Тонкая грань

      — Соуп?       Гоуст с трудом разлепил глаза. Тело словно сковали цепями, в мышцах ощущалась ужасная тяжесть. Райли не мог сказать, что у него сейчас не болело, если такие места вообще были.       МакТавиш стоял напротив него, отвернувшись лицом к луне, освещавшей небольшой участок джунглей, где они находились. Вокруг них не было ничего, кроме густых зарослей деревьев. Такая же мягкая земля, как и в их временном убежище, легко проминалась под армейскими сапогами.       Саймон не знал почему, но во рту ощущался привкус гари и металла. Даже лёгкая свежесть и влажность ночного воздуха не избавляли от ощущения жжения по всему телу. Гоуст не мог понять, что происходит с его телом, и почему всё так хуёво. Райли пошевелил конечностями, но движения ощущались будто сквозь толщу воды — медленными и тяжёлыми.       — Эй, сержант! Слышишь меня? Соуп?       Джон стоял, не шевелясь, даже не дыша. Его плечи не вздымались, руки, сцепленные в замок за спиной, не двигались. Он ничего не отвечал, что лишь сильнее удивляло лейтенанта. Если МакТавиш молчал – значит, всё было плохо.       Не выдержав тишины, которую Соуп, кажется, не собирался прерывать, Гоуст дёрнул напарника за плечо, разворачивая к себе.       И тут же застыл.       Его глаза в темноте были чёрными, как смола, они не блестели и не отдавали привычной синевой. Стеклянные и безжизненные, они смотрели в пустоту, сквозь Гоуста.       Зато другие, чёрные бусинки, глядели прямо в душу.       Рептилия, обвивающая шею Соупа, тянулась к лицу Гоуста, как к будущей добыче, загнанной в угол мышке, судьба которой была уже предрешена. Змея издавала тихое шипение, а по тёмной чешуе стекала густая кровь.       Кровь Соупа.       Только сейчас Гоуст заметил, что одежда на напарнике, стоящим напротив, была пропитана тёмной кровью, на бедре и руке были глубокие порезы, из которых струилась густая, почти чёрная кровь. Шея Соупа была в синих отметинах, будто его душили. Ткань и подсумки были почерневшие от гари, потрёпанные и порванные.       В этот же момент Райли почувствовал, как по его телу скользит что-то холодное и сухое.       Змеи. Вокруг были десятки этих ебучих детей ада.       Одна из них вцепилась зубами в правую кисть Гоуста, вонзая клыки всё глубже в мягкую плоть. Ему казалось, что она вот-вот прокусит кость, пронзающая боль отдавала в предплечье и заставляла Гоуста прокусывать собственную губу до крови.       Соуп молча смотрел, всё также не двигаясь, и просто ждал. Гоуст не мог ничего сделать, лишь в немом ужасе смотрел, как его тело обвивают пресмыкающиеся, и сжимал челюсти до металлического привкуса во рту.       — Это всё из-за тебя.       Гоуст перевёл испуганный взгляд блестящих глаз на Соупа, который теперь жутко смотрел не сквозь, а прямо на напарника. На лице его нельзя было прочитать ни единой эмоции, но Саймон чувствовал холод и равнодушие во всём его образе. Казалось, что его не волновали кровь, раны, куча змей вокруг. В лунном свете его лицо было бледным, почти белым, хотя у Соупа кожа чуть ли не бронзовая, с ровным загаром.       Гоуста скручивало от жгучей боли по всему телу, от холодных тварей, которые обвивали его руки, ноги, шею. В голове проносились мысли о предстоящей смерти. Он знал, что долго так не протянет. Хотелось попросить у Соупа помощи, кричать от боли и безысходности, но напарник, нет, бездушный человек напротив не протянул бы руку помощи. Гоусту оставалось лишь стиснуть зубы и оставаться в сознании.       — Слабак.       Глухой голос раздавался эхом в раскалывающейся голове.       — Гоуст…       Гоуст не открывал глаз. Он не откликался, зная, что в этом нет смысла.       Когда Гоуст почувствовал, как змея сжимает шею сильнее, он провалился обратно в темноту.

***

      — Гоуст… Это всё из-за меня! Блять…       Всё время пока Гоуста зашивали в операционной словно куклу, Соуп не находил себе места.       «Я подрывник, это я должен был быть на его месте…»       МакТавиш сам находился в ужасном состоянии. Несколько сломанных ребёр не давали нормально дышать, порезы зашили, но они до сих пор саднили. Всё это было привычно для сержанта, обычное дело. А вот последствия взрыва были критичнее: всё тело ныло от сильного удара об землю, голова раскалывалась, потому что Соуп схватил лёгкое сотрясение, кожа была ободрана на всех открытых участках, а напарник, успевший стать уже кем-то большим, чем просто сослуживец, лежал без сознания в больнице уже сутки.       Террористическая организация была обезврежена, базу оккупировал спецназ, а всех заложников вывели живыми. Кроме той девушки.       Сейчас, она напоминала Соупу его самого. Безысходное положение, паника, страх. Она боялась, что умрёт, а Соуп боится, что умрёт Гоуст.       По словам врачей, шансы выжить были достаточно высоки, Райли был мужчиной крепким и закалённым. Однако легче от этого не становилось.       Когда Прайс и Газ подоспели к ним на помощь, Соуп пытался оставаться в сознании. Упав в момент взрыва на землю, он ударился головой о булыжник, но чудом не отключившись, метнулся к Гоусту так быстро, как только смог. Тело товарища лежало на земле и не двигалось, отчего МакТавиш чуть не словил инфаркт. Но, к счастью шотландца, Гоуст в скором времени очухался и начал нести какую-то чушь. Кое-как затащив мужчин в подоспевший на помощь вертолёт, Прайс вместе с Газом запрыгнули рядом, оставляя всё остальное на отряд «Альфа» и остальных оперативников.       Сидя на кресле напротив койки, Соуп думал обо всём. Об ОТГ-141, о своей службе, о друзьях. Газ стал для него хорошим приятелем, они очень быстро сдружились и нашли общий язык. Товарищи из бывшего отряда Соупа тоже были хорошими ребятами, сержант их помнил и любил, они все стали как большая армейская семья. А капитан Прайс стал для МакТавиша своеобразным батей, добрым, но с серьёзными, всегда понимающими глазами.       Гоуст был совершенно другим.       Неприступный и холодный, он не поддавался никаким дружелюбным взглядам и шуткам МакТавиша. Его карие, как карамель, глаза, как казалось шотландцу, прожигали в Соупе дыры. Однако Джон к нему достаточно быстро привязался. Он был интересной загадкой. Вернее, раньше был. А теперь, Саймон Райли был для Соупа настоящим верным товарищем, за которого Соуп отдал бы жизнь в бою.       Но в этот раз за напарника отдал себя на поле боя Гоуст, не оставляя Джону и шанса на геройство.       Теперь же, лейтенант лежал на белоснежной кровати, с капельницей в руке и весь перевязанный бинтами. Его лицо по-прежнему скрывала ткань, только теперь это была обычная чёрная балаклава, без следов крови и без маски-черепа на ней. Светлые ресницы Гоуста подрагивали, а сам он слегка хмурился.       «Может, ему кошмар снится?».       Соуп рассматривал напарника уже несколько часов подряд. Он не уходил из палаты дольше, чем на несколько минут. Постоянно сидел рядом и караулил, ждал, пока Саймон очнётся. Единственная мысль, крутившаяся в голове, не давала покоя — выживет ли Гоуст?       Когда Райли в очередной раз тяжело выдохнул и свёл брови к переносице, Соуп осторожно потянулся к его руке и коснулся холодных, как лёд, пальцев.       «Потерял много крови…»       Соуп хоть и знал, что это вряд ли произойдёт, но всё же боялся, что Гоуст проснётся и как в прошлый раз и вломит ему со всей силы. Поэтому шотландец решил ограничиться невесомыми прикосновениями к пальцам. Неожиданно, Гоуст слабо коснулся руки напарника в ответ. Лицо Соупа моментально приняло алый оттенок, а пульс нещадно участился. Но более ничего не происходило.       В дверь палаты раздался стук. Джон оторвал пальцы от руки Гоуста, на что тот в свою очередь слегка нахмурился.       В помещение зашёл Прайс. Капитан окинул взглядом лежащего на койке Гоуста, состояние которого не улучшилось за сутки, и на Соупа, покрасневшего и находившегося почти в таком же плачевном состоянии.       — Что, собираешься его тут караулить пока не проснётся?             Соуп усмехнулся.       — Читаете мысли, капитан.       Прайс лишь вздохнул, скрещивая руки на груди.       — Тебе надо за себя переживать. Сам кое-как в сознании сидишь, зато Гоуста сторожишь, как пёс.       Соуп ничего на это не ответил, смотря на бессознательное тело напарника.       — Может, и так. Но это благодаря ему я сейчас в сознании, а не разорван на куски.       Прайс вскинул брови.       — Вы быстро сработались. Будь осторожнее, сержант.       Соуп поджал губы, это он и боялся услышать.       — Главное, чтобы он выжил, остальное меня не волнует, Кэп.       — Он выживет. Должен. Всегда справлялся, сколько его знаю.       В палате повисла немая тишина. Прайс вздохнул, после чего сдвинулся с места.       — Следи за ним. Как очнётся — позвонишь. Мы с Кайлом приедем навестить вас.       — Есть, капитан, — Соуп быстро кивнул, несколько смущённо поправив свою футболку.       Прайс усмехнулся и вышел из палаты, оставляя напарников одних в помещении. В госпитале кроме них были только врачи и немногочисленные раненые, тоже пострадавшие на миссии.       Соуп устало потёр переносицу, садясь поудобнее в своём кресле рядом с Райли.       — Что ж за блядство-то такое…       Не успел Соуп продолжить свой внутренний монолог, как его веки невольно сомкнулись, и сержант провалился в сон.

***

      Гоуст очнулся нескоро, с мерзким привкусом во рту и болью во всём теле. Протерев глаза, он перевёл взгляд ниже. Кисть простреленной руки была в гипсе, раны обмотаны бинтами, в здоровой руке капельница. Голова шла кругом, что бесило Саймона ещё больше.       Гоуст хотел попробовать найти свой телефон или часы, дабы посмотреть на время и, может, позвонить кому-то, но не смог поднять руку из-за пронзающей боли в мышцах. Оставив это на потом, он повернул голову вправо и увидел спящего в кресле Соупа.       МакТавиш мирно посапывал, склонив подбородок к груди. Сержант сам был весь в ранениях и багровых синяках, но почему-то сидел здесь, у койки Райли. От осознания того, что напарника опять больше волновал Гоуст чем он сам, внутри что-то нехило так кольнуло.       В то же мгновение сержант зашевелился. Саймон уже подумал, что Соуп проснулся, но тот не открывал глаз. Бормоча себе под нос что-то невнятное, он поелозил в кресле и нахмурил брови. Гоуст устало выдохнул, но решил, что раз ему тут делать больше нечего, то можно и понаблюдать за ним.       МакТавиш с каждой секундой становился всё более неспокойным.       Когда движения стали ещё чуть более активными, Соуп мотнул головой, а после откинул её на спинку кресла.       «Что ему там снится?..»       — Бля…       Саймон смотрел с толикой интереса. Что ещё мог сказать его товарищ?       — Гоуст… Что…       Тут Райли напрягся, услышав свой позывной. Подумав, что Соупу снятся какие-то боевые действия, он тихо хмыкнул самому себе, но тогда Соуп вымолвил:       — Эл-Ти… Чёрт… — тихо выдыхая, сержант выгнул шею ещё сильнее.       Райли быстро смекнул, что к чему, хоть гудящая голова и мешала нормально соображать. Соупу, будто пубертатной девке, снился… Пикантный сон. По всей видимости, с участием лейтенанта Райли. Чёрт.       Гоуст тихо выругался себе под нос и решил досрочно прервать эту хуйню, пока МакТавиш не начал дрочить на напарника во сне.       — Эй, Соуп! Подъём! — От крика в грудной клетке вспыхнула острая боль, напоминания владельцу о пострадавших рёбрах.       МакТавиш ожидаемо подорвался в кресле, резко открывая глаза и шумно выдыхая. Грудь его тяжело вздымалась, а руками он крепко схватился за подлокотники. Гоуст не хотел смотреть ниже.       — Блядство! — Соуп завертел головой по сторонам, будто пытаясь понять, где находится, но тут он остановил свой взор на Гоусте, — Стой… Гоуст! Ты очнулся! Господи боже…       Райли молча смотрел на Джона, положив руку в гипсе на свой живот, который, почему-то, немного скрутило. Соуп в свою очередь подскочил с насиженного места и встал у Райли над душой.       — Ты… Ты как?       Руки Соупа, по привычке сложенные по швам, подрагивали от волнения. Он явно был смущён и находился в небольшом смятении, но изо всех сил пытался держать себя в руках.       — Порядок. Лучше, чем твой дружок, — тихо фыркнул лейтенант, уже знакомо подкалывая напарника, — Лучше воды подай.       Соуп тут же стал на пару оттенков краснее, но постарался принять максимально серьёзный вид, подавая Гоусту стакан с водой и помогая сделать глоток.       — Ну, теперь мы квиты, — шотландец невозмутимо усмехнулся, будто это не у него стояло на своего лейтенанта.       Лицо Гоуста под балаклавой приняло удивлённый вид. МакТавиш знал, что снился ему в тот раз? Или просто от балды сказал?       Гоуст хотел что-то ответить, но Соуп его опередил.       — Так, ну, надеюсь, что с тобой всё будет в порядке. Прайс просил позвонить ему, когда ты очнёшься. Сейчас приду.       Соуп подхватил телефон с кресла и уже собирался выходить, как остановился в дверном проёме и обернулся на Гоуста.       — Спасибо, что закрыл от взрыва.       Гоуст моргнул пару раз, не зная, что ответить, но в конце концов просто кивнул.       — И… Спасибо, что не умер.       Не зная что ещё сказать, Соуп вышел из палаты, оставляя озадаченного Гоуста наедине со своими мыслями.

***

      Восстановление шло неплохо. Врачи все в один голос утверждали, что Соуп и Гоуст были рождены для своей работы. Называя их чуть ли не титанами, они практически без сомнений выписали солдат из госпиталя, как только оба стали выглядеть относительно неплохо.       Когда напарники вернулись на базу, другие солдаты встречали их с большой радостью и словами уважения. Хотя обычно каждая миссия ОТГ-141 проходила очень даже успешно, в этот раз на базе было настоящее ликование. Гоусту всё это излишнее внимание было практически ненавистно, особенно после получения тяжёлых ранений, поэтому он поспешил уйти. Соуп ещё немного обменялся со всеми рукопожатиями, но вскоре тоже отлучился, ссылаясь на то, что у него ещё есть дела.       Когда Гоуст спустя полчаса зашёл в общую душевую, чтобы смыть с себя противный запах больницы, он услышал приглушённые звуки, нехарактерные для этого помещения. Зайдя глубже, он прислушался. Громкий шум льющейся воды мешал понять источник звука, но затем Саймон увидел за полупрозрачной дверцей чуть согнувшуюся, высокую тёмную фигуру. Заметив за той же дверцей быстрые движения ниже пояса, Гоуст понял, что происходит и выругался себе под нос. Собираясь уходить, чтобы ничего более не слышать и не видеть, он вдруг услышал негромкое:       — Гоуст… Блять…       Распознав знакомый, уже въевшийся в голову голос, который чуть ли не рычал позывной Райли, Гоуст застыл на месте.       Серьёзно? МакТавиш дрочил на него в общей душевой?       Что вообще могло быть хуже?       Выйдя из душевой, Гоуст задумался.       Не то чтобы он испытывал отвращение к этому идиоту, но если Соуп серьёзно влюбился в Райли — у второго абсолютно точно были проблемы. Неуставные отношения были запрещены, хоть многие это правило и нарушали. Однако для Гоуста вся эта ебучая любовь была большой проблемой. Много лет назад, когда он всё же обжегся, Саймон пообещал себе похоронить все чувства, которые в нём могли зародиться.       «Близкие люди ранят больнее всего».       И теперь, когда сержант очевидно начал проявлять интерес к Гоусту, было неясно, что делать. Отказаться от него? Сказать Прайсу… Что? Что не сработались? Это было бы слишком глупой ложью.       Только Гоуст собрался идти в комнату, как из душевой вышел тот, мысли о котором не покидали Райли уже который день.       — Гоуст? Ты чего тут стоишь? — Соуп вопросительно изогнул одну бровь. На нём были только простые домашние штаны, а по рельефному телу стекали редкие капли воды. Гоуст отвёл взгляд от розоватой кожи и посмотрел МакТавишу в глаза.       В эти идиотские синие глаза.       — Душ принять хотел, но решил подождать, пока ты выйдешь, — сухо ответил лейтенант, скрещивая руки на груди.       — А… э… — Соуп неловко запустил пальцы в волосы на загривке, — Ну, можешь заходить, прости, если заставил ждать.       Голос МакТавиша был неровным, что не ускользнуло от внимания британца. Он прочистил горло и отодвинулся к двери, пропуская Гоуста.       — Сержант, что с тобой, блять, такое?       Соуп удивлённо моргнул раз, два.       — А что со мной такое?       Гоуст зло придвинулся ближе, наклоняясь и смотря прямо на Соупа.       — Хватит, — чуть ли не рыча, — Если твоя тупая мимолетная увлечённость будет мешать работе, я лично убью тебя, — Гоуст понизил голос, нарочито акцентируя внимание на последних словах.       Лицо сержанта внезапно стало ровным и безэмоциональным. Слабо ухмыльнувшись, он ответил:       — К тебе та же просьба, Эл-Ти. Твоя маска скрывает всё не так хорошо, как ты думаешь. Я не дурак.       Несильно хлопнув по стене рядом со своим бедром, Соуп насмешливо отсалютовал Гоусту. Не найдясь в словах, лейтенант просто смотрел, как Соуп уходит, попутно натягивая футболку на всё ещё влажное тело.       «Ебучий ад».