Тонкая грань

      Гоуст опешил, когда его шеи коснулось что-то мягкое и прохладное.       В свете вечерних огней за открытым окном можно было без особых усилий отличить силуэт мужчины напротив. Соуп стоял, нависая над Райли и улыбаясь своей фирменной улыбкой.       — Ну что, Саймон? — Не говорил, а мурлыкал сержант, — Тебе нравится?       Только сейчас до Гоуста дошло, ЧТО было на его шее. Кожаный ремешок, один конец которого лежал в руке МакТавиша, тянулся выше, к ошейнику. Слабый ветер с улицы обдувал лицо Райли. Осознание того, что сейчас он был без своей привычной маски, выбило из солдата дух.       Почему Соуп не реагировал на это? Саймон был перед ним беззащитен и вывернут наизнанку, и мог надеяться только на то, что всё это было сном.       Слегка потянув Гоуста на себя, Соуп усмехнулся, увидев в глазах напротив смятение вперемешку со злостью.       — Что ты творишь, идиот?       Гоуст попытался сорвать с себя плотную кожу ошейника, но тело упрямо не слушалось хозяина. Руки, словно налитые свинцом, не поднимались, а изображение вокруг плыло. Сумев только дернуться впёред, навстречу напарнику, Саймон глухо зарычал от негодования.       — Я не дурак.       Слова, которые не давали покоя Гоусту целый вечер, опять заполонили его разум.       «Ты идиот, Райли», — крутилось в беспокойной голове лейтенанта. Как он мог допустить всё это? С самого появления шотландца в отряде всё пошло по одному месту. Гоуст был твёрдо уверен в том, что более никогда не подпустит людей близко к себе и своему сердцу, но вот, он тут, сидит на своей койке, а перед ним его напарник, сопротивляться которому не очень-то и хочется.       Соуп, тем временем, расстегнул ремень на джинсах свободной рукой. Гоуст задержал дыхание, не в силах ничего сказать.       В абсолютной тишине послышался звон пряжки. Соуп, продолжая блаженно ухмыляться, обернул ремень вокруг рук Гоуста. Крепко затянув его, он намотал поводок на кулак и снова потянул Саймона на себя. Тот и до этого не мог даже пальцем пошевелить, а теперь крепкие мышцы были туго затянуты, не оставляя Райли шанса на освобождение.       В синих глазах Соупа плескалось лукавство и очевидное удовольствие от происходящего.       «Ебучий сын ада».       Будто упиваясь своим положением, он спокойно наклонился к лицу Гоуста, заглядывая в самые дальние и тёмные уголки его души, одним только своим властным образом заставляя мурашки пробегать по внушительному телу оперативника.       Джинсы без ремня облегали мускулистые бёдра, чёрная рубашка, с расстегнутыми верхними пуговицами, плотно прилегала к груди. На бархатной шее шотландца выступал острый кадык, находившийся прямо напротив глаз Саймона.       — Разве тебе не нравится, Гоуст?       Несмотря на то, что окно в тёмном помещении было открыто, Гоусту с каждой секундой становилось только жарче. Сумрак в помещении не делал ситуацию легче, однако успокаивало то, что Гоуст мог что-то видеть. А если точнее, кого-то.       Кожу на шее опять стянуло, и Райли пришлось посмотреть в глаза своему «мучителю».       — Ну же, ответь мне, Эл-Ти.       Соуп наклонился ниже, обдавая горячим дыханием шею Гоуста, обтянутую ошейником.       — Тебе идёт, — шотландец надавил пальцем на кадык Райли, а после опустил свою ладонь на бедро, выбивая из него тихий вздох.       — Пошёл ты, извращенец, — почти выплюнул Гоуст, отворачивая лицо в сторону.       Когда Соуп припал губами к коже выше ремешка, Гоуст не сдержал рваного вздоха, тут же коря себя за слабость. Разгоряченная плоть остро реагировала на касания сержанта, старательного выцеловывающего шею Гоуста. В моменте, когда Джон впился в неё зубами, Гоуст низко зарычал.       Не произнося ни слова, сержант толкнул Гоуста в плечо и повалил того на кровать, придавливая сверху своим телом. Температура в комнате (ну или температура самого Саймона) нещадно росла, заставляя оперативников вдыхать вязкий воздух глубже.       — Остановись, пока не поздно, дьявол, — Гоуст не мог пошевелиться под пристальным взглядом напарника, но сдерживался изо всех сил, контролируя свой голос.       Синие глаза с усмешкой сощурились, оглядывая связанного Райли с ног до головы. Гоусту казалось, что его раздевают взглядом, но ничего с этим поделать он не мог.       — Гоуст, посмотри на меня.       Саймон ничего не ответил, закрыв глаза, в надежде, что Соуп прекратит свои действия.       — Гоуст.       Властный голос напарника становился громче, эхом отзываясь в затуманенном сознании. Едва ли Гоуст был готов снова направить взор собственных карих глаз в синие сапфиры напарника. Ему казалось, что ещё немного, и Гоуст уже не сможет ему ни в чём отказать.       Соуп скользнул рукой от груди напарника к шее и крепко сжал её у ремешка ошейника.       Едва Гоуст хотел попытаться вырваться из цепких пальцев Джона, как в глазах потемнело, и образ напарника пропал.       Подорвавшись на койке и тут же до скрипа сжав челюсти от боли, Гоуст рвано выдохнул. Схватившись здоровой рукой за ещё не зажившие раны на груди, он быстро заморгал, пытаясь избавиться от картинки жаркого сна перед глазами.       Повернув голову, Гоуст увидел МакТавиша, стоявшего перед ним собственной персоной. Он складывал одежду, но, услышав копошение позади, обернулся на Гоуста.       — Что…       Соуп со слабым интересом оглядел лейтенанта. Положив одну из излюбленных футболок на стопку практически таких же, мужчина развернулся к напарнику.       — Доброе утро. Уже девять часов. Прайс вызывает на брифинг через сорок минут.       Скрестив руки на груди, Соуп равнодушно смотрел на потерянного Райли.       Гоуст поднёс руку к шее, прикоснувшись к ней подрагивающими пальцами. Ткань балаклавы была на своём привычном месте, ничего не сдавливало шею, поэтому британец выдохнул с облегчением.       Желая встать и отправиться в душ, чтобы «смыть» с себя навязчивый сон, Гоуст уже было потянулся к одеялу, однако спустя несколько секунд, Райли осознал, что не сможет встать при Соупе.       В штанах была большая проблема.       К счастью, сверху на нём лежало плотное одеяло, поэтому сержант бы ничего не увидел. В прошлый раз Гоуст подскочил и «напал» на Соупа — в итоге тот увидел стояк прямо перед своими глазами.       — Иди. Я позже подойду.       С подозрением сощурив глаза, Соуп хмыкнул и кивнул в ответ. Когда шотландец покинул комнату, на душе у Гоуста отлегло. Однако недавний сон по-прежнему напрягал британца.       Каждый раз они выбивали из него дух, заставляя всё чаще прокручивать их в голове и анализировать происходящее. Череда из кошмаров и неприличных снов не прекращалась, отчего Гоусту становилось с каждым разом всё тяжелее.       «Нельзя, чтобы это продолжалось».

***

      Холодная, почти ледяная вода, стекавшая по телу, едва остужала пыл. Неподвижно стоя под душем, Саймон пытался осознать, что за нахуй происходил в его и без того уёбищной жизни.       Когда Соуп приснился ему впервые, Гоуст списал всё на действие высокоградусного алкоголя, одурманившего голову. Но теперь это уже вряд ли можно было назвать простой случайностью.       Равнодушие, которое проявлял Соуп этим утром, не было сравнимо ни с чем. Всегда активный и воодушевленный непонятно чем МакТавиш чуть ли не светился, заставляя остальных закатывать глаза и терпеть его чрезмерный энтузиазм. Гоуст тоже так относился к нему, до недавних пор.       Видеть безразличного Соупа было как минимум странно, а как максимум неприятно, но Райли решил, что так даже лучше. Пусть лучше они будут чаще держаться поодаль и говорить только по делу, чем Гоуст каждое утро будет встречать со стояком и напрочь сбитым дыханием.       «Близкие ранят больнее всего».       Фраза была похожа на мантру, которую Гоуст повторял самому себе изо дня в день.       Напоминание, которое мужчина увековечил для себя в своём сознании, давало о себе знать из раза в раз. Много лет назад Гоуст обжёгся. Обжигался не раз. Люди были расходным материалом. Они приходят и уходят, он к этому привык. Никто не задерживался в его жизни надолго, он сам не давал. Единственным человеком за долгое время, существование которого не раздражало, а наоборот — успокаивало, был Соуп. Змея в том временном убежище, террорист, которого Соуп оторвал от напарника под страхом собственной смерти, весь этот глупый флирт и шутки — за рекордно короткие сроки Гоуст почти сумел привязаться к человеку, которого не знал и месяца. Когда веки смыкались от усталости и боли после мощного взрыва и последующего удара — Гоуст думал о Соупе. Какие-то ничтожные мгновения, когда он ещё мог мыслить, он думал только о нём.       Но разве можно было допустить что-то большее между ними, когда вся их деятельность — это убивать и сражаться?       «Каждый выбор имеет последствия».       От осознания собственной оплошности на сердце стало тяжело, будто от веса металлического замка́.       Замка́, который Гоуст повесил своими руками.       Он не мог допустить этого снова.       Только не сейчас, когда давние раны наконец стали затягиваться.       Несмотря на то, что совсем недавно Гоуст получил довольно серьёзные травмы, физическая боль гасла на фоне душевных терзаний, не дающих покоя даже по ночам.       В последний раз откинув голову на холодную стенку кабинки, Гоуст вздохнул и выключил воду.       «Ебучий ад».

***

      На этот раз брифинг прошёл в ещё большем напряжении. Голова Гоуста была забита мыслями о Джоне, несмотря на то, что он всеми силами старался сконцентрироваться на миссии.       Газ и Соуп снова обменивались мнениями, обсуждая тактику и детали. Гоуст молчал, со стороны наблюдая за товарищами. Кайл, казалось, не замечал никакого напряжения или чего-то странного между напарниками, как и все остальные. Впрочем, даже если бы кто-то заметил неладное, никто, кроме Прайса не стал бы им ничего говорить.       — Эй, Гоуст! — Обернувшись на звук, Саймон увидел Соупа, направлявшегося в сторону напарника с максимально непринуждённым видом.       Кинув взгляд на Прайса, который закончил объяснение миссии и теперь отвечал на вопросы рекрутов, Гоуст вздохнул.       — Ну?       Соуп моргнул пару раз, после чего блаженно улыбнулся и подошёл ближе.       — Готов работать?       Райли удержался, чтобы не закатить глаза на тупой вопрос.       — Да.       — Ничего против меня не имеешь?       Соуп, казалось, пытался поиздеваться над Гоустом, испытывая его терпение.       — Что ты…       — Да я просто подумал, вдруг тебе страшно станет от всех этих чувств, — Соуп растянул губы в усмешке и хлопнул Райли по плечу. Лейтенант сперва ошарашенно посмотрел на напарника, но удивление довольно быстро сменилось раздражением.       — Соблюдай субординацию, МакТавиш. И не смей подвергать миссию риску провала своим идиотизмом.       — Ох, не смеши. Группа террористов-любителей? Они даже подстрелить никого не смогут! — Соуп, казалось, веселился как мог. Безответственность напарника выводила из себя, однако оставив эту реплику без ответа, Гоуст двинулся на выход из зала.       — Да ну, тебе самому не смешно от этой операции? — Соуп быстро нагнал британца, уже открывавшего стеклянную дверь в коридор, — Иранская преступная банда, которая даже до среднего уровня еле дотягивает. Ещё немного, и нас будут посылать ловить грабителей, — недовольно скривившись, МакТавиш поднял голову на Гоуста, который по-прежнему молчал.       — Не недооценивай противника. Про Индию ты тоже так думал.       Соуп ничего не ответил, сердито поджав губы. Решив, что диалог окончен, Гоуст мысленно вздохнул с облегчением.       «Не привязывайся».       В их первую встречу Гоуст думал только о том, что этот идиот принесёт проблемы, и он был чертовски прав.       Правда, проблема была не в Соупе, а в нём самом. Привыкший всегда справляться со всем один, Саймон Райли не понимал, что же шотландец в нём нашёл. Может, ему просто было интересно узнать, что под маской у Райли, может, он поспорил на то, что добьётся своего. Внимания, дружбы, раскрытия секретов — Гоуст не знал, чего именно хотел от него МакТавиш, но был уверен в том, что это излишнее внимание к его личности повлечёт за собой проблемы.       «Каждый выбор имеет последствия».       Теперь перед Гоустом стоял тяжёлый выбор — пресечь всё на корню или стать частью этой игры чувств.

***

      Садясь в военный самолёт, члены ОТГ-141 были в хорошем расположении духа. Кроме Гоуста, конечно.       Очередная миссия бок о бок с сержантом. Прайсу, очевидно, понравился их тандем, однако Гоуста это не особо радовало.       Миссия предстояла вовсе нетрудная, как и говорил Соуп — преступная банда неопытных иранцев. Пока было неясно, что они замышляют — террор, ограбление или резню, но их требовалось обезвредить, пока ещё есть свежий след. Эти идиоты оплошали и теперь были у оперативников как на ладони.       В прошлые разы у них получалось довольно неплохо. Их главарь — «Палач» решил, что может вершить судьбы людей так, как ему хочется. От его рук умерло с десяток, а то и больше мирных жителей, потому один-четыре-один послали с ними разобраться. Теперь палачами должны стать солдаты её Величества королевы.       Несмотря на то, что группа бандитов представляла какую-никакую опасность, отправлять на их устранение элитное подразделение спецназа было действительно неразумно. Гоуст был согласен с Соупом. За это время они могли бы заняться чем-то стоящим. Восстановиться до конца, погонять рекрутов, закончить с бумажной волокитой, отдохнуть в конце концов. Да и раз уж на то пошло, можно было бы…       — Гоуст! Приём! Чего застыл?       Едва не дёрнувшись, Райли повернул голову на источник звука. Соуп смотрел на него с усмешкой.       Кайл, сидящий рядом, настороженно переводил взгляд с одного сослуживца на другого.       — Что?       Усталые карие глаза смотрели прямо на Соупа, не моргая. Про себя Гоуст подумал: «Лишь бы заткнулся поскорее». Однако глупо было надеяться на то, что Джон вообще успокоится после того, что сказал Гоусту вчера.       — Да сидишь тут с кислой миной, — Соуп кивнул, как бы показывая на Райли, — Может постараешься создать хотя бы видимость вовлечённости в разговор?       Саймон бы закатил глаза, не сиди МакТавиш прямо перед его лицом. Порой пироман и снайпер, с навыками не хуже самого Гоуста, вёл себя как младшеклассник.       — Ты не можешь видеть выражение моего лица, сержант, — с отличимым раздражением ответил Гоуст.       Соупа этот ответ, кажется, только развеселил.       — Интересно, почему же? Ах да, маска-череп, устрашающая и загадочная. Вечно мне всё портит.       Гоуст предусмотрительно молчал, пережидая вспышку идиотизма у общительного шотландца.       — Весь ты такой холодный, отстранённый… — Соуп уже откровенно подначивал напарника, стараясь вывести его на эмоции, — …неприступный. Да уж, живой камень.       — Соуп, ты полегче, — Прайс предостерегающе глянул на Джона, — Не накаляй.       — Да что Вы, кэп! Мы с Гоустом настоящие друзья. Тандем! — Соуп улыбнулся во все тридцать два, заглядывая своими сапфирами в глаза товарища, — Да, Эл-Ти?       По-дружески положив руку на плечо Гоуста, МакТавиш продолжал улыбаться. Это длилось всего пару секунд, но тепло от горячей руки успело отпечататься на коже Райли даже сквозь ткань.       Саймон оставил подколы МакТавиша без ответа. Решив не рисковать, Соуп откинулся на своё сидение, не говоря более ни слова. Гоуст выдохнул, с какой-то суровостью сжимая кулаки покрепче.       Спустя ещё полчаса команда высадилась в Иране, встречая засушливый климат и горячий ветер, бьющий в лицо. Получив поручения и приказы, оперативники разделились по подгруппам, отправляясь на заданные точки.       К счастью Райли, Соуп ничего не говорил. Лишь единожды кинув на напарника взгляд, Гоуст быстро потерял всю собранность, но тут же взял себя в руки. Мысли о надоедливом мужчине и о том, что между ними складывалось, не покидали его разум. Шотландец стал его личной проблемой.

***

      Самым важным этапом миссии была оккупация.       Палач был далеко не идиотом, но вот его люди — откровенно говоря не достают до уровня спецназа.       Оккупация, задержание, обыск. Простой алгоритм, который они знали наизусть. Но в этот раз у Гоуста было плохое предчувствие. Всё, что они знали о цели — у него на шее была татуировка смерти с косой. Хуёвое досье, но что есть, то есть.       Гоуст тяжело выдохнул и продолжил путь до места назначения.       МакТавиш под рукой услужливо молчал, не раздражая Гоуста болтовнёй, чему последний уже успел обрадоваться. Осторожно переходя от одного дома к другому, скрываясь за высокими стенами, они подобрались поближе к предполагаемой базе.       Дойдя до ветхого здания, оперативники переглянулись.       — План помнишь? — Гоуст вскинул винтовку и глянул на Джона.       — Естественно, лейтенант.       Синие глаза МакТавиша поблескивали от предвкушения.       По плану Прайса Соуп должен был попасть в здание и захватить Палача, находившегося там почти без охраны. Они не ждали британской армии и готовыми быть не должны. Гоуст же, будучи по-прежнему не в лучшем состоянии, был обязан контролировать периметр с крыши другого здания.       — Тогда вперёд, — Гоуст, не дожидаясь кивка Соупа отправился на соседнюю крышу.       Перебравшись из-за стены здания к двери, Соуп сломал замок и вошёл внутрь. В здании пахло сыростью и пылью, а свет исходил только из окон с разбитыми стёклами.       — Гоуст, почему их база выглядит как помойка? — Соуп нажал на коммуникатор и шёпотом пожаловался Гоусту на обстановку.       — Не издавай лишних звуков.       Понимая, что в абсолютной тишине его легко могут услышать, Соуп мысленно отвесил себе подзатыльник. Если Палач сбежит, то наверняка сможет выиграть время и вызвать подмогу. Должно быть Гоуст, сидящий на крыше, стукнул себя по лбу или выругался этим своим горячим британским акцентом.       Увидев в одной из комнат рядом с собой двоих солдат, Соуп пригнулся. Достав нож, он подошёл к одному из мужчин со спины и, зажав ему рот, вонзил оружие под кадык. Его напарник тут же обернулся на звук и получил лезвие прямо промеж глаз. Вытащив нож, Джон быстро вытер его о штанину и двинулся дальше. На первом этаже было ещё трое бандитов, которых он убил точно так же, как предыдущих. Закончив зачистку в этой части, Джон направился к лестнице, ведущей на второй этаж.       Медленно ступая по ступенькам, Соуп покрепче сжал пистолет в правой руке. На втором этаже было пусто. Лишь рваные тряпки валялись на полу. Джону не хотелось знать происхождение тёмных пятен на них.       Поднявшись выше, Соуп остановился. Здесь была другая обстановка. Относительно чистые полы и стены, практически целый потолок без трещин.       — Гоуст, контролируй третий этаж и выход.       — Принял.       Шёпот лейтенанта в левом ухе успокаивал. Но недостаточно, чтобы перестать чувствовать напряжение от этого ублюдского места.       Внезапно услышав шорох поблизости, Соуп повернулся на звук. Впереди него стоял высокий мужчина, тело которого освещал лишь очень слабый свет из полуприкрытого шторой окна. Иранец направил на Соупа пистолет, крича что-то на непонятном сержанту языке. Соуп с трудом увидел шею преступника, покрытую чернилами. Рисунок соответствовал описанию — смерть в капюшоне с длинной косой в руке.       Не медля ни секунды, МакТавиш выстрелил по кисти Палача, выбивая из его рук оружие.       Не успел сержант двинуться, как Палач метнулся по коридору в другую комнату. МакТавиш бросился за ним.       Почти сразу же иранец скрылся из виду, пропав за стенами извилистых коридоров. Соуп побежал в сторону, откуда доносились звуки, надеясь, что не прогадал с направлением.       Спустя пару секунд, из комнаты рядом с Джоном выскочил человек. Соуп быстро преодолел расстояние между ними и схватил преступника. Мужчина, ростом и телосложением почти не уступавший самому МакТавишу, не оказал достойного сопротивления, лишь единожды попытавшись вырваться. Когда у него ничего не вышло — замахнулся рукой, но по Соупу не попал.       МакТавиш усмехнулся про себя. Он обезвредил мужчину и повалил того на пол. Одного удара прикладом об голову хватило, чтобы противник вырубился. В слабом освещении было трудно оглядеть общий облик Палача. Простая экипировка, руки в шрамах, коротко стриженные волосы и...       Шея без татуировки.       — Соуп, что там? — Гоуст тихо обратился к Соупу через канал связи, желая узнать об обстановке.       Соуп понял, насколько сильно он облажался, расслабившись раньше времени. Гоуст бы убил его.       — Гоуст, Палач...       Едва Соуп нажал на свой коммуникатор, как его грубо толкнули в спину и повалили на пол.       — Соуп?       Иранец не дал Соупу закончить свою речь. Получив сильный удар по голове, Джон провалился в темноту.