательно оглядел всю улицу. Цирюльник успел спрятаться за широким деревом, когда взгляд Эдвина направился в его сторону. Пара секунд и судья исчез за дверью. Тодд устало выдохнул и сполз вниз по стволу, садясь на корточки. Неужели этот старый пень совсем никуда не ходит? Да хотя бы в кабак? Какая скучная жизнь! Кстати, кабак. Надо выпить. Но в кабак Бенджамин не пошел, решил купить рому и выпить прямо здесь, рядом с домом Терпина. Уже довольно темно, никто не увидит его и не обвинит в пропаганде алкоголизма.       Он навестил излюбленный магазинчик с алкоголем, прикупил золотистого рома, вернулся к дереву напротив крыльца судьи и сел на большой, выступающий из земли корень. Снял капюшон, подставляя голову легкому ветерку. Судья жил прямо у реки и вид тут открывался приятный. Суини сидел, глядя на огоньки на противоположном берегу и потягивал ром. Прошло примерно около часа. Интересно, чем сейчас занимается Джоанна? Все ли у нее хорошо? Энтони хоть и глупый, но надежный парень, он не должен бросить ее в трудную минуту.       Внезапно сзади раздался хлопок двери. Тодд обернулся и взглянул на дом судьи. Все верно — Терпин вышел. Он был одет в черное длинное пальто, но без капюшона. Суини поежился — его плащ был довольно легким для такого позднего часа, лучше бы он тоже надел пальто. Судья снова изучил взглядом улицу, не заметив цирюльника, и направился куда-то в сторону магазина, где недавно был Баркер.       "Надо же, наверное, тоже решил выпить. У нас совпадают желания." — подумал прихмелевший Тодд и усмехнулся. Он положил полупустую бутылку на землю и прикрыл опавшей листвой. "Потом допью" — решил он и поднялся, выжидая, когда Терпин завернет за угол и можно будет отправиться за ним. Суини сунул руку в карман плаща и нащупал холодную рукоятку бритвы. Лезвие было спрятано внутри, заточенное, готовое к работе. Баркер зашагал за Эдвином, держа бритву наготове и на ходу планируя нападение. Расслабленный мозг плохо с этим справлялся, зато смелости было хоть отбавляй. Вот он уже видит судью, который неосмотрительно подошел к ограде моста и стал изучать ночную Темзу.       "Во дурак!" — подумал Тодд — "Знает, что за ним следят, и шляется по ночам один!" Бенджамин неслышно (как ему казалось), подобрался к судье сзади, раскрыл бритву, резко закрыл ему рукой рот и приставил к горлу лезвие. Терпин не издал ни звука, но вздрогнул. — Тсс…За мной. — дыхнул ему в ухо Баркер и поволок в какую-то темную нишу между домами. Судья почуял исходящий от него запах рома. Его била едва заметная дрожь, но он узнал голос и, как ни странно, немного успокоился. Через несколько секунд Суини прижал его к стенке и развернул к себе, не отнимая лезвия от судейской глотки. — Ну привет, Терпин. Давно не виделись, не так ли? — он улыбнулся, исподлобья прожигая Эдвина взглядом. Хоть он и был на голову ниже судьи, внушал неподдельный страх. — Я знал, что это ты. — спокойно сказал судья. — Знаешь, встреча была бы куда приятнее, если бы ты убрал эту штуку от моего горла. — Язвишь? — прищурился цирюльник. — Сначала ответь мне, какого хрена ты сначала чуть не трахнул меня, а теперь делаешь вид, что меня и вовсе не существует? — он напрямую спрашивал судью о таких вещах, чем поставил его в тупик. — Эээ…Я думал, что ты после этого не захочешь меня видеть. — пробубнил Эдвин.       Наступило молчание, во время которого усмешка медленно сползала с лица брадобрея. — Ты прав. — наконец сказал он, отнимая бритву от шеи судьи. — Но это не значит, что нужно делать вид, что я прозрачный. Это, знаешь ли, невежливо. Судья начал откровенно ржать. — Кто бы говорил о вежливости! — Надо же…— проговорил цирюльник, глядя куда-то в стену рядом с Терпиным. — Наш суровый судья — гей… Эдвин тут же посерьезнел. — Ну, во-первых, не гей, а бисексуал. Мне вообще-то женщины нравятся. — То-то ты на меня набросился. — фыркнул Тодд, вновь поднимая на него глаза. — Это было помутнение. Может, ты на бабу похож. — судья знал, что это неправда. Никакое это было не помутнение. Но Баркеру лучше об этом не знать. — Что?! — Суини сорвался на фальцет. — Ты, я смотрю, совсем страх потерял?? — Вот, такой же истеричный. — судья продолжал говорить раздражающе спокойным тоном, провоцируя брюнета еще больше, сам не зная, зачем. — А если я всем расскажу, что ты долбишься в очко? — Баркер наклонил голову. — Кто поверит полоумному цирюльнику? Да и это неправда. — мужчина презрительно скривился. — Будет правда. — проговорил цирюльник изменившимся голосом. Терпин сглотнул. От этого тона по его спине пробежал холодок. — Всмысле? — только и смог выдавить он.       Бенджамин смотрел на него уже не исподлобья. Он медленно сложил бритву и убрал ее в карман. Одной рукой он резко дернул судью за ворот пальто, а другой ухватил его за волосы и впился ему в губы. От столь неожиданного поворота Эдвин выпучил глаза и попытался отстраниться, но Суини прижался к нему всем телом и настойчиво пытался ворваться в рот. То ли сказалось долгое отсутствие секса вкупе с алкоголем, то ли у цирюльника тоже были отнюдь не однобокие предпочтения.       Немного погодя Терпин осторожно ответил на поцелуй, опасаясь, что Тодд опять что-нибудь выкинет, но он лишь принялся рьяно изучать его рот, ощущая привкус кофе, который судья выпил перед прогулкой. Баркер держал судью за запястья, прижимая их к стене по обе стороны от головы, и внезапно отстранился, тяжело дыша и глядя на Терпина затуманившимся взглядом. — Пойдем…к тебе… — хрипло выдохнул он и отпустил руки мужчины. Если бы он предложил это несколько минут раньше, судья бы благоразумно отказался, но сейчас им двигали животные инстинкты, и он поспешно кивнул, глядя на цирюльника ошеломленным взглядом. Они стремительно зашагали в сторону жилища Эдвина, и последний крепко держал подвыпившего и нетвердо стоящего на ногах Бенджамина за плечо. — Подожди. — твердо сказал Тодд и остановился. — Я там ром под деревом оставил. — он скинул руку судьи со своего плеча и пошел, пошатываясь, в сторону дерева. Терпин удивленно вздернул бровь, а затем закатил глаза. Баркер — неисправимый алкаш. Вскоре брюнет вернулся с улыбкой победителя на губах, держа на вытянутой руке бутылку рома. — Сейчас я ее допью и засуну тебе в задницу. — бесцеремонно заявил он, открывая бутылку и присасываясь к горлышку. — Ты сначала дойди. — судья окинул его скептическим взглядом и подтолкнул к крыльцу.       Мужчины ввалились в дом, вышагнули из обуви и побросали верхнюю одежду где попало. Помыв руки, цирюльник рухнул в темно-красное, обтянутое бархатом кресло, и залпом допил ром, издав после этого какой-то кряхтящий полустон и зажмурившись. Судья разжег камин и сел в соседнее кресло. Он остался в одной зеленой рубашке. Мужчина напротив него сидел, вальяжно расставив ноги и изучая Терпина с ног до головы пристальным взглядом из-под полуприкрытых век. Короче, откровенно пялился. А затем начал расстегивать свой жилет. Изящные пальцы расстегивали пуговку за пуговкой, спускаясь все ниже. Хозяйским жестом цирюльник отправил жилет на пол. Эдвин наблюдал за этим, не веря своим глазам и то и дело возвращаясь к мысли, что творится какое-то безумие. Пульс предательски участился, когда Баркер принялся за рубашку. Вдруг он остановился. — Чего сидишь? Иди готовь свою задницу. — процедил он. — Еще чего… — буркнул судья в ответ. — Думаешь, я взял и согласился? Суини нахмурился и подался вперед. — А разве ты не этого хотел? — Нет. — прозвучало неубедительно, и Эдвин сам это понял. Баркер сначала замер, а затем рассмеялся, сполз с кресла, на четвереньках подошел к судье и положил руку прямо на его…Да, именно туда. Мужчина вздрогнул и судорожно вдохнул. Его член начал предательски реагировать, наливаясь кровью. От Суини это не ускользнуло и он расплылся в самодовольной усмешке, слегка поглаживая бугорок на судейских штанах. Он слегка надавил, с интересом глядя на штаны судьи, отчего тот только сильнее возбудился. Эдвин втянул воздух сквозь зубы и откинул голову на спинку кресла, чувствуя, как по низу живота расходится тепло.       Цирюльник привстал, навис над судьей, приблизился к его шее и прикусил мочку уха. Терпин, в свою очередь, положил руку на упругую ягодицу брюнета и сжал ее. Суини резко шлепнул его по руке и погрозил пальцем, сосредоточенно ставя засос на его шее (а что, не только же цирюльнику с отметиной ходить, теперь черед Терпина) а судья как-то по-детски нахмурился, как будто у него отнимают игрушку. Тогда он переместил руки на грудь Суини и решил завершить начатое: расстегнуть рубашку до конца. Тодд его не остановил. Вскоре взору Эдвина открылась подтянутая, стройная фигура Баркера и он, не сдерживаясь, начал поглаживать его грудь и живот, наслаждаясь нежной кожей, скрывающей небольшие, но твердые мышцы. Руки опускались все ниже, ниже, а дыхание Бенджамина становилось все громче…Вот Эдвин запустил руку между ног мужчины и погладил внутреннюю сторону бедра. Суини замер не в самой удобной позе, нависнув над судьей, и задержал дыхание. И резко отпрянул, глядя на судью с…Испугом? Затем опустил взгляд на его штаны, тряхнул головой и взгляд снова стал самодовольным. — А теперь ты согласен, Терпин? — сказал он полушепотом, вытирая пот над верхней губой.       Судья молча смотрел на него с каким-то хищным выражением, а затем встал, прижал мужчину к себе, опустив руки на его поясницу и неожиданно нежно прильнул к его губам. Он целовал его медленно, поглаживал его вспотевшую спину и ягодицы, упираясь членом в его живот, а Суини стоял столбом. Он не ожидал такого поворота и тем более не ожидал, что судья умеет быть таким нежным. Тем более…с ним. Тем не менее он не сжал зубы и впустил в свой рот умелый язык Терпина. Поцелуй длился довольно долго, а затем судья оторвался от столь желанных губ и посмотрел цирюльнику в глаза. Казалось, что в них не осталось ни капли хмеля…Но это лишь иллюзия. Суини изумленно смотрел на него, будто спрашивая "Что происходит?" От этого взгляда судье окончательно сорвало крышу. — Я сейчас… — прохрипел он и рванул в ванную. Готовить задницу.       Тодд остался стоять, глядя перед собой и тяжело дыша. Где-то внутри него зарождалась тревога, но пульсирующий в штанах орган требовал внимания в первую очередь. Все потом. Сейчас — будь что будет. Суини опустился в кресло, закрыл глаза и расстегнул брюки. Немного помедлив, он слегка спустил их вместе с трусами, освободил член, провел рукой пару раз вверх-вниз и громко выдохнул, приоткрыв рот. Он не собирался доводить себя до оргазма сейчас, он ждал. Ждал своего врага, ненавистного, безжалостного ублюдка, который…Который так нежно целовал его, гладил его грудь и зад, смотрел на него, как на произведение искусства всего пару мгновений назад. От противоречивых чувств цирюльнику хотелось плакать, он совершенно не понимал, что ему делать. Он ненавидел Терпина, но позволял ему ласкать себя, он хотел его убить, но все время стремился быть где-то рядом, он хотел стереть его из своей жизни, но без него жизнь не имела смысла. Гребаный Терпин…       Дверь из ванной отворилась, и в проеме показался судья, замотанный в белое полотенце ниже пояса. Он застыл, как изваяние, увидев блаженно мастурбирующего Тодда с закрытыми глазами в собственном кресле. Судья прислонился плечом к косяку, склонил голову набок и принялся наблюдать за этим зрелищем. Грудь цирюльника вздымалась в такт неровному дыханию, периодически он прикусывал нижнюю губу. Но вдруг он открыл глаза и остановился. Судье показалось, или его щеки слегка порозовели?... — Ай-яй-яй, Эдвин. Подглядываешь? — тихо спросил Суини, убирая руку со все еще стоящего члена и усаживаясь повыше в кресле. "ЭДВИН?! Он назвал меня по имени???" — глаза судьи расширились от удивления, он не нашел в себе сил ответить. — Так и будешь стоять? — цирюльник взглянул на него с укором, окончательно стягивая с себя мешающиеся штаны и трусы и швыряя их рядом с жилетом. — Пройдемте в спальню, мистер Тодд. — саркастично произнес Терпин, придя в себя от только что увиденного и услышанного. — Фу, я как будто на допросе. — скривился Суини и последовал за судьей. Когда они зашли в спальню, Эдвин рывком скинул с себя полотенце и повернулся к Баркеру, являя тому свой внушительный орган. Бенджамин пялился на него с таким выражением лица, что судья покраснел, и по его телу прошла мощная волна возбуждения. — От..вернись… — наконец, выдохнул цирюльник. Эдвин развел руками и отвернулся. — Да уж, теперь я убедился, что если у мужика большой нос, то и член…Не маленький. Судья испустил смешок. — Большеват для твоей, да? — произнес он насмешливым тоном. Суини зарычал и толкнул мужчину на кровать. Тот упал на руки, и только сейчас до него дошло, что Баркер намерен исполнить свою угрозу. Внезапно стало страшно. Цирюльник не станет с ним церемониться, а значит, надо готовиться к боли…       Сильные руки сзади легли ему на живот и приподняли таз. Терпин уперся в кровать локтями и напрягся, закусив губу и нахмурившись. Внезапно и резко в него вошел…Нет, не член. Палец. — Уй! — пискнул судья несвойственным для него голосом. Сзади послышался вздох. — Я же тебе говорил — готовь задницу. Это значит не только вычистить свои кишки, Терпин. — наставительно произнес Бенджамин. И откуда только у него такие познания? Второй рукой цирюльник успокаивающе погладил его поясницу и начал двигать пальцем туда-сюда, причиняя судье весьма неприятную боль. — Я мог бы войти в тебя сразу. — процедил Баркер. — Говорил, я как баба, а сам пищишь не хуже девчонки. Судья молчал, погрузившись в ощущения. К первому пальцу подключился второй, и Эдвин с шипением втянул воздух сквозь зубы. — Ладно, так и быть, сжалюсь над тобой. — мягко произнес Суини и пальцы куда-то исчезли. Судья сначала расслабился, но вскоре понял, что сейчас будет.       Вспышка боли — Терпин закричал. И с удивлением услышал вместе со своим криком стон Тодда. Они оба замерли. Цирюльник не двигался, давая Эдвину привыкнуть к новым ощущениям. — Черт…Какой же ты узкий… — прохрипел Суини, держа судью за бедра. Ему хотелось скорее начать двигаться, потому что ощущения были неимоверными, терпеть было уже невозможно, и он толкнулся вперед. Судья снова вскрикнул и зажмурился, но Тодда это уже не волновало. Он постепенно увеличивал темп, член покрылся смазкой и уже легче скользил в разработанных мышцах, которые все еще сокращались от боли, заставляя брюнета вздрагивать от наслаждения. Он не заметил, как сам начал стонать в унисон с судьей, не заметил, как тот начал сам удовлетворять себя, понимая, что цирюльник не уделит внимания его возбужденной плоти.       Судья еле удерживался, стоя на четвереньках и упираясь в кровать одним локтем — анус болел, но точка, в которую Суини раз за разом попадал, извлекая искры из его глаз, делала боль приятной. Одновременно Эдвин двигал рукой по члену, от напряжения и наслаждения мышцы ног и левой руки, на которую он упирался, начали дрожать. Тодд уже полулежал на нем и хрипло стонал, толкаясь все сильнее и впиваясь ногтями в кожу судьи. Эдвин уже не мог сдерживаться, он почувствовал, что сейчас умрет от избытка ощущений — пара толчков, пара движений рукой — и он с громким стоном изливается прямо на постель, упирается в нее лбом и прикусывает простыню. Мышцы ануса сокращаются в оргазме, и когда к Терпину вернулся слух, он услышал стон Баркера. Цирюльник кончил, не вынимая члена, и упал на судью сверху, прижимая его к постели. Спину Терпина щекотали растрепанные волосы Бенджамина, он ощущал его частое дыхание и приятную тяжесть его тела.       "Что сейчас было?" — подумал судья, не шевелясь. Задница несказанно ныла. Суини же почти сразу встал и подполз к судье слева, куда у него было обращено лицо. Они встретились взглядами, оба лежа на животе, оба голые и потные. Внезапно Баркер усмехнулся. — Ну что, теперь я всем расскажу, что ты долбишься в очко! — хрипло выдохнул он, глядя на Эдвина без тени злобы. — А я всем расскажу, что делаю это с тобой. — таким же тоном ответил он и повторил усмешку брюнета. — Вот черт. — цирюльник рассмеялся и перевернулся на спину.       Судья, сделав усилие, встал с кровати и поморщился от боли. Как теперь ходить? Как теперь сидеть? Как теперь жить? С этими мыслями он похромал в ванную, сопровождаемый пристальным взглядом развалившегося на кровати Баркера, чтобы смыть с себя последствия секса и обработать одно место, мало ли, что там натворил этот кареглазый безумец…       Когда он вернулся, переодевшись в светло-серую пижаму в тонкую полоску, Суини, мирно посапывая, спал, свернувшись калачиком. Терпин завис над ним на пару минут, размышляя, будить его или нет, и все-таки решил — будить. В конце концов, мокрую простыню надо поменять. — Суини, иди в ванную. — тихо сказал он, мягко потрясая его за плечо. Мужчина нахмурился, замычал и дернул плечом. — Что, хочешь чтобы я тебя отнес? Может, еще и спинку потереть? — ехидно поинтересовался судья. После этих слов цирюльник резко распахнул глаза, повернулся и рухнул с кровати. — Я смотрю, ты любишь падать. — приподнял бровь Терпин, садясь на кровать. Цирюльник кинул на него мрачный взгляд, схватил лежащий на кровати пододеяльник и, прикрывшись им, молча потопал мыться. Эдвин только хохотнул, заметив стеснение мужчины. Кажется, после сегодняшней ночи стесняться уже нечего. "Интересно, он сейчас уйдет?" — подумав об этом, судья как-то приуныл, но решил, что не станет останавливать Баркера. В конце концов, они не парочка влюбленных. Наверное…       Он сходил (точнее сползал) за чистым постельным и перестелил постель, на всякий случай положив две подушки и два одеяла, и сел на кровать дожидаться копушу-цирюльника. Он там, случайно, в ванной не уснул? Нет, не уснул. Из ванной вышел Суини, завернувшись в полотенце, под которым ничего не было, и встал перед судьей, хмуро глядя на него сверху вниз. — Может, дашь мне что-нибудь надеть? Как-то я не прихватил с собой пижаму, знаешь ли. — сказал он с серьезным лицом. — Ой, точно…Совсем забыл. — Терпин потупил взгляд и пошел искать подходящую пижаму для своего гостя, тщательно скрывая свое ликование от того, что цирюльник не собирается уходить. Суини тем временем сел на кровать со стороны окна и уставился на полную луну. Его вновь раздирали противоречивые чувства. И зачем они это сделали? И почему судья…позволил ему? И почему, черт возьми, сам он на это пошел?! Разум почти протрезвел, и аргументы типа "я был пьян и не понимал, что делаю" уже никуда не годились. Он устало закрыл глаза, вдыхая ночной воздух, струящийся из приоткрытого окна. Вдруг на его колени упало что-то легкое и мягкое. Цирюльник открыл глаза и увидел черную пижаму — штаны длиной чуть ниже колена (судье, видимо, они были до колен) и майку. — Вот, держи. Я ее почти не надеваю. — судья прошел на свою половину кровати, забрался под одеяло и отвернулся, чтобы брюнет мог без стеснения переодеться. Тодд вновь проводил его взглядом и задумался, почему это он все время смотрит на Эдвина, будто пытаясь запомнить каждое его движение и мимику…       "Ладно. Подумаем об этом завтра." — с этой мыслью Бенджамин натянул на себя слегка великоватую пижаму, приятно пахнущую хозяйственным мылом, и лег в мягкую, удобную постель, которая была значительно удобнее его узкого и жесткого дивана. Едва коснувшись подушки он погрузился в глубокий и спокойный сон без сновидений.       Судья же лежал рядом, напряженный, как струна, и прислушивался к дыханию цирюльника. В его голове вертелись события сегодняшнего дня, и он никак не мог поверить, что все это происходит взаправду. Примерно через час Суини уже развалился на всю кровать, благополучно разместив правую руку на подушке Терпина, а судья изучал его умиротворенное лицо в лучах луны. Какое счастье, что завтра не на работу, а то пришлось бы явиться туда с больной задницей и невыспавшейся рожей…Эдвин аккуратно убрал руку Бенджамина со своей подушки, придвинулся к нему ближе и обнял. Цирюльник не то что не отстранился, он повернулся, придвинулся к судье и ответно закинул на него уже левую руку, продолжая при этом крепко спать. Терпин расслабленно выдохнул, закрыл глаза и, наконец, уснул, ощущая в своих объятиях теплое тело Бенджамина Баркера. Или Суини Тодда.