Змей и Ворон

      После того, как Суини поделился с миссис Ловетт первым томом "Графа Монте-Кристо", он не стал возвращаться на палубу, снял верхнюю одежду, уселся на койку и принялся разглядывать картинки в самоучителе голландского языка. Скоро он воочию увидит некоторые из этих достопримечательностей. Читать желания не было, он не смог бы сейчас сконцентрироваться ни на чем. Все мысли были заняты чертовым Терпиным. Что он хотел сказать? Гребаная Нелли опять явилась не вовремя! Как специально.       Дверь в каюту отворилась, и вошел судья с каким-то пакетиком. Суини напрягся и сделал вид, что внимательно читает. Он сидел, скрестив ноги по-турецки, держа книгу на коленях. Судья мельком окинул его взглядом, снял пальто, а затем стал что-то выкладывать на тумбочку. Наконец, Тодд поднял глаза. На тумбочке стоял темный моряцкий ром, две рюмки, лежало несколько яблок, виноград и какой-то сыр. "Решил устроить пирушку?" — подумал цирюльник, но вслух ничего не сказал. Когда Терпин сел напротив и снова взглянул на него, он быстро уткнулся в книгу. — Не хочешь отведать местного рому? В буфете только один вид. Говорят, достойный. — сказал судья. — Купил еще какой-то голландский сыр с травами, сыры у них что надо! Суини сглотнул слюну. Рому хотелось ужасно. Пару секунд он сидел молча, затем резко захлопнул книгу и отложил в сторону. — Давай. — буркнул он и потянулся к бутылке. Брюнета так и подмывало вернуться к разговору, начатому на палубе, но отчего-то он медлил. В рюмку полилась темно-золотистая жидкость. Суини налил и судье. — Что ж. Выпьем за то, чтобы там нам хорошо жилось! — сказал Эдвин, подняв рюмку. "Почти как во сне, только за окном еще не стемнело…" — подумал Бенджамин и молча проследил, как судья залпом осушает рюмку. Сам он решил пить медленно, чтобы растянуть удовольствие. — Ты думаешь, я смогу хорошо жить? — спросил он, глядя на содержимое рюмки. — Или ты. Ты сможешь? — Тодд поднял на собеседника замученный взгляд. — Не знаю. — честно ответил Терпин.       Некоторое время они пили молча. Суини съел кусочек сыра, а затем взялся за яблоко. Судья медленно жевал виноградинки. В голове у обоих уже слегка помутилось, за окном наползали сумерки, и Эдвин зажег лампы. Баркер отрешенно за ним наблюдал, сидя в расслабленной позе, опершись о стенку. Мысли плыли медленно, все напряжение и тревога исчезли. Было хорошо. — Так что ты хотел мне сказать на палубе? — наконец выдавил из себя Тодд. Его карие глаза отражали свет слегка мерцающих ламп. — О чем мы говорили? — икнул судья, наморщив лоб. Конечно, он все прекрасно помнил, но не хотел возвращаться к этому разговору.       Бенджамин спокойно поставил пустую рюмку на тумбочку, сцепил руки в замок и уперся локтями в колени, нагнувшись в сторону Терпина. — Ты сказал, что не хочешь потерять меня. Я спросил почему. И сейчас спрашиваю, почему? — его голос был тихим и ровным. Судья вздохнул. Повисло молчание, во время которого оба смотрели друг на друга затуманенным взором. Терпину хотелось сказать "потому что я остался совсем один", чтобы не выдать истинной причины, но знал, что тогда Баркер еще больше его возненавидит, потому что он чертов эгоист. А сказать правду…Нет, он не решится. Поэтому он ничего не сказал. Он просто сполз с койки на пол, встал на колени и…обнял Бенджамина. Обвил руками его талию, притянул к себе, заставив опуститься на пол, положил одну руку ему на затылок и уткнулся носом в плечо. Цирюльник пах морем и ромом. Судья почувствовал, как его сердце забилось чаще, как сбился ритм дыхания…В его объятьях Суини не шелохнулся. Он был в полном замешательстве.       Наконец, Эдвин поднял голову и посмотрел ему в лицо, на котором было выражение крайней растерянности. Тодд вопросительно уставился на него и, казалось, не до конца понимал, что происходит. — Что это значит?.. — почти шепотом спросил он. — Ты правда не понимаешь? — Терпин держал его за плечи, глядя в глаза невыносимо пронзительным взглядом. Черные пряди парика обрамляли его усталое лицо, и только сейчас Суини понял, сколько, должно быть, страданий перенес этот мужчина. Как глубоко прорезала морщина его кожу между бровей, как много спрятано в этих глазах, какая за ними скрывается душа…       Повинуясь необъяснимому порыву, Бенджамин медленно положил руки на плечи судьи. Как в замедленной съемке, Эдвин приблизился, и Суини ощутил осторожное прикосновение его губ к своим. Такое нежное, совсем не вяжущееся с жестоким образом судьи-палача. Цирюльник обвил руками шею мужчины и притянул его еще ближе, углубляя поцелуй. Мысли отошли куда-то на задний план, и обо всем происходящем Баркер решил подумать как-нибудь потом. Сейчас же ему хотелось только наслаждаться. — Баркер, я тебя… — хрипло прошептал судья в перерыве между поцелуями. — Хочешь, знаю. — прошипел в ответ брюнет, положил руку на штаны Эдвина и расплылся в какой-то маньячной улыбке.       Терпин зарычал, повалил цирюльника на спину, принимаясь целовать его шею, одновременно расстегивая пуговицы его рубашки дрожащими руками. Беспощадный Тодд уперся коленом ему между ног и водил ногой туда-сюда. Волосы парика щекотали ему шею, а ощущение себя настолько желанным опьяняло Бенджамина куда больше, чем ром. Он неторопливо расстегнул штаны судьи, пока тот был занят исследованиями его тела, а затем резким движением перевернул судью на спину, оказавшись сверху. Терпин не ожидал этого и сейчас хлопал глазами, вглядываясь в потемках в лицо ухмыляющегося цирюльника. — Не хочешь терять меня, да… — сладким голосом промурлыкал он. — Я знаю, что ты хочешь, Эдди. От звучания своего сокращенного имени из уст Тодда судья опешил еще больше. Ловкие пальцы парикмахера быстро расстегнули его рубашку, а затем он принялся стягивать с Терпина штаны. — Не лежи бревном, помоги. Судья приподнялся и позволил мужчине освободить себя от одежды. Благо, на корабле было тепло. Сам же Тодд все еще был в штанах и в расстегнутой рубашке. Непорядок.       Как только Терпин подумал об этом, Суини с невесть откуда появившейся энергией принялся снимать с себя ненужные тряпки. Взору судьи открылось стройное, идеально сложенное тело, которое он готов был пожирать глазами целую вечность. Нет, определенно ему нужна картина с Баркером в спальне! Желательно — с голым.       Суини сел на кровать и потянул за собой Эдвина. Судья, пожирая взглядом тело брюнета, пригвоздил его к кровати и принялся прокладывать дорожку из поцелуев, начав за ухом и спускаясь к ключицам. Он чувствовал, как в живот упирается горячий, влажный член Баркера. Он и не думал, что все еще способен вызывать такую реакцию у кого-либо…       Бенджамин шипел сквозь зубы, зарываясь пальцами в парик на голове судьи и двигал бедрами вверх, выказывая нетерпение и желая, чтобы Эдвин, наконец, уделил внимание определенному участку его тела. Судья все тянул и тянул, ласкал его, целовал, гладил, как маньяк разглядывая его тело, возбуждение становилось болезненным. Наконец, Суини не выдержал и с рычанием вывернулся из-под Терпина, надавил ему на спину, чтобы тот не поднимался, и пристроился сзади. Судья толком не успел осознать, что происходит, как почувствовал руки Тодда на своих бедрах. В голове мелькнула паническая мысль: он не будет с ним церемониться, сейчас будет очень больно…Эдвин зажмурился.       Да. Тело пронзила вспышка боли, и Терпин вскрикнул, вцепившись зубами в подушку. Вопреки ожиданием, Суини замер, давая ему привыкнуть к новым ощущениям. — Прости… — послышался сзади хриплый шепот. Терпин даже нашел в себе силы удивиться. Баркер извиняется? Перед ним?...       Цирюльник начал двигаться. Сначала медленно, зажмуриваясь от нетерпения. Он не хотел причинять острую боль. Почему-то. Но об этом он подумает потом. Тело судьи было напряжено, он сдерживал стоны, и Суини принялся успокаивающе гладить его по пояснице, постепенно ускоряя темп. Неподготовленного судью трахать куда приятнее: так тесно, мышцы сфинктера сокращаются в такт движениям…       Боль медленно отступала. Член Баркера все чаще и чаще достигал простаты, перед глазами Эдвина полетели искорки…Он уже не пытался сдерживаться: низкие стоны заполнили каюту, мешаясь с редкими вздохами Бенджамина. Цирюльник стонал тихо, но так сладко, что судья мог кончить от одних лишь звуков. Он почувствовал руку Тодда на своем члене, которая задвигалась в такт движениям бедер. Эдвин закатил глаза от нахлынувших ощущений. Баркер в нем. Баркер ласкает его, его рука…Ох…Боже милостивый, это не сравнится ни с одним сексом в его жизни!       Мозг Суини отключился полностью. Он погрузился в ощущения, наслаждаясь видом судьи, охотно подающегося навстречу его движениям. Он напрочь забыл о том, что тот когда-то сделал, и упивался своим "владением" таким крупным, сильным и жестоким мужчиной. Он принадлежит ему. Весь.       Наконец, Эдвин не выдержал и задрожал, изливаясь в руку Баркера с громким стоном. Одновременно его сокрушил и анальный оргазм, и от сокращения мышц Суини едва не задохнулся, кончая прямо в судью. В конце концов они оба рухнули без сил: судья — животом на кровать, а Тодд сверху на него.       Минуту-две они лежали друг на друге, приводя дыхание в порядок, а затем цирюльник скатился с Терпина, приземляясь ногами на пол. Их лица оказались напротив. — Суини… — хрипло сказал судья, и Бенджамин поднял на него мутный взгляд. — Я тебя…Люблю.