MAKE ME WANNA LIVE

      Уëн вернулся в свою квартиру на автобусе. Он был так зол, что ему хотелось разбить всё, что попадалось ему под руку. Как только он оказался в своей крошечной, голой квартирке, он представил себя запертым там в одиночестве на целую неделю. Нет, он не смог бы этого сделать. Он взял в руки телефон.       — Привет, Уëн?       — Ëсан... Кое-что случилось. Я хочу вернуться домой, ты можешь заехать за мной на вокзал?       — На вокзал? Когда? И что произошло?       Уëн быстро просмотрел расписание поездов в интернете.       — Сегодня вечером, в десять тридцать.       — Сегодня вечером?! К-конечно, хорошо, я буду там. Ты не расскажешь мне, что происходит?       — Меня отстранили от работы. Я расскажу тебе об этом позже, а сейчас мне нужно собрать свои вещи.       Он повесил трубку только для того, чтобы понять, что его чемодан и одежда остались в квартире Сана. Жаль, что парень в данный момент был с президентом, которого Уëн, мягко говоря, не хотел видеть. Он набил свою спортивную сумку оставшейся одеждой и взял такси до вокзала.       В поезде он продолжал думать о том, что Сан делал в этот момент. Может, он уже ехал к себе домой, чтобы забрать свои вещи? Был ли он сейчас в доме мистера Кима? Собирался ли он ужинать? Что бы они сделали вместе?       Ему хотелось написать ему сообщение или позвонить, но он знал, что не будет единственным, кто прочтёт его, поэтому в конце концов оставил это. Он чувствовал себя по-настоящему побеждённым и деморализованным. Мысль о том, что Сан останется наедине с этим мужчиной, сводила его с ума. Он не мог перестать представлять как жадные руки президента слишком сильно сжимают его бёдра, его рот прижимается к его рту, руки Сана расстëгивают его рубашку... Он почувствовал, как у него запылало в груди.       Он был так отвлечён, что почти не заметил, как добрался до своей остановки. Он спрыгнул с поезда в последнюю секунду, оказавшись перед Ëсаном, который пришёл встретить его на платформе.       Как ребёнок, наконец-то нашедший утешение, которое он искал, Уëн бросился в его объятия, наконец-то избавившись от всего разочарования, которое он испытывал в последние несколько дней. Ëсан обнял его, ничего не говоря, ободряюще похлопав по спине, а затем подтолкнул двигаться.       Как только они оказались в машине, Ëсан заговорил.       — Итак, ты расскажешь мне, что, чëрт возьми, с тобой происходит?       — Ты хочешь короткую версию или длинную?       — Длинную конечно. Хочешь, я отвезу тебя к твоей матери?       — Нет, я не хочу, чтобы она знала, что меня отстранили... Можно мне остаться у тебя?       — Конечно. А теперь расскажи мне всё.       Уëн открыл рот, чтобы заговорить, но обнаружил, что не знает, с чего начать.       — Ну... Я... Я думаю, ты был прав.       — По поводу чего?       — Я думаю, что влюбился в Чхве Сана.       Ëсан долгое время ничего не говорил.       — На самом деле я сказал это, чтобы поиздеваться над тобой, я не думал, что ты настолько сумасшедший, чтобы по-настоящему влюбиться в него. Ты ведь знаешь, что вы принадлежите к двум разным мирам, верно?       — К сожалению, я это очень хорошо знаю.       — Разве ты не говорил мне, что он связан с одним «мудаком»?       — Да. Это вторая проблема. Этот человек отвратителен! Он относится к Сану так, как если бы тот был его собственностью. Он гораздо больше заботится о его карьере, чем о его благополучии, он говорит ему плохие вещи, которые заставляют его страдать и принижают его, и я подозреваю, что он также агрессивен по отношению к нему.       Ëсан потрясённо посмотрел на него.       — А почему он вместе с ним?       — Это сложно. Они знают друг друга с тех пор, как Сан был ребёнком.       — Кто он такой?       Уëн замер. Он не мог раскрыть секрет Сана, но это был Ëсан… Он был его братом, он бы никогда не предал его, и Уëн отчаянно нуждался в том, чтобы с кем-нибудь поговорить.       — Ты должен поклясться мне, что не расскажешь об этом ни единой живой душе. Особенно нашей компании.       — Хорошо, я клянусь.       — Это президент JK Entertainment — Кай, ты его знаешь?       — Кай, бывший певец?!       — Он самый...       — Чëрт... но... разве он не твой босс?!       — Это третья проблема.       — Я боюсь спрашивать, почему тебя отстранили.       — Это также касается четвёртой проблемы. Есть сталкер, который уже некоторое время скрывается под домом Сана. Он начал оставлять ему действительно тревожные записки и Сан очень плохо реагирует. Этот придурок президент преуменьшил значение этого вопроса. Он сказал, что это просто был розыгрыш. Он боялся, что СМИ что-нибудь узнают, Сан будет волноваться и откажется от продвижения альбома. Поэтому я решил сделать что-нибудь сам...       — О, нет...       — О да. Мне удалось раздобыть записи с камер видеонаблюдения в квартире и я нашёл доказательства того, что преследователь действительно был. Я пошёл, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, но он убежал.       — Ты что, с ума сошёл, Уëн?! Что, если бы он причинил тебе боль?       — Э... хорошо... В то время я об этом не подумал. Дело в том, что я сказал президенту, что он мог бы начать выполнять свою работу и взять на себя ответственность, поскольку я подтвердил присутствие преследователя. Он воспринял это не очень хорошо. По правде говоря, я думаю, что он бы с радостью уволил меня давным-давно, если бы Сан не защищал меня.       — Уëн, ты никогда не изменишься. И что теперь? Собираются ли они выдвигать обвинения? Как Сан?       — Я не знаю, как он там... Президент не позволил мне увидеться с ним, он даже пригрозил подать на меня в суд за преследование, если я заговорю с ним. Теперь они вместе... Этот ублюдок заставит его оставаться в своём доме, пока они не арестуют этого маньяка...       — Ну, в любом случае, он в безопасности, не так ли? Разве ты не должен испытывать облегчение?       Вот оно снова. Гнев.       — Испытывать облегчение? Конечно, я рад, что они наконец-то собираются выдвинуть обвинения и Сану больше не придётся бояться, но... Кто заботился о нём всё это время? Кто был с ним каждый день и каждую ночь, чтобы защитить его? Кого чуть не уволили, когда он докопался до сути и покончил с этим раз и навсегда?! Я! Не он! Но теперь он будет тем, кому Сан будет приписывать заслуги, он будет тем, кто будет жить с ним и прикасаться к нему своими грязными руками... Я даже не мог с ним поговорить... Это нечестно!       Уëн повернулся к окну, его глаза горели и он почувствовал комок в горле. Это было несправедливо. Было несправедливо, что Сан был заключённым в своей позолоченной клетке и что он был просто никем, запертым снаружи, который мог только восхищаться им издалека.       Ëсан не знал, что сказать. Он никогда не видел Уëна таким. Он привык видеть его всегда шутливым и жизнерадостным. Он положил руку ему на плечо.       — Уëн, ты не представляешь, как мне жаль... Ты этого не заслуживаешь.       Уëн не ответил. Если бы он открыл рот, то разрыдался бы.       — Эй, как насчёт того, чтобы поужинать со всеми завтра? Они будут счастливы увидеть тебя снова!       Уëн кивнул. Да, это было бы хорошо для него.       Когда они приехали в дом Ëсана, Уëн быстро принял душ и поспешил в комнату для гостей. Это место так сильно напомнило ему старые времена, когда они с Ëсаном тусовались, чтобы выпить и поиграть, а Уëн оставался ночевать, потому что был слишком пьян, чтобы возвращаться к себе домой.       Он улыбнулся этому воспоминанию и лёг на кровать. Он поднял телефон, чтобы выключить его, но понял, что получил сообщение. Оно было от Сана. Уëн резко сел.       Сан: «Уëн, Кай сказал мне, что он отстранил тебя, потому что ты закатил истерику и обругал его. Ты не представляешь, как мне жаль, я уверен, что это была не твоя вина. Я также думаю, что ваша дискуссия была как-то связана с тем, что Кай наконец решил выдвинуть обвинения. Спасибо тебе от всего сердца, Уëн. Я сейчас у него дома, заперся в ванной, чтобы написать тебе, так что не отвечай, иначе он снова разозлится. Возвращайся скорее...»       Уëн поймал себя на том, что улыбается как идиот. Значит, Сан уже обо всём догадался. Ему не следовало недооценивать его интеллект. Он только надеялся, что президент будет относиться к нему хорошо, что преследователь будет арестован и что Сан не будет пропускать приёмы пищи на этой неделе.       Сани... он скоро вернётся к нему.

***

      Сан удалил сообщение и вышел из ванной. Какая абсурдная ситуация. Бедный Уëн... Кто знает, какую горечь и злость он, должно быть, испытывал. Он просто надеялся, что, по крайней мере, он смог бы воспользоваться отсрочкой, чтобы провести немного времени со своими друзьями.       Сан направился к спальне Кая. Он бывал там так много раз, что это место было ему так же знакомо, как его собственное. Он нашёл его уже под одеялом, читающим что-то со своего телефона, вероятно, какие-то рабочие электронные письма.       Как только Уëна выгнали, Кай выбежал из его офиса, терроризируя половину агентства, и бросился к нему, крича, что он никогда больше не должен видеть Уëна и что он начнёт организовывать собеседования, чтобы найти ему другого менеджера.       Сан был ошеломлён, и он, в свою очередь, пришёл в ярость. Уëн быстро стал для него незаменимым человеком; Кай не мог отнять его у него. Пусть он и вёл себя неподобающим образом, но всё равно действовал для блага Сана, поэтому он не мог допустить, чтобы его несправедливо уволили.       Они ссорились весь вечер; Сан был измотан. Более того, на следующее утро им пришлось проснуться даже раньше обычного, потому что у них была назначена встреча с адвокатом агентства для предъявления обвинений. Наконец, по крайней мере, этот вопрос будет решён. Сан больше не мог жить в страхе.       Он скользнул под одеяло рядом с Каем, но как только закрыл глаза, его потревожило урчание в животе. Между делом он совсем забыл об ужине. Как бы он мечтал о том барбекю, которое обещал ему Уëн. От одной мысли об этом у него потекли слюнки. Он повернулся к Каю.       — Кай, я голоден...       Кай посмотрел на него, приподняв бровь.       — И что?       — Ты не приготовишь мне что-нибудь поесть?       Кай рассмеялся.       — Ты что, принял меня за своего личного слугу? Кроме того, ты же знаешь, я не готовлю.       — Тогда мы могли бы попробовать приготовить что-нибудь вместе. Ты хочешь?       — В такой час? Откуда у тебя такие идеи? Если ты поешь перед сном, то плохо переваришь пищу. Ты хочешь завтра раздуться как воздушный шарик? У тебя собеседование во второй половине дня, помнишь?       — Верно...       Кай, видя, что он недоволен, наконец положил телефон на тумбочку и склонился над ним.       — Почему ты дуешься? Ты такой избалованный ребёнок, ты знаешь это?       Он опустился на него, начиная целовать его шею и прикасаться к нему над светлыми брюками.       — Поскольку мы не сможем скрыть обвинения от средств массовой информации, я отменил все твои встречи на неделю, за исключением завтрашнего интервью. Мы будем работать отсюда, а ты останешься дома, пока новости не улягутся. Наконец-то, у нас будет достаточно времени, чтобы насладиться друг другом...       Честно говоря, Сан не знал, как к этому относиться. С одной стороны, он чувствовал, что должен быть счастлив, что Кай наконец-то уделяет ему больше внимания, но с другой, мысль о том, чтобы быть пленником в этом доме, пугала его и заставляла чувствовать себя странно неуютно. Ничего хорошего не получалось, когда они проводили слишком много времени наедине, изолированно.       Несмотря на дискомфорт, который он испытывал, его тело автоматически реагировало на прикосновения мужчины, которые становились всё более настойчивыми. Сан раздвинул ноги, позволяя телу другого мужчины выровняться со своим собственным, слегка потянув его за волосы и предаваясь этому о-о-очень знакомому танцу. Внезапно, Кай отпрянул от него, схватив за бёдра и резко перевернув на живот. Он почувствовал, как с него стягивают штаны и закрыл глаза, затаив дыхание.