Змей и Ворон

      Этой ночью Нелли не сомкнула глаз. Она попросила Калипсо снова остаться у нее, потому что Суини не вернулся после десяти вечера, а ночевать одной в большом доме женщине не хотелось. Девушка спокойно спала на ее кровати, а миссис Ловетт читала книгу в кресле рядом с лампой. Глаза устало скользили по строчкам, но смысл прочитанного до Нелли доходил не сразу, так как она все время мысленно возвращалась к Тодду. Где он? Куда пропал посреди ночи? Не случилось ли чего плохого? Несмотря на то, что при нем была бритва, это отнюдь не гарантировало, что он не станет жертвой каких-нибудь хулиганов. Женщина вздохнула и потерла красные глаза. Было уже четыре утра. Оставалось только ждать, не могла же она сейчас отправиться на поиски пропавшего цирюльника. Нелли отложила книгу, выключила светильник и пристроилась рядом с Калипсо. Надо хотя бы чуть-чуть поспать.       Суини проснулся первым. И немудрено, ведь судья проворочался полночи, поэтому теперь дрых как убитый, прижимая к себе Баркера как любимую игрушку. Тодд открыл глаза, вздрогнул и сделал такое лицо, будто увидел монстра из ночных кошмаров. Хотя отчасти так оно и было…Лицо судьи было таким умиротворенным, что Суини ненадолго завис от непривычности зрелища. Несколько минут он пытался аккуратно высвободиться из объятий Терпина и, наконец, выскользнул снизу, как какой-нибудь угорь. Он тихо подошел к зеркалу, оглядел себя: взъерошенные черные волосы а-ля взрыв на макаронной фабрике, припухшие глаза, бледное лицо. Красавец, ничего не скажешь.       Цирюльник прошел в гостиную, выпил воды из графина, стоящего на столике, собрал свои разбросанные вещи с пола, хмурясь от воспоминаний, при каких обстоятельствах они оказались там, где валялись, и неспешно оделся. Пижаму он аккуратно свернул и положил на кресло. То самое красное кресло.       Надо бы причесаться, умыться, почистить зубы…Но ни расчески, ни щетки у него здесь не было, поэтому он ограничился умыванием, смочил руки и пригладил топорщившиеся в разные стороны вихры. Когда Бенджамин закончил свои минимальные водные процедуры, он вновь прокрался в спальню и посмотрел на Эдвина. Тот все еще спал. Ну и ладно, так намного лучше…       Баркер прошел в коридор, надел свой плащ и вышел на улицу, тихо прикрыв за собой дверь. Как ни странно, сегодня сквозь многочисленные облака проглядывало солнышко, и цирюльник с наслаждением подставил лицо все еще теплым, хоть и осенним лучам. Вскоре он уже заходил домой и тут же напоролся на миссис Ловетт с явными признаками бессонницы на лице. Красные глаза, мешки под глазами, искусанные губы. Черт, он ведь совсем забыл, что кто-то о нем может волноваться…       Женщина стояла, опершись задом о кухонный шкафчик и скрестив руки на груди. Сначала в ее взгляде мелькнуло облегчение, но оно быстро сменилось недовольством. — Где. Ты. Был? — спросила она тихо, выделяя каждое слово. Суини виновато застыл у двери. — Прости…Загулял. Перебрал немного и уснул в трактире. — соврал он. Женщина выдавила страдальческий стон и хлопнула рукой по лбу. — А я всю ночь не спала! Боялась…за тебя. Тодд внезапно почувствовал к этой женщине странный прилив нежности. Хоть кому-то на него не плевать, а он так не уважает ее чувства. Брюнет медленно подошел к ней и обнял. От неожиданности Нелли замерла и даже не обняла его в ответ. — Не волнуйся за меня, поверь, я намного опаснее уличных хулиганов. — шепнул он ей на ухо. — Я бы хотел пообещать тебе, что такого больше не повторится, но не могу. Я слишком хорошо себя знаю. — он отстранился и посмотрел ей в глаза. У миссис Ловетт было такое выражение лица, будто она прямо сейчас собиралась разрыдаться. Но она лишь выдохнула: — Хорошо… Суини улыбнулся краем рта и отправился к себе наверх, сопровождаемый растерянным взглядом Нелли. Еще ни разу до сегодняшнего дня он не проявлял к ней нежности…Может, все же есть шанс? Эх, знала бы она, где на самом деле пропадал цирюльник всю ночь и чем он был занят, поняла бы — нет никаких шансов.       В тот момент, когда Суини зашел в свою комнату, у себя дома проснулся судья. Он не удивился, не обнаружив нигде Тодда, только немного расстроился. Пижама аккуратно лежала на кресле, в котором вчера мужчина так соблазнительно ублажал себя…От воспоминаний Эдвин опять чуть не возбудился, но одернул себя и пошел принимать холодный душ.       "И что теперь?" — задавался он вопросом, не понимая, как дальше быть. Его трахнул Бенджамин Баркер. Человек, у которого он отнял все. А судья и не был против…Мало того, ему понравилось. Теперь брюнет совершенно не шел из головы, перед внутренним взором Терпина мелькали его губы, блестящие карие глаза с хищным прищуром, красивое, идеальное во всех отношениях тело, густая шевелюра с седой прядью, которая даже придавала Бенджамину еще большую красоту. Из-за этих мыслей судье пришлось провести немало времени под холодным душем и он окончательно решил оборвать связи с Тоддом. Хотя бы на время, чтобы остыть, потому что совсем отрезать его от себя Эдвин не мог. Ему нужен этот сумасшедший. А почему — кто его знает…       Тодд же после этой ночи, что логично, перестал преследовать судью и неизбежно нарвался на разговор с миссис Ловетт. Вечером, три дня спустя после ночи с судьей, они сидели на кухне и жевали вчерашний пирог, который гостям уже было не продать, хотя он все еще был довольно съедобным. Калипсо отправилась домой после рабочего дня, и Суини с Нелли молча сидели рядом. — Ты больше не ходишь по вечерам за судьей. — внезапно констатировала факт женщина, отхлебывая горячего чаю из чашки и глядя в стол. — Ну. — буркнул Тодд как бы в подтверждение, жуя кусок пирога. — Почему? — она повернулась и посмотрела на него. — Мы поговорили. — Суини с каменным лицом затолкал в рот большой кусок и принялся усердно жевать, надеясь, что она оставит его в покое и даст поесть. — И что он сказал? — вопреки ожиданиям, женщина не отставала. — Ай оейть. — пробубнил брюнет, глядя перед собой суровым взглядом. — Ну прожуй и расскажи. Это что, секрет? — иногда Нелли очень раздражала своей навязчивостью. Через пару секунд Суини проглотил безвкусный комок теста и сказал: — Он обиделся, что я треснул его бутылкой по башке, вот и все. — он вытер рукой губы и, не глядя на Ловетт, встал из-за стола, стремительно направившись к себе. — Какая глупость… — сказала Нелли себе под нос, но мужчина уже ее не услышал. Она поняла, что он солгал. Судья был не из разряда обидчивых, ему бы потребовалась более веская причина, чтобы внезапно вычеркнуть кого-то из своей жизни. А этот след на ключице…Это никак не походило на последствия драки. В душу Нелли закрался какой-то холодок, какое-то подозрение, но она не дала этой мысли прорваться на поверхность, потому что это было слишком абсурдно. Терпин и Тодд враги, это очевидно. Однако очевидное не всегда бывает правдой…       Неделя прошла как в тумане, причем что у судьи, что у цирюльника. Они оба витали в облаках — тело на месте, а разум где-то далеко, и окружающие это замечали. Пару раз в задумчивости Суини чуть не порезал нескольких своих клиентов, которые уже привыкли к его аккуратности и были крайне обескуражены. А судья то и дело зависал перед вынесением приговора, глядя куда-то сквозь подсудимых, и Бидл все время должен был возвращать его к реальности покашливанием или каким-нибудь неловким движением, вызывающим шум. Разумеется, Терпин отказался объяснять ему, что с ним происходит, свалил все на бессонницу. Однако судье все же было немного легче, потому что его, в отличие от Суини, не мучили каждый день кошмары с участием…эээ…судьи. Терпину снился Баркер, но не каждый день, и он в основном забывал свои сны, а вот цирюльник все помнил и спал крайне беспокойно. То он трахал Терпина, то Терпин ему сосал, то целовал его, а один раз вообще приснилось, что Терпин трахает его в зад!       Это было на вторую неделю с тех пор как они не виделись. Суини рано ушел к себе, аргументируя это тем, что не выспался, и он не врал. Синяки под глазами вновь стали очень заметны, и Нелли снова начала за него переживать, но благоразумно не лезла с расспросами, потому что в глазах брюнета опять начали сверкать опасные искорки безумия.       Суини переоделся в полосатую черно-белую пижаму и устроился на своем жестком диване. Благо, постельное было мягким и подушка вполне удобной. Полчаса он лежал, глядя в потолок, на котором иногда скользили огоньки от фонарей проезжающих мимо кэбов. С улицы доносилось цоканье копыт. Нет, у него не было бессонницы, наоборот, он боялся уснуть. Но вот сил сопротивляться сну уже не осталось, глаза цирюльника медленно закрылись, и где-то на краю сознания мелькнула мысль: "Только не снись мне снова…". Однако эта мысленная просьба, разумеется, не помогла.       Бенджамин оказался на какой-то незнакомой улице неизвестного города. Был вечер, солнце давно село, но воздух был теплым как летом, и пахло кипарисами. Цирюльник шел по пустынной симпатичной улочке с выложенной каменными плитами землей, по обе стороны которой стояли небольшие белые домики с синими решетками на окнах. Практически каждая дверь и каждый балкончик были оплетены растениями, где-то с цветами, где-то просто зелеными вьюнами. Мужчина глазел во все стороны — эта умиротворенная красота радовала глаз, привыкший к мрачным закоулкам Лондона. Вот он завернул за угол и вышел на площадку, посреди которой стоял большой бассейн, подсвеченный изнутри лампами. Цирюльник удивленно изогнул бровь, подошел ближе и решил изучить странный бассейн. Как горят эти лампы внутри? Наверное, стекло заделано чем-то водонепроницаемым…       Он нагнулся и пощупал воду. Приятная, прохладная. Мужчина огляделся по сторонам и, никого не обнаружив, озорно заулыбался. Почему бы не искупаться? Он скинул с себя рубашку и шорты, пару секунд поразмышлял над трусами и в конце концов тоже их снял, положив на ближайший лежак. А то как потом домой идти в мокрых трусах. Стоп, а где тут у него дом? Ай, ладно, потом разберемся.       Он плавно скользнул в воду, радуясь прохладной воде, проплыл пару раз от бортика к бортику, а затем нырнул, чтобы поближе рассмотреть подводный фонарь. Свет был яркий и теплый, Суини потрогал горячий светильник и понял, что это не стекло. Он вынырнул из воды, чтобы глотнуть воздуха, открыл глаза…и замер. Перед ним стоял Терпин, замотанный в белое полотенце на греческий манер, держа в руках две рюмки с какими-то коктейлями, украшенные дольками лимона. — Привет, Суини. — тихо сказал он и улыбнулся уголком рта. — Я тебя ждал. Цирюльник стоял на полу бассейна с открытым ртом, по его лицу стекали капли воды, а взгляд был таким ошарашенным, что судья рассмеялся. — Вылезай, вон твое полотенце. — он кивнул в сторону лежака, на котором лежало такое же, как у него самого, белое полотенце. — Я принес нам коктейли. — судья поднял руки, демонстрируя брюнету рюмки. — Терпин, черт тебя дери, что ты здесь делаешь? — Тодд, наконец, обрел дар речи, отплевавшись от воды. — Я же говорю, тебя ждал. — судья сел рядом с бассейном и поставил рюмки на плитку. — Где мы? — ответ Терпина мужчину никак не удовлетворил. — В отеле "Голубая звезда". — ответил судья, хмурясь. — Ты что, ничего не помнишь? — Голубая звезда? — Суини прищурился, уставившись куда-то мимо Эдвина. — Ты нарочно выбрал отель с таким названием? — он вновь обратил взгляд на мужчину. — Нет, поверь, это вышло совершенно случайно. — тон судьи был серьезным, но в глазах мелькнули лукавые искорки. "Врет. " — понял цирюльник, придвинулся к бортику и собрался было вылезать, как вдруг вспомнил, что он совершенно голый. — Эм…Не мог бы ты отвернуться? — спросил он судью сквозь зубы. — А чего я там не видел? — вновь ехидная усмешка и странный пристальный взгляд. — Может, ты и видел, но я не хочу, чтобы…В общем, не дам я тебе на себя пялиться! — цирюльник резко выбросил ладонь из воды, окатив ею Терпина. Тот от неожиданности вздрогнул и зажмурился, машинально потянувшись рукой к глазам. — Больно надо. — возмущенно пробухтел он и отвернулся.       Суини, убедившись, что судья не смотрит, вылез из воды, схватил полотенце и наскоро замотал себя ниже пояса, не утруждаясь вытиранием. Вода продолжала капать с его волос и струиться по телу. Затем он подошел ко все еще сидящему к нему спиной судье и взял один из коктейлей, сел на лежак. Эдвин повернул голову в его сторону, продолжая сидеть на теплой каменной плитке, и стал изучать его задумчивым взглядом. Тодд поднес рюмку ко рту и напрягся, заметив пристальный взгляд Терпина. — Ты что, подлил сюда что-то? — он нахмурился, опуская руку с напитком. — Ром, амаретто, апельсиновый и ананасовый сок, сироп… — начал перечислять судья, с умным видом загибая пальцы. — Вроде ничего не забыл. — он кинул на Баркера довольный взгляд, взял свой коктейль и с наслаждением отпил. — Ммм, вкуснятина! — он блаженно прикрыл глаза. Суини хмуро наблюдал за всем этим и, немного поколебавшись, сам попробовал коктейль. "И правда вкусно, надо бы запомнить рецепт..." — подумал он, но вслух ничего не сказал. Когда они осушили свои рюмки, цирюльник расслабился, а Терпин пересел на соседний лежак лицом к нему. Вдруг Тодду показалось, что глаза его сделались черными…Или, может, такое ощущение возникло из-за расширившихся зрачков судьи?       Внезапно лицо Эдвина стало расплываться в какой-то демонической усмешке, и Бенджамин ощутил, что здесь что-то неладно...По телу пробежала неприятная волна мурашек, и цирюльник почувствовал слабость, сменяющуюся паникой. Видимо, это отразилось на его лице, потому что судья издал противный смешок. — Ты всегда был дураком, Баркер. — мягко сказал он, наклоняясь к брюнету. — Неужели ты думал, что я буду безмятежно распивать с тобой коктейли у бассейна, что я осознал свою вину перед тобой, что ты мне почему-то вдруг стал нужен? Суини словно онемел, он беззвучно шевелил губами, не в силах издать ни звука. Душу его мучительно сжали тиски обиды и ненависти. Что сделал этот чертов ублюдок? Чем он его напоил? А он взял и доверился... — Сейчас ты как тряпка, Баркер. Ты не сдвинешься с этого места еще как минимум часа два. Не волнуйся, я не отравил тебя, лишь немного обездвижил. Ты будешь в сознании и будешь все чувствовать. — глаза судьи хищно сверкнули, он поднялся с лежака и скинул с себя полотенце, предоставив брюнету созерцать свое, в общем-то, неплохое тело. Он подошел к Бенджамину, развернул его, как куклу, к себе задом, приподнял за бедра и скинул на пол его полотенце, обнажив ягодицы. — Думаешь, трахнул меня в зад и ты победитель, да? Ну-ну. — прошептал Эдвин ему на ухо, пристраивая свой член к заднему проходу цирюльника. В отличие от него, судья решил не церемониться и не стал растягивать мужчину, а сразу грубо вошел в него на всю длину. Суини взвыл от резкой, разрывающей боли. Из его глаз невольно хлынули слезы. Он поверил, поверил этой сволочи и поплатился...       Неизвестный яд действовал странно: мышечная слабость была непреодолимой, но тело чувствовало все до малейшего дуновения ветерка, поэтому боль пронзила несчастного цирюльника насквозь. Судья начал двигаться внутри, яростно, порывисто, причиняя все новые вспышки боли. Перед глазами Тодда мир поплыл, он слышал собственные всхлипы и болезненные стоны, ощущал беспредельное, отчаянное желание отомстить. Жестоко и мучительно. Так же, как мерзкий судьишка поступает с ним сейчас, только еще хуже. Он с усилием повернул голову, лежа щекой на лежаке и мельком увидел лицо Эдвина. Тот улыбался. Улыбался, держа Баркера за бедра и ритмично двигаясь туда-сюда. Не в силах совладать с эмоциями, Суини закричал что есть мочи. Из последних сил. Так, наверное, кричали раньше на каких-нибудь средневековых пытках...       И проснулся от собственного жуткого вопля. Он лежал в мокрой от холодного пота постели, дрожа и пытаясь привести хриплое дыхание в порядок. Миссис Ловетт — да что уж тут, весь квартал — разумеется, услышали его крик. Она примчалась так быстро, будто спала под дверью Тодда, взъерошенная и с крайне перепуганным лицом. Внешне она сейчас напоминала чокнутую ведьму в черной ночнушке. — Боже мой, Суини, ты чего так орешь?! Меня чуть удар не хватил! — взволнованно выпалила она, подлетая к дивану. Тодд выглядел как испуганный котенок: он вжался в спинку дивана, держа перед собой одеяло, будто пытаясь им огородиться от чего-то и едва заметно дрожал. Его потное лицо поблескивало в свете луны и казалось мертвенно бледным, а глаза безумным взглядом уставились на Нелли. — Что с тобой? — женщина, разглядев его, изменилась в лице и последнюю фразу произнесла совсем другим голосом, тихим и обеспокоенным. — Очень...страшный кошмар приснился. — выдохнул Тодд с трудом, пытаясь унять дрожь. — Иди к себе, ничего страшного. — он вытер лицо одеялом. — У тебя случайно нет жара? Ты весь мокрый и дрожишь. — Нелли дотронулась до его лба и Суини дернулся. Лоб был холодным. — Нет, Нелли, все нормально. Я просто испугался. — он прикрыл глаза и откинулся на подушку. Дыхание почти выровнялось. Женщина пару секунд помолчала, стоя рядом, а затем спросила: — Может...валерьяночки? — Да, пожалуй, не помешает. — мужчина выдавил из себя неловкую улыбку. Ловетт кивнула и пошла заваривать траву. К счастью, она привыкла к его кошмарам и на этот раз не спросила, что ему приснилось. За это он был ей благодарен.       А вот мысль о Терпине теперь вновь внушала омерзение, ненависть и какую-то странную обиду, не ту, что была прежде. Раньше Суини хотел отомстить за свою жену и дочь, а сейчас...сейчас ему было жаль себя. Хоть он и понимал, что это всего лишь сон, ему вдруг показалось, что судья на самом деле с ним играет и вскоре поступит как-нибудь в том же духе, что во сне. Эта мысль больно ранила уже, казалось бы, притерпевшуюся к боли душу. После валерьянки, заботливо заваренной Нелли, Бенджамин уснул и спокойно проспал без всяких Терпиных до самого утра.