Змей и Ворон

      Спустя неделю Баркер первым нашел работу — в цирюльне неподалеку как раз требовался умелый брадобрей. В их профессии в совершенстве владеть языком не нужно, поэтому Тодда приняли с минимальными знаниями голландского, к тому же большая часть населения тут вполне прилично разговаривала на английском. Что же касается Нелли — она пристроилась пекарем на неделю позже в уютную пекарню "Тартен и броджес", а Калипсо взяли туда же официантом. На большие деньги, разумеется, рассчитывать не приходилось, но втроем им даже удавалось откладывать средства на жилье.       У судьи же дела обстояли значительно сложнее. Он долго раздумывал, куда может пристроиться, т.к. с его профессией в чужой стране практически нет возможностей, а денег требуется прилично. Пойти на всякие вспомогательные профессии, конечно, можно, но там ничего не заработаешь, тем более на жилье…С каждым днем он все больше мрачнел, слоняясь по городу в поисках работы в полном одиночестве, пока его приятели радостно зарабатывали. Суини так вообще скоро стал весьма популярным цирюльником, работал он больше, быстрее и во всех отношениях лучше своих коллег из той же цирюльни, вызывая их завистливые взгляды и восхищение клиентов.       В один из вечеров он завалился в отель уставший, но довольный, с мешком еды и бутылкой рома. В отеле кормили только завтраками, поэтому в остальное время компания была вынуждена питаться в других местах. Или покупать еду, как сегодня и сделал Тодд. Он уже несколько дней подряд приносил им с судьей ужин на двоих, вгоняя того в еще больший депресняк, ибо он чувствовал себя ничтожным нахлебником. Сейчас судья занимался голландским по самоучителю, надеясь как следует прокачать язык и скорее куда-нибудь устроиться. У него уже значительный прогресс! — Как прошел день? — насмешливо поинтересовался Тодд, выкладывая продукты на стол, за которым сидел Эдвин. Терпин провожал его действия хмурым взглядом. — Догадайся. — Опять ничего? — Ничего. — судья снова уткнулся в самоучитель. — Бросай ты это. — цирюльник кивнул на книгу. — Небось весь день сидишь. — Нет. Часа три. — Обалдеть! Тем более, завязывай. У меня есть для тебя кое-какие новости. — Суини хищно улыбнулся, прижимая к груди бутылку рома и глядя на Терпина сверху вниз. — Это не новости. — хмыкнул судья, взглянув на бутылку, но все же отложил самоучитель. — Что?...А, да я не об этом. — брюнет поставил бутылку на стол. — Хотя этим мы сейчас тоже займемся. Эдвин вопросительно изогнул бровь. Фраза прозвучала двусмысленно, и Суини, кажется, тоже это понял. Он сдержал смешок. — Но сначала я помою руки. — цирюльник неторопливо пошел в ванную, демонстрируя судье свою чудесную задницу в узких брюках.       Эдвин разглядывал пищу, которую заботливо притащил Баркер: тушеная говядина с жареной картошкой, видимо, заказал в какой-то забегаловке, сливы, яблоки, черный хлеб, ветчина и замечательный голландский твердый сыр с травами. Благо, на улице было холодно, и хранить некоторые продукты можно на балконе. Сегодня Тодд что-то особенно расщедрился…       Вскоре брюнет вернулся и плюхнулся на стул напротив судьи, улыбаясь как придурок. — Ну? Ты прямо весь сияешь. Вон, какую пирушку устроил. — Эдвин не разделял хорошего настроения Суини и раздумывал о том, что он совершенно не экономит, а надо бы. Не вечно же им жить в отеле. Накладно выходит. — Итак. Начнем с горячего. Оно, правда, уже немного остыло, ну ничего. — цирюльник открыл свою порцию мяса с картошкой и выудил из ящичка приборы. Судья, поняв, что пока тот не поест, от него ничего не добьешься, вздохнул и тоже принялся за еду.       Когда они покончили с горячим, Бенджамин открыл бутылку и налил им обоим рому. — Сегодня у меня был один клиент. Директор университета Амстердама, как оказалось. Разговорчивый тип. Я ему намекнул, что мой знакомый иностранец ищет здесь работу, а он сказал, что может предложить только свободную вакансию преподавателя на юридический факультет! Там вроде как изучают гражданское право, уголовный процесс… Судья скептически хмыкнул, не дав цирюльнику договорить. — Ты предлагаешь мне преподавать право в чужой стране, о которой я мало что знаю? Откуда мне знать тонкости местных законов? — он хмуро отпил золотистого напитка. — Так учи! Ты вон три часа сидишь над голландским, что тебе стоит сидеть за другой книгой? Я уверен, ты сможешь. К тому же я уже забронировал для тебя вакантное место… — Ты…ЧТО? — от негодования Эдвин даже встал со стула, заставив его грохнуться об пол. — Ну давай, разнеси еще тут все. — Суини вальяжно откинулся на спинку своего стула и закинул ногу на ногу. — Не волнуйся, у тебя есть еще две недели. — ДВЕ НЕДЕЛИ?! — еще больше вспыхнул судья. — Баркер, ты в своем уме? Тодд постукивал пальцами по стеклу бокала и с серьезным лицом смотрел на Терпина. Тот поднял стул и снова сел, прожигая брюнета недовольным взглядом. — Даже я со всей своей усидчивостью не смогу как следует подготовиться к преподавательской деятельности за две недели, Суини. — прошипел он. — Директор в курсе, что ты иностранец и не идеально владеешь языком. Его это не смутило, поэтому я спокоен. — Бенджамин невозмутимо посмотрел на ром в своей руке и выпил его залпом. — Ну….Баркер. — отмахнулся судья. — Сколько раз я просил тебя забыть мое прошлое имя? — цирюльник говорил тихо, но его тон сделался таким, что по спине Эдвина пробежали нехорошие мурашки. Он посмотрел на цирюльника и увидел в карих глазах тот опасный, давно не появлявшийся огонек. Огонек безумия и жестокости. — Прости. — мягко сказал он, будто пытаясь усмирить сумасшедшего. Баркер хохотнул и снова наполнил свой бокал. — Трусливая ты судейская задница. — Попрошу без оскорблений, мистер Тодд. — настроение у Терпина было скверное. Невозможно предсказать поведение Баркера и понять, что он на самом деле чувствует. Это раздражало и привлекало одновременно.       Некоторое время они молча пили ром. Точнее, пил в основном Суини, а судья маленькими глоточками потягивал напиток, изучая взглядом брюнета. С каждым глотком Тодд казался все привлекательнее. Он снял жилет, оставшись в рубашке, идеально сидящей на его стройном теле. Пряди волос неряшливо и в то же время естественно выбивались из прически, свисая на лицо. Губы от алкоголя налились кровью, а в глазах появился хмельной блеск. Внезапно гнев судьи сменился симпатией и благодарностью к сидящему напротив мужчине. Он беспокоится о нем, помогает найти работу, а Эдвин…Недоволен, как всегда. И как только Тодд до сих пор его не прикончил? Удивительно.       Повинуясь крайне странным подсознательным желаниям, судья сполз со стула на пол и сел у ног Баркера, заставляя того изумленно на него уставиться. — Ты решил заделаться моим псом? — ехидно поинтересовался он. С этого ракурса Бенджамин был вообще неотразим. Особенно после рома. От него пахло частично улицей, частично какими-то парикмахерскими шампунями и гелями. Приятный запах…       Судья положил руку ему на колено и начал поглаживать, постепенно продвигаясь вверх. Цирюльник напрягся, но не шелохнулся, провожая взглядом действия Терпина. Рука скользнула чуть вбок и слегка надавила в том месте, где, по расчетам судьи, должен был быть член. Видимо, расчеты оказались верны, так как Баркер вздрогнул и судорожно вдохнул, соединившись с Эдвином взглядом. — Суини… — прошипел Терпин, глядя на брюнета с таким бешеным желанием в глазах, что член Тодда мгновенно встал по стойке смирно. Не отдавая себе отчета, Суини запустил руку в волосы судьи, притягивая его ближе. Эдвин принялся расстегивать рубашку Тодда снизу, в то время как он сам делал это сверху. Почувствовав сильную, горячую руку на своем торсе, Суини подался вперед и схватил Терпина за плечи. Судья принялся торопливо расстегивать ширинку на брюках Тодда, а затем с его помощью освободил его от ненужной одежды. Бенджамин вцепился в рубашку судьи, намереваясь, по-видимому, разорвать ее, так как на расстегивание пуговиц терпения не хватало: перед глазами все плыло от алкоголя и возбуждения. Но судья кое-как оторвал руки цирюльника от своего воротника и ловко расстегнул рубашку сам, тут же почувствовав теплые ладони на своей шее.       Баркер без штанов и в расстегнутой рубашке восседал на стуле, как на троне, демонстрируя Эдвину величественный стояк. Судья сначала оценил его вид снизу, а затем поднял голову и посмотрел ему в лицо. Суини как-то странно улыбался. Скорее это было даже похоже на злорадную усмешку. — Давай. — прошипел он и надавил на затылок Терпина, заставляя нагнуться к своему члену. Судья сглотнул, все еще не отрывая взгляда от лица брюнета, но послушно приблизился. Чувствительная головка ощутила на себе горячее дыхание, и странное выражение в глазах Тодда исчезло, уступая место предвкушению.       Эдвин осторожно коснулся губами головки, заставив мужчину вновь вздрогнуть. Однако Суини терпеливо ждал, не двигая бедрами навстречу. Тогда судья уже смелее вобрал член в рот, начиная движение. Все глубже, еще немного, вот так…       Цирюльник задышал чаще, прикрыл глаза и откинул голову назад, продолжая держать руку на затылке Терпина. Второй рукой он сжимал стул. Наслаждение все больше захлестывало его по мере увеличения судьей темпа, но вдруг распаленный орган ощутил прохладу. Суини в недоумении раскрыл глаза и тут же увидел лицо Эдвина в нескольких сантиметрах от своего. Серо-зеленые глаза смотрели на него в упор, и цирюльник замер, ощутив весьма неожиданный укол страха. Что происходит?       Не происходило ровным счетом ничего пугающего, просто помутненный рассудок Баркера воспринимал все немного неадекватно. Судья оторвался лишь потому, что его самого разрывало от возбуждения, а разрядки он не получал. Заметив, что Терпин всего лишь расстегивает штаны, Бенджамин снова расслабился, протянул руку к внушительному члену партнера и начал очень медленно и аккуратно играть с ним. Сначала коснулся кончиками пальцев влажной головки…Эдвин закатил глаза, судорожно выдохнув. По нему будто прошел электрический разряд.       Взяв себя в руки, судья внезапно подхватил Баркера подмышки, оттащил к кровати и повалил на нее. Все произошло настолько быстро, что Суини даже не успел ничего понять. Теперь на нем почти лежал судья, создавая приятное трение внизу. Цирюльник начал нетерпеливо ерзать, потираясь о бедро судьи, а Эдвин припал губами к его шее, да так сильно, что Суини застонал от внезапной боли. "Вот гад! Засос ведь оставил!" — подумал Тодд, но хитрый Терпин вдруг сжал в руке его член, заставляя обо всем забыть. Погрузившись в ощущения и закрыв глаза, Суини, не задумываясь, провел рукой по животу Эдвина и, отыскав желаемую плоть, принялся в том же темпе двигать рукой. Хриплое дыхание судьи участилось, и Бенджамин почувствовал прикосновение его губ к своим. Он ответил с неистовым энтузиазмом, запустив свободную руку в космы Терпина. Их языки сплелись в каком-то бешеном танце. Руки продолжали двигаться практически в одном темпе, по комнате разносились рычания, шипение и скрип кровати. В ушах пульсировала кровь, перед глазами все плыло…       Баркер не выдержал первый. Изогнувшись, он с громким стоном выстрелил спермой в живот Эдвина, который зажал ему рот рукой, чтобы этих криков не слышал весь отель. Другой рукой он сжал руку Тодда, так как тот перестал двигаться из-за нахлынувшего оргазма, а через несколько секунд сам едва сдержал рвущийся наружу от распирающих ощущений крик. Рухнув рядом с пытавшимся отдышаться Баркером, он уставился в потолок.       Некоторое время они молчали, но вдруг краем глаза Терпин поймал на себе пристальный взгляд и повернулся к Бенджамину. Цирюльник смотрел на него из-под полуприкрытых век, скользя взглядом по телу, и, наконец, остановился на глазах. — Не думал, что скажу это, но… — еле слышно сказал Суини и замолчал. — Но? — спросил судья. Однако глаза брюнета уже закрылись, и он мирно посапывал, развалившись на кровати в самой бесстыжей позе. Эдвин невольно облизнулся, но тут же пришел в себя. Какого хрена Баркер уснул именно сейчас? А как же принять ванну, сменить мокрую постель? — Тодд, проснись. — он потряс его за плечо. — Мммм. — в ответ донеслось недовольное мычание, Суини нахмурился и отпихнул руку судьи, не открывая глаз. — Ты так и будешь спать в луже? Тишина. Эдвин решил пойти на крайние меры и…со всей силы дунул цирюльнику в ухо. Баркер тут же вскочил, заорав: — ТЕРПИН, ТЫ ЧЕ СОВСЕМ СТРАХ ПОТЕРЯЛ?! Судья, не скрывая, ржал, глядя на ошалевшего, чуть не упавшего с кровати Тодда. — Тебя иначе было не разбудить. — спокойно развел он руками. Суини, сверля Терпина взглядом разъяренного быка и негодующе раздувая ноздри, достал из тумбочки пижаму и отправился, пошатываясь, в ванную.       Тем временем Эдвин сменил постельное, а когда сам вышел из душа, Бенджамин уже спал, занимая своей тушкой почти всю кровать. Кое-как сдвинув его со своей половины, Эдвин лег рядом и нежно провел рукой по щеке Суини, убирая спадающую на глаза прядь волос. — И все-таки я люблю тебя, Бенджамин. — шепнул судья и закрыл глаза, блаженно улыбаясь.