Выходи за меня

Мэрил тихонечко вздохнула. Еë поколачивало такой дрожью, что даже дыхание чуть сбилось, и она приложила все усилия, чтобы голос оставался ровным. – Тебе точно удобно? – спросила она. Не то чтобы с сомнением, но... – Конечно! Не волнуйся, Мэрил-семпай, – улыбнулась Милли. – Всё хорошо. С карамельным цветом волос и солнечной улыбкой она выглядела очень женственной и мягкой, и то, что она несла сейчас её пишущую машинку, прижимая одной рукой к округлому бедру, делало с Мэрил странные вещи. Машинка весила, как половина самой Мэрил, и то, с какой лëгкостью Милли шла, заставляло что-то кипеть в животе. Облако пузырьков паром горячило щëки Мэрил. – Спасибо тебе ещё раз, – сказала она, чтобы хоть как-то отвлечься от дурацких мыслей. – Скажи... У тебя на сегодня ещё были какие-нибудь планы? Милли задумчиво посмотрела куда-то вверх. Небо над Догентом сегодня было ясное. – Зайти в магазин. А так – нет. А что? – Можем сразу заняться статьёй, а потом поболтать у меня в комнате, – весело предложила Мэрил. – У меня есть печенье. Что скажешь? Милли радостно захихикала, и на сердце у Мэрил снова стало очень горячо. – Ура! Девичьи посиделки! Они прошли библиотеку, пекарню, свернули в восточный квартал. Чем больше девушки приближались к дому, тем тише становилось на улицах, и Милли с удовольствием потянула воздух носом. Пахло выстиранным бельëм. – Тут так хорошо и тихо! Долго искали дом? – Не очень. Роберто-семпай помог. Мэрил даже не стала доставать ключи; она знала, что оба балбеса сегодня дома, и это было ещё одной проблемой. Она не хотела, чтобы это как-то стесняло её новую подругу. Не похоже было, что Милли вообще можно чем-то смутить; она разговаривала так легко, будто на любом месте была как рыба в воде, и это искренне восхищало Мэрил – до зуда в щеках. Поднявшись на крыльцо, она первая распахнула дверь, пропуская Милли вперёд. – Идём, проходи. Ставь еë куда-нибудь! Как у тебя ещё рука не отвалилась? – Она почти не тяжёлая, – Милли пожала плечом, втискиваясь в дверь и неуверенно замирая у входа. Что-то в Мэрил снова тревожно завертелось, когда она услышала шум из комнаты парней. В коридоре тут же показалось любопытное лицо Вэша. – О, Мэрил! – воскликнул он. – Привет, – Мэрил махнула рукой, скидывая обувь так быстро, как только могла, не особо заботясь о том, куда она приземлилась. И протянула руки к Милли: – Давай мне, я отнесу. – Мэрил-семпай, мне не тяжело, – с мягким нажимом повторила Милли. Она продолжала держать машинку одной рукой, упирая еë в бедро, и, чуть наклонясь вперёд, принялась разуваться. Колено согнулось, чуть натягивая ткань длинной юбки, в которой она сегодня была, а карамельные волосы сползли вперёд; Мэрил любила смотреть, как они скользят по плечам и груди, хоть и не позволяла себе этого делать слишком долго. – Вэш, это Милли. Моя помощница из редакции, – сказала Мэрил. Милли уже выпрямилась, добродушно улыбаясь, как фонарь посреди их невысокого коридора; из комнаты вышел Вульфвуд. – Это Вэш. – Очень приятно! – воскликнула Милли, протягивая руку. Мэрил удивлённо заметила, что по размеру ладони у них с Вэшем почти одинаковые. – Я читала о вас в статьях Мэрил-семпай! Она покраснела. Вэш пожал ей руку в ответ и тут же скорчил лицо до того огорчëнное, что Милли испуганно ахнула. – Только в статьях Мэрил? Я что, уже перестал быть знаменитостью?! – он развернулся к подошедшему Вульфвуду и, картинно прижимая руку ко лбу, опустил металлическую ладонь ему на грудь. – Вот она, слава... Как бабочка-однодневка... – Да, несчастный ты, изголодавшийся по вниманию, – фыркнул Вульфвуд, похлопав его по спине. Мэрил прыснула в кулак; как-то подозрительно быстро его рука скользнула ему ниже лопаток. – Николас Д. Вульфвуд. – Милли Томпсон! – Милли энергично пожала ему руку. – Вы тоже друг Мэрил-семпай? – Когда она не пиздит нас тряпками за крошки на столе, да... – Я так не делаю! – взвилась Мэрил, густо пунцовея. Ну вот! Этого и боялась! Теперь Милли будет бог знает что о ней думать! Правда, она не успела толком ни запаниковать, ни стукнуть Вульфвуда, потому что Милли захихикала. – Не верю. Мэрил-семпай такая хорошая! Она буквально видела, как Вэш и Вульфвуд переглянулись. Во избежание того, чтобы не взорваться от смущения, Мэрил быстро потопала к себе в комнату. – Милли, идём сюда. Надо побыстрее поставить машинку. – Иду! Вульфвуд снова повернулся к Вэшу. Тот изо всех сил кусал губы, чтобы не смеяться; плечи всё равно дрожали. – Слушай, где ей нашли этот небоскрёб? – прошептал Вульфвуд, нарочно наклонившись ближе к его уху. От запаха тела Вэша зрачки расширялись сами собой. – Как специально подбирали... Вэш не выдержал, расхохотался во весь голос, держась за живот, и Вульфвуд счастливо подхватил его гогот. Ещё одна маленькая победа. – Вы чего орëте, как лоси! – недовольно крикнула Мэрил. И смущённо повернулась: – Прости, они всё время очень шумные... Милли торопливо замахала руками. Она только что очень аккуратно водрузила машинку на еë письменный стол, заботливо придвинув в самый центр. – Ничего-ничего! Моя семья тоже очень шумная, я привыкла. Я бы сказала, что тут даже довольно тихо. Мэрил помолчала. Наличие одиннадцати братьев и сестëр, конечно, заставляло призадуматься. – Попьëм чай на кухне, – предложила Мэрил, снимая курточку, – а потом вернёмся сюда. Милли презабавным жестом отдала честь, встав по стойке "смирно", чем заставила еë засмеяться. – А с вами можно? – тут же просочился Вэш. – Или вы будете секретничать? – Секретничать будем уж точно не при вас, – фыркнула Мэрил, доставая из шкафчика ещё две чашки. – Только ведите себя нормально! – Мы само приличие, – заверил Вульфвуд, плюхаясь на стул. – Ну что, как сработались? Милли оживилась. Может, Мэрил и казалось, но когда разговор шёл о том, как они проводят время вместе, или о совместной работе, в еë серо-голубых глазах вспыхивало что-то, похожее на отблеск лунного света в окне; она как-то вся загоралась, ещё больше выпрямляла спину и взволнованно перебирала пальцами. – Отлично! Я очень давно хотела познакомиться с Мэрил-семпай! Все статьи о Гуманоидном Тайфуне были такими интересными... На столе появились печенье и наскоро сделанные Мэрил бутерброды, и все принялись пить чай. Милли рассказала о своей семье, о том, как пришла работать в редакцию и с чего начинала; по ходу разговора Вэш и Вульфвуд тоже попросили её обращаться к ним на "ты". Милли сидела за столом в зелëном мягком свитере и длинной юбке, высокая и светлая, и на кухне будто стало ещё меньше места. Мэрил подпирала щëку кулаком и улыбалась. Каждый раз в присутствии Милли в груди становилось тепло и спокойно; теперь она видела, что Милли нашла общий язык и с парнями, и от сердца отлегло. Что-то заставило Мэрил наблюдать за ними внимательнее, но Милли не стреляла глазками, не убирала кокетливо волосы за ухо, не смотрела на них обоих дольше положенного. Что-то в голове журналистки расщëлкнуло, и непонятное облегчение прошлось по плечам градом, заставляя их расслабиться. Она так и не поняла, что это было – до какого-то времени. – Я не хочу показаться грубой, – начала вдруг Милли, и все трое прилипли к своим местам. Слово "грубый" никак не связалось с тем, как виновато поджались еë губы. – Но мне так интересно.. Как вы подружились? Почему решили жить все вместе? Мэрил знала, что не было определëнного момента, когда она бы подумала, что они теперь друзья. Может, когда она тряслась под мышкой Вульфвуда в рушащемся Июле. Может, когда Вэш впервые крепко обнял еë, накрывая плащом, и гладил по голове, пока она так сидя и не уснула. Может, когда она смотрела, как эти двое танцуют перед Станионом в лагере каравана, держась за руки и взбивая пыль. Набрав в грудь побольше воздуха, она начала рассказывать. Лица Вульфвуда и Вэша посерьëзнели; они навалились на стол локтями, замирая, и иногда вставляли свои комментарии, а Милли слушала, как заворожëнная, переводя взгляд с одного на другого – но по большей части глядя только на Мэрил. *** Рассказ затянулся, время близилось к обеду, а все печенья были съедены. Мэрил и Милли отправились в комнату первой. Прежде, чем скрыться за дверью, Милли повернулась к парням и вежливо поклонилась, кладя ладони на переднюю часть бëдер: – Я очень рада знакомству! Спасибо за гостеприимство! – Мы тоже очень рады, – улыбнулся Вэш. Даже выражения лиц у них были схожими: будто вот-вот сейчас раскинут руки и обнимут сразу весь город. – Эй, Мэрил, а чашки мыть кто будет?! – крикнул Вульфвуд. Мэрил снова высунулась из комнаты, протиснувшись между косяком и Милли, и показала ему средний палец. – Я утром за вами мыла, ясно? – Сами помоем, у неё гостья, – укоризненно цыкнул Вэш. – Идите-идите. Что-нибудь нужно будет – кликните. Мэрил отскочила в сторону, чтобы Милли могла пройти в комнату, и уже закрывала дверь, как до еë слуха донеслось: – Презервативы им точно не понадобятся, – тихо фыркнул Вульфвуд. В следующее же мгновение на кухне раздался отчётливый шлепок подзатыльника, а после – сдавленный смех. Лицо Мэрил нагрелось, как электрическая плита. – Ты извини за это, – вздохнула она. – Чувство юмора у них такое себе. Милли молча оглядывалась, вежливо замерев у двери. Руки она сцепила в замок перед собой; Мэрил вдруг поняла, что они стоят довольно близко, и почувствовала запах еë волос. От них пахло синтезированным деревом, но не едким и кислым, а чем-то приятным, будто домашним, и она незаметно вдохнула поглубже. – У тебя очень милая комната, Мэрил-семпай, – сказала Милли. – Такая тихая и хорошенькая. – Ты не представляешь, как приятно наконец работать за столом, – хихикнула Мэрил, плюхаясь на стул. – В пустыне никаких условий. Все ляжки себе ручкой истыкала. Садись, пожалуйста, чего стоишь столбом? Милли сначала было села, как воспитанная аристократка, на самый краешек постели, но потом залезла с ногами, оправив юбку и усаживаясь поудобнее. От того, как сладко она вздохнула, опираясь спиной на подушку, Мэрил самой стало легко и приятно. Она положила подбородок на спинку стула, улыбаясь и не в силах оторвать от девушки взгляд. – Теперь ты знаешь больше, – хмыкнула Мэрил. Обычно Милли щебетала, как птичка, а теперь еë взгляд стал немного растерянным, будто она не могла смотреть на одну вещь долгое время. Они были знакомы от силу неделю, может, чуть больше, но спокойное и сильное чувство в груди Мэрил сказало ей, что она знает, что происходит. Сомнения даже не жгли ей затылок, как обычно. – Что... скажешь? Я могу рассказать тебе ещё что-нибудь, если хочешь. Мэрил поболтала ногой. Милли поджала губы каким-то совершенно очаровательным жестом. – Я... Просто... – она принялась разглаживать юбку и мять край свитера. – Ты так много пережила там... Мэрил слушала. Она не совсем понимала, к чему это всё ведёт. – Мы с тобой точно можем дружить? – вдруг спросила Милли, почти боязливо, и Мэрил почувствовала, как подпрыгнули еë брови. – Теперь мне кажется, что мы такие разные, я... даже не знаю... Я никогда не сравнюсь с тобой. Что вы делали... Как путешествовали... Мэрил очень захотелось взять Милли за плечи. Одна мысль об этом обожгла живот изнутри, и она взяла себя в руки; пожалуй, лучше без физического контакта. Иногда рядом с новой подругой Мэрил ощущала что-то такое, чему сама пока не могла дать названия. – А ты хочешь со мной дружить? – спросила Мэрил. Девушка подняла голову. Растерянность вмиг исчезла, она перестала хмуриться и удивлённо воззрилась на неë. – Конечно! – Я тоже, – улыбнулась Мэрил. Она стала больше понимать Вэша. Когда улыбаешься от всего сердца, чаще всего видишь расцветающую улыбку в ответ. От этого зажигается новый огонёк, а на Гансмоуке становится легче дышать. – Значит, будем дружить. Честно сказать, я понятия не имею, как взрослые заводят друзей – в институте было попроще. Я очень... рада, что мы встретились, – смущённо добавила она, ковыряя ногтем выщербленную ямку на спинке стула. Милли засияла. – Я тоже! Хорошо! Я тебя поняла! – Ещё я очень хочу научиться печь, – сказала Мэрил. – Мне нравится "Четыре сестры". Я его ещё на учёбе смотрела. Люблю читать. И мы могли бы как-нибудь поиграть в волейбол, ты говорила, он тебе нравится. С каждым словом лицо Милли светлело. На последнем предложении она аж подпрыгнула на постели, схватив подушку и стиснув еë обеими руками. – Да! Мы можем ещё позвать Вульфвуда и Вэша, правда? Лицо Мэрил вытянулось. – Не самая лучшая идея. – Мы их разделим, – тут же заметила Милли. – Я так поняла, они оба нечеловечески сильны, будет непросто играть против них обоих сразу... Мэрил хотела было сказать, что не каждый сможет вот так одной рукой понести машинку весом в двадцать пять килограмм через несколько кварталов, но промолчала. Похоже, она одна из этой компашки оставалась худенькой и слабой. – Ладно, – выпрямившись, Мэрил хлопнула по спинке стула. – Давай закончим со статьëй, а то я так запутаюсь. Что у нас есть? Она склонилась над бумагами, щуря глаза под неровным светом лампочки под потолком, и Милли принялась перечислять, загибая пальцы. За работой время шло быстро. Мэрил и Милли поперменно смотрели то на черновик, то друг на друга, вспоминая новые элементы; Милли выслушала весь рассказ о Лунах от начала и до конца. Как они увидели знак в городе, как забрались на стену, как повстречали Óдина в "Госпоже Удаче". Когда Мэрил рассказала о том, что он танцевал с Вэшем, а затем его увёл Вульфвуд, Милли покачала головой. – Он для вас, как для нас Дэниэл, – заметила вдруг она. Милли подсела на край кровати, чтобы разговаривать было удобнее, и подперла мягкую щëчку кулаком, упираясь локтем в колени. – Дэниэл самый старший из нас. Он всегда за всеми приглядывает; всегда знает, где нас найти, что нам нужно. – Всем одиннадцати, – Мэрил покачала головой. – Вот это да. У Вульфвуда, кстати, тоже много приёмных братьев и сестëр – из приюта... Может, он об этом сам позже расскажет. Мы из него до сих пор всё щипцами вытягиваем. Милли захихикала. Черновик они закончили, статью осталось лишь отредактировать, и девушки стали блаженно перемещать внимание на обсуждение чего-то более интересного и личного, плавно и естественно, как это всегда бывает в доверительной дружбе. – Вульфвуд кажется закрытым человеком. В отличие от Вэша. Он такой... – она помолчала, явно размышляя над эпитетом, и тут Мэрил тоже полностью разделяла еë мнение: подобрать только одно слово для описания Урагана было очень сложно. – Такой... Плюшевый! Мэрил засмеялась. Вэш был добрым и мягким, таким, какой не была даже сама Мэрил, но плюшевый? Она невольно вспомнила его развитую мускулатуру, красивые плечи и игривую временами улыбку, чуть не зардевшись, и с сомнением поджала губы. – Плюшевый? Милли закивала. – Как будто он для всех – сразу все, – неопределённо выразилась она. – И родитель, и брат, и ребёнок, не знаю... Просто так чувствую. Он очень добрый. Да. Мэрил тихо улыбнулась своим мыслям. Иногда рядом с ним ей казалось, что на неё падает солнечный лучик небесной благодати. – Тебе кто-нибудь из них нравится? – спросила вдруг Милли, и Мэрил едва не рухнула со стула. Крепко вцепившись в спинку во избежание казуса, она выпучила на неё глаза; лицо Милли изображало живой интерес, но глаза едва заметно потемнели, и Мэрил не обратила на это внимания. – Из этих дураков-то? – она замялась на мгновение. Стоит ли ей рассказывать, что они без пяти минут молодожëны, если храбрости наберутся? Пока, пожалуй, было рано. Неизвестно ещё, что может случиться. – Ты знаешь, нет. Я так к ним прикипела... Они теперь для меня как братья. Не знаю. Не смотрю на них, как на парней. Милли кивнула. Она выпрямилась, поставила руки на постель за спиной и расслабленно повела плечами. – А тебе? – хмыкнула Мэрил. Что-то в ней натянулось кнутом, заскрипело и затрещало, и она улыбалась, но смотрела внимательно. Не упустить блеск глаз, румянец на щеках, прыгнувший в сторону взгляд. Милли приложила ладонь к щеке и хихикнула: – Скажешь тоже, Мэрил-семпай! Они, конечно, красавчики, но я же только их повстречала. На мгновение выпущенный из пальцев канат вернулся и больно ударил Мэрил по лицу. Она перевела тему, стараясь поскорее забыть об этом разговоре, но что-то в груди всë равно жгло и ворочалось, как кусок металлолома. – А рука... – сказала Милли после того, как Мэрил рассказала ей о забавном случае из их приключения. – Ему так... удобно? Мэрил пожала плечами. Проведя с ним столько времени, глядя на то, как ловко он управляется со всем, что связано со сражениями (и как неуклюже – со всем остальным), она перестала об этом думать. Тем более рука относилась к технологиям "Seeds", чувствовала и была тёплой, и Мэрил довольно часто ощущала на себе на прикосновение – будто живое, разве что кожа металлическая. – Наверное... Он рассказывал, как потерял руку, но это было очень и очень давно. Наверняка за сто лет привык. – Подумать только, – Милли заворожëнно вздохнула. – Сто лет... Представляешь, сколько всего он знает! Они окончательно дописали статью, когда за окном уже начали стягиваться сиренево-синие сумерки. Тоненькая пачка листов была готова – хоть сейчас неси в редакцию; вместе с Милли, несмотря на то, что они отвлекались на разговоры и задорное хихиканье, работа ладилась, шла гладко, и Мэрил успела гораздо больше, чем ожидала. Она вздохнула и потянулась с чувством глубокого удовлетворения. – Отлично! – Милли хлопнула в ладоши. – Мы молодцы! Краска сама бросилась Мэрил в лицо. Было что-то до зуда и жара в щеках очаровательное в том, как эта большая сильная девушка вела себя, как ребëнок. – Да! Здорово поработали! – кивнула она. Бросив крайний взгляд на статью, девушка вздохнула. Конечно, увидев еë имя, старушка, вероятно, возненавидит еë за вытянутую информацию, и всё же... Она вспомнила про Каэдера и покачала головой. – Укажем его анонимно. Конечно, это принесло бы больше ажиотажа... – Но не по-людски как-то, – согласилась Милли. Она смотрела на неё с таким искренним и тёплым восхищением, что Мэрил сама почувствовала себя кем-то гораздо большим, чем есть на самом деле. – Вот почему мне так нравились твои статьи, Мэрил-семпай. Ты очень честная и благородная. И как она не смущалась, говоря такие вещи?! Мэрил не выдержала, прикрыла лицо рукой. – Д-да будет тебе... Перестань, пожалуйста... Милли захихикала колокольчиком, и журналистка поспешила перевести тему. – Ты не голодна? – спросила она, поднимаясь из-за стола. – Уже время ужина. Мы немного засиделись. Словно в ответ на её слова, в дверь осторожно постучали. – Входи! В проём просунулась растрëпанная макушка Вэша. Он дружелюбно улыбнулся: – Девчонки, кушать не хотите? Мы сейчас собирались ужинать. – Только говорили, – кивнула Мэрил. – Давай, пойдём. – Неудобно, – вдруг замешкалась Милли. Она встала во весь свой величественный рост и затеребила в руках край свитера. Сердце Мэрил как закружилось вокруг своей оси. – Я же и так у вас столько печенья съела. – Давай, идëм! – Никаких "неудобно"! Они вытолкали еë на кухню. Вульфвуд уже раскладывал еду по тарелкам, и от него пахло сигаретами и вечерней свежестью – выходил на улицу покурить; Мэрил даже не услышала, как открывалась входная дверь. Они сели за стол, стуча ложками о тарелки, и под электрическим светом, заливающим кухоньку, снова потекла приятная оживлённая беседа обо всём сразу. Будто и не было неловкости, которую Милли испытала, когда узнала об их приключениях. Похоже, словам Мэрил она поверила тут же, без оглядки, и такое доверие делало с ней что-то невероятное – волнительно поджималось в животе, а в груди горячело сердце, и Мэрил только поддерживала иногда рассказ Милли об их текущей статье, кивая и обмакивая горбушку в бульон. – А я сразу говорил, – заявил Вульфвуд, поучительно тряся куском хлеба в воздухе. – Говорил, какое-то там сборище... Такое себе. Сплошь лицемеры какие-то. – Не знаю даже, – вздохнул Вэш. – Не то чтобы все богачи плохие. Те, что давали мне работу, разрешили мне у них жить, и в целом были очень приятными людьми. – Может, то ненастоящие богачи, – пожал плечами Вульфвуд. – Смотри: титул-то остался, цацки тоже при них, а по сути что? В игровом доме околачиваются. В "Двойке". Будь реально богатыми, были бы, наверное, на Верхнем, с такими же шишками. Мэрил пожала плечами. Рациональное зерно в этом было, тем более сейчас, после того, как они узнали подноготную этой мутной истории. – Спасибо вам большое за гостеприимство и за вкусное угощение, – сказала Милли. – В следующий раз обязательно принесу что-нибудь вкусненькое! Мэрил выдохнула. Она ещё не приглашала её на "следующий раз". И пусть кто-то кинул бы в неё домом, если бы она сочла это невежливостью. Мысль о том, что такие приятные посиделки могут повториться, наполнила еë сердце звенящей радостью, и Мэрил широко улыбнулась. – Ловлю на слове! Вэш подошёл к раковине, пока все остальные убирали со стола, и с его тарелки соскочила ложка. Она гулко стукнулась о пол, рухнув за их маленький старый холодильник, и Вэш раздосадованно крякнул. – Блин! – Давай помогу! – тут же откликнулась Милли. Мэрил развернулась, хотела было сказать, чтобы та уже просто посидела минуту спокойно, не стремясь помогать всем и вся (жутко было от того, насколько они были похожи), но в итоге замерла с широко разинутым ртом. Потому что Милли, аккуратно оправив юбку, обхватила холодильник обеими руками и подняла его, переставив чуть ближе к центру кухни, подняла ложку и положила еë в раковину – под изумлëнными взглядами присутствующих. – Ты... очень сильная, – удивлённо заметил Вэш. – Спасибо. Вульфвуд громко присвистнул, так, что Милли и сама зарумянилась. – Ничë себе! Теперь за мелкую можно быть спокойным, да? Мэрил не в силах была ничего из себя выдавить. От мысли о том, какая сила может таиться в еë высоком крепком теле, удачно скрытом свитером и длинной юбкой, становилось как-то душно, словно кровь приливала ко всему телу сразу, закипая под кожей и кружа голову. Видеть рядом с собой нечеловеческую мощь было привычно – что Вэш, что Вульфвуд людьми-то в этом смысле и не были, подумаешь, с лëгкостью таскать на себе трëхсоткилограммовый крест, или ещё что похлеще, – но Милли, которая прикрывала рот ладонью, когда хихикала, но гоготала всегда счастливо, громко и запрокинув голову, чувствовалась по-другому. Мэрил подумала о том, как она выглядит в платье. Когда открыты плечи, видно нежную кожу, под которой перекатываются сильные мускулы, под тонкой тканью заметен каждый плавный изгиб; в Милли не было ни одной резкой и ломаной линии, всё – мягкое, как льющийся сквозь тюль солнечный свет. Мэрил крепко стиснула зубы. Думать так о подруге? Что с ней вообще такое? – Я просто работала на стройке, – сказала Милли, почесав в затылке. Мэрил едва не ахнула, удержавшись от того, чтобы зажать себе рот рукой. Ну ничего себе! Теперь в её голове Милли предстала не в платье, а в рабочем комбинензоне и рубашке, открывавшей мускулистые предплечья. По шее течёт капелька пота, волосы стянуты в хвост, чуть измазана грязью на щеке, мило и достаточно, чтобы считаться сексуальным... Мэрил быстро отвернулась, сделав вид, что хочет что-то взять со стола, и ущипнула себя за горящие щëки. К счастью, о ней все временно забыли. Мэрил и Милли оставили посуду на парней, из кухни выходя сразу в коридор – Мэрил собиралась проводить её до развилки. Правда, ругалась она про себя, надевая ботинки, это было до этих дурацких и неожиданных мыслей! Она что, подросток, который только впервые узнал про секс? Что это вообще с ней творилось?! – Видал? – хмыкнул Вульфвуд. Они торчали в коридоре, провожая обеих. – У Милли мускулы всяко побольше твоих будут. Адресовано это было, конечно, Вэшу, который надул было сначала пухлые губы, а потом повёл плечом: – Вообще-то, побольше твоих тоже. Милли смущённо засмеялась. Мэрил фыркнула; эта стандартная перепалка позволила хоть чуть-чуть глотнуть воздуха. Вульфвуд сделал вид, что это ранило его до глубины души, подался назад, показушно ахнув (пожалуй, стоило чаще сажать его перед телевизором. Играть он вообще не умел). – Ëжик, ты на чьей вообще стороне? – обиженно возмутился он. Милли тепло попрощалась со всеми, выходя на крыльцо, и Мэрил перевела дух. Лицо по-прежнему горело, и, на её счастье, эти двое снова оказались увлечены друг другом, так что на неё не обращали внимания. Заметь это Вульфвуд – от шуток было бы уже не спастись. – Тебе просто обидно, что девушка сильнее тебя, – фыркнул Вэш, когда дверь за Мэрил закрылась. – Ага, – язвительно огрызнулся Вульфвуд, проходя мимо него в комнату. С появлением Милли настроение Вэша стало ещё лучше. Может, потому, что ему искренне понравилась эта дружелюбная большая девушка, а может, потому, что видел, как светится Мэрил в еë присутствии. Так, будто обрела что-то долгожданное. Из-за этого в нём самом сердце пульсировало птичьим чириканьем и солнечным светом, ласкающим кожу, и он пошёл за Вульфвудом в комнату. Тот плюхнулся на кровать, но лечь не успел – Вэш подскочил ближе и, дурея от собственной наглости, положил руки к нему на плечи. – Ну извини, Вульфвуд, конечно, ты у нас самый сильный! – давясь хихиканьем, проворковал он. Лицо горело, в животе развернулся вибрирующий пожар, особенно когда Вульфвуд вскинул голову. Вэш мог часами смотреть в это лицо с мужественными резкими чертами. Давя в себе желание провести большим пальцем по его губам, он хмыкнул, перебирая кончиками пальцев по его шее и плечам: – Мы не сомневаемся! Вульфвуд незаметно пересел чуть ближе к краю постели. Он старался сохранять прежнее выражение лица, хотя сердце чуть не выпрыгнуло из груди. – Ты даже не пытаешься притвориться, что серьёзно говоришь, – фыркнул он. Оглушительное желание схватить Вэша, посадив к себе на колени, ударило по голове с силой молота. Он сделал судорожный вздох. – Ну я же правда так думаю, – всё ещё смущённо хихикая, сказал Вэш. Он планировал просто его подразнить – как обычно. Сокращение дистанции настолько в планы не входило, но вот он стоит перед ним, возвышаясь сверху, и Вульфвуд смотрит на него снизу вверх, как если бы стоял на коленях перед началом ласк, и... Все мысли как ветром выдуло из головы. Они идеально тянули время. Обменивались лишь взглядами, шуточками и беседами, а сейчас что-то неудержимое овладело им целиком и полностью, и Вэш поддался ему. Если бы это была невинная шутка, ему давно уже стоило бы убрать руки – но ощущение напрягшихся мускулов под футболкой было пьянящим. Вэш скользнул пальцами в сторону и легонько сжал их. От того, как потемнел взгляд Вульфвуда, желанием мигом скрутило низ живота; Вэш ощутил бы, что ослабли колени, если бы не был так поглощëн мужчиной перед ним. "Прикоснись, – взмолился он молча против своей воли. – Пожалуйста, дотронься до меня. Сделай этот шаг." Он не знал, что будет потом, не знал, как они собираются из этого выкручиваться, знал только, что сходит с ума, и в расслабленной голове мутнело, как у пьяного. Вэш позволил себе выдохнуть через рот – воздуха в груди вдруг стало слишком много. – У тебя са-амые большие мускулы, Вульфвуд, будь уверен, – протянул Вэш, продолжая глупо улыбаться и щурить глаза. Он несколько раз сжал его плечи, наслаждаясь тем, как плоть упруго поддаётся его пальцам. Он мог бы опираться на них всем весом, прекрасно зная, что Вульфвуд выдержит и даже не шелохнëтся – он и впрямь был сильным, таким сильным, что от этого рот наполнялся слюной. Опираться, медленно опускаясь на него, принимая в себя. – Ну, может, поменьше, чем у Милли... Он даже не успел произнести последний звук. Вульфвуд рывком схватил его под мышки, отрывая от пола – Вэш даже не сразу понял, что ступни больше не касаются досок, – и принялся щекотать, так, что Вэш заверещал в ту же секунду. – А-А-А-А! ПРЕКРАТИ! Он забил ногами, пытаясь высвободиться, впился ногтями в его запястья, но Вульфвуд держал его так безжалостно, что Вэш повис мешком, едва не рухнув сверху. Его удерживали на вытянутых руках; живот напрягся от смеха, из уголков глаз брызнули слëзы. Вульфвуд разразился ехидным хихиканьем. – И кто тут теперь слабый, а? Что такое? Отпустить тебя? – Пусти-и-и! – взвизгнул Вэш. Кажется, ногой он всë-таки смог по нему двинуть – хватка разжалась, щекотка прекратилась, и он просто упал сверху. В животе наконец затихло, оборвалось только, как всегда бывает, когда падаешь на кого-то и тут же паникуешь, не причинил ли ты ему боль. Вэшу не дали ни секунды паники. Он оказался у Вульфвуда на коленях. Пьянящий туман полностью застил разум. Колени Вэша расползлись, оказавшись по обе стороны от бëдер Карателя, и он снова схватился за его плечи – теперь чтобы удержаться и не упасть спиной назад, на пол. Вульфвуд машинально подхватил его под поясницу, и в животе Вэша разлилось горячее озеро. Большая тëплая ладонь крепко прижималась к пояснице, и возбуждение отдалось в промежности лëгким покалыванием. Вэш невольно прогнулся в спине, зная, что его лицо сейчас выглядит до жути комично – удивлённое и сбитое с толку одновременно. Правда, Вульфвуд и сам выглядел так, будто не знал, что делать – да что уж там, они оба совершенно не понимали, что творят. – П-полегче, – выдавил Вэш, попытавшись улыбнуться. Если быть уж совсем честным, слезать не хотелось. Такая близость была приятна до одури; он наконец почувствовал его всем телом, чуть выгнулся нарочно, почти прижимаясь грудью к его, поëрзал на коленях, вынудив Вульфвуда сжать руки ещё сильнее. Его ладони были такими большими, что, пожалуй, он смог бы обхватить талию Вэша и коснуться большими пальцами друг друга. Небо, он сходил с ума. Лишь оно ведало, сколько выдержки ему требовалось, чтобы не поцеловать Вульфвуда здесь и сейчас. – Или что? – спросил Вульфвуд. Его взгляд на секунду опустился вниз, на растянутые в улыбке губы Вэша, и этого хватило, чтобы что-то в нём пискнуло и заворочалось ещё сильнее. Вэш попытался было привстать, но Вульфвуд неожиданно сильнее сжал его руками, проведя большими пальцами рук по пояснице под футболкой, и он решил не шевелиться. Когда ещё выпадет такая возможность? Сейчас, конечно, главным пунктом оставалось не дать себе выпустить слишком много электричества от волнения и возбуждения. Иначе район весь район можно вырубить. – Н-ничего, – выдавил Вэш. Он хотел было добавить что-то ещё, окликнуть его, спросить, что они вообще такое делают, но ему стало страшно. И он промолчал. Он знал, что оба думают об одном и том же, и сказать им обоим было ровно нечего – были только тяжёлое дыхание и крепко сжатые друг на друге пальцы. Они были настолько близко сейчас друг к другу, что Вэш мог почувствовать тëплое дыхание Вульфвуда на своём лице – и запах сигарет. Теперь он стал меньше, рассеяннее, но всё равно прочно ассоциировался именно с ним, и Вэш вдохнул поглубже, невольно прижимаясь ещё ближе. Вульфвуд вдруг наклонил голову чуть ниже и громко потянул носом воздух где-то у ключицы Вэша. Он весь сжался; возбуждение прострелило насквозь, оставляя его чуть ли не задыхаться, и он понял, что в белье уже немного влажно, и ещё крепче сжал бëдра Вульфвуда между своими – чтобы подавить желание опуститься и потереться о них. Стыдливый жар бросился в лицо, когда он подумал, что кончил бы от этого в считанные секунды. – Вульфвуд, – тихонько позвал он. Получилось почти жалобно, и Вэш услышал, как Каратель издал странный сдавленный звук. – Уже не такой смелый? – хрипло выдохнул он. Вэш поджал губы. Честно – нет. Он был мастером в том, чтобы искусно дразнить своих бывших любовников, доводя их до исступления и не давая желаемое, но сейчас тело обмякло, как желе, ослабло, и он готов был сам нарушить правила своей же игры. Интимные прикосновения больших сильных рук заставили его забыть про всё сразу. Он промолчал. Вульфвуд и так знал ответ. Между ног стало нестерпимо горячо, запульсировало так, что Вэш сжимался ещё сильнее, чтобы не тереться; опираясь на плечи Вульфвуда, он привстал с его коленей. Ладони скользнули ему на тазовые косточки, и Вэш едва не издал жалобное хныканье. Все мысли налезали одна на другую, вопя в голове, и кто-то командовал ему бежать, а кто-то – содрать с себя футболку и окунуться в поцелуй, и он пытался хотя бы сохранить разум. Теперь Вэш смотрел на него сверху вниз, из-под полуопущенных ресниц, и Вульфвуд резко выдохнул – его руки замерли, сжимая аккуратно, но не двигаясь ни на сантиметр. Его взгляд снова наполнился тем сумеречным, но теперь Вэш не в силах был отвернуться. – Почему ты простил меня тогда? – спросил Вульфвуд. Его голос охрип, и Вэш вздрогнул, не в силах больше держать контроль над своим телом. Ему страшно хотелось сдвинуть ноги вместе, потереться хотя бы о собственные бëдра, и он дёрнулся, ещё сильнее впиваясь в его плечи. – Когда я привёл тебя к Миллионсу? Вэш судорожно вздохнул. Все мысли вдруг разом исчезли, оставляя блаженное спокойствие, полное только безусловной любви и желания, и он слабо улыбнулся. Несмотря на своё состояние, Вульфвуд нетерпеливо ждал ответ. – Ты спас Мэрил, – объяснил Вэш очень тихо. Он снова принялся поглаживать его плечи, замечая, как напрягаются мускулы. – Помогал нам. У тебя не было в этом никакой выгоды; ты рисковал собой ради нас, и... слишком часто, чтобы просто заслужить прощения. Это было важно. Важнее того, что Вэш сейчас горел заживо. Он дышал тяжело, кровь прилила к щекам и промежности, и наверняка Вульфвуд сейчас видит, насколько он возбуждëн. Это смущало так, что румянец становился ещë ярче, а на лбу выступала испарина; Вэш неудачно сдвинулся в сторону, переступая коленом по постели, и передней частью бедра ощутил уплотнение у живота Вульфвуда. Если пар ещё не шёл из его ушей – сейчас было самое время. – А почему простил меня после того, что было в Станионе? – упрямо продолжал Вульфвуд. Вэш знал этот взгляд. Надежда. Искра рассвета, поджигающая и разрывающая ночь вокруг. Он сглотнул, кадык на его горле прыгнул вверх-вниз; от ладоней Вульфвуда становилось всё жарче. Вэш не мог этого долго вынести. – Вот мы и перестали делать вид, что ничего не было... – сдавленно засмеялся Вэш. Он отвëл взгляд – куда-то на тумбочку с наручными часами. И зря; пальцы Вульфвуда впились в верхнюю часть его бëдер, так, что клитор запульсировал ещё сильнее, умоляя о прикосновении. Вэш ахнул почти вслух. – Почему? – требовательно переспросил Вульфвуд. Вэш нахмурился. Сколько ещё могла продолжаться эта пытка? Он что, сам себя загнал в угол? – Я тебе уже говорил, – выдохнул он. Лгать сейчас? Нет. И напрямую он не скажет. – Почему согласился. Т... – он почувствовал, насколько пересохло в горле, и сглотнул. Теперь он поймёт. Теперь любой бы понял. – То же самое. Взгляд Вульфвуда изменился. Рассвет вступил в свои права, подсвечивая небо, гоня ночную мглу, как голубей; Вэш почувствовал себя мышью в когтях ястреба, и невольно сжался ещё сильнее. Зря. Надо было сказать по-другому, теперь он всё знает, теперь Вэш снова в уязвимом, проигравшем положении, ведь он знает, надо было– Вульфвуд безо всяких усилий подтащил его к себе ещë ближе. Вэш невольно упёрся руками в его грудь, зная, что точно сойдëт с ума, тем более теперь он ещё больше чувствовал под собой окрепшее возбуждение; ничего не стоило бы повести бёдрами и усесться прямо на него, отдаться окончательно, и страх оглушительно лопнул в его животе. Вульфвуд задрал голову, уткнулся подбородком в грудь Вэша и продолжил смотреть. Они замерли. Теперь Вульфвуд мог чувствовать, как заполошно бьётся его сердце, и Вэш почти возмущённо вздохнул. – Ты не пожалеешь об этом, – прошептал Вульфвуд. – Обещаю тебе. *** "Заброшки" оказались небольшим районом в восточной части Догента, в получасе ходьбы от дома Мэрил, Вэша и Вульфвуда. Это Мэрил выяснила экспериментальным путëм – они с Милли встретились на следующий же день и захотели прогуляться. Совмещать работу с беседой ни о чëм оказалось так здорово, что Мэрил боялась серьёзно на это подсесть. – Я в детстве чуть не сломала тут руку, – поделилась Милли шёпотом, будто поведала страшный секрет. Сердце Мэрил тепло захихикало. – Там лестница осыпалась в двухэтажном доме, куда мы лазили, я оступилась и упала – ну, было невысоко, но я упала на руку. Мэрил сочувственно зашипела. Милли закончила, радостно улыбнувшись: – Всё обошлось! Мадам Дюфон впилась в Мэрил глазами так, что её чуть не отшатнуло. Если бы рядом не было большой сильной фигуры Милли, от которой веяло надëжностью, как от каменной стены, Мэрил предпочла бы позорно спрятаться за угол (по крайней мере, она так думала). Бандиты в пустыне просто палили в неё из пушек, а не зыркали, как полузабытые педагоги из университета. – У вас уютно! – пискнула Милли, когда старушка усадила их пить чай. Кружка в еë руках казалась совсем крошечной, и Мэрил изо всех сил старалась не смотреть на подругу, а собирала в кулак весь свой профессионализм. Мадам Дюфон оставила комплимент без внимания; она опиралась на трость из гладкого, шоколадного цвета дерева, стуча сухими пальцами по отполированному набалдашнику. Мэрил отчего-то хотелось его съесть. Острые глаза не сходили с девушек ни на миг. – Казалось бы, – вдруг скрипнула она. – Богом забытое местечко. Самое то для такой старухи. Ан нет. Постоянно сорванцы под окнами. С мячами, клюшками и пистолетами. Милли спрятала глаза в чашку. Она так потешно сконфузилась, что Мэрил чуть не захохотала; похоже, она была одним из "сорванцов" лет десять назад. Может, мадам Дюфон даже еë помнит. От набухшего в груди смеха Мэрил полегчало, она повела плечами и почувствовала себя немного увереннее. – Думаю, вы знаете, зачем мы здесь, – сказала она. – Долго не будем вас задерживать. Мы хотели поговорить о вашей давней подруге, мадам Шалорель. Она не стала доставать бумагу и ручку. Мэрил могла запомнить очень, очень много, когда это было нужно; она наконец смогла отвлечься от Милли, и теперь смело встретила взгляд мадам Дюфон. Глаза у неё были плоские и серебристо-серые, как у ястреба. – Какая же это подруга, – ядовито сказала мадам Дюфон, дëрнув плечом. Движения у неё были отрывистые, и Мэрил казалось, что внутри безобидной трости явно что-то припрятано. – Пожалуй, теперь можно уже и всем растрепать. Как полагается бабке. – она постучала по набалдашнику ногтями, и этот отчётливый гулкий стук приятно прошёлся по спине Мэрил. – Если обменять подругу на положение, смазливого мужика и цацки – это подруга... Еë взгляд вдруг погрустнел, потяжелел, и мадам Дюфон чуть сгорбилась. Мэрил только сейчас увидела еë настоящий возраст. Всё остальное время она отвлекала их резкими движениями и пронзительным взглядом, заставляя напрягаться и замирать; теперь Мэрил видела обиженно поджавшую губы пожилую женщину. Возможно, всё ещё стойкую духом и даже опасную, но всё же – отпечаток времени ласково прошёлся по еë морщинистым щекам, оставаясь, как утренний след от подушки. – Еë ребёнок родился с отклонениями, – начала мадам Дюфон. Она крепко ухватилась другой рукой за подлокотник кресла, впиваясь в обивку пальцами, а взгляд растворился сквозь стену и весь город. Мэрил приготовилась запоминать каждое еë слово. – А её этот... граф... хотел ребёнка. Слышать ничего не желал. Мадам Дюфон рассказывала о годах их молодости, о том, как они с Шалорель часто выручали друг друга из самых безвыходных ситуаций, о том, как красив и безупречен был граф Шорнет, когда Шалорель его повстречала. О том, как она потеряла ребёнка спустя сутки после родов. О том, как умоляла подругу отдать ей своего. Об обещаниях, которые оставила, захлëбываясь слезами и заламывая пальцы, о том, как согласилась сама Дюфон. – Дурочка была, – вздохнула она. Старушка снова постучала ногтями по набалдашнику. – Кто ж знал. Я, конечно, и знала... Пятнадцать лет еë знала. И всё равно – недостаточно. Мадам Дюфон улыбнулась только один раз. Когда рассказывала о своих соседях, с которыми ей очень повезло здесь, в "заброшках". Тогда этот район ещё, конечно, так не назывался, говорила она, был люден и полон жизни; у неё появились здесь свои друзья, кавалер, даже соседские детишки, которые хотя бы ненадолго заполняли пустоту сердца несостоявшейся матери. Мэрил и не заметила, как в глазах стянулись слëзы – большие и прозрачные, и быстро сморгнула их, поспешно утирая рукой. – Да, вы же о Шалорель спрашивали, – спохватилась вдруг Дюфон. – Отвлеклась. – Нет-нет, пожалуйста, расскажите, – Мэрил едва не подалась вперëд, наткнувшись на удивлённый взгляд женщины. – Расскажите, как вы тут жили. Она запомнила из этой истории всё. Блокнот лежал в сумке, но Мэрил помнила. Помнила и после того, как эта история уже подошла к концу – для нас в будущем. Обмениваясь взглядом с Милли, тепло улыбаясь и вспоминая о Дюфон только хорошее. Они ещё пока не знали, что будут заглядывать в "заброшки" чаще, чем намеревались, заносить сладости и цветы. Сейчас Мэрил и Милли приросли к креслам, не в силах перестать слушать длинный, сухой рассказ, полный горечи и ярко прожитых лет. Они выдвинулись назад, когда солнце только начало красить небо в зеленоватый. Он напоминал Мэрил салатовый цвет травы, которую она видела под стеклянным колпаком в Станионе. Мистер Гамбол подпустил её очень близко, несмотря на предупреждающие возгласы коллег, и Мэрил почувствовала тёплый свет лампы на своей коже, мягкий, как солнечное сияние, и сама почувствовала себя травинкой, крошечной и только-только растущей. Весь мир вокруг казался огромным, как никогда. Гамбол вполголоса рассказывал о проекте, и Мэрил видела его лицо. С такой огромной любовью родитель смотрел на своего ребёнка. Бело-жëлтые лучи сейчас расплывались по синему небу, и у Мэрил сильно сжималось сердце. Слова мадам Дюфон звучали в голове вместе с сухим ветром, несущим с собой звон старых колокольчиков на одном из заброшенных домов. – Мэрил-семпай, – выдохнула вдруг Милли, и Мэрил обернулась к ней. И замерла. Уголки еë губ поползли вниз, а большие голубые глаза наполнились слезами; девушка снова сжала пальцы в замок, держа их перед собой, и её могучие плечи мелко тряслись. Мэрил подскочила к ней прежде, чем могла что-то сообразить. – Милли! Ты чего? Она выглядела несчастной. Сердце Мэрил как молнией пронзило, она едва не ощутила запах палëной кожи. – Извини, – Милли икнула, даже не пытаясь утирать слëзы. Она просто стояла и роняла их, как капли росы. – Это всё так печально! Почему, почему она должна была так мучиться? За подругу, которая её предала... Мэрил не думала. Золотое сердце этой девушки, которую она встретила по чистой случайности, но уже словно могла доверить ей свою жизнь, сразило её наповал. Она подскочила к Милли, раскинула руки и крепко-крепко обхватила еë чуть выше талии, на уровне рëбер; Мэрил вжалась в неё, тёплую и мягкую, щекой, и с улыбкой сказала: – Это твоё первое дело, да? – Не-ет, – пискнула Милли, оглушительно шмыгнув носом. – Там были статьи про поставки и караваны, и больше ничего! Таких интересных, как у тебя, не было! Она снова всхлипнула в голос и осторожно обняла Мэрил в ответ. Большие ладони на плечах чувствовались так, будто солнце спустилось ненадолго в Догент. Она ощутила его совсем близко. Рыдания Милли вскоре затихли; она не прятала лицо, стояла с прямой спиной, подставляя мокрые щëки ветру и солнцу, и Мэрил еще больше... что? Что она чувствовала? То, что пришло на ум, напугало, обожгло, но она не в силах была разжать руки. Сердце стучало, как бешеное, и что-то в ней испугалось при мысли, что Милли это почувствует. Здание редакции уже наполовину опустело. Из приоткрытых окон доносились голоса и шелест бумаги; закатное солнце рисовало на них красные языки пламени. Мэрил и Милли зашли в здание, расстегнув куртки уже на улице; солнечное сияние распалило кожу под одеждой. Милли улыбалась, но её выдавали ещё чуть опухшие покрасневшие глаза. Мягкие пухлые щëки наверняка были солëными от слëз, и Мэрил думала об этом, поднимаясь по лестнице на второй этаж. – Мэрил! – крикнул знакомый молодой голос, и она обернулась, пытаясь понять, откуда кричит Сэмми. А это была именно она; высокие нотки, едва не переходящие в визг, но приятная наружность и крупные бирюзового цвета бусы на шее. Из настоящего дерева – семейная реликвия. – Танцуй! Она непонимающе захлопала глазами. В самое первое время её работы тут Сэмми могла и подшутить, и не всегда по-доброму, а потом отношения между ними улучшились, и Мэрил так и не поняла, почему, от того и не стала ей больше доверять; Сэмми держалась рукой за косяк, стройная и гибкая, и помахала ей другой. – Танцуй, говорю! – Чего? – Тебе письмо! – она снова помахала. Теперь и Мэрил разглядела в её руке белый конверт. – От Кларка Гамбола. Мэрил ахнула. И если она сделала это тихо, не удержавшись, окрасила внутренности восторгом, то Милли подпрыгнула и взвизгнула во все лёгкие: – У-ур-р-р-ра! Не помня себя от радости, Мэрил выполнила несколько танцевальных движений. Милли засмеялась и с таким живым восторгом захлопала в ладоши, что Мэрил тут же покраснела; она не привыкла к такому вниманию, в конце концов, Вульфвуд и Вэш скорее сверлили взглядами друг друга (она не чувствовала себя обделëнной, просто в тишине ей было уютнее). Так было до тех пор, пока в её жизни не появилась Милли Томпсон. – Ну даëшь! – хохотнула Сэмми, протягивая ей письмо. Мэрил даже запыхалась; уж она постаралась, сама не зная зачем. Просто череда спокойных дней вдруг разбавилась такой приятной неожиданностью, будто сочная густая капля краски опустилась в стакан воды, и сейчас даже воздух вокруг неё казался другим. Ветерок, затягивающий в форточку в коридоре – тем более. Поблагодарив Сэмми, Мэрил и Милли побежали к подоконнику; своего кабинета, конечно, у Мэрил не было, и ей вовсе не захотелось заходить в общий офис. Она ещё не привыкла к неприязненным взглядам и громкому стуку машинок. Ветерок свежестью обдал еë колени, и Мэрил плюхнула на них сумку с камерой. – Держи, – сказала Милли, протягивая ей маленький нож для конвертов. Мэрил улыбнулась, чувствуя, как губы бьёт мелкой дрожью; как можно было к ней привыкнуть? Она зарëй переливалась рядом, опираясь руками о подоконник совсем рядом с еë бедром, всегда такая удивительно близкая, что Мэрил не в силах была выдавить ничего, кроме "спасибо". И только вскрывая лезвием конверт, максимально осторожно, чтобы не задеть содержимого, она подумала, что письмо может оказаться и не совсем приятным, но отступать уже было некуда. "Дорогая мисс Страйф! Пишу вам очень быстро и максимально кратко. Нам поступило предложение от главы "Домашний уют" Стрэйда Шонса. Сообщил, что готов финансировать наш проект, когда узнает детали. Мы выдвигаемся в Догент двадцать шестого числа рано утром. Приглашаю вас в Станион, чтобы мы могли отправиться вместе, или вы можете сами прибыть к 10 утра двадцать шестого по указанному ниже адресу. Ваше присутствие обязательно, встречу нужно будет зафиксировать так, как вы это умеете. Я бесконечно вам признателен. Буду очень ждать вашего ответа. Искренне ваш, Кларк Гамбол" За окном жил по-прежнему тот же Догент. Что-то внутри Мэрил перевернулось, и все три солнца поменялись местами, до тошноты в горле замерли в воздухе; она смотрела на пол в коридоре, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. Так же было, когда они с Вэшем выползали из обломков, и Мэрил искренне удивлялась тому, что может дышать. Солнце заливало ей всю грудь, и она взволнованно ахнула, зажимая рот рукой. – Т-ты можешь поверить? – горячо прошептала она. Милли смотрела на неё огромными доверчивыми глазами, и в этот момент Мэрил подумала, что сможет свернуть горы голыми руками и выжать их, как тряпки. – Я вообще не думала, что кто-то согласится. Это же проигрышный проект... Сейчас уже никто не надеется восстановить окружающую среду... – И всё равно получилось, – сказала Милли. – Не факт, что это окончательное решение, может, этот Шонс хочет просто ознакомиться, – продолжила Мэрил. Еë руки било мелкой дрожью. – Он согласится, когда "узнает детали", – Милли качала головой с таким обаятельным упрямством, что Мэрил делала всё более глубокие вдохи. – Но... Большие тёплые руки взяли еë за плечи и легонько встряхнули. Зелёные ростки под стеклянными куполами. Светящаяся любовь в глазах учëного, морщинки у улыбающегося рта. Объятия Вэша, шершавые пальцы Вульфвуда в её волосах. Запах кожи Милли. Она была так близко, пахла чем-то тëплым и вкусным, как домашнее рагу, как ночь, проведённая в мягкой постели, как свобода; Мэрил затаила дыхание. Сердце переливалось, как самоцвет. – Мэрил-семпай, – решительно сказала Милли, и, пожалуй, на всём Гансмоуке только она умела сказать это так – ласково и твëрдо одновременно. – У тебя всё получится. Это не только их заслуга. Твоя тоже. Это ты написала статью, а сейчас продолжаешь им помогать. Она выпрямилась. Руки пропали, и Мэрил снова почувствовала себя очень обычной – будто приглушили свет. – Мы поедем или встретим их тут? – с улыбкой спросила Милли. И Мэрил не удержалась, разулыбавшись в ответ. – Тут. Мне нужно созвониться с Гамболом. Сказать, что им нужно подготовить в поездку. Им нужны точные доказательства, – она потрясла конвертом. Голова привычно закрутила шестерëнками, и Мэрил выстраивала обрывки в один цельный список. – Что-то из образцов. Снимки, точное описание, что-то вроде презентации. Если удастся перехватить их тут до встречи с этим Шонсом хотя бы за полдня, сможем им помочь. Так, – Мэрил сунула конверт в сумку, спрыгнула с подоконника и зашагала по коридору, уверенная, что Милли тут же последует за ней. – Надо связаться с Роберто-семпаем. Пусть расспросит про Шонса в таверне. – А безопасно показывать им образцы? – спросила Милли, когда они подошли к лестнице. Мэрил быстро махнула рукой: – Под договор о научной тайне. Не посмеют. И дальше... Что касаемо "Госпожи Удачи"... – она поджала губы. Лучший вариант напрашивался сам собой. – Тоже попрошу Роберто-семпая. Тем более что Гайви – его старый друг. – Он может его обмануть, – заметила Милли. Они вышли на улицу; поднялся приятный ветерок, несущий запах заката – мороза и синтезированного дерева. Мэрил остановилась, глядя в темнеющее небо. – Может, – согласилась она. – Но Роберто-семпай точно сможет это понять. Лучшего сыщика точно не встретить. *** Образцы в крошечных контейнерах, защищённых надёжно, как на оружейном складе, несколькими замками, зажимами и механизмами, которые Мэрил видела впервые, ещё долго появлялись перед её глазами. Она внимательно слушала, конечно, записывала всё необходимое, обсудила с Гамболом вопросы и предложения, и всё же... Сочные листочки, ослепительно зелëные, упрямые, завораживали Мэрил. Она смотрела на них и умирала от желания коснуться; Милли сказала ей то же самое на ухо, улучив момент и наклонившись к её волосам. Мэрил окутало облако её приятного аромата, и она отчего-то подумала, что растения должны быть такими же нежными, как еë кожа. Гамбол светился. В костюме, с новой причёской, чисто выбритый, он показался вдруг Мэрил невероятно привлекательным; от того, с каким восторгом и жаром он рассказывал о проекте "Возрождение", на душе становилось тепло. Конечно, этого было недостаточно для Шонса. Он был полноватым высоким мужчиной, серьёзно поджимал губы и слушал очень внимательно, не перебивал, вежливо просил права задать вопрос или что-то уточнить. На его пальцах блестели серебряные перстни – Мэрил видела, как они отражали свет ламп, под которых поместили растение. Статья должна была получиться отличной. Для неё хватило лишь полуторачасовой встречи. Мистер Шонс был бизнесменом. Вопросы он решал быстро. Под конец встречи они с Гамболом крепко пожали друг другу руки, и Мэрил, отмечая это у себя в заметках, низко опустила голову, изо всех сил скрывая торжествующую улыбку. Теперь Мэрил снова увидела растения. Крошечные и полные жизни, они переливались оттенками зелëного, словно дышали, и теперь красовались на снимках в её камере. После встречи они с Милли пошли посидеть в кафе, и Мэрил, пожалуй, не смущала даже испортившаяся погода. Небо затянуло пепельно-серым, а сильный ветер норовил стащить с её головы берет; Милли так очаровательно пищала, одëргивая длинную юбку, что Мэрил просто не могла сердиться. Они пили кофе, глядя в окно на оживлённую рыночную улицу, и Мэрил дышалось легко, словно еë полностью окунули в кристально-чистую воду. Она и сама была прозрачной. Вид растения заставлял еë саму улыбаться ласково, как при взгляде на собственное дитя; удивительно было видеть, как станионцы добились таких внушительных успехов за такой короткий срок. Она смеялась и шутила, болтала с Милли, чувствуя мириады воздушных искорок, рассыпающихся внутри. Они сели за дальний столик в углу, у большой вазы с искусственными цветами, и разглядывали настоящие, усевшись на один диванчик так, чтобы в камеру не могли подсмотреть. Милли сидела очень близко, прижималась к ней плечом и частью полной груди, и Мэрил стискивала колени, чтобы не подпрыгнуть на месте. От удовольствия внутри резонировало щекоткой. Журналистка широко улыбалась, проворачивая ключ в замочной скважине. Счастье переполняло еë крошечными цепкими искрами, они смеялись и прыгали, кружа ей голову; она думала, что сможет ещё видеть и, может, разок обнять Роберто перед тем, как он уедет, что будет болтать с Вульфвудом и Вэшем, искренне наслаждаясь их компанией, и впереди её ждёт ещё много, много приятных встреч с Милли. Она цветком распустилась в её жизни, завершающим штрихом, и Мэрил сидела в окружении любящих еë облаков – так это ощущалось. Конечно, улыбка её сейчас могла показаться совершенно пьяной, и ей тут же об этом сообщили. Вэш сидел в их комнате на своей постели, подложив подушку под спину, и смотрел телевизор – какой-то сериал, как поняла Мэрил. В домашней футболке и без очков он был таким красивым, каким-то очень нежным, весело сощурил глаза, когда она вошла в комнату; настроение у неё сейчас было такое, будто она влюблялась во всё живое. В её маленьком сердце теплилась мысль о снимках растений, которых вот-вот станет больше, достаточно, чтобы покрыть ими пустынные земли вокруг Догента, и Мэрил прислонилась виском к косяку двери, не переставая сиять. – Приветик, – хмыкнул Вэш. – А где старший братик Нико? – спросила Мэрил. – Во дворе, вышел покурить. Вульфвуд стал до того надёжным и верным своему слову, что Мэрил казалось, будто она знает его всю жизнь. Теперь она и впрямь могла доверить ему Вэша. – Ты вся светишься, – хихикнул он. – Что у вас там двоих произошло, м? Были у Милли дома? Мэрил невольно вспыхнула. Даже мысль о таком, моментально загоревшаяся в голове, как картинка в проекторе, заставила еë всю сжаться; она вспомнила тёплые большие руки Милли, то, как рубашка обтягивала её грудь, каким бодрым и сильным был её мягкий голос, и по реакции Вэша всё было понятно. Он радостно захохотал. – Поня-ятно всё с тобой. – Слушай, я же не говорю так каждый раз, когда вы с Вульфвудом тут милуетесь, – фыркнула Мэрил. – Хотя иногда по вам так и скажешь. Простыни сами будете стирать. Вэш издал возмущённый вздох. К глубокому удовлетворению Мэрил, его щëки тоже порозовели. – Мэрил! Это я должен так шутить! Это вы, девчонки, на свидания бегаете! Она не знала, можно ли это назвать "свиданиями". У неё были подруги. Ей нравились парни. Конечно, Мэрил много думала об этом в последнее время – казалось, слишком много. Милли вызывала в ней такую бурю эмоций, что сложно было что-то обозначить; она привыкла раскладывать всё по полочкам, а тут сразу так и не получалось. Но о Милли она думала всё время. Практически постоянно. Правда, Вэшу пока было необязательно об этом знать – особенно когда она услышала хлопнувшую внутреннюю дверь и шаги Вульфвуда в коридоре. – Если тебя привлекают люди твоего пола, это не означает, что и меня тоже, ясно? – заявила она, вздëрнув нос. Его голубые глаза смотрели так пристально, что Мэрил сразу поняла: не поверил. Она бы и сама не поверила. Он раскинул руки. – Ты хоть знаешь, сколько в этих объятиях было прекрасных девушек? – протянул он. И вскочил так резко, что Мэрил подпрыгнула, тут же оказавшись прижатой к его груди: – А сейчас окажется ещё одна!