Выходи за меня

Вэш проснулся от шума за стеной. Во рту пересохло, под одеялом было жарко и душно; за закрытыми шторами просвечивало солнце, и Вэш снова зажмурился, поворачиваясь набок. В голове не было ни одной мысли, пока он вспоминал, где находится; от перемены положения в животе тут же заныла рана, так, что он втянул воздух сквозь зубы. Во рту иссохла пустыня. Он снова вспоминал. Догент. Вульфвуд, Мэрил, Роберто. Запахи чистящего средства и пыли, солëного мяса, осеннего вечера. Вэш распахнул глаза и увидел темноволосый затылок Вульфвуда, укутавшегося в одеяло. Сердце стучало размеренно, полное любви и умиротворения; Вэш улыбнулся, несмотря на неприятные ощущения. Страшно хотелось пить, а жар душил, поэтому он отбросил одеяло в сторону одним сильным движением и растянулся на постели, раскинув ноги и вытянув руку. Похоже, Вульфвуд не имел ничего против его другой руки. А спать действительно было удобнее без неё. Он давно уже привык; сейчас Вэш рассматривал трещину на потолке, ту самую, которую заметил ещё вчера утром, и слушал храп Вульфвуда. Смешной и громкий, такой спокойный, что будить его совсем не хотелось. Когда он вообще спал настолько безмятежно? Вэш с нежностью улыбнулся. Его одеяло открывало только кусочек смуглой шеи. Какую ни вспомнить из их ночëвок в пустыне, которых теперь набежало приличное количество – Вульфвуд всегда стоял на стрëме, иногда передавая пост, и всё равно спал чутко, хмуря лицо и скрестив руки на груди, будто в попытке согреться; Вэш любовался им, пока никто больше не видел, под треск костра и сопение остальных. Смотрел на морщинку меж бровей и прыгающие под веками глаза. Он смотрел на него и сейчас. Рана неприятно ныла, а кожа вокруг под повязкой страшно чесалась, и Вэш стиснул зубы: заживает. Ещё один момент, который нужно просто перетерпеть. Шумело в комнате Мэрил, да и то – тихо, будто мышиная возня. Вэшу страшно хотелось пить; он вспомнил, что они оставили на кухне кувшинчик, и соскользнул с постели. Ноги приятно оледенил дощатый пол, и Вэш перебрал пальцами, задумчиво улыбаясь. Храп Вульфвуда не ослабел ни на миг, а сам Вэш повернулся к тумбочке у своей кровати. На протяжении многих лет каждое его утро – неважно, в пустыне или в городах, – начиналось с тренировки. Он вряд ли забыл бы, как обращаться с оружием, и навыки не растерял бы, даже за десятки прошедших лет; это помогало ему отметить дни хоть чем-то своим собственным. Пистолет – это всё, что у него было. Единственное его имущество. За исключением, быть может, красного плаща, да и тот порой приходилось менять. Вэш поджал губы, глядя на закрытый ящик так, будто видел пистолет сквозь синтетическое дерево; внутри закачалось, протяжно завыло на одной ноте, как плакальщица. Вэш чувствовал это каждый раз, когда прощался с тем, к кому успел привязаться; он знал, что ему придётся попрощаться с пистолетом. Он ему больше не понадобится – по крайней мере, не каждое утро. Рука была свободна, и Вэш снова обвёл еë взглядом, скользя по шрамам, по рваному и гладкому контуру. Чем больше времени он проводил в этом доме, тем легче себя ощущал, будто стремительно терял в весе. Двигаться было просто, ещё проще и стремительнее, чем обычно, и он подумал, что не уследит за своими эмоциями и отрастит крылья. Вэш не был уверен в том, что сможет сделать это после всего, что случилось с Найвзом, но знакомое ощущение обрыва внутри не оставляло, и он невольно улыбнулся. Нет, сегодня без тренировки. И руку он пока тоже присоединять не будет – незачем. Вэш тихо вышел в коридор, затворяя дверь, и как можно осторожнее пошлëпал босыми ногами. Обнажëнная кожа тут же покрылась мурашками, и он буквально ощутил, как жар с его кожи рассеивается; Вэш дошёл до кухни и приоткрыл штору. Улица, на которой стоял их дом, упиралась в тупик, и асфальтированная дорога молчала. От первых глотков воды Вэш с наслаждением закрыл глаза; он снова мог двигать языком и глотать без боли. Впереди поднимался новый день, и он с улыбкой подумал, что вообще не знает, что будет делать. Это было забавно. Возня в комнате Мэрил стихла, и она показалась на кухне, уже одетая в домашнее. Девушка лишь мельком взглянула на отсутствующую руку, прежде чем улыбнуться Вэшу. – Доброе утро, – прошептала она. – Ты уже встал? – Доброе, – также шёпотом ответил Вэш. Вряд ли, конечно, Вульфвуд со своим старческим храпом проснётся от их голосов на кухне, но ему вдруг показалось это очень интимным и доверительным. Вэш вышел из комнаты в нижнем белье, умирая от жары, и перед Мэрил ему было стыдно лишь самую чуточку. – Я страшно хотел пить. – Я тоже, – фыркнула Мэрил, подходя ближе. Она тоже взяла себе чашку из шкафчика, вставая на цыпочки. – Хорошо, что теперь можно просто сразу попить и всё. Помнишь, как мы ночевали у ворот Пушена, когда нас не пустили в город? Вэш тихо рассмеялся, прикрыв рот локтем больной руки. Тогда стояла страшная жара, ещё хуже, чем обычно бывает в пустыне; им пришлось раздеться и накинуть на себя только балахоны с капюшоном, надёжно прикрывающие полуобнажëнные тела. Конечно, когда они разлепили веки утром, в телах тоже развернулась пустыня, и им пришлось срочно садиться в машину и пиликать до ближайшего оазиса; в итоге выпить воды они смогли лишь к обеду, через несколько часов. А теперь он мог просто пройти несколько метров на кухню; Вэш взглянул на Мэрил, которая держала чашку обеими руками, как ребёнок, и с гордостью улыбнулся. Может, ему и были привычны такие моменты, но что пережила Мэрил, неопытная и совсем юная, когда отправилась в такое приключение? Сила в этом маленьком теле порой даже пугала. – Иди разбуди Вульфвуда, – прошептала вдруг Мэрил. – Я, кстати, не завтракала. – она смущённо отвела взгляд в сторону, хоть и пыталась сохранять невозмутимость. – Думала вас подождать. А ему сегодня на работу. Работа. Когда он её найдёт, не будет чувствовать себя башмаком, прибитым к лагерю по барханам. Вэш рассеянно кивнул, а Мэрил блеснула ему хитрой улыбочкой: – Поцелуем разбуди. Ещё и голенький придëшь. Наш святоша точно подумает, что уже в рай попал. – Мэрил! – Вэш зарделся от возмущения. – Не буду я этого делать! – Иди-иди, ангелок, я пока чай поставлю. Стоило подумать... Вэш покачал головой, так же тихо возвращаясь в их комнату. Мэрил была стеснительной и очаровательной в начале их пути, когда они только встретились, краснела от любой мелочи, как варёный рак, а теперь заставляет краснеть его самого. Не то чтобы это убавило ей обаяния. Во сне Вульфвуд развернулся на спину, раскинув руки и ноги, и Вэш призвал к себе всё своё мужество, чтобы не пялиться на почти обнажённое мускулистое тело. Мысли о том, как легко его было бы оседлать в этой позе, надо было определённо оставить до того момента, пока Вэш не останется один дома. И так недавнего инцидента хватило выше крыши. Теперь ему перед этой кроватью краснеть. Он подошёл ближе и осторожно потряс за плечо. Вульфвуд нахмурился. – Вульфвуд. Вульфвуд, вставай. Тебе на работу. – На какую ещё... – пробухтел он, едва размыкая губы, и перевернулся. Теперь его слова заглушала подушка. – Дай поспать. – Вульфвуд, вставай, – Вэш повысил голос, потряс активнее. – Мэрил сказала тебя разбудить. Просыпайся. – Иди сюда, – хрипло выдал Вульфвуд, и у Вэша свело колени. Он замер, так и не убрав руку с его плеча. – Что? Повисла тишина. Отсюда он видел, как Вульфвуд медленно открыл глаза, проморгался и перевёл взгляд на нависшего над ним Вэша. И подскочил. Вэш отпрыгнул от него, как от скорпионьего жала, надеясь, что лицо не напоминает закатное солнце. Жар только усиливался. – К-который час? – выпалил Вульфвуд, потирая глаза. Вэш бросил взгляд на наручные часы на тумбочке. – Семь. Мы сейчас будем завтракать. – Я с вами, – сонно пробормотал Вульфвуд. Он откинул одеяло, и Вэш тут же отвернулся. В качестве оправдания он подошёл к своей постели, принимаясь машинально присоединять руку – всё затворки и кнопки довелись до автоматизма. Вульфвуд вышел из комнаты, тоже не озаботившись домашней одеждой, и обронил: – Спасибо, что разбудил, ангел. И скрылся в коридоре. Вэш подскочил, как ошпаренный, и уставился на закрытую дверь, не в силах выдавить ни слова. На завтрак были пончики, которые оставил Роберто, и все трое почувствовали себя избалованными детьми. Вэш с наслаждением вгрызался в белую глазурь, стараясь не думать о том, что услышал в комнате. Они молчали, пока Мэрил не повернулась к Вэшу. – Скажи, а... с одной удобнее? – спросила она. Вэш невольно опустил взгляд на металлическую руку. – Спать – да. Но я уже так к ней привык, что... одеваться или есть сложно. Но на ночь снимаю. – Тяжёлая? – с любопытством спросил Вульфвуд, подавшись вперёд. Вэш покачал головой. – Да нет... Точно легче твоего Карателя. Он хотел было добавить что-то ещë, но Вульфвуд протянул руку. Его пальцы скользнули по металлическому соединению, очень бережно, и Вэш вздрогнул, тут же смутившись своей же реакции. Он вспомнил, как эти руки держали его талию, когда они танцевали у Станиона, и понял, насколько сильно тосковал по прикосновениям человека, которого у него никогда не было; Вульфвуд тоже отдëрнул руку, его глаза широко распахнулись. – Извини, – выпалил он. – Она что, что-то чувствует? Вэш попытался занять себя большим глотком чая. Правда, звук получился таким громким и нелепым, что он тут же возненавидел эту идею. – Когда я еë подсоединяю, она соединяется с нервной системой, – объяснил он. – Так что да. Температуру, боль и... ну, прикосновения. Вульфвуд неловко отвёл взгляд. Вэш уткнулся в свою половину третьего пончика. Что если в следующий раз он пойдёт на поводу у своих желаний и разбудит его по-другому? Может, так, как сказала Мэрил? От фантомного ощущения щетины под губами в животе свело, и Вэш скрестил лодыжки под столом. Когда Вульфвуд обувался, Вэш и Мэрил выползли в коридор. Теперь чистенький и вполне даже опрятный; Вэш смотрел, как Вульфвуд в старых брюках и пиджаке, с которыми прошёл весь путь в пустыне, поправляет воротник, и сердце сжалось от любви. Он и сам иногда теперь себя боялся. – Почему в новом не ходишь? – спросила Мэрил, опираясь виском на стену. Руки она сложила за спиной. – Затаскивать не хочу, – отмахнулся Вульфвуд, распихивая пачки сигарет по карманам. – Работа есть работа, даже такая. После бесконечных слежек и убийств находиться на одном месте, гораздо более безопасном, чем всё, что было раньше, казалось удивительным, и Вэш задумался, какая работа достанется ему самому. – Во сколько ты заканчиваешь? – спросил он. Вульфвуд посмотрел на него, и Вэша снова пробило горячими мурашками – тот же взгляд. Будто сейчас произойдёт что-то... – В четыре, – сказал он. – Мне ещё обещали поставить ночные смены, там зарплата выше. Так что буду брать их побольше. Вэш закусил губу. Мысль о том, что в комнате будет только он один, ему очень не понравилась. – Хорошего дня, – сказал он, улыбнувшись, и Мэрил тут же добавила то же самое от себя. Вульфвуд молча усмехнулся. Когда за ним закрылась дверь, Вэш тут же ушёл в комнату. Хотя бы так он мог избежать пристального взгляда, выжигающего на нём новые вопросы. – Я сегодня начала статью о той женщине, – сказала Мэрил, неумолимо проходя следом и плюхаясь на незастеленную кровать Вульфвуда. Вэш вздохнул. Похоже, разговора было не избежать; он всегда понимал это, когда она смотрела вот так, упрямо. – Про интрижку, которую услышала в "Госпоже Удаче". – Ты не перерабатываешь? – с улыбкой спросил Вэш. Он как можно незаметнее поправил повязки после того, как особенно больно вдохнул. – Совсем недавно же статью опубликовала... – Ты не представляешь, как хорошо пишется в нормальных условиях, – рассмеялась Мэрил. Она положила себе подушку под спину, упираясь затылком. Еë шея красиво выгнулась. – Сижу в тепле, в чистоте, в сухости, в конце концов, никто не мешает, не ужалит... И заработаю побольше. Вэш сжал губы. Ему захотелось низко опустить голову. – Прости, что тебе приходится так много сейчас тратиться на нас. Я обязательно найду работу, совсем скоро, и– – Перестань, – перебила его Мэрил, повысив голос. Она сделала комично большие глаза – не сердилась по-настоящему. – Сколько раз вы спасали мне жизнь? Это малое, что я могу сделать в ответ. Тем более я на тебе нехило так заработала. Она весело показала ему язык, и Вэш рассмеялся. Стыд не давил на рану в животе так сильно. – Сегодня пойдёшь в редакцию? – спросил он. Мэрил повела плечом. Еë взгляд чуть потускнел. – Да нет, наверное. Сначала закончу статью. Ближайших дедлайнов нет. Спокойненько из дома поработаю... В голове щёлкнуло – будто кликающий звук откуда-то издалека. Едва слышно, но холодно и чётко. – Я не сбегу, – сказал Вэш. Он не сомневался ни секунды, и Мэрил посмотрела на него так, будто её совсем сбили с толку. – Я хочу остаться здесь. – Ты и в прошлый раз так говорил, – выпалила Мэрил. Еë грудь тяжело вздымалась, и Вэша почти обожгло. Он сжал губы. – Знаю. Но на этот раз – точно. Поверь мне, пожалуйста. Я не знаю, как доказать, но я хочу остаться с вами. И больше не буду... делать что-то такое один. – "Что-то такое" – это переться в полный бандитов лагерь в одиночку? – съязвили ему в ответ, и Вэш потупил взгляд. Да уж, понятно было, что над ним теперь будут кудахтать. Сам виноват. Можно было подумать, что так и случится... – Ладно. Но если я вернусь, или Вульфвуд, и тебя тут не окажется... – еë лицо вдруг стало таким грустным, что у Вэша заболело в груди. Чувство вины обрушилось ушатом ледяной грязи. – Я тебя сюда больше не пущу. – Договорились, – тихо сказал он. Такую маленькую и несчастную, еë тут же захотелось обнять, но Вэш только неуверенно обхватил свои колени, не зная, обидит это её или нет. – Расскажешь подробнее про это дело? О женщине? Солнце сегодня выглядывало периодами. То широкий луч полз по полу в комнате, освещая всё вокруг мягким блеском, то снова опускался дневной рассеяный сумрак, слишком юный и бледный, чтобы назвать его темнотой. Вэш слушал, пытаясь запоминать имена и даты, и окончательно путался, как ребёнок в распустившейся пряже; Мэрил качала головой и объясняла заново. – Знаешь, я хотела кое-что спросить, – сказала она, и её тон окрасился в карамельный. Вэш напряжëнно вскинул брови; вот и он. Она всегда говорит таким голосом, когда хочет пошутить про них с Вульфвудом. Вэш снова подумал о хриплом "ангел", которое получил сегодня утром, и краска сама собой прилила к щекам. – Что? Мэрил задумчиво улыбнулась. Пока что она не выглядела угрожающей. – Что, если бы Вульфвуд снова сделал тебе предложение? Не, даже не смотри так на меня, я просто спрашиваю. Я сохраняю нейтралитет. Считай, что я... Заинтересованная сторона со стороны. – Такого не бывает! Мэрил отмахнулась. – Пофиг! Так что? – Она больше не скрывалась, подалась вперёд всем корпусом, внимательно рассматривая его красное лицо, и Вэш даже пожалел, что она стала такой хорошей журналисткой. Видела всё насквозь, как прозрачное. – Я не знаю, – сказал он. И то, что это было правдой, опустило уголки его губ. – Не думаю, что это вообще случится. – "Бесконечное кружение вокруг да около. Ни он не делает ничего конкретного, ни я не могу набраться сил и спросить его о том предложении в Станионе." – Сначала я думал, что это была просто ужасная шутка, но потом... "Ангел". Вэш поджал губы. На какой-то миг он даже забыл, что Мэрил пытливо смотрит на него и боится вздохнуть, искренне обрадовавшись такой открытости. Его улыбки. Взгляды. Как тогда на крыше, как сегодня, перед тем, как он ушёл на работу. Он смотрел на него так, будто хотел... себе. Может, это и было "конкретным" с его точки зрения? – Помнишь, он... ну... флиртовал со мной? – неуверенно сказал Вэш. – Как мне показалось. – Не показалось, – заявила Мэрил, пожимая плечом. – А теперь он знает, что он тебе нравится. И боится до усрачки. Как мне кажется. Последнее она добавила очень торопливо, но Вэш не заметил. Он вцепился пальцами в свои волосы, пряча лицо в коленях, и захныкал: – Да, знает, и это ужасно! Почему я был таким идиотом? Если бы не ответил, он бы ничего не узнал! А теперь ходит и думает, что мне нравится! "Ну так это правда", – читалось в сощуренных глазах Мэрил. На счастье Вэша, он зажмурился к себе в колени. – Боится, что ему неловко? – спросил он глухо. – После этого? Ну, знаешь, когда ты кому-то нравишься, но того же не испытываешь... Мэрил вздохнула. Сейчас она пыталась выбирать слова ещё осторожнее, чем при написании статьи. – Скажи, ты бы сделал предложение другу? Даже по пьяни? – спросила она, и Вэш вскинул лицо. Красное и расстроенное. Сочувствие сжало Мэрил сердце, но она лишь почувствовала себя увереннее: в конце концов, тут им может помочь только она. – Вот сделал бы мне? Вэш смущённо замолчал. Он знал, как легко бывает обидеть девушку, тем более такую ранимую, как Мэрил; она была замечательной, умной, красивой и смелой, и он её любил, только не в том смысле, и... – Не-не, Вэш, не думай, – прервала его Мэрил. – Просто сразу скажи. Вэш набрал в грудь побольше воздуха. – Нет... – А Вульфвуду? – вопрос наткнулся на красноречивое молчание, и Мэрил без тени обиды кивнула. – Вот видишь. Ты не обижайся, но дружбой между вами уже и не пахнет. – И что ты предлагаешь? – спросил Вэш. Волна отчаяния неприятно зачесалась в горле, накатило раздражение, но по сути своей ему просто было нечего делать. Беспомощный страх. – Я не совсем понимаю, к чему ты сейчас ведëшь. Она изменилась в лице. Оно стало мягче, спокойнее; Мэрил встала с постели Вульфвуда и прошлëпала босыми ногами до Вэша. Рухнув рядом, она положила голову ему на плечо. – К тому, что... тебе стоит тоже показывать то, что он тебе нравится. Чтобы этот ишак вёл себя поувереннее. – Я и так показываю, – сказал Вэш. – И если ты забыла, я согласился на его предложение. Как думаешь, у него должны быть сомнения после этого?! – Это же Вульфвуд! – Мэрил всплеснула руками, так и не отлепившись от него, и чуть не заехала Вэшу по лицу. – Он только вчера рассказал нам про Ливио, а до этого, на минуточку, мы спасли мир, три месяца шарахались по пустыне и купили дом. Вэш поджал губы. И правда. Иногда его это в нём убивало; как говорят, нас раздражают в других наши же черты. – И то правда... Мэрил кивнула сама себе. Они какое-то время молчали, чувствуя тепло тел друг друга; Вэш тоже склонил голову набок и упёрся щекой в макушку девушки. От еë волос пахло чем-то полузабытым – как на космической станции. – Он предложил мне тогда куда-нибудь сходить, – сказал Вэш. Его голос прозвучал до того обиженно, что самому стало смешно. – И ничего. – А ты почаще убегай от нас за стену и сигай в перестрелки, – посоветовала Мэрил. – А если серьёзно, он же ждёт зарплату. Первую. – Думаешь? – Уверена. По Вульфвуду сразу видно, что он хочет, а-а-ангел. – Мэрил! Прекрати! **** Прошло несколько дней. Всё это время погода в Догенте не менялась; холодный ветер задувал облака, гоняя их туда и обратно, на рынках и площадях сквозняком шли пересуды о случившемся в игровом доме в Двойке, о статье Мэрил и – о прочих мелочах, разбавлявших городскую рутину. Приезжают известные музыканты из соседнего города; в Нижнем районе остановился караван из горного племени; за стенами скоро проводятся страусиные скачки. Мэрил улыбалась каждый раз, когда подслушивала разговоры на рынке и слышала о своей статье. Еë имя мелькало нечасто, а вот инициатива станионцев заставила народ задуматься. Не было ничего отраднее этой мысли, она согревала сердце властной тёплой рукой, и Мэрил старалась сильно не улыбаться, вертя в руках синтезированные овощи. – Как думаешь, какими на вкус будут настоящие яблоки? – спросил мужчина у своей жены, рядом с которыми Мэрил остановилась у прилавка. Молодая женщина покачала головой. – Разве должны сильно отличаться? Но пользы в них явно будет больше. Да даже если такие и будут, стоить будут втридорога, это уж точно... Пока взрослые недовольно запахивали куртки и плащи, прячась от ветра, дети с ним подружились. Мэрил с улыбкой провожала очередной маленький взвод, бежавший вприпрыжку и задрав голову: в серо-голубом небе взвивался наспех склеенный воздушный змей. Их хохот колокольчиками звенел по всей рыночной площади. Мэрил в последнее время вообще часто улыбалась. Поводов было много. Вышедшая в свет статья, наконец-то регулярная вкусная еда, взгляды, которые бросали друг на друга Вэш и Вульфвуд, наивно полагая, что Мэрил ничего не видит. Она знала правду с обеих сторон, знала, как сильно колотится сердце у каждого, когда они случайно натыкаются друг на друга в узком коридоре или маленькой кухне, и прятала смешки в кулак. Причудливая паутина из скрытых чувств, созданная ими самими, о которой они знали и не знали одновременно, топтались нерешительно, всё глубже увязая в опасной клейкой сети. Мэрил могла бы написать по ним целую серию связанных статей, но, конечно, позволяла себе лишь по-доброму подшучивать. Всему своё время. Вэш периодически оставался дома или бродил по городу в поисках работы. Вечером они ужинали все вместе (это даже не обсуждалось, просто никому из них уже не хотелось торчать в тишине), слушали о том, что он нашёл и высказывали своё мнение. – Мне опять предложили работу официантом, – сказал Вэш, пока они ели спагетти с размятыми помидорами. Мэрил хотела накрошить их кубиками, но те оказались слишком водянистыми. – М-м, – заинтересованно промычала Мэрил. – И что думаешь? – Без понятия, если честно, – вздохнул Вэш. – Не думаю, что получится. – До сих пор не понимаю, как можно быть лучшим стрелком на Гансмоуке и таким неуклюжим. Он сконфуженно пожал плечами. Его тарелка уже опустела, и Вэш поднялся из-за стола, когда Вульфвуд, сыто откинувшись на спинку стула, окликнул его с волчьей ухмылкой: – Можешь потренироваться пока. Отнеси мою тоже, куколка. Он щëлкнул пальцами, как если бы подзывал официанта, и Мэрил едва не выплюнула то, что только что сунула себе в рот. По большей части от обращения. У неё самой щëки запылали, а на Вэша и смотреть было страшно; и он ещё сомневался, что Вульфвуд по нему тащится?! Она точно с ними двумя копыта отбросит. Хорошо, что Роберто тут нет. Покрасневший Вэш повернулся, возмущённо поджимая губы, и ровным тоном ответил: – Я ваш столик не обслуживаю. Зовите администратора. Лицо Вульфвуда вытянулось. Мэрил наспех проглотила и подключилась: – Здравствуйте, я администратор нашего чудного заведения. Если вы будете приставать к нашим официантам, эта куколка вас вышвырнет за дверь. Вэш, уже включивший воду в раковине, с воплем обернулся: – Да перестаньте меня так называть! – А что, "ангел" тебе нравится больше? – перекрикнула воду Мэрил, и Вульфвуд тут же впечатал ей в лицо свою руку – хотел закрыть рот, но ладонь у него оказалась настолько большой, что всё лицо Мэрил в ней и потонуло. Она тщетно попыталась отбиться. Иногда Вэш ходил на "испытательные сроки". Однажды вечером он вернулся с пробной смены в книжном магазине. У Мэрил загорелись было глаза, но Вэш рухнул лицом на постель и горестно застонал: – Весь день на одном месте! И почти не двигаешься! Да я помру со скуки! Мэрил задумалась. Что ему может подойти? С его-то шилом в заднице? Попутно, не отвлекаясь от своих мыслей, ткнула в бок Вульфвуда, который без зазрения совести (и сочувствия к несчастному) рассматривал как раз то аппетитно выставленное место, в котором находилось предполагаемое шило. Впрочем, работа ему нашлась. Вэш вызвался руководить уборкой внутреннего двора. Малюсенькая площадь была загромождена хламом, самым различным, какой только мог там скопиться; места было мало, из-за забора можно было посмотреть только на соседские домики вокруг, на верхушки зашторенных окон и каменные крыши, но Мэрил всё равно нравилась сама мысль. Сидеть вечером на скамейке, наслаждаясь тем, как ветерок остужает лицо, и читать что-нибудь – идеально. Незаметно для себя она слишком привыкла находиться на открытом воздухе за время путешествия. Они с Вульфвудом помогали Вэшу в свои выходные или по вечерам – и вскоре дворик приобрёл более внятные очертания, а кучи мусора Вэш безо всякого труда оттаскал к городской свалке. За два захода – и то, из-за того, что вся эта гора просто физически не умещалась в руках. С подачи Мэрил они нашли себе новое занятие на вечер. – Как думаете, он рабочий? – спросил Вэш, заглядывая на заднюю стенку телевизора. Он стоял в комнате Мэрил, на пустом крошечном стеллаже из синтезированного дерева, густо покрытый пылью; с пылью они справились быстро, а вот с безжизненным экраном пришлось попотеть. – Ты не находила какой-нибудь бумажки? – спросил Вульфвуд. Мэрил покачала головой. – Вот срань. Ëжик, ты же в технике разбираешься? – Ну, как сказать, – приглушённо пробормотал он, перебирая пальцами провода позади. – Можно попробовать. – Давайте к нам в комнату, – включился Вульфвуд. Его глаза по-детски загорелись. – Тебе ж всё равно не нужен, ты по книжкам больше. Мэрил открыла было рот, чтобы поставить нахала на место, но потом тут же его закрыла. Во-первых, с неё не убудет. Она спокойно может смущать голубков своим присутствием, когда ей захочется что-нибудь посмотреть, а во-вторых... Когда появилась надежда включить старенький телевизор, Вульфвуд так оживился, что ей тут же захотелось сделать ему приятно. Она кивнула, телевизор перетащили на комод в комнате Вэша и Вульфвуда, и первый принялся за работу. На какое-то время все замолчали. Вэш подкручивал что-то металлическим мизинцем, переключал соединения проводов, распутывал их, укладывал ровно за комодом или просил подержать. В какой-то момент Вульфвуд тоже присел на корточки рядом, морща нос: – А вы уверены, что он вообще включится? Ему на вид лет столько же, сколько тебе. Последнее предназначалось Вэшу, который выглянул, чтобы недовольно надуть губы. – Щас сам будешь разбираться, – плаксиво заявил он. – Ты же говорил, что можешь копить электричество? – задумчиво сказала Мэрил. Ей доверили держать длинный синий кабель, и со своей задачей справляться было скучновато. – А можешь по нему энергией трахнуть? Вэш задумался. Вульфвуд сначала нацепил фирменное "вы-просто-идиоты" выражение, но потом тоже задумался. Какое-то время в комнате было очень тихо, а после Вэш поднялся на ноги и положил обе ладони на заднюю стенку. – Если сюда... – пробормотал он. – На всякий случай отойдите. Вульфвуд оттянул Мэрил к двери прежде, чем она успела сообразить, и Вэш сказал, будто хотел успокоить в первую очередь себя: – Только учтите, я не уверен, что получится, и нужно только совсем немного! Они промолчали, так что ему пришлось решаться. Вэш набрал в грудь побольше воздуха и закрыл глаза. В комнате был выключен свет. На улице давно стянулись сумерки, и Мэрил только сейчас заметила, что в доме темно; когда от телевизора – и от самого Вэша – пошло слабое свечение. Оно было тусклым, как умирающая лампочка, и постепенно набрало силу, становясь ярким, но не режущим глаза, и любопытство в Мэрил пересилило. Свет был мерцающе-золотым, как россыпь монет; она очень хорошо запомнила этот оттенок. После Июля, после их сражения с Найвзом, когда улеглись последняя пыль и бетонная крошка, и они обнаружили мягко мерцающего Вэша. И что самое главное – на его коже вновь проступили узоры. Светло-голубые, отливающие перламутровым и молочно-белым, они извивались по лицу, по шее и здоровой руке, как татуировки, так органично, будто он всегда с ними был; Мэрил тихо ахнула. Вэш всегда казался нечеловечески красивым – в конце концов, как бы она не шутила над ними, Вэш и в самом деле был ангелом. Она привыкла к этому, забыла во время пути. За время их дружбы. А сейчас, глядя на то, как искрятся его ладони, как мерцает его светлая кожа, еë сердце замирало через раз от искреннего восхищения. Вэш безмятежно закрыл глаза, выглядя расслабленным и умиротворëнным, и Мэрил навсегда запомнила этот его вид. Ангел в футболке и домашних штанах у телевизора. Это продлилось несколько секунд. С громким треском электричество побежало по проводам, скрываясь в розетке, и Вэш перестал светиться – резко, будто повернули рубильник. Он обернулся к ним со смущëнной улыбкой. Узоры исчезали медленно, таяли на коже, будто слой льда. – Включите свет? – предложил он. – Вдруг вообще пробки выбило. Мэрил отмерла первой. Еë сердце сильно колотилось от увиденного, и она подумать не могла, что испытывает Вульфвуд, застывший рядом, как истукан. Решив не смотреть ему в лицо, она щëлкнула выключателем. Лампа загорелась, и Вэш издал маленький радостный звук. – Давайте попробуем, – предложил он, проверяя провода и садясь перед телевизором на корточки. Он оббежал пальцем кнопки, ища нужную, и экран включился. – Пипец, – выдохнула Мэрил. Она даже не знала, что ещё добавить; в голове мешались сотни слов, которыми можно было описать это восхищение от напоминания о том, что, вообще-то, с ними под одной крышей живёт внеземное создание. – Реально заработал. – Ура! – воскликнул Вэш с такой непосредственностью, будто только что не принимал частично форму высшего создания. – Получилось! Мэрил обернулась. Выражение на лице Вульфвуда она понимала на все сто, и что-то заставило её весело улыбнуться. Может, большая любовь к этим двоим. Может, любовь к их любви. Она помнила, как выглядели опухшие от слëз глаза Вэша, когда они вышли с парковки за Станионом, как они смотрели друг на друга на стене – не будь там её, давно бы уже кинулись! – и как Вэш улыбался сейчас. Он плавился от нежности, наверняка так же, как посланцы Господни, призванные наставлять людей и оберегать их. Мэрил знала, как проводятся свадьбы, и, сощурив глаза, могла бы представить, как они держат руки друг друга. – Эти штуки, – наконец выпалил Вульфвуд. Румянец был заметен даже на его смуглой коже. – Ты... Вэш молчал. Мэрил видела, как он перестал дышать. – Я л... Ты очень красивый, – сказал он тихо. Жёлтый свет лампы отражался на стенах, заставлял его глаза мерцать; Мэрил закусила губу. Если она сейчас разулыбается, Вульфвуд точно посчитает, что над ним смеётся; хлебом не корми, дай всех подозревать. Теплота в груди вдруг уколола, как кончиком ножа, несильно, но достаточно неприятно и глубоко, чтобы вытекло несколько капель крови. Мэрил знала, что это означает. – Спасибо, – неуверенно ответил Вэш. – Они... сами появляются, когда я провожу энергию. Его голос немного дрожал – ему здорово мешала надежда, которую Мэрил недавно в нём заронила. Наверное, они оба уже забыли о том предложении, подумалось ей. Они готовились к настоящему. *** С выходом выстрелившей в общественный резонанс статьи в редакции увеличилось напряжение. Мэрил заходила в здание, как на поле битвы; она не привыкла получать много внимания, а тут враждебный или равнодушный взгляд прыгал из-за каждого угла. От пули увернуться можно было, а вот от этого – нет, и Мэрил терпеливо сносила, отводила взгляд или бросала дежурную прохладную улыбку. Никакой тёплой эмоции – просто растянуть губы, как мышцы потянуть. Правда, были и хорошие моменты. В отделе финансирования молодая женщина лет пятидесяти энергично жала ей руку при встрече; она выскочила из кабинета, едва увидела Мэрил в коридоре. – Удивительно, – восклицала она, и от неё приятно пахло домашней едой. – Писать о Тайфуне, находясь в таких условиях, а теперь заняться проектом при таком маленьком финансировании – удивительно! Вы молодец, мисс Страйф, как хорошо, что вы теперь с нами! – Нам нужно больше молодëжи, – кивал мужчина примерно такого же возраста из издательского отдела. На нём был потешный галстук-бабочка ярко-жëлтого цвета; Мэрил чувствовала на себе взгляд той самой грымзы, которая разорвала еë статью в печать. – Прогрессивные взгляды журналу не помешают, это точно. Эти двое выглядели открытыми и добродушными, кивали ей, здоровались, и Мэрил отвечала им тем же. Не то чтобы после всего, что она вынесла, еë заботило мнение других сотрудников, и всё же такая доброта была ужасно приятна. Как-то Мэрил пришла в редакцию без статьи – мисс Лэндис пригласила еë, сказав, что ей обязательно нужно подойти. Сегодня на ней был белый свитер и бусы – деревянные, выкрашенные кричаще-оранжевым и красным, будто она хотела выделяться ещё больше среди белых стен. Быстрая и обжигающая, мисс Лэндис властно поманила еë в кабинет, едва завидев в коридоре. – Мисс Страйф! Идëмте! Мэрил послушно скользнула в кабинет, придерживая сумку на бедре, и замерла. Начальница торжественно вытянула руку. – Познакомьтесь! Это ваша новая помощница! Непреодолимая сила заставила Мэрил моментально отвести взгляд от хищно-весëлого лица Лэндис. У еë стола стояла девушка до того высоченная, что Мэрил пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в еë лицо; открытое, доброе, оно было таким мягким, словно глаза журналистки утонули в подтаявшем сладком мороженом. Загорелую кожу обрамляли длинные русые волосы, каскадом скрывавшие широкие сильные плечи, а серо-голубые глаза хлопали длинными ресницами. Черты еë лица были простыми, но это делало девушку непостижимо обаятельной; еë крепкий силуэт в белой рубашке и джинсах пышил здоровьем и силой, такими, что у Мэрил захватило дух. А потом девушка улыбнулась. – Это Милли Томпсон. С этого дня вы будете работать вместе, – сказала Лэндис. Мэрил смогла сделать жалкий вдох. Больше лёгкие не вмещали; их пережало, перетиснуло широкой улыбкой из сахарной ваты напротив. – Приятно познакомиться! – сказала Милли голосом более высоким, чем от неё ожидался, и поклонилась, вытянув руки вдоль бëдер. – Я очень рада встрече! Джинсы натянулись, плотно обхватив еë крепкие ноги, волосы мягко упали на лицо, и Мэрил стиснула зубы. Это было уже некрасиво с её стороны! – Я тоже! – выпалила она, также поклонившись в ответ. – Я Мэрил Страйф. Милли выпрямилась. Мэрил будто потянуло вперёд. – Я знаю! – доверительно воскликнула Милли. На еë щеках появился уютный румянец, и что-то в Мэрил тоненько закричало. – Мне очень-очень нравятся ваши статьи, и я очень хотела с вами поработать! – она сжала свой боксëрский кулак бодрым девичьим жестом. – Удачи нам, мисс Страйф! Мэрил неосознанно повторила движение. Еë как солнечным светом облили. Похожее она чувствовала рядом с Вэшем, восхищаясь его жизнерадостностью и мягким внутренним сиянием, но гамма чувств, захлестнувших бедняжку сейчас, и сравниться не могла. Лэндис хлопнула в ладоши, вырывая еë из вороха. – Отлично. Мисс Страйф, – она повернулась, еë кудряшки подпрыгнули в воздухе. – Сегодня вам предстоит навестить Жоржа Каэдера, о котором вы упоминали в черновике статьи. Попробуйте вытянуть его на разговор. Милли будет вас сопровождать. – Поняла, – кивнула Мэрил. Она едва не забыла, зачем вообще изначально сюда пришла. Когда они обе покинули кабинет, Мэрил не смела поднять глаз ещё несколько секунд. Милли была ростом с Вульфвуда и Вэша! Маленькая журналистка попыталась посмотреть прямо и тут же наткнулась на обтянутую рубашкой мягкую грудь, от чего вспыхнула до корней волос и торопливо отвернулась. – Ну... – выдавила она, всё ещё сбитая с толку. – Я думаю, нам стоит хорошо познакомиться. Хочешь зайти куда-нибудь перекусить? Милли весело хихикнула. Она делала всё так естественно, будто Мэрил знала еë всю свою жизнь, и от этого в груди становилось тепло. – Я только за! Укол начал чесаться, напоминая о себе – а это всегда означало, что ранка затягивается. *** В повозке, которую они поймали в Двойке, Милли смотрела то в окно, то на Мэрил. Из-за других пассажиров их буквально прижало друг к другу, и Мэрил почувствовала еë запах – сладкой выпечки и горячей выглаженной ткани. – Ваши статьи про Гуманоидного Тайфуна потрясающие, – тихонько сказала Милли, и еë глаза засверкали. – Когда они только вышли, я не могла оторваться! Такие живые снимки, и вся эта история... Безумие какое-то. Мэрил польщëнно улыбнулась. – Спасибо, просто... – Я вот сама фотографировать не умею, – призналась Милли, отвернувшись, чтобы взглянуть на проплывающий мимо торговый центр. Несмотря на крупное лицо, нос у неё был маленький и ровный, и Мэрил снова смотрела на неё дольше, чем нужно. И едва не вздрогнула, когда снова встретила сияющие глаза и улыбку. – Пришла работать в "Гансмоук-сторис" года два назад. Ассистенткой. – Ты не репортëрка? – уточнила Мэрил. Во время обеда и по пути в Двойку Милли иногда перебивала еë, и в горле росло скрипучее раздражение; она порывалась было ей об этом сказать, потребовать, чтобы еë сначала дослушали, но Милли вдруг улыбалась ей так прямо и простодушно, что все слова почему-то поскальзывались. Чем больше они общались, тем больше Мэрил понимала, что она делает это не со зла – просто говорит всё то, что в голове. Такая прямота обезоруживала. – Нет, изначально пошла просто ассистенткой, – покачала головой Милли. – Ребекка говорила, что меня, скорее всего, не возьмут, но я попробовала – и получилось. – Ребекка – твоя подруга? – Моя старшая сестра. Повозка с грохотом катила по улицам Двойки. Мэрил была здесь всего раз, когда они приезжали в "Госпожу Удачу", и теперь, при дневном свете, могла заметить больше. Они как раз проезжали большое отделение полиции, когда Милли негромко спросила: – Мисс Страйф, страшно было? В "Госпоже Удаче"? Мэрил вздохнула. Страшно было сейчас, когда она не знала, что произойдёт со Станионом, с их проектом – с еë работой. Незаметно для себя она всем сердцем прикипела к идее выращивания чего-то настоящего, к победе надежды над безжалостной дланью пустыни. "Ты слишком часто общаешься с Вэшем." – Немного, – призналась она. – Это ещё одна статья, над которой я работаю. – О станионском проекте, – просияла Милли. – Она совсем недавно вышла, да? Она мне так понравилась! Мисс Страйф, неужели у них правда получится? Мэрил не выдержала, улыбнулась умилительно, повернувшись к девушке. Милли выглядела так, будто могла одним ударом уложить троих взрослых мужчин, но щебетала так весело и беззаботно, что это было заразительно. Мэрил и забыла, что они тут по рабочим делам – это скорее напоминало поездку с подружкой. Основная мысль сегодняшнего задания от неё неумолимо ускользала, убегала куда-то в длинные русые волосы и пряталась за еë плечом. – Может получиться, – кивнула Мэрил. – А вообще, мне неловко, что ты ко мне на "вы". Сколько тебе лет? – Двадцать один, – ответила Милли. Мэрил облегчëнно выдохнула. Ещё бы она была старше, тогда вообще было бы ужасно! – А мне двадцать два. Видишь? Мы с тобой ровесницы. Милли восхищённо ахнула. Что-то в голове Мэрил неумолимо таяло, как шоколад на солнце. – И правда! Вам всего двадцать два, а вы уже... – На "ты"! – пришлось напомнить Мэрил. Милли спохватилась. – Ой, да... Тогда я буду звать тебя Мэрил-семпай. – она с детским восторгом хлопнула в ладоши. – Я и подумать не могла, что ты будешь моим семпаем! Мэрил довольно улыбнулась. Она уже представляла, как расскажет Роберто о том, что теперь семпаем называют именно её. Мэрил немного отвлеклась от всеобъемлющего влияния Милли лишь тогда, когда они прибыли на место. В её голове всегда находился тщательно настроенный маленький механизм, который переключался в рабочий режим, и Мэрил смогла полностью посвятить своё внимание Жоржу Каэдеру и вопросам о его детстве и юности, вынимая блокнот и ручку. Милли тихонько сидела рядом, сложив руки на коленях, и почти не шевелилась, лишь иногда вставляя фразу. Это всегда получалось так гладко, как перламутровая внутренность раковины, и обстановка тут же балансировала между официальной и непринуждённой; Жорж прыскал со смеху, сверкая золотым зубом, отчего его полные плечи сотрясались, и Мэрил подумалось, что в Милли таилось мощнейшее природное обаяние. Каждый раз, когда они смеялись, Жорж удивительным образом вспоминал ещё какой-нибудь факт. Мэрил подключалась, умело и незаметно наталкивая его на нужные сведения, и быстро записывала их у себя. За ухом по-кошачьему мурлыкало, и она уже чувствовала, насколько хорошая статья должна получиться. Под конец их беседы Жорж любезно провёл журналисток к выходу. Когда они уже готовы были попрощаться, Жорж оттянул ворот тёмно-синего свитера и задумчиво нахмурился. – Только не переврите там всё у себя. А то знаю я вас, журналистов. – Только нейтрально изложенная история, – заверила его Мэрил с дежурной улыбкой. – Можете быть уверены. – Вы знаете, – начал Жорж, – то, что мама согласится с вами побеседовать, обещать не могу. Она в принципе не любит гостей, особенно журналистов. Мэрил поджала губы, чтобы не рассмеяться. Ещё бы она согласилась! Наверняка узнаёт еë, поймёт, что выдала фамильные тайны и ухом не повела! – Но я помню, где живёт еë подруга, мадам Дюфом, – сказал он. – Она живёт в Нижнем районе, на углу Зелёной и Ремонтной улицы. – В "заброшках"? – уточнила Милли, и Жорж щëлкнул пальцами. – Да! Там. У бедняги не осталось никаких родственников, так что... Приходится коротать век в одиночестве. Грустная история. Думаю, она будет рада, если вы её навестите. – Обязательно, – кивнула Мэрил, торопливо записывая адрес. – Спасибо, мсье Каэдер! Они двинулись вниз по улицам Двойки, вполголоса обсуждая всё услышанное. Мэрил поделилась наброском будущей статьи, тем, что ей удалось узнать в "Госпоже Удаче", и Милли порой заходилась громким, непрофессиональным хохотом. – Подумать только! И она всё вот так рассказала? – Препротивная старушенция, – очень некомпетентно подхватила Мэрил. – Представляешь, она весь вечер талдычила мне, что в "моём возрасте молодой девушке не стоит появляться в свете незамужней". Милли держалась за живот. Еë могучие плечи тряслись, от дыхания прыгала большая грудь, а лицо выглядело таким солнечно-счастливым, что в груди Мэрил порхало белыми голубиными крыльями. – Ой, не могу! А теперь ты пишешь про неё статью! – Не совсем про неë, про дела её семьи, – смеясь, сказала Мэрил, – но да. Что-то вроде того. Они решили прогуляться чуть дальше остановки. Распогодилось; из-за кучевых облаков вышло солнце, переливаясь на мягких волосах Милли радужными бликами, и Мэрил не могла отвести от неё глаз. Это было странно, от этого волнительно сжималось в животе, но она не могла перестать улыбаться – почти боязливо. По крайней мере, новые ощущения в ней её здорово пугали. На солнце воздух Догента не казался таким холодным, и Мэрил расстегнула курточку. Кожу нагревало, а они с Милли обсуждали теперь всё: и работу, и остальное вперемешку, и это было так хорошо! Мэрил едва видела, куда они идут. Она сейчас прошла бы и несколько миль, не сводя взгляда с улыбающегося лица и заинтересованно блестящих глаз: казалось, нет такого, о чëм они не могли бы поговорить. – А что за "заброшки"? – спросила Мэрил. Они как раз проходили жилой район в Двойке, и она поразилась разнице: здесь дома казались прочнее, дворы были больше, из-за поворотов вырастали десятиэтажные здания, мерцающие на солнце высокими окнами. – Район в Нижнем, – пояснила Милли. – Когда я была маленькой, там ещё жили люди. А потом напали бандиты... Я почему-то не помню, как их звали. В горле Мэрил похолодело, а девушка продолжала: – Они напали только на тот район, и всё. Ограбили дома, какие-то вообще попытались разрушить – я помню, что видела дым. Мне тогда было шесть. Побежала рассказать родителям... Кажется, там были жертвы, но почти все выжили. Они потом смогли уехать или купить себе другие дома тут, в Догенте. А район так и остался, там теперь заброшенные дома; мы там часто бывали с Мелиссой и Дереком. – А кто это? – Мои брат и сестра. Мелисса младше меня на три года. Дома тут были выше, стены казались чище, новее; Мэрил и Милли с восхищением смотрели по сторонам, любуясь сверкающим, словно бриллиант, Догентом. Он раскидывался на километры вокруг, и на каждом шагу блестела своя история. Может, Мэрил и уделила бы этому больше внимания, загулявшись тут до самого вечера в поисках сенсаций и просто любуясь окрестностями, но всё её внимание захватила Милли. Высокая, сильная, она дружелюбной горой возвышалась рядом; пожалуй, её плечи были такими же широкими, как у Вэша, и Мэрил с тихим восхищением разглядывала её. Правда, не позволяла себе отвлекаться слишком часто – они болтали всю дорогу, заливались, как соловьи, и Мэрил было так хорошо! Она так отвыкла от того, чтобы болтать с девушками! В игровом доме еë обступили неодобрительно косящиеся женщины и старушки, поправлявшие шёлковые шали сухими пальцами, а здесь они сходились буквально во всём. Чем дольше Мэрил смотрела на линию еë подбородка, или то, как часто Милли делает одно и то же движение рукой – складывает одну ладонь лодочкой наверх, – тем больше теплилось в груди ощущение, что она знает еë уже очень долго. Они доехали до Нижнего района. В повозке было открыто окошко, и от холодного ветра у Мэрил замёрзли кончик носа и пальцы. – Где ты живёшь? – спросила она. Может, было не совсем хорошо спрашивать об этом вот так в лоб, но Милли и ухом не повела. – У Южных ворот, там ещё большой торговый центр. – Мы недавно там были! – воскликнула Мэрил. – Покупали одежду. – "Мы"? – с любопытством переспросила та, и журналистка смутилась. Почему-то она вспомнила укоризненные взгляды Каэдер-старшей, и в животе неприятно поджалось. Милли выглядела очень приятной, доброй и воспитанной девушкой, искренней и такой... хорошей, что у Мэрил кружилась голова, а на языке был привкус яблочной карамели. Что, если она не одобрит, как Мэрил живёт сейчас? Им ещё работать вместе. Да, это было главной причиной. – Ну... Я живу с моими друзьями. Вэшем и Вульфвудом. – Вэшем? – переспросила Милли, вскинув брови, и Мэрил удивлённо моргнула. – Гуманоидным Тайфуном. На лице девушки отразилось понимание, и она ахнула. В Мэрил напряглась каждая клеточка, и сиденье повозки показалось ей игольной подушкой. – Вот оно что! – воскликнула она. – Я не знала, что его так зовут. – Ты же читала мои статьи? – недоумëнно спросила Мэрил. И тут же задумалась: а что, она указывала там его настоящее имя или нет? – Я в основном читала, как ты описываешь ваши сражения, – хихикнула Милли. Еë хихиканье разлилось в Мэрил молочным коктейлем. – Не обратила внимания. Так вы дружите? – Да... – Как здорово! – она хлопнула в ладоши. – Значит, теперь у него всё хорошо? Мэрил улыбнулась. Ни тени упрёка или неприязни, такая же улыбка, на которую хотелось любоваться, как на Гансмоук, открывшийся им с городской стены. – Да. Теперь всё хорошо. Они вышли на остановке – еë единственным отличием был высоченный знак с ярко-жëлтым квадратом. Дожди смывали краску, но его совсем недавно обновляли – на асфальте внизу, куда спрыгнула Мэрил, расплылись сочные сырные капли. – Спасибо тебе за помощь сегодня, – сказала Мэрил. Она пыталась смотреть ей в глаза, как и раньше, но непонятное смущение подкралось со спины и прижало нож к горлу – до спазма. Вряд ли она могла бы выдавить хоть слово из того, что ей хотелось сказать. "Мне очень понравилось работать с тобой"? "Я бы хотела не только работать вместе"? Боже, прозвучало ужасно! Даже в голове! – Мне так понравилось с тобой общаться! – воскликнула Милли, тут же разбивая нож у подрагивающего горла Мэрил. – Было здорово! И статья получится замечательной. Я очень рада знакомству! – Я тоже, – выпалила Мэрил. Хотя бы этим она могла достойно ответить, и это того стоило – глаза Милли замерцали рассветом в пустыне. – Я давно так ни с кем не общалась, особенно в редакции, – поделилась Милли. Садящееся солнце бросало тени на её лицо, делая его неуловимо-родным. – Хотя, может, в последнее время слишком много работаю. Дэниел говорит, надо больше отдыхать. – А Дэниэл... – Мой старший брат. – Сколько их у тебя?! – воскликнула Мэрил. Она честно старалась запоминать всё, что Милли рассказывала о себе, но сейчас вконец запуталась в братьях, сëстрах, тëтях и дядях! – Одиннадцать, – с милой улыбкой ответила Милли. – Семеро старших и четверо младших. Когда Мэрил пришла домой, солнце упало за стену. Догент накрыли синевато-голубые сумерки; в темноте коридора они стали фиолетовыми, и, разуваясь, Мэрил увидела уголок неба в окно на кухне. Из комнаты парней доносился приглушëнный шум, а на сердце было так легко, будто кто-то напевал ей на ухо нежную песню, быструю и воздушную, как ветерок в поле; она улыбнулась и пошла в комнату. – Привет! – с улыбкой воскликнул Вэш, повернувшись к ней. В руках у него был один из учебников, которые они нашли; он вытянулся на своей кровати на животе, посматривая в телевизор, а Вульфвуд лежал у себя на спине, закинув руку за голову на изголовье. В полумраке комнаты на их лицах плясали голубые и белые огни телевизора. Вульфвуд махнул ей рукой и усмехнулся. – Как дела? Захотелось счастливо рассмеяться. Мэрил по-прежнему казалось, что вокруг пахнет сладкой выпечкой – как еë новая знакомая. Она вдруг вспомнила, как они ели в кафе во время обеда, и Милли испачкала щëку кетчупом. – Хорошо... – Ты какая-то загадочная, – хмыкнул Вэш, закрывая книгу. – Что такое? – Да ничего, – Мэрил пожала плечом. Ей вдруг хотелось играть, беситься, флиртовать, жить, как никогда до этого, и в животе отвечало воздушным потоком, который делал еë невесомой. – Ëжик прав, какая-то хитрющая прям сегодня, – кивнул Вульфвуд. Если раньше Мэрил невольно заглядывалась на то, как красиво напрягаются мускулы его накаченных рук, то сейчас просто хихикнула, не обращая внимания. Похоже, ранка затянулась окончательно, не давая о себе знать ни зудом, ни болью. – Давай, выкладывай. – А вот не хочу, – заявила Мэрил, вытянув язык, и побежала к себе прежде, чем в косяк впечаталась подушка. Коллеги, которые нашли общий язык. Всё было нормально. Ничего из ряда вон. Это вот если бы Вэш и Вульфвуд наконец отправились в кафе вдвоём, Мэрил бы их не оставила в покое как минимум неделю-другую, а когда обедали две девчонки, в этом не было ничего такого. Правда же? *** Одди грузно вздохнул и, проморгавшись, внимательно уставился на пачку. Его толстые пальцы казались неуклюжими, а на деле практически незаметно перебирали купюры, и он шёпотом считал их себе под нос. – Тридцать три... Тридцать четыре... Тридцать пять. Держи. За первый месяц чуть меньше, ты пока у меня на испытательном строке считаешься, – улыбнулся он почти виновато, протягивая деньги. – А так я бы тебе хоть сейчас всю сумму выплатил. Вульфвуд улыбнулся. Он раньше вообще никому не улыбался, в последнее время – только Вэшу и Мэрил, а тут грудь окутало тёплое спокойствие – будто нашёл хорошего приятеля. Странно было бы назвать так мужа своей начальницы, но что-то в Одди было неумолимо располагающим – может, круглое лицо, может, умные светлые глаза, может, привычка бухтеть и тяжело вздыхать, когда смеётся. – Всё равно спасибо. Мне сейчас любая копейка пригодится. Взгляд Одди – почти сочувствующий – не остался незамеченным. Вульфвуд изо всех сил давил в себе волну вспыхнувшего раздражения; она обжигала неприятно, но терпимо. – Молодой ведь парень... Что тебе пережить-то пришлось? Взгляд взрослый у тебя. – В другой раз как-нибудь, за пивом, – хмыкнул Вульфвуд. – Договорились. Если меня моя душенька отпустит ещё. Убирая деньги в карман, он присмотрелся. Нет, ни отзвука желчи в голосе, ни капли тревоги в грубо сколоченных чертах; только продолжал добродушно улыбаться, бросив взгляд на лестницу. На верхнем этаже находился кабинет хозяйки. – А что, может не отпустить? – с наигранным удивлением вскинул брови Вульфвуд. Он миллионы раз слышал жалобы мужиков на своих "мегер", "кикимор" и прочая, а теперь от колечка в собственном кармане его разделяло всего-то ничего, и ему вдруг стало интересно. Спросить-то, по сути, было не у кого. Матье в таверне, где они останавливались по приезде в Догент, очевидно, был счастлив с Дани. А Одди он доверился бы чуть больше. Мужчина расхохотался. Они неспеша двинулись к выходу. Сменщик Вульфвуда уже шумел своими пожитками, размещаясь у стойки. – А, ты ж неженатый ещё. Ну смотри, у нас в Догенте тут девушек много, тебя быстро в оборот возьмут – с твоими-то данными. – Он похлопал его по плечу. И не подумает ведь, что Вульфвуд мог бы сейчас сломать ему руку в десяти местах. – Да, душа моя любит, когда я с ней время провожу. Считает, что с мужиками я "нажираюсь, как свинота". – Вульфвуд вспомнил Станион, заплаканное лицо преданного им в очередной раз Вэша и потупил взгляд. – Ну это так, бабские еë заскоки. Но я, понимаешь, не для того женился, чтобы на жизнь жаловаться, смекаешь? – В смысле? Они вышли на улицу. Дверь звякнула колокольчиком где-то позади, едва слышно в затопившем аллею гомоне. Люди возвращались с работы, дети мчались с портфелями и сумками за спиной, кто-то скинул обувь, безнадёжно пачкая светлые носки. Воздух чуть потеплел, небо оставалось невинно-голубым – солнце катилось за противоположную сторону от Догента, клонясь к земле. – Люблю я еë, безо всякого смысла, – простодушно хохотнул Одди. – А если жену свою любить и уважать, взамен она будет делать то же самое, если не сука конченная. Да и член у тебя не отвалится, если ты еë послушаешь разок-другой – коли крепко на месте держится. Он подмигнул, толкнул его локтем в бок и, громко, заливисто хохоча, вернулся в магазин. Дверь за ним закрылась, а Вульфвуд поймал себя на мысли о том, что широко ухмыляется. Он попытался представить, как Вэш недовольно надувает губы, скрещивая руки на груди, и заявляет, что никуда его не отпустит. От мысли о его розовых пухлых губах у Вульфвуда пропало несуществующее желание куда-то вообще уходить из дома. Может, это Одди и имел в виду? В пути он заимел идиотскую привычку бежать за красным плащом и стройной задницей Урагана, и теперь изменять своим ритуалам не собирался. Стыдно было признать, подумал он, сходя с крыльца и обхватывая губами сигарету, но, помани его Вэш пальцем, он тут же рухнул бы к его ногам. Головой поближе к бëдрам. Как ещё до этого держался-то, ей-богу, и сам не понимает. Теперь Вэш мелькал перед глазами каждый день, он смотрел на него утром, наблюдая, как светлая кожа в шрамах и металлических застëжках исчезает под одеждой, и каждый раз боролся с собой. Это требовало нечеловеческой выдержки. Вэш всегда одевался очень быстро, или ещё тогда, когда Вульфвуд видел седьмой сон, или тогда, когда он сам одевался. Может, стеснялся? Двое парней, чего им было стесняться? Эта мысль как щекотала. Может, Вэш и правда согласился на его предложение, потому что... тоже в нём заинтересован. Какая-то часть его прокуренной головы утверждала, что для согласия требовалось что-то посерьëзнее, а какая-то держала за яйца, не давая расслабляться. "В любом случае ты проебался, Вульфвуд. Если бы всё было, как надо, Ëжик флиртовал бы с тобой гораздо увереннее, тем более, что мы это раньше видели." Будущее ссало в уши страхом, скручивающим внутренности. Едва Вульфвуд открывал смятые веки утром, сразу поворачивал голову, смотрел на чужую постель. Запах, примятые простыни, одежда, закинутая на комод, или, что ещё лучше – сам Вэш, его растрëпанные светлые волосы, сонная моська в одеяле. Размеренный звук дыхания. Он здесь – значит, ещё есть шанс. Ещë есть время. Он попробует ещё раз. Будет любить Вэша столько, сколько захочется, и от этого было теплее, чем от пламени костра. Залюбит и затрахает. Всему своё время. Ждать не хотелось; Вульфвуд затянулся и выдохнул новую струйку дыма. Придётся. Другая мысль приподняла уголки губ, как заревые облака обнажали утреннее солнце. Карман грела его первая честная зарплата. Руки и одежда не в крови, никакая из костей не сломана, а деньги – вот, при нём, и даже в розыске его нет. Подумать только! Мэрил была права. Надо будет обязательно сказать ей об этом, когда он вернётся домой. Или перебьëтся? Теперь он смотрел по сторонам активнее, проходя рынок. Прилавки теперь казались открытыми и уже не такими недоступными, как раньше. Он мог бы запросто купить и рыбу. И те кожаные ботинки. И даже ту бутылку ликëра! Недорогого, пусть, но хорошего алкоголя, не палëного, жгущего горло до чёрных дыр! Походка Вульфвуда пружинила, он улыбался, зажимая сигарету в зубах. Видя его любопытный взгляд, торговцы пытались окликнуть, махали руками, а он шёл дальше, быстрый и невесомый, как никогда. Мэрил и Вэш уже дома? Снова выйдут в коридор, услышав, как он повернул ключ в двери, опять в груди наэлектризуется от того, что его ждут? Радостный от того, что рядом нет никого из знакомых, Вульфвуд позволил себе тихо рассмеяться. Лица прохожих сливались в полосу, прыгающую вдоль низких прилавков и дверей с блестящими бляшками, а он шёл домой. Холодный воздух Догента пах мясом и дублëной кожей. Он уже знал, что хочет сегодня сделать. – Эй! Ëжик! Мелочь! – гаркнул Вульфвуд, едва открывая дверь. Он обернулся, как можно быстрее возясь ключом. Всё. День официально закончился. Оставшееся время Вульфвуд хочет: во-первых, сделать задуманное, во-вторых проваляться в постели. Сегодня должна быть та уморительная программа, которую нашли они с Вэшем. В коридоре тут же показались оба. Мэрил быстро подскочила, заметив пакет в его руках. – Привет! А это что? Вульфвуд протянул ей пакет. Заглянувший в него Вэш радостно засмеялся, захлопав в ладоши, и Вульфвуда затопила сладкая гордость. – Пончики! – Ты получил зарплату? – воскликнула Мэрил. Вульфвуд фыркнул, скидывая обувь и проходя дальше – он пытался завести себе привычку чаще мыть руки. В пустыне особо над этим не задумываешься. – Да, сегодня только. – Поздравляю! – крикнула Мэрил. Еë голос звучал из коридора приглушëнно; Вульфвуд включил воду, закатывая рукава пиджака и рубашки, и взял крошечный обмылок. – Я ставлю чайник! На кухне, судя по всему, началась возня, но он этого уже не слышал. Не торопясь размылив пену, мерцающую радугой под неровным светом единственной лампочки в полумраке ванной, Вульфвуд наслаждался тёплой водой – кончики пальцев от ветра всё же успели обмëрзнуть. Он улыбался. Если бы тогда он не пошёл с Оком Михаила... Ну, уже было поздно. Вульфвуд зачерпнул воды и умыл лицо, втирая в кожу приятную свежесть. После того, как они прикончили все пончики из пакета, Вульфвуд отсчитал деньги под недоумевающим взглядом Мэрил и Вэша. – Тебе, – сказал он. – В долг на рубашку брал. И это от меня – на продукты. Мэрил взяла деньги молча, пряча улыбку. Она выглядела до того понимающей, что Вульфвуд сделал вид, что не увидел. Зато прекрасно видел, как засияло лицо Вэша. В нëм всë было нежным, как суфле, и Вульфвуду ещё сильнее захотелось его поцеловать – он был прекрасен всегда, но сейчас его красота как-то по-особенному сжимала сердце, открытая и трогательная, так, что пережимало дух. – Ты всегда нам помогаешь, – сказал он. Вульфвуд набрал побольше воздуха, уже готовый возразить. – Спасибо тебе. – Ну, теперь твоя очередь, Вэш, – сказала вдруг Мэрил. Она выглядела довольной, как никогда; опустив взгляд на деньги, она деловито простукала их вместе и осторожно свернула. – Только тебя будем ждать. Иногда это пугало. То, как Мэрил смотрела на него. Глаза у неё всегда были ясные и умные, светлые, как летнее небо у горизонта, а в последнее время она знала его секреты, и Вульфвуд еë откровенно побаивался. Она знала. Рассказала ли Вэшу? Чëрт её знает. Говорила, мол, это не её дело, "разберëтесь сами", но, может, всё же настучала? Вэш иногда умилительно стрелял глазками, порой кокетливо улыбался, словно специально растягивался на постели, когда они смотрели телевизор, и Вульфвуду резко становилось не до телешоу. А Мэрил всё это видела. Тыкала в бок и хихикала, как девчонка; еë понимание выражалось не только этим – и когда научилась такой проницательности? Она спасла его от ответа на благодарность. То, что до сих пор колючками царапало в груди. Заметила погасший взгляд или ожесточившийся рот? В любом случае, Вульфвуд чувствовал такую благодарность, что и обнять маленькую плутовку сейчас было бы не грех, но молча делать было бы странно, так что он просто вгрызся в пончик, слушая, как жалуется Вэш. Он знал, что его надутые пухлые губки и хныкающий тон будут преследовать его сегодня ночью. Первая задача была выполнена. Вульфвуд справился, без ложной скромности, блестяще. Даже стойко вытерпел, когда после их маленького ужина Мэрил пошла мыть посуду (сегодня была её очередь), а Вэш поблагодарил его за пончики и улыбнулся так очаровательно, что Вульфвуд готов был просто упасть на колени и доверить ему свою жизнь. Настало время для кое-чего ещё. Он думал об этом уже давно, а сейчас решился по-настоящему. Ностальгическая боль заныла в голове, как застаревшая мигрень, заныла ледяной пульсацией, когда Вульфвуд думал о разделенных на двоих горбушках с утащенным кусочком мяса и детских рисунках мелками под лежанкой. Ливио не мог его забыть; может, даже до Хоупленда дошли слухи о том, что сделали они вчетвером. – Мэрил, я... – начал Вульфвуд, и она удивлённо вскинула голову. Мэрил всегда плюхалась на постель Вэша, когда они хотели посмотреть телевизор втроём, и сейчас тоже оторвалась от своих бумажек, чтобы вылупиться на него своими совиными глазами. – Что? – Ты меня редко называешь по имени, – с сомнением протянула она. Вэш рядом с ней полулежал, опираясь на подушку то ли спиной, то ли шеей, и весело улыбался, глядя на них обоих. Вульфвуд изо всех сил старался не смотреть, как обаятельно смылась футболка у него на животе; он выглядел таким расслабленным, что собственное тело слабело. – Что-то случилось? – Да ничего, – огрызнулся он. – Просто... я могу взять у тебя бумагу и ручку? – М? Зачем? Вульфвуд поджал губы. Холодно, холодно, в висках протяжно застучало. – Хочу написать письмо Ливио. Мэрил соскочила с кровати почти сразу же, едва не выронив свои бумажки; они с шелестом побежали вниз по свисающему краю одеяла. Они снова ушли на кухню. Вульфвуд сидел, как вкопанный, когда перед ним любезно положили белейший лист бумаги и ручку; Вэш и Мэрил уходить наотрез отказались, пообещали только не подглядывать, пока он пишет. От раздражения глухо стучало в ушах, и Вульфвуд стискивал зубы, чувствуя, что голова начинает болеть всё сильнее. Он не имел права на них накричать. Тем более что они сидели друг напротив друга, болтая ногами под столом (Вэш всё время случайно пинал остальных), и улыбались, как коты, гордясь им. Быть любимым было так же странно, как быть подвешенным за уши. Вульфвуд позорно закостенел. Он лихорадочно застучал ручкой по столу, задëргал ногой; в его сердце накопилось так много, что невозможно было об этом написать. Сказать – тем более, так что он легко отделался... Он думал о Ливио, вспоминал их последнюю встречу, о том, что был не сказано или сделано зря. По сути, его присоединение к Оку Михаила оказалось бесполезным – они встретились потом там же, и от его любопытного младшего брата осталось так мало... Только цвет волос и взгляд. Тот же самый, спокойный и очень грустный. Вульфвуд сжал губы. – Напиши, что очень по нему скучаешь, – тихонько сказала Мэрил. Он вскинул голову и наткнулся на тот же ясный и ласковый взгляд, а сама Мэрил положила голову на сложенные на столе руки, как кошечка. – И расскажи, что с тобой всё хорошо, – добавил Вэш. Голубые глаза без очков светились подлинной нежностью, сердце Вульфвуда могло бы купаться в ней, как в сладком ликëре, пьянея и растворяясь; надо было прекращать. "Какой же он красивый" повторялось в голове слишком часто в течение дня. – Это самое важное. Я думаю, он тоже переживает о тебе. Они с Мэрил завели какую-то негромкую беседу, и Вульфвуд, наконец, понял, зачем они с ним припëрлись. Они составляли ему компанию. Из-за их голосов и того, как они пинались под столом, ëрзали локтями сверху, он чувствовал, что не один. Тишина дома разбавлялась, как кипяток в чае – водой, и Вульфвуд вдохнул поглубже. Мэрил иногда тыкала его в локоть или гладила Вэша по обеим рукам. В их последнюю встречу они вдвоём докуривали сигарету. У Вульфвуда осталась только одна; он без малейших колебаний протянул еë Ливио, и тот приложил еë к губам как-то нерешительно. Вульфвуд хмыкнул. – Часто куришь? – Не особо, – признался он со вздохом. И тут же закашлялся, вызывав у Вульфвуда приступ хриплого смеха. Позади всё ещё падали горящие обломки. Они подсвечивали небо яркими вспышками, как салюты, а на земле вспыхивали оранжевые тени. Вульфвуд и Ливио прятались под балками наполовину уцелевшего КПП, глядя вперёд, в темноту; Вульфвуд знал, что его трое колесили сейчас тут в его поисках, и терпеливо ждал. Ливио без пиджака, в оборванных брюках казался меньше, и в груди трогательно сжималось. Он говорил, что уедет в приют. Что не знает, куда податься. Вульфвуд тоже не знал, но точно были уверен, что останется со своими. – Будешь дальше их охранять? – спросил Ливио. Его спокойный голос не сочился ядом, звучал только насмешливо; Вульфвуд хмыкнул. – Они без меня и дня не протянут. Это... – он замялся. – Мои друзья. Они обнялись. Вульфвуд не в силах был ничего выдавить, его захлестнула волна воспоминаний, того, как давно он не обнимал младшего братишку, насколько другого человека чувствовал сейчас руками под тканью его рубашки; Ливио прошептал ему в плечо: – Не вздумай за мной переться. Я серьëзно. Хочу вот так – чтобы один, без надзора. Понимаешь? Вульфвуд понимал. Каждый день выбирать, куда тебе идти и что делать – у них никогда этого не было. Теперь он каждый день будет выбирать идти за ними. Его легонько толкнули ногой под столом, и Вульфвуда вернуло в маленькую кухню, залитую белым электрическим светом. Мэрил и Вэш притихли, глядя на него. – Всë хорошо? Вульфвуд кивнул. И сел писать. "Ливио, надеюсь, ты сейчас в Хоупленде, как мы и договаривались. Если наебал, я очень обижусь. Хотя, ты меня всегда обманывал – тот кренделëк с солью всë-таки сожрал ты, после праздника урожая, не думай, что я не понял. Как у тебя дела? Ты сейчас в приюте или нашёл работу? Я недавно нашёл. Работаю теперь охранником в магазине. Смешно, да? Начальство хорошее, согласилось выплатить зарплату раньше. Мы смогли купить дом – в основном, Мэрил и Роберто. Мы с Ëжиком так, на подсосе, ну, сейчас я буду отдавать свою часть точно так же, а Ëжик пока не работает. Обычно хозяйничает дома. Тут, в Догенте, почти спокойно. Недавно было убийство, например, и, похоже, в городе появились бандиты, а у Мэрил шило в жопе, так что мы ей помогаем. А так всё хорошо. У нас тут есть телик, представляешь? Помнишь ту программу, которую мы всегда хотели посмотреть, где люди проходят тропу испытаний? Похожа на нашу. Теперь мы с Ëжиком еë смотрим." Вульфвуд задумался. Взглянув на Мэрил и Вэша, убедился, что они снова заняты разговором, и дописал: "Мне тут только тебя не хватает. Я надеюсь, что с тобой всë в порядке, напиши мне тоже, пожалуйста. Я буду очень ждать. И, если ты в приюте, напиши, чего там нету. Я отложил деньги, хочу отправить посылкой в конце месяца. Ещё коплю на кольцо. Хочу жениться на Ëжике. Представляю, как ты сейчас ахуеешь, когда прочитаешь, но это правда. На свадьбу обязательно позову, если состоится. С ответом не задерживайся, соображай чуть быстрее обычного. Вульфвуд" – Ты что, всё? – удивлённо повернулась Мэрил, когда он наконец отложил ручку. С непривычки пальцы заболели, и он несколько раз хрустнул фалангами. – Ну да. Обе пары глаз зажглись отчаянным любопытством. Конечно, они обещали не мешать, не подглядывать, но их обоих разбирал такой жгучий интерес, что в Вульфвуде запылало садистское удовольствие. Нетушки. Если для Мэрил там не было ничего такого, то Вэшу он точно показывать не станет, а если покажет ей, то второй обидится. Как с детьми, честное слово. – Я тоже хотел бы кое-что ему написать, можно? – спросил вдруг Вэш. Мэрил встрепенулась. Казалось, даже кончики еë тёмных волос засверкали электричеством. – Я тоже хочу. Вульфвуд мигом свернул своё письмо, складывая его вчетверо, и подвинул им другой листок. Может, Ливио будет приятно, что не только он один может ему писать. Когда сам Николас вообще получал от кого-то письмо? Бывало ли такое когда-нибудь? – Валяйте, только не у меня. Он сначала подумал было, что это отговорка, чтобы подсмотреть в его письмо, но Мэрил и Вэш тут же схватились за ручку, воюя за неё ровно две секунды (Вэш по-джентльменски уступил), и сдвинули стулья поближе. Мэрил приложила ручку к губам, а её глаза сощурились – так всегда бывало, когда она садилась за статью. – Так... Сначала я, потом ты. Давай вместе. Они принялись писать, вполголоса обсуждая сам текст. Второе письмо шло от них двоих сразу; Мэрил выводила "мы", "меня и Вэша". Казалось, они совсем забыли о Вульфвуде, и тот с удовлетворëнным вздохом взял со стола зубочистку, сжимая еë зубами – курить в доме ему по-прежнему не разрешалось, а вот затопившее облегчение должно было иметь выход. Задача почти сделана. Недалеко от их дома, в двух кварталах, было большое почтовое отделение. Завтра у него выходной, так что отнести письмо не составит труда. Теперь у него даже были свои деньги. За окном окончательно смеркалось, и на кухне стало ещё уютнее. Электрический свет бросал блики на столешницу и волосы склонившейся над бумагой Мэрил, которая выводила слова очень быстро и не в пример аккуратнее, чем у самого Вульфвуда. – "Вульфвуд нам почти ничего не рассказывает и много вредничает, но мы всё равно его любим", – вывела Мэрил, старательно игнорируя раздражённый вздох напротив. – На, теперь ты. Вэш взял ручку и придвинул к себе письмо металлическими пальцами. Свет блеснул по ним короткой вспышкой. – Так... "Мы очень надеемся, что у тебя всё хорошо", – Мэрил закивала. – "Было бы очень здорово познакомиться с тобой получше. Наверное, ты много знаешь о том, какой Вульфвуд был в детстве." – Точно! Вульфвуд недовольно покачал головой. Похоже, на него тут вообще решили подзабить, но он и сам не перебивал. Это их письмо; он не пустил их в своё, так что получится отдельное, без его участия. Вэш улыбался, пока писал. Очень красиво и ласково. Вульфвуд хотел бы стать котом. Может, тогда получилось бы просто свернуться у него на коленях.