MAKE ME WANNA LIVE

      На следующее утро Уëн проснулся ещë более уставшим, чем раньше. Разговор с Саном поглотил его целиком. Хотя они и раньше спорили, он не думал, что на этот раз решить проблему было бы так легко.       Парень наконец сбросил маску, с помощью которой он всегда защищал мужчину, с которым был рядом, признав ужасную правду о том, что он не был счастлив с ним, что он осознавал, что с ним плохо обращаются... Если раньше Уëн не был уверен, то теперь он мог сказать, что действительно понимает до какой степени дошло его одиночество, его несчастье, его неудовлетворённость. Однако, хотя в некотором смысле он был рад, что Сан признал это, он всё ещё не знал, как помочь ему выбраться из этой петли.       Более того, когда он объяснил, что значит любить человека, и Сан спросил его, любит ли его Уëн, согласно этой логике, он не смог вымолвить ни единого слова. Сан полностью застал его врасплох, и хотя, если подумать, он спросил его почти с надеждой, Уëн не смог ответить, и его молчание убедило его в обратном.       Когда Сан в тот момент излил на него весь свой гнев, он почувствовал себя так, словно на него обрушилась лавина, и не смог отреагировать, отрицать это или остановить его, когда он убежал.       Он не знал, как бы он смог встретиться с ним сегодня лицом к лицу.       Он припарковал внедорожник в обычное время, и Сан вышел из лифта. На нём были солнцезащитные очки и чёрная маска, не позволявшие разглядеть выражение его лица. Он не стал пить кофе и сел на заднее сиденье, закрыв глаза и притворившись спящим.       Ладно, всё шло не очень хорошо. Уëн завёл машину, расстроенный и не знающий, что сказать.       Как только он припарковался, Сан вышел из внедорожника, не дожидаясь его, и поднялся на лифте раньше него, оставив его стоять там как дурака.       Уëн был ошеломлен. Могло ли быть так, что Сан был так обижен и зол на него, что даже не удостоил его взглядом или словом?! Уëн подождал, пока лифт снова станет доступен, и тоже воспользовался им, вздыхая.       Он решил поискать его, но нигде не мог найти. Где он, чëрт возьми, был? Именно тогда он встретил человека, который нравился ему меньше всего на свете. Президента.       — Уëн, почему ты бродишь вокруг с таким растерянным видом? Ты наконец понял, что эта работа слишком сложна для тебя?       Уëн сосчитал до пяти, прежде чем ответить.       — Я искал Сана.       — А, он в спортзале на третьем этаже. Оставьте его в покое, я наконец-то вижу, что у него есть мотивация тренироваться, — сказал он и ушёл, не дожидаясь ответа.       Уëн вздохнул. Президент, вероятно, почувствовал удовлетворение от того, что убедил Сана в том, что с его телом не всё в порядке таким, каким оно было на самом деле.       Он ждал наступления этого вечера с невероятной тревогой, от которой у него скрутило живот. Наконец появился Сан. Он был весь в поту. Неужели он действительно тренировался всё это время?       Уëн хотел бы спросить его, но как только он открыл рот, чтобы заговорить, Сан перебил его.       — Не разговаривай со мной. Мы должны положить конец этим пограничным отношениям, ты мой менеджер. Всё. Перестань сбивать меня с толку и продолжай вести машину.       Сказав это, он даже надел наушники, оставив Уëна ошеломлённым.       Снова не зная как реагировать, он развернулся, завёл машину и повёз Сана к нему домой. Парень вышел из машины, даже не дожидаясь, пока Уëн заглушит двигатель, снова оставив его без шанса искупить свою вину.       Уëну ничего не оставалось, как уехать, разочарованному и озлобленному, надеясь, что на следующий день Сан больше не будет вести себя так неразумно.       К сожалению, на следующее утро он обнаружил, что Сан по-прежнему полон решимости игнорировать его существование, за исключением тех неловких поездок на машине. Он также выглядел бледным и усталым, очевидно, тренировка до изнеможения без еды не приносила ему особой пользы, но Уëн не осмеливался сказать ни слова.       Он просто чувствовал себя измученным. Весь прогресс, которого он добился с Саном, был полностью сведён на нет всего из-за одного неудачного разговора. Он вернулся к исходной точке — на самом деле, всё было ещё хуже! По крайней мере, когда они впервые встретились, Сан разговаривал с ним.       На третий день такого обращения Уëн решил попытаться поговорить с Саном тем же вечером. Однако парень, в очередной раз, сделал это невозможным, выскочив из машины и бросившись в лифт.       Уëн был зол. Чрезвычайно. Сан был ранен, он не знал, кому он мог доверять, но Уëн не сделал ничего, чтобы заслужить такое обращение.       Повинуясь импульсу, Уëн вышел из машины и поднялся на лифте. Он больше не уйдёт, не поговорив с Саном. Если для того, чтобы убедить его доверять ему, ему пришлось бы признаться, что он любит его, он так и сделает. К этому времени он всё равно потерял его, и на данный момент предпочёл бы, чтобы его отвергли, чем сочли недостойным доверия с его стороны.       Он начал настойчиво стучать в дверь Сана.       — Уходи, Уëн! — он крикнул на него из глубины квартиры.       — Нет, я не уйду, пока ты не дашь мне выговориться!       Сказав это, он начал изо всех сил колотить в дверь парня, который через несколько минут был вынужден открыть её, раздраженный суматохой.       — Уëн, ты что, с ума сошёл?!       — Да, я сошёл с ума, — сказал он, отодвигая Сана в сторону и входя в дом прежде, чем тот успел захлопнуть дверь у него перед носом.       Сан в замешательстве посмотрел на него, закрывая за собой дверь.       — Сан, нам нужно поговорить о чём-то очень важном. Я больше не могу сдерживаться. И я не могу выносить, когда ты так обращаешься со мной.       — Тогда говори.       — Я... — время пришло. Уëн глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — Это неправда, что я заботился о тебе всё это время только потому, что это моя работа. Ты можешь думать обо мне всё, что хочешь, но только не это. Я действительно хочу твоего благополучия превыше всего остального, и видеть как тебе больно, убивает меня.       Сан посмотрел на него с непонятным выражением лица. Уëн продолжил.       — Той ночью я ничего не мог тебе сказать, потому что отчаянно пытаюсь найти баланс между профессионализмом, дружбой и искренностью... но это слишком сложно. Я больше не могу оставаться в этом подвешенном состоянии. Что я пытаюсь сказать, так это то, что я люблю тебя. Я отчаянно люблю тебя, и я бы любил тебя и хотел заботиться о тебе, даже если бы мне не платили, даже если бы ты не был знаменит или не нуждался во мне.       Сан вздрогнул от этих слов, но по-прежнему ничего не сказал.       — Прости, если я поставил тебя в неловкое положение сказав это, и прости, что я не тот идеальный друг, на которого ты надеялся, но я больше не могу притворяться, что я не влюблён в тебя. Мысли о тебе с другим мужчиной, который тебя совсем не заслуживает и заставляет чувствовать себя ничтожеством, в то время как я просто хочу быть рядом с тобой, сводят меня с ума. Я люблю тебя, и я больше не хочу смотреть искоса на другого мужчину, причиняющего тебе боль, я...       Уëна прервал Сан, который двумя большими шагами оказался перед ним и схватил его за лицо, прижимаясь губами к его губам. В мозгу Уëна полностью прояснилось. Он столько раз мечтал об этом моменте, что теперь, когда это произошло, он не мог этого осознать. Он чувствовал себя окутанным мягкостью губ Сана, его теплом, его отчаянием. Ему никогда не было так хорошо, пока он не почувствовал вкус соли на губах. Он слегка отстранился. По щекам Сана текли слëзы.       — Почему ты плачешь?       — Ты правда любишь меня? Как может кто-то вроде тебя любить кого-то вроде меня?       Уëн чуть не рассмеялся над иронией этого предложения.       — Что ты имеешь в виду? — сказал он, вытирая щëки.       — Ты само совершенство… красивый, самоотверженный, заботливый, забавный… ты мог бы заполучить буквально кого угодно… Я, с другой стороны, сломлен и бесполезен. Я купался в твоём внимании, хотя и думал, что на самом деле ты не можешь по-настоящему заботиться обо мне… Казалось слишком хорошим, что в моей жизни появился кто-то вроде тебя...       — Ты не сломлен и уж точно не бесполезен. Тебе всего лишь причиняют боль. Но я уверен, что внутри у тебя есть силы встать на ноги, и я помогу тебе.       Сан продолжил целовать его, и на этот раз Уëн прижал его к себе, понимая, что этот парень, которым он восхищался издалека до этого момента, хотел его и нуждался в нём так же сильно, как Уëн нуждался в Сане.       Внезапно, Сан опустил руку вниз, сунул её ему в штаны и обхватил пальцами его член. Уëн дернулся, отстраняясь, слегка сбитый с толку. Сан тут же покраснел.       — Прости, я... я думал, ты хотел...       Уëн, в свою очередь, засмущался.       — Н-Ну… Я... я бы хотел это сделать... но... не принимай это близко к сердцу. Я так долго мечтал об этом моменте, что если ты будешь слишком торопить события, я не смогу за тобой угнаться...       Сан кивнул, глядя куда угодно, только не в лицо Уëну. Чëрт возьми, он поставил его в неловкое положение. Уëн придвинулся ближе к нему, взяв его лицо в ладони и поцеловав его более нежно, чем раньше. Учитывая прошлый опыт Сана, он, вероятно, хотел доставить ему удовольствие и думал, что Уëн хотел бы сразу перейти к делу. Но Уëн хотел не торопиться, он хотел насладиться каждым дюймом Сана, хотел в полной мере ощутить момент, о котором он столько раз мечтал, и хотел завоевать его сердце и душу, а не только тело.       Сан, наконец, растаял в поцелуе.       — Ты не знаешь, как сильно я хочу тебя, но я не хочу причинять тебе боль, и я действительно хочу, чтобы мы запомнили этот момент навсегда... Позволь мне заняться с тобой любовью сегодня ночью, — прошептал Уëн.       Сан кивнул ему в губы, ведя в его спальню.       Они медленно разделись, целуя и лаская каждый дюйм обнажённой кожи, раскрывая её секреты. Уëн старался, чтобы вся нежность и любовь, которые он испытывал, проявлялись в каждом жесте, не торопясь и позволяя Сану также исследовать своё тело тем новым способом, который отличается от того, к которому он привык.       Когда Уëн наконец оказался внутри него, он почувствовал, что жизнь действительно идеальна, как будто все страдания, которые он пережил, стоили того, чтобы дожить до этого момента. Единственное, чего он хотел, — это быть рядом с человеком, которого он любил, и не было никакого способа быть физически ближе к нему, чем это.       Каждый его вздох и стон были подобны чудесной песне, его вкус был неописуем, а руки, крепко сжимавшие его спину, были единственным, что удерживало его на якоре реальности.