Змей и Ворон

      Судья Терпин полночи сидел за письменным столом и строчил планы побега Тодда из тюрьмы, один за другим отправляя неудачные идеи в пылающий камин. Рядом стояла бутылка…Нет, не обожаемого судьей виски. Рома. Того самого, с шоколадным послевкусием. Эдвин медленно потягивал его, пребывая в размышлениях. Напиваться сейчас нельзя, ему нужен чистый рассудок и лишь немного смелости, которую и подарит алкоголь. В голове уже назревала хорошая идея, но было все же одно "но". Что делать с женщинами? Тодд наверняка откажется бежать без миссис Ловетт и ее симпатичной подружки…Они все усложняли.       Терпин вздохнул, потер глаза и взглянул на часы. Три часа ночи. Замечательно, завтра на работу к восьми. А вечером нужно зайти к Баркеру и передать ему пару полезных книг, все равно ему там особо нечем заняться. А сейчас пора спать, а то Бэмфорд итак уже с подозрением поглядывает на изменившегося в последнее время грозного судью. Вспомнив о Бидле, Эдвин, почему-то, усмехнулся, представив его рожу, если бы он узнал о том, что было между ним и Баркером. И как же сейчас хотелось…это повторить. Кхм, что за мысли? Впрочем, мозг уже в это время не соображает. Судья благоразумно принял душ еще вечером, поэтому сейчас просто погасил лампу и устроился в теплой мягкой постели, подумав напоследок о том, каково сейчас Бенджамину лежать на жесткой койке тюремной камеры…       С утра проводили ежедневный медицинский осмотр заключенных и, естественно, серо-белый цвет лица Тодда не оставлял сомнений в его нездоровье. Однако медика это не удивило: в тюрьме никто не мог похвастаться отличным самочувствием. И тем не менее в рацион цирюльника ввели некоторые поправки и разрешили более долгие прогулки на территории.       Суини мучился от скуки и одиночества, покопался в тюремной библиотеке, но ничего интересного для себя не нашел и от безделья то и дело возвращался мыслями к вечернему визиту судьи. Интересно, тот уже придумал, как его отсюда вытащить? Он думал и о Нелли с Калипсо и мог хотя бы немного порадоваться, что их разместили вдвоем, а не поодиночке, как его.       Вечером цирюльник, доев разваренные макароны с маленькой куриной котлеткой, уселся на койку и обнял колени. Однако сидеть ему пришлось недолго: надзиратель открыл дверь и позвал его в комнату для встреч, сообщив, что с ним хочет повидаться королевский судья. Вид при этом у надзирателя был немного растерянный и удивленный: что связывает столь достопочтенное лицо с каким-то маньяком цирюльником? Суини встал, тщательно скрывая укол непонятно откуда взявшейся радости, пригладил растрепанные волосы и твердым шагом отправился за надзирателем.       В комнате сидел одетый в бархатный темно-зеленый камзол судья. Вид у него был усталый и хмурый, но при виде Бенджамина в его глазах появилось какое-то иное выражение, как будто он увидел старого приятеля спустя кучу лет. — Добрый вечер, мистер Тодд. — приветствовал он мужчину. — Кому добрый, а кому… — Баркер не закончил фразу, пожав плечами и сверля Терпина хищным взглядом, садясь напротив него. Их разделял стол, достаточно широкий, чтобы никто никому не вмазал по роже. Надзиратель встал в углу и завел руки за спину, внимательно следя за мужчинами. Оба сверкнули глазами в его сторону, и он невольно поежился. — Ну да. — Эдвин вздохнул и опустил глаза. На его коленях лежал компактный черный кожаный портфель, и он принялся его расстегивать. Вскоре на столе красовались две книги: "Граф Монте-Кристо" и "Самоучитель голландского языка". Левая бровь Суини поползла вверх, когда он увидел столь необычный набор. Надзиратель тоже с интересом глянул на книги, вытянув шею. — Вы читали ее? — спросил Эдвин, ткнув в томик Дюма. — Начинал когда-то… — ответил брюнет, бросив быстрый взгляд на судью, а затем уставился на самоучитель. — Меня больше интересует, зачем ты притащил мне это. — он кивнул на книгу. В отличие от судьи цирюльник не ломал комедию с "выканьем", чем изрядно удивил тюремщика. — Знаете, вы могли бы провести здесь время с пользой, например, освоить новый язык. Будет чем занять мозг, чтобы он не атрофировался. — судья закинул ногу на ногу и иронически поднял бровь. — Очень актуально перед тем, как мне отрубят башку. — парировал Тодд, и из угла, где стоял надзиратель, донесся сдавленный смешок. Собеседники снова одновременно метнули на него колючий взгляд. — Еще неизвестно, сколько вам тут придется просидеть. — судья навалился на стол, приблизившись к Баркеру и едва заметно подмигнул. Затем посмотрел на надзирателя и сделал вид, что ему что-то попало в глаз. Суини прищурился. — Вы хотя бы откройте ее. Там есть картинки. Изображения прелестной голландской архитектуры и природы. — Терпин вдохновленно взмахнул рукой и улыбнулся. Бенджамин молча сверлил его взглядом. — Кхм, что ж…Я все сказал. Если у вас нет ко мне вопросов или чего-то еще, визит можно считать оконченным. — Что будет с ними? — неожиданно выпалил Тодд. Судья напрягся и помрачнел. — Понятия не имею о чем вы, сэр. — О миссис Ловетт и ее спутнице, разумеется. — казалось, Баркер напрочь забыл о присутствии тюремщика. — Ааа, вы об этом…Все будет зависеть от результатов следствия, а уже после этого мы вынесем приговор. — Эдвин развел руками. Суини промолчал и нахмурился. — Ну, теперь мне точно пора. До свидания, мистер Тодд. — судья поднялся, задержав на цирюльнике взгляд чуть дольше положенного, и, получив в ответ лишь злой и пустой взгляд исподлобья, удалился.       Надзиратель с еще более растерянным видом, чем прежде, проводил цирюльника обратно в камеру, поглядывая на книги, которые тот прижал к груди, как любимую игрушку. Суини положил книги на стол, а сам плюхнулся на кровать. Пару секунд посидел, пялясь на них, а затем протянул руку к "Графу Монте-Кристо". Пора бы освежить его в памяти, точнее, его начало, потому что Тодд не прочел даже и половины. Сейчас у него есть время, чтобы проглотить всю книгу. Ну и, наверное, выучить голландский язык. При этой мысли он фыркнул. Цирюльник устроился на койке лицом против лампы, так что ее свет падал на страницы, и принялся читать. "Очень актуальное произведение в данных обстоятельствах, Терпин" — подумал он, невесело ухмыльнувшись.       Прошел час, другой…В тюрьме царила тишина. Все (ну или почти все) заключенные спали, часовые клевали носом, и до Бенджамина то и дело доносились чей-то храп и сопение. Суини тихо закрыл книгу и уж было собрался присоединиться к всеобщему хору, как вдруг его взгляд упал на самоучитель. Может, посмотреть, что там за картинки? Хоть во сне, возможно, удастся побродить по улочкам Нидерландов. С этими мыслями Баркер отложил Дюма и бережно взял черный томик с золотистым корешком. Стоило ему открыть книгу, как на грудь упала какая-то бумажка. Мужчина недоуменно закрыл книгу и взял листочек. Это была записка, свернутая веером.       "Дорогой Суини!" — гласило начало, от которого цирюльник чуть не поперхнулся слюной — "Я провел бессонную ночь в поисках выхода из твоей ситуации, и, наконец, придумал, что делать. Так как после побега находиться в Англии тебе никак нельзя, придется эмигрировать, и самое доступное место для этого — Амстердам. Собственно, поэтому я и принес тебе самоучитель голландского — не помешает, если ты собираешься остаться в живых. Итак, теперь вкратце изложу свой план.        Я подкупаю кое-кого в тюрьме, тебя незаметно проведут к выходу по черному ходу и посадят в кэб, который отвезет тебя на Кингс-Кросс. Там тебя встречу я, принесу необходимые вещи, мы сядем на поезд и отправимся в Ньюкасл. Из Ньюкасла идет корабль прямиком в Амстердам. Мне, очевидно, придется бежать вместе с тобой, Тодд, так как оставаться в Лондоне для меня будет столь же опасно, сколь и для тебя. В любой момент кто-нибудь может проговориться и сдать меня. Но никто не знает, куда ты направишься, твои следы сотрутся на вокзале. Побег планируется на следующей неделе в ночь со среды на четверг, в 3 часа. Будь готов. Это письмо сожги, сожри или что хочешь с ним сделай, только уничтожь его окончательно и безвозвратно."       Подписи не было. Суини закончил читать и еще несколько секунд бездумно бегал глазами по строчкам, затем свернул письмо и уставился в потолок, продолжая держать его в руке. Судья собирается бежать с ним? Какая-то часть его души яростно упиралась и приходила в негодование от понимания этого факта, но была и другая часть, которая испытывала странное предвкушение…И удастся ли судье подкупить того, кого он собирается подкупать? И, наконец, самое важное — он ничего не сказал о Нелли и Калипсо. Неужели он собрался вот так бросить их здесь? Тодд нахмурился и тихо зарычал, комкая бумагу в кулаке. Нет уж, "дорогой" Терпин, так не пойдет. Бенджамин не такой гад, чтобы бросить двух невинных дам в тюрьме, в которую они попали из-за него, а самому смыться. Он не такой, как Терпин.       Взгляд цирюльника упал на лампу, висевшую под потолком. Затем он взглянул в сторону двери, откуда доносился храп сторожей, медленно встал на кровати, открутил стекло и просунул бумагу в отверстие к горящей свече лампы. Когда от записки остался крохотный обугленный кусочек, он кинул его в унитаз (точнее, дыру в полу) и как ни в чем ни бывало лег в постель, подумав, прежде чем заснуть, что надо бы завтра написать судье ответ.