Змей и Ворон

      Пару секунд Баркер молчал. Сначала его лицо не выражало ничего, затем на нем на миг появилось изумление, после чего он расхохотался. Эдвин приподнял бровь, поднимаясь на локте и обиженно глядя на цирюльника. Отсмеявшись, Тодд сказал: — Погоди немного, это сейчас пройдет! — и снова хохотнул. Честное слово, Терпин ведет себя как баба после хорошего секса. Суини не поверил его словам, хотя в душе что-то свербило. Как будто ему хотелось верить, но он упорно гнал от себя эти мысли. Судья и любовь — понятия несовместимые.       Бенджамин встал с пола, не глядя на Эдвина, наспех натянул разбросанную по каюте одежду и молча отправился в душ. На корабле помимо туалетов было и несколько душевых, что очень кстати.       Терпин сел на кровати и стал с мрачным видом неторопливо одеваться. Постельное нужно сдать и взять чистое. Хоть спать они сегодня уже не будут, но все же…Занимая себя такими мыслями, судья пытался вытеснить неприятные ощущения, вызванные смехом Баркера в ответ на его искренние слова. И правда, чего он ожидал? Что Бенджамин ему поверит? После всего, что он когда-то творил? Мда. Как глупо было это говорить. Зачем, ну зачем он это сделал?       Дождавшись возвращения Суини, чтобы не оставаться с ним наедине, Эдвин отправился в душ, захватив мокрое постельное белье. Прохладная вода приятно холодила кожу, смывая последствия секса и освежая голову. Что теперь? Что теперь делать? Продолжать общаться как ни в чем ни бывало или бежать от него? Второе — однозначно не вариант. Эдвин без него не сможет. Но и первое не подходит, ведь все уже совсем не так, как было раньше. Они больше не враги. Но и не друзья. Что между ними происходит? Почему Тодд так страстно отвечает ему, почему, черт возьми, соглашается на секс и мало того — берет инициативу в свои руки? В нем больше нет былой ненависти, во взгляде нет того презрения, он не хотел просто унизить судью — ему нравилось происходящее. Значит, есть шанс? Или нет?...       Эдвин вздохнул и выключил воду. Надо пойти прогуляться по палубе. Скоро они уже прибудут на место, и оставшееся время он не хотел проводить в каюте вместе с Баркером.       Суини сидел в каюте, уставившись в одну точку. В голове крутилась фраза Терпина, и Бенджамин подсознательно желал, чтобы тот поскорее вернулся. Ему хотелось понаблюдать за ним, поизучать его поведение, его взгляд, поступки, жесты. Ему хотелось ПОВЕРИТЬ, что судья не сказал это в посторгазмическом бреду. А почему? Тодд не знал. Почему ему важно внимание именно этого ублюдка? Все, что он делал в последнее время…Он помогал, он заботился о Суини, да и о его приятельницах. Он сдержал слово. Он сто раз пожалел о том, что натворил когда-то, тыщу раз извинялся и пытался заработать прощение всеми способами. Зачем? Из эгоистических побуждений, или же ему и впрямь важен одинокий, сумасшедший, избитый жизнью цирюльник-убийца? Терпин все не возвращался, и Бенджамин ерзал от нетерпения на голой кровати. Пойти и разыскать его или остаться ждать тут? В конце концов, он решил пойти. Прогулка не помешает в любом случае, отвлечет от назойливых мыслей.       Какое-то время Суини уныло бродил по палубе. На улице уже совсем стемнело, и на корабле зажглись симпатичные фонарики. Люди неспешно прогуливались парами, разглядывая проносящиеся мимо, сверкающие огнями берега. У борта стоял мужчина в черном пальто, глядя в море. Тодд сразу узнал его, тихо подошел и встал рядом. Лицо судьи было хмурым, он не шелохнулся. — Я ждал тебя. — спокойно сказал Суини. Эдвин поднял брови, но не посмотрел на него. — Чего молчишь? Судья прикрыл глаза и выдохнул. — Прости. Я не должен был говорить это. Это глупо. Где-то в груди цирюльника что-то больно кольнуло. — Ну вот. Я же говорил — это пройдет. — Баркер выдавил из себя подобие улыбки, но скорбное выражение лица Терпина не изменилось. Он повернулся к Бенджамину, и в его глазах было какое-то совершенно безнадежное выражение, быстро сменившееся холодной, равнодушной маской. Суини внимательно вглядывался в его лицо, и внезапно ему захотелось обнять судью. Что за странные мысли? Но этот взгляд…Неужели это все-таки правда? Едва цирюльник собрался накрыть его ладонь своей, как Терпин ровным голосом сказал: — Да. Ты прав, Тодд. — с этими словами судья развернулся и пошел в каюту, оставив цирюльника разочарованно смотреть ему вслед.       Эдвин собрал свои немногочисленные вещи, готовясь к прибытию в порт и размышляя обо всем произошедшем. Казалось, Баркера ничуть не смущало все, что было сегодня. И их секс, и его слова, и подтверждение того, что это было сказано в порыве страсти…Как будто ничего этого не было, и Тодд вел себя как ни в чем не бывало. Что ж, так даже лучше. Значит и Терпин будет вести себя аналогично. Вещи цирюльника были уже собраны, и в каюту он не возвращался, поэтому, когда корабль замедлил ход, Эдвину пришлось прихватить и его чемодан, отправляясь на палубу.       Он застал Тодда в обществе женщин, они о чем-то мило беседовали. При виде приближающегося судьи Ловетт заметно напряглась и посерьезнела, а Суини опустил глаза в пол, не желая сталкиваться с ним взглядом. Повисла тишина. На какую-то секунду Терпину показалось, что Нелли все знает, но он тут же отбросил эту глупую мысль. Во-первых, Тодд ничего бы не стал ей рассказывать, он бы даже и мысли об этом не допустил, а во-вторых, она бы, наверное, сожрала судью на месте.       Эдвин передал Баркеру ручку его чемодана, и он молча кивнул, не поднимая взгляда. Вид у него был какой-то унылый. Проницательная миссис Ловетт заметила резкую перемену настроения Тодда в присутствии судьи, но на этот раз тактично промолчала, бросив на Терпина неприязненный взгляд. — Как прошло плавание? — спросила Калипсо, желая разрядить обстановку. Однако Терпин лишь поджал губы, а Суини то ли фыркнул, то ли сдержал всхлип, еще ниже опуская голову. — Замечательно. — поняв, что Тодд отвечать не намерен, судья взял инициативу в свои руки. При этих словах и Нелли, и Бенджамин подняли на него взгляд. Нелли — удивленный, а Баркер — предупреждающий. — Чем занимались? — на этот раз поинтересовалась уже миссис Ловетт, внимательно глядя на обоих мужчин. Воздух вокруг них как будто наэлектризовался. Терпина так и подмывало сказать "сексом", но вместо этого он произнес: — Ели. Гуляли. Спали. — его лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций, и цирюльник невольно завидовал такой выдержке. Самого его била едва заметная дрожь. — А вы? — Эдвин обратился к Калипсо. Та загадочно улыбнулась и опустила глаза. — То же самое. — ответила за нее Нелли, бросив на девушку какой-то странный взгляд. — Ну и чудесно. — заключил Терпин. С корабля они уходили молча.       Амстердам встретил их тишиной и спокойствием ночного города. Людей на улицах практически не было, за исключением встречающих, всюду горели фонари, люди садились в кареты и разъезжались по домам. — Что теперь? — наконец спросил Тодд, когда они всей компанией очутились на берегу. — В гостиницу. Я бывал здесь не один раз, так что мы не потеряемся. — Терпин уверенным шагом двинулся в проем между домами. — Пойдем пешком, тут недалеко.       Женщины молча переглянулись, в то время как Суини смотрел в спину судье, и все трое последовали за ним. Шли молча, разглядывая витрины закрытых магазинов и уютные улочки. Вскоре перед ними предстало пятиэтажное здание с угловым входом, на котором красовалась надпись: "Гостиница Голубая звезда". При виде названия Тодд метнул на Эдвина убийственный взгляд, в ответ на который судья искоса посмотрел на него и усмехнулся. — Нам с тобой, наверное, в "розовую звезду" надо. — шепнула Калипсо на ухо миссис Ловетт. Женщина посмотрела на нее почти так же, как секундой ранее Суини на Терпина. — Опять твои шуточки, Калипсо? — Ну а что? — девушка ничуть не стыдилась и смотрела на спутницу с ехидной улыбкой. — Здесь нет "розовой звезды". — уверенно заявила Нелли, и мужчины повернулись к ним с недоумевающими лицами. — Вы идете или как? — нервно выплюнул Тодд, после чего все зашли внутрь.       В гостинице у входа стоял сторож, а на ресепшене, подперев рукой щеку, похрапывал парень в черной гостиничной форме. Бейджик на груди гласил: "Фрик Жансен — администратор".       "Только приехали, а уже столкнулись с фриками" — мрачно подумал Суини, приподняв бровь, когда вся компания предстала перед спящим служащим. — Кхм. — кашлянул судья. Не подействовало. Эдвин взглянул на охранника, но тот лишь пожал плечами, сдерживая насмешливую улыбку. — Эй, Фрик! Подъем! Чего это мы спим на рабочем месте? — заорал Тодд, отчего вздрогнули все присутствующие, а Жансен чуть не рухнул со стула. — П…Простите…Добрый вечер, то есть…Доброй ночи! Вас будет четверо? Сколько требуется комнат? — затараторил парень, ошарашенно оглядывая гостей. — Хватит двух. — ответил судья, бросив короткий взгляд на Суини. Цирюльник даже ухом не повел, наслаждаясь растерянностью Фрика. — Ваши паспорта, пожалуйста. — администратор попытался сделать голос более спокойным и уверенным, но на Тодда поглядывал настороженно. Он явно был на него обижен за столь бесцеремонное прерывание сна. Судья без колебаний сунул администратору паспорта, они успешно зарегистрировались и разошлись по номерам, следуя инструкциям администратора. Гостиница была небольшой, и заблудиться здесь было трудно.       Мужчины зашли в уютный, со вкусом обставленный номер. Все здесь было в теплых бежевых тонах, на стенах висело несколько картин с пейзажами и натюрмортами, настенные лампы, на полу — мягкий шерстяной коврик. Имелся комод, над которым висело зеркало, круглый столик с двумя стульями, балкон, ванная, совмещенная с туалетом и две кровати…составленные вместе. Цирюльник и судья переглянулись с одинаково озадаченными выражениями лиц. — Расставим?... — осторожно спросил Эдвин, пока Баркер недоуменно пялился на это безобразие. — Эээ…Как пожелаешь. — Суини пожал плечами, чем ввел судью в еще больший ступор. — А если не пожелаю? — ухмыльнулся Терпин, разуваясь. — Тогда оставим как есть. — тон Бенджамина был абсолютно невозмутимым, и судья поднял на него глаза. Брюнет внимательно изучал его взглядом, продолжая стоять на пороге с чемоданом в руке. — Ты решил спать на пороге? — Эдвин приблизился и выдернул ручку чемодана из руки Тодда. Он вздрогнул. То ли от этого движения, то ли от столь опасной близости судьи… — Нет… — глаза Суини сверкали в полумраке комнаты, сверля Эдвина чересчур вызывающе, отчего ему снова хотелось наброситься на этого сексуального негодяя. — Тогда изволь разуться. — Терпин сдержал свои похабные мыслишки и отправился мыть руки. Цирюльник, наконец, скинул башмаки, повесил куртку на крючок и рухнул на кровать, раскинув руки и ноги. Кровать была высокая и мягкая. — А сколько мы будем жить в отеле? Что ты планируешь делать дальше? — крикнул цирюльник, и из ванной показался Терпин, вытирающий руки. — Не я, а мы. Мы будем искать квартиры. Я не знаю, сколько времени потребуется на это, но советую тебе пока разложить свои немногочисленные пожитки по шкафчикам. Чем и сам сейчас займусь. — он присел на пол и открыл свой чемодан. — Значит, мы тут надолго. — вздохнул Суини, садясь на кровати. — У тебя есть деньги, чтобы снять квартиры? Эдвин замер с задумчивым выражением лица. Цирюльник напрягся. — Терпин?... — Боюсь, моих средств не хватит. — выдохнул он с неохотой. — Нужно искать работу. Тодд сполз на пол рядом с судьей и хмуро уставился на него. — Допустим, нам с Нелли не доставит труда найти работу — она хорошо готовит, а цирюльники требуются всегда. Ну а ты? Куда подастся бывший королевский судья, а? Думаешь, у них в Голландии дефицит судий? — Ну, может, где и требуется. Посмотрим. Не найду — устроюсь на какую-нибудь другую должность…Не твоя забота, Тодд, вы сможете себя прокормить.       После этих слов Баркер задумался. А чего это он, действительно, беспокоится за судью? Он их сюда привез, из тюрьмы вытащил, а теперь они свободны, могут найти работу и жить припеваючи. — Ладно, Тодд, разбирай вещи и пойдем спать. Я устал. — лицо Эдвина действительно было уставшим и каким-то грустным. В Бенджамине снова начали подниматься какие-то непривычные чувства и желания, но он сжал зубы, тряхнул головой и принялся за дело, стараясь больше не смотреть на судью. ... — Калипсо… — тихо позвала Нелли девушку, сопящую рядом в полной темноте. — Ты спишь? — Нет. Я только начала засыпать. — заворочалась брюнетка. — Извини. Просто…Мне кажется, что…Между Суини и судьей что-то происходит. Что-то странное. Не как раньше. — миссис Ловетт села на кровати, облокотившись на спинку. Они также спали вместе на двух, сложенных в одну, кроватях. — Да неужели? — Калипсо усмехнулась, подперев рукой голову. — Ты только сейчас заметила? Я ведь тебе говорила. Миссис Ловетт с ужасом взглянула на нее. — Ты что-то знаешь?! — Нет. — пискнула девушка, поджимая губы. Сказать или нет? Нет, пожалуй, не стоит. — Я только предполагаю. Мне кажется, это очевидно. — Они что…Геи? — напрямик спросила Нелли таким тоном, что Калипсо прыснула. — Ну почему сразу геи! Может, би. У них ведь и женщины были, так ведь? Хотя я, честно говоря, не хочу в это лезть, это их дело.       Миссис Ловетт сидела нахмурившись и смотрела куда-то перед собой. — Невозможно…Не могу поверить…В конце концов, он мог влюбиться в кого угодно, но не в СУДЬЮ! Он ведь погубил его семью! — Нелли схватилась за голову. — Даже если бы он посещал гей-клуб, я не была бы так ошарашена.       Брюнетка тоже села и придвинулась ближе к женщине. Ее руки накрыли руки миссис Ловетт и опустили их. Луна вышла из-за туч и теперь ярким светом залила лицо Нелли, обрамленное непослушными вьющимися локонами. — Нелли. Ты любишь его? — спросила девушка тихо, с каким-то поникшим видом. Повисла тишина, во время которой миссис Ловетт вглядывалась в лицо своей…Подруги? — Я…Ну…Он мне как брат. — она дернула плечом. — И только? — Что ты хочешь сказать? Калипсо, ничего не ответив, прильнула к ее губам. На мгновение Нелли замерла, но вскоре обвила руками шею девушки и ответила на ее нежный, мягкий поцелуй. Брюнетка, надавив ей на плечи, уложила Ловетт на спину, перекинула через нее ногу и оказалась сверху. Все, что видела женщина — длинные черные волосы, приятно щекочущие ей шею и грудь. Ловкие руки умело ласкали тело Нелли, забирались под ночную рубашку, гладили ее везде, где только можно, и, увлекшись ощущениями, женщина не заметила, как сама сжимает грудь Калипсо, играясь с аккуратными сосочками.       Девушка улыбалась. И когда она успела раздеться? Сейчас на ней были только белые трусы, выделяющиеся в ночной тьме. Миссис Ловетт помогла Калипсо стянуть с себя ненужную одежду, а затем, подчинившись внезапному порыву, прижала ее к себе, наслаждаясь соприкосновением обнаженных тел. Брюнетка двигалась изящно и безумно сексуально, одна ее грация вызывала приятную волну тепла внизу живота. "Это странно…" — размышляла Нелли, когда впервые испытала эти ощущения с девушкой, ведь всю свою жизнь она встречалась только с мужчинами, а о ТАКОМ даже не думала. А зря.       Калипсо сползла куда-то вниз, и через какое-то время Нелли вздрогнула от ощущений, которые доставлял самому чувствительному участку женского тела умелый язычок брюнетки. Женщина запустила пальцы в волосы партнерши и полностью погрузилась в ощущения, отключив все мысли. Сейчас есть только она. Только эта неторопливая нежность, это тепло. — Калипсо… — произнесла Ловетт одними губами. Брюнетка на миг оторвалась от своего занятия и приложила палец к губам. — Не надо слов, милая. Знай, что я целиком и полностью твоя, а ты… — Твоя. — выдохнула Нелли, улыбнувшись.       Сегодняшняя ночь все для них разрешила.