MAKE ME WANNA LIVE

      На следующее утро Уëн заехал за Саном с кофе и пончиком. Это был важный день для них обоих. После всего этого столпотворения они, казалось, добирались в агентство вечность.       Сан выбежал из дверей лифта и сел в машину. Он выглядел взволнованным.       — Доброе утро, с тобой всё в порядке?       — Да, я просто немного нервничаю... как твои дела? О, спасибо, — сказал он, беря пончик.       — Я тоже нервничаю... Сказать по правде, я не в восторге от идеи снова увидеть президента после отстранения... — И после того, как он превратил Сана в боксёрскую грушу, но этого он не сказал.       — Я могу понять... Старайся разговаривать с ним как можно меньше, я думаю, он ещё зол на тебя...       — Это взаимно.       Сан попытался сдержать смех.       — Ты бесстыдник, он твой босс и мой... Ну, в любом случае, как ты можешь так прямо говорить, что терпеть его не можешь?       — Мой рот всегда доставлял мне неприятности. Но с сегодняшнего дня я поклялся держать себя в узде, — сказал Уëн, лишь отчасти шутя. Он действительно решил, что, что бы ни случилось, он сохранит спокойствие и не будет психовать. Он не мог дать президенту ещё один повод держать его подальше от Сана.       — Какие планы на сегодня?       — Ну, на самом деле сегодня будет весело. Художник по костюмам наконец-то закончила мои наряды для тура. Она сняла с меня мерки несколько месяцев назад, и с тех пор я с нетерпением жду возможности увидеть их!       Уëн нежно улыбнулся.       — Я уверен, что они будут отлично смотреться на тебе.       Наконец, они добрались до подземной парковки. Уëн и Сан вышли из машины одновременно, поднявшись на лифте. Оба почувствовали, как у них скрутило животы. Они шли по коридору под пристальными взглядами всех сотрудников агентства, которые не видели их уже довольно давно.       Они прибыли к месту назначения и обменялись понимающими взглядами, прежде чем открыть дверь. Уëн немедленно встретился взглядом с президентом. Таким образом, конфронтация произошла так скоро...       Мистер Ким посмотрел на него пылающим взглядом, на который Уëн изо всех сил старался не отвечать. В этот день он не должен был провоцировать его.       — Уëн. Ты вернулся. Я надеюсь, ты поразмыслил над своими действиями на этой неделе...       «Да, и я очень горжусь этим».       — Да, сэр. Я приношу извинения за то, как я обошёлся с Вами, и за то, что действовал импульсивно.       Мистер Ким сухо кивнул, удовлетворённый. Затем он протянул руку, обхватив ладонью затылок Сана, не без того, чтобы бросить многозначительный взгляд на Уëна. Уëн сжал кулаки, раздосадованный этим зрелищем, но потом подумал, что мог бы считать это победой. Если президент так заботился о маркировке своей территории, возможно, это было потому, что он чувствовал угрозу.       Наконец, вошёл художник по костюмам, мягко говоря, избавив их от неуютной атмосферы.       — Доброе утро, мистер Ким, доброе утро, Сан... О, здравствуйте, приятно познакомиться, я Ким Хëна, — сказала она, представившись Уëну.       Уëн склонил голову.       — Приятно с вами познакомиться. Я Чон Уëн.       Хëна больше не тратила времени на любезности.       — Ну что, посмотрим, как на тебе смотрятся костюмы, Сан? Я не могу дождаться, когда увижу тебя в них! Ты будешь выглядеть великолепно!       Сан улыбнулся, явно взволнованный, и начал раздеваться. Уëн выглянул в окно. Он чувствовал себя виноватым, наблюдая, как тот раздевается, осознавая, что его мысли были не совсем чистыми и бескорыстными по отношению к нему.       Первый костюм был цельнокроеным и состоял из укороченного топа, украшенного чёрными кристаллами, который застëгивался сзади на крючки, напоминающие лиф, и соединялся с узкими брюками кожаными завязками. Насколько мог судить Уëн, из того, что нравилось поклонникам Сана в нём, — это его способность искусно сочетать мужскую и женскую красоту, и этот костюм идеально подходил для такого рода концепции.       Вот только Хëна, застëгивая крючки его топа, застыла в какой-то момент от удивления.       — Как странно, я не могу его застегнуть... Я сделала что-то не так? Как глупо... подожди, я попробую немного потянуть... Сан, скажи мне, если я сделаю тебе больно...       В этот момент она начала тянуть верх, пока крючки не сомкнулись, но как только ей это удалось, Сан, казалось, с трудом дышал, и его поза была напряжённой.       Президент выглядел просто ошеломлëнным.       — Хëна, что это значит? Ты знаешь, сколько я плачу тебе за эти костюмы? Тебе потребовались месяцы, чтобы сделать их. Это неприемлемо!       Хёна выглядела шокированной.       — Мне так жаль, сэр! Сан, подожди, я сниму это и выясню, в чëм дело... — Сказав это, она расстегнула крючки ножен и сняла их с него, взяв рулетку.       Она сверила размеры ткани.       — Я не понимаю, размеры идеальные...       Однако, мгновение спустя в её глазах промелькнула вспышка ясности, и она обернула рулетку вокруг тела Сана.       — Ах... милый, ты немного прибавил в весе. Ты набрал пару сантиметров в груди, талии и ягодицах. Не волнуйся, другие костюмы по-прежнему будут тебе идеально подходить, нам нужно только подогнать этот топ... Он сделан из очень жёсткой ткани, так что даже эта небольшая разница меняет посадку, — объяснила Хёна Сану и президенту.       Последний одарил группу очень фальшивой улыбкой.       — Спасибо тебе, Хёна, прости нас.       — Вообще никаких проблем! Сан, ты не хочешь померить другие?       Сан, казалось, пришёл в себя только в этот момент. Он выглядел смущённым и подавленным. Уëн, увидев выражение его лица, хотел было обнять его, но, с другой стороны, колебания веса у человека были нормальными. Однако, когда он увидел, как мистер Ким смотрит на него, он вздрогнул. Он никогда не видел, чтобы президент смотрел на Сана с таким разочарованием.       Как и предсказывала Хёна, другие костюмы сидели на нём идеально, но Сан ни разу не улыбнулся, и президент продолжал обращаться к ней с фальшивой вежливостью, но как только она обернулась, он посмотрел на Сана с отвращением.       Как только Хёна положила одежду обратно в свой чемодан и ушла, президент, не теряя времени, выхватил рубашку из рук Сана, помешав ему снова одеться.       — Не мог бы ты объяснить мне, что всё это значит? Что это значит, что ты набрал вес? Мы готовимся к твоему возвращению!       Сан на мгновение взглянул на Уëна, затем снова опустил глаза. Уëн понял. Это было из-за него. Он заставлял его есть как нормального человека в течение последнего периода, что было намного больше, чем он привык.       — Прости, Кай... Но это всего лишь несколько килограмм, особой разницы нет...       — Всего несколько килограмм?!       Кай потянул за кожу на боку, заставив Сана поморщиться от боли. Уëн не мог не вмешаться и схватил его за запястье.       — Остановитесь, сэр. Вы делаете ему больно!       — Мне насрать! Ты знаешь, сколько я заплатил за эти костюмы? Теперь мне придётся доплатить, потому что ты решил есть как свинья. Посмотри на это, что это? — сказал он, продолжая болезненно дёргать Сана за кожу.       — Это кожа, мистер Ким. У Сана на теле нет ни грамма жира. Раньше у него был полный дефицит веса, теперь он просто стал здоровее!       Мистер Ким свирепо посмотрел на него и Сан бросил на него предупреждающий взгляд, умоляя его хоть раз помолчать.       Уëн понял, что снова был на грани и закрыл рот. Он не мог снова добиться того, чтобы его отстранили от работы. Ни за что.       Президент, видя, что он не отвечает, снова повернулся к Сану.       — Сан, ты живёшь по определённому имиджу, ты это понимаешь? Ты должен быть идеальным! Ты не можешь делать всё, что хочешь, ты — продукт, который мы продаём! Даже три лишних килограмма — это слишком много! Будет ли ещё два в следующем году? Где мы будем через три года?       Он подождал ответа от певца, но, видя, что тот продолжает опускать глаза, продолжил говорить:       — Ты должен надеть этот костюм к концу месяца. Я не собираюсь заставлять Хёну переделывать это, у нас нет ни времени, ни денег, чтобы тратить их впустую.       Сказав это, он повернулся и вышел из комнаты.       Уëн был просто ошеломлён. Он обратил своё внимание на Сана, который всё ещё держал голову опущенной. Внезапно, он увидел, как по его подбородку скатилась слеза.       — Сан! Не плачь! Тебе не о чем беспокоиться, это всего лишь топ...       — Но топ покрыт драгоценными камнями... Ты понятия не имеешь, сколько может стоить что-то подобное... Кай прав... Мне не следовало тебя слушать. Мне следовало продолжать делать то, что я делал всегда. Теперь я отстой...       — Отстой?! Но он бы ничего не заметил, пока ты не примерил эту чёртову штуковину! Уверяю тебя, это совсем не показывает, что ты...       Он не смог закончить фразу, так как Сан снова надел рубашку и поспешил выйти из комнаты, оставив его одного. Уëн потерял дар речи от замешательства и гнева. С одной стороны, он мог понять, что Сан должен поддерживать определённую фигуру для своей работы и что трудно исправлять такой костюм, но президент унизил его несправедливо и жестоко. У Сана была хрупкая самооценка, которая сильно зависела от восприятия его другими. Действуя таким образом, президент разрушил его.       Уëн до сих пор не понимал, как ему удалось удержаться от того, чтобы не дать ему по носу, поэтому он провёл остаток дня, прячась от него. Он хотел пойти купить Сану ланч, но был уверен, что после того, что случилось, он всё равно бы его не съел, поэтому оставил эту идею.       Наконец, этот разочаровывающий день подошел к концу, и Уëн ждал Сана на парковке. Парень пришёл вовремя, но выражение его лица было мрачным, а глаза опухшими.       Уëн не знал, что сказать; он не хотел говорить с ним о важных вещах, глядя на него из зеркала, поэтому они провели поездку в молчании.       Как только они прибыли, Уëн повернулся к Сану.       — Так ты хочешь что-нибудь полегче на ужин? Может, суп?       Сан сердито посмотрел на него.       — Ты всё ещё не понимаешь? Я не могу есть. Мне нужно сбросить вес.       — Я... я понимаю... Но тебе нужно поесть. Я обещаю, что отныне буду готовить тебе нежирную пищу, но поешь немного. Ты пропустил обед.       — Нет. Я не хочу.       Уëн начинал нервничать.       — Сан, ты же человек, чëрт возьми! Ты не можешь морить себя голодом в течение нескольких дней, а потом наедаться нездоровой пищей, потому что умираешь с голоду. Ты должен беречь своё здоровье.       — Я не просто человек. Я знаменитость. Я должен беречь свой имидж.       — Может быть никто никогда не говорил тебе этого, но знаменитости — такие же люди, как и все остальные! Я, ты и все остальные сделаны из плоти, крови и органов, которые функционируют одинаково! Тот, кто заставил тебя поверить в обратное, ошибается!       Сан истерически рассмеялся.       — Ну вот, ты снова говоришь плохо о Кае.       — Я ничего не говорил! Ты же сам упомянул о нём! Может быть, потому, что ты знаешь, что я прав?       — Он тоже так себя вёл, когда был знаменитостью! Он требует от меня не больше и не меньше того, что делал сам!       — Но разве ему не пришлось прекратить работу из-за травмы? Ты тоже хочешь, чтобы тебе причинили боль? Уверяю тебя, это произойдёт, если ты не будешь заботиться о своём физическом и психическом здоровье!       — Какое отношение к этому имеет моё психическое здоровье?       — Большое! С тех пор, как ты был ребёнком, этот человек наполнял твой разум совершенно неправильными посланиями! Он изолировал тебя от остального мира, он заставляет тебя думать, что ты должен морить себя голодом, чтобы быть привлекательным, он не уважает тебя ни как певца, ни как мужчину! Как ты можешь этого не видеть?!       Глаза Сан наполнились слезами.       — Он любит меня!       — Это неправда! — крикнул Уëн. Он понимал, что уже сказал слишком много, но теперь, когда он начал говорить, он уже не мог остановиться. — Он тебя не любит! Любить кого-то — значит желать благополучия и счастья другого человека превыше своего собственного! Это значит заботиться об этом человеке, а не доводить его до такого!       — Как это делаешь ты? — спросил Сан.       Уëн прищурил глаза. Он не мог сказать ему правду о своих чувствах; он рисковал бы потерять его навсегда. Видя, что он колеблется, Сан продолжил говорить:       — Нет, потому что тебе буквально платят за всё, что ты делаешь для меня! Это твоя грëбаная работа! Но угадай, что? Не всем повезло иметь рядом так много друзей и семью, не каждый может спокойно выйти из своего дома, зная, что никто не собирается фотографировать тебя, как только ты совершишь ошибку… У меня никого нет, ты это понимаешь?! У меня есть только он! Он был со мной всю мою жизнь и хотя я ненавижу, когда он унижает меня, я ненавижу, когда он хочет решать каждую деталь моей жизни, я ненавижу трахаться с ним и иногда мне хочется убежать от него, где он никогда не сможет найти меня снова, он остаётся единственной опорой, которая у меня есть!       Сказав это, Сан выбежал из машины и бросился в лифт, его лицо покраснело от гнева, а глаза наполнились слезами.       Уëн оставался неподвижен там, где он был. Он был шокирован словами парня. Мысль о том, что Сан всё ещё думал, что Уëн ведёт себя так с ним только потому, что ему платят, полностью дестабилизировала его. Ему следовало бы набраться смелости и сказать ему правду, но он не смог этого сделать. Страх быть отвергнутым был сильнее.       Признание Сана в своём несчастье всё ещё звучало у него в ушах. Возможно, он ошибался, думая, что Сан подвергся эксплуатации со стороны президента. Возможно, он прекрасно понимал, насколько неправильными были их отношения, но всё равно смирился с этим, потому что был убеждён, что не может желать ничего другого.       Уëн опустил голову на руль, смачивая его своими собственными слезами.