Доверенное наследие (Trust Heritage)

        Следующие несколько дней прошли, как в тумане, и к концу их Джон увидел гораздо больше бомб, чем хотел. Он чувствовал, что теперь он сыт по горло, спасибо, и надеялся, что карма больше не пошлет ему их в ближайшее время... или когда-либо. Особенно носимых бомб.              Джон решил навестить своего отца вскоре после событий в Бассейне. (Он не мог удержаться от заглавных букв, даже в собственной голове.) Он все еще чувствовал вину за то, что так быстро выпроводил его, но, учитывая, как быстро пошли под откос отношения (и личные) с Мориарти, не испытывал особых сожалений. Он не хотел, чтобы его семья была где-то рядом с подобным.              По совершенно другим причинам он также не хотел, чтобы они были рядом с Шерлоком. Как только игра с Мориарти закончилась, Шерлок начал задавать вопросы о детстве Джона, его семье, где он вырос... вещи, которые были бы совершенно разумны для любого другого соседа по квартире, но это был Шерлок Холмс. Джон, возможно, не всегда знал, каковы были его скрытые мотивы, но он, черт возьми, мог точно сказать, когда они у него были.              Не то чтобы он стыдился своей семьи — или Шерлока, если уж на то пошло, — но Джон так долго держал в секрете свое воспитание. Раньше это никогда не было проблемой. Другие друзья обычно довольно быстро понимали, что Джон не любит говорить о своей семье, но Шерлок? Это был человек, который воспринимал «я не хочу об этом говорить», как приглашение сделать это самому, — если Джон не собирается рассказывать ему о своей семье, тогда Шерлок просто сам выведет ответы. Чем больше Джон пытался уклониться от вопросов Шерлока, тем больше этот человек хотел знать.              Минутная встреча между Шерлоком и его отцом тоже не очень помогла. Шерлок был отвлечен игрой Мориарти, но он все равно заметил вещи, которые вызвали у него любопытство. (Конечно, все вызывало у Шерлока любопытство, если только это не было немедленно классифицировано как «скучное».)              Тем не менее, Джон обычно мало общался со своей семьей, но недавно это изменилось. После его возвращения из Афганистана отец хотел видеть его почаще, причем не был навязчивым или назойливым (в отличие от Майкрофта), но, по-видимому, почти потеря Джона от пули — и ежедневные встречи с ним во время его выздоровления — возродили его отцовские чувства, и Джон мог это понять. Видеть его каждый месяц или около того не казалось высокой ценой.              Было сложно скрывать это от Шерлока. Не то чтобы Джон лгал о посещении своего отца, но придумывать причины, чтобы исключить Шерлока, становилось непросто.              Он посмеялся про себя над иронией. Майкрофт практически отчаялся провести хоть какое-то время со своим братом, каким бы едким и неприятным он ни был, в то время как Шерлок стремился провести время с семьей Джона, но не из-за какого-то странного желания сблизиться с семьей своего соседа по квартире. Джон хорошо знал, что Шерлок не придавал большого значения семейным узам. Нет, Шерлоку было любопытно, о, очень любопытно, увиденное в отце Джона в день начала Игры.              Честно говоря, Джон был удивлен, что Шерлок не забрал это из его рук и не договорился о встрече сам (возможно, украв телефон Джона), но предположил, что тот пытался быть... терпеливым? Сдержанным? Вдумчивым?              На самом деле, он понятия не имел. Знал только то, что было чем-то вроде чуда, что он дожил до июля, прежде чем случилось неизбежное.               #              — Твой мобильник звонил, по крайней мере, три раза, пока ты был в душе, Джон, — рассеянно сказал ему Шерлок, когда Джон побрел на кухню, думая о чае.              — Что? Неужели? — спросил Джон, потянувшись за телефоном. — Никто, кроме тебя, никогда не звонил мне так часто... о-о-о, черт. Сегодня воскресенье, да?              — Отличная работа, Джон. Дополнительные очки, если ты также знаешь дату.              — Не смешно, Шерлок. Вчера вечером я должен был встретиться с отцом и Гарри за ужином, но потом ты выяснил, что художник был отравлен свинцом в краске, и была погоня, а затем все документы и… Я забыл. Черт возьми. Мне теперь это будут припоминать до скончания веков, — сказал он, когда его телефон снова зазвонил.              — Извини, мне так жаль, — сказал он, отвечая. — Был случай с художником, жена которого была... да, ты прав. Это не оправдание. Я должен был позвонить. Как долго вы?.. О. А Гарри?.. Мне очень, очень жаль, отец. Мы можем перенести встречу в любое время, когда ты… что? Сейчас?              Шерлок поднял глаза, удивленный неистовым тоном. Он никогда раньше не слышал, чтобы голос Джона становился таким высоким и писклявым.               — Насколько я понимаю, у тебя неприятности с отцом? — спросил он, когда Джон закончил разговор.              — Можно и так сказать. Я оставил его и Гарри наедине в ресторане на ужине в честь моего дня рождения, где не только я не появился, но и она напилась. Ему не смешно, и он направляется сюда прямо сейчас, — Джон бросил один, немного отчаянный взгляд на гостиную, а затем кинулся к лестнице, чтобы одеться.              Шерлок слегка ухмыльнулся и снова обратил внимание на свой микроскоп. Некоторые люди так нелепо относились к своим семьям. По крайней мере, Джону сначала позвонили, вместо того, чтобы заскочить, как это любил делать Майкрофт.              И затем он выругался про себя, потому что, словно вызванный этой мыслью, Майкрофт выбрал именно этот момент, чтобы показаться на лестнице: — Не мог остаться в стороне?              — Вовсе нет, я просто хотел поздравить Джона с днем рождения.              Лоб Шерлока наморщился. Это было что-то, о чем он должен был беспокоиться? В конце концов, Джону было больше пяти лет (какими бы прискорбными ни были его вкусы насчет телевидения). Он все еще праздновал свой день рождения?              Он думал о резком ответе, когда от двери донесся голос Джона: — Спасибо, Майкрофт. Впрочем, вы немного рановато. Мой день рождения только во вторник.              Шерлок повернул голову, чтобы согласиться (не то чтобы он знал, когда у Джона день рождения), но остановился. Джон был одет в костюм. Притом довольно приличный, темно-синий, из камвольной ткани с более светлой синей рубашкой под ним. Возможно, это был приземленный выбор, но ему шел, подчеркивая глубокую синеву глаз и создавая приятный контраст со светлыми волосами.              Лицо Джона, однако, выглядело каким угодно, только не спокойным, когда на него уставились Шерлок и его брат: — Мой отец уже в пути, — сказал он Майкрофту, подходя к зеркалу с галстуком в руке. — Если он не изменил своим обычаям, то любой ресторан, который он выберет, предпочтет, если не потребует, костюм. Знаете, вам действительно не нужно пялиться. Я же не ношу свою униформу.              — Прошу прощения, Джон, — сказал Майкрофт. — Вероятно, лучше не расстраивать вашего отца после того, как вы подвели его прошлым вечером.              Короткая тень промелькнула по лицу Джона, и он сглотнул, прежде чем сказать: — Оставить его наедине с Гарри было не лучшей идеей, тем более что она, по-видимому... дала себе волю... прошлой ночью.              «Любопытно», — подумал Шерлок. Джон выглядел взволнованным, но то, как его глаза перебегали с Майкрофта на дверь, говорило о том, что дело было не в его отце... А в Майкрофте, хотя Джон никогда раньше не нервничал рядом с ним. Казалось, словно он... хм... словно он не хотел, чтобы они встретились. Но почему? Конечно, с чего бы кому-то хотеть разговаривать с Майкрофтом, но отец Джона казался умным и презентабельным — не особенно смущающим родителем. Не было никаких причин беспокоиться о том, чтобы познакомить его с Майкрофтом.              На мгновение Шерлок почувствовал самодовольство, вспомнив, как Джон не возражал против того, чтобы представить его, но потом понял, что с тех пор Джон несколько раз видел своего отца, но они всегда встречались в другом месте.              Может быть, Джон стеснялся… его?              При этой мысли Шерлок почувствовал краткую вспышку боли. К сожалению, в этом нет ничего нового, сказал он себе. У знакомых была долгая история притворяться, что они его не знают, но… Джон?              Нет, сказал он себе. Джон казался измученным, когда отвечал на звонок ранее, но он не показал никаких признаков того, что проблемой был Шерлок. Возможно, он казался немного смирившимся, но это было потому, что его тащил на поздний завтрак разгневанный родитель (не так ли?). Очевидно, проблема заключалась в Майкрофте.              Да, наблюдая за тем, как Джон продолжал поглядывать на дверь, он беспокоился о встрече своего отца и Майкрофта. Оставался вопрос: почему? Майкрофт мог быть самодовольной свиньей с манией величия, но даже Шерлок признавал, что его манеры были весьма неплохими — Майкрофт всегда был хорош в несущественных мелочах. У него также не было причин враждовать с Джоном, поэтому его поведение по отношению к его отцу, несомненно, будет безупречным. У Джона не было причин полагать, что Майкрофт обидит его отца, так что... было ли вероятно обратное? Стыдился ли Джон своего отца?              Глаза Шерлока сузились, когда он задумался, глядя в объектив своего микроскопа, но, на самом деле, ничего не видя. Казалось, что у Джона были похвальные отношения со своим отцом, и у этого человека, казалось, были хорошие манеры, так что... действительно, что происходит с Джоном и его семьей?              — Шерлок?              Он моргнул и снова повернулся к Майкрофту: — Я спросил, запланировал ли ты что-нибудь особенное на день рождения Джона?              Все еще мысленно анализируя любопытную реакцию Джона на своего отца, он сказал: — Нет, с чего бы мне? — А затем поморщился, когда Джон просто моргнул, его лицо было тщательно непроницаемым. — Я имею в виду, я не знал, что Джон захочет сделать что-то конкретное, так что нет, у меня не было никаких конкретных планов.              — О, пожалуйста, Шерлок, — сказал Майкрофт тем самодовольным тоном, которым он овладел в возрасте одиннадцати лет. — Ты даже не знал, что у него день рождения.              Вспомнив предыдущий разговор с Джоном, Шерлок сказал: — Конечно, я это знал. Я не рассчитываю, что ты расскажешь мне обо всем, Майкрофт.              — Мальчики, пожалуйста. Мой отец будет здесь с минуты на минуту. Не могли бы мы прекратить ссоры? — Джон повернулся обратно к комнате, держась рукой за галстук. Он вздохнул. — Я полагаю, что уже слишком поздно что-либо делать с беспорядком, — сказал он, как только раздался звонок в дверь.              Бормоча что-то себе под нос, он спустился по лестнице и через мгновение вернулся со следующим за ним отцом: — Я только соберу свои вещи, — говорил он. — Отец, ты помнишь Шерлока, не так ли? А это его брат, Майкрофт. Майкрофт, это — мой отец.              — Джонатан Брэндон, — сказал его отец, протягивая руку для пожатия.              Шерлок просто случайно посмотрел на Джона и увидел, как тот слегка вздрогнул, когда отец произнес его имя, а затем быстро перевел взгляд на брата как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот моргнул, явно удивленный. Это было странно. Самообладание Майкрофта было практически невозможно поколебать никому (другому), но отец Джона… Любопытно. Он задавался вопросом, было ли это из-за фамилии; он не знал, что у Джона она другая. Он никогда не упоминал о разводе своих родителей.              Он снова обратил свое внимание на Джона, который теперь явно нервничал: — Ладно. У меня есть телефон, и я умираю с голоду. Было приятно повидаться с вами, Майкрофт.              Шерлок с удивлением наблюдал, как отец Джона бросил на него взгляд: — Торопишься, Джон? Я начинаю думать, что ты стыдишься меня. Я надеялся, что ты это перерос.              Улыбка Джона представляла собой завораживающее сочетание любви и разочарования: — Никогда этого не было, просто... Ты был тем, кто жаждал позднего завтрака, а Шерлок по уши в эксперименте, и, конечно, я знаю, насколько занят Майкрофт.              — В воскресенье? Чушь. Я подумал, что мы могли бы пригласить их с собой, раз Гарри не может прийти. Знаешь, я звонил ей, но, учитывая ее... потакание своим слабостям... прошлой ночью, сегодня утром она не в лучшем настроении. Я подумал, что, заставь я ее прийти, это будет худшим наказанием для нас двоих. Но твой друг и его брат? И твоя милая квартирная хозяйка тоже. Чем больше, тем веселее, разве ты не согласен?              Шерлок поднял глаза и увидел выражение легкого ужаса на лице Джона. На мгновение он обиделся. Конечно, Джон не был так настроен против его компании? Неужели он думал, что его поведение будет настолько плохим? Поскольку он действительно был заинтригован идеей провести время, наблюдая за Джоном и его отцом, конечно, Джон знал, что он будет вести себя хорошо. (Хотя бы по той причине, что он знал, что Джон заставит его уйти, если он обидит его отца.) Затем он понял — это будет означать поздний завтрак с Майкрофтом.              Он встретился взглядом с Джоном, зная, что его собственное лицо отражает ужас, но, к счастью, Майкрофт предотвратил надвигающуюся катастрофу, извинившись: — Это очень любезно с вашей стороны, однако я кое-где должен присутствовать. Но все же спасибо вам за приглашение. Джон, наслаждайтесь своим днем рождения. Шерлок, постарайся не испортить ему все. — И, еще раз вопросительно взглянув на отца Джона, он откланялся.              «Это было облегчением», — подумал Шерлок, но уровень напряжения Джона едва ли снизился. Неужели он не хотел, чтобы Шерлок пошел?              Он слегка приподнял одну бровь и почувствовал облегчение, когда Джон слегка (хотя и покорно) кивнул: — Спасибо, я бы с удовольствием сходил.              #              Джон забрался в машину почти с чувством облегчения. Ему удавалось откладывать настоящую встречу Шерлока и его отца в течение нескольких месяцев, но теперь встретились не только они, но и Майкрофт тоже. За единственным исключением титула его деда, метафорический кот был вне мешка. Видит бог, он ничего не мог скрыть от пристального внимания братьев Холмс и всегда знал, что они выведут на чистую воду происхождение его отца (а следовательно, и его самого) из высшего общества. Теперь он ничего не мог поделать.              Поэтому он планировал насладиться своим поздним завтраком.              Поэтому он проигнорировал то, как пытливо, но небрежно Шерлок осматривал салон машины, как он очень вежливо не упомянул профессионального водителя впереди. Нет, Джон просто слушал, как его отец и миссис Хадсон завели светскую беседу о том, какая теплая погода и какое необычное движение для воскресного утра.              Только когда они сели и сделали заказ, Шерлок — явно стараясь вести себя наилучшим образом, — присоединился к разговору, когда его отец упомянул блог Джона. (Джон был в ужасе — он понятия не имел, что отец знал о его существовании. Он сразу же начал ломать голову, пытаясь вспомнить, как подробно он описал некоторые из наиболее опасных для жизни случаев.)              Шерлок, тем временем, спокойно объяснял, что записи Джона были неточными, хотя и занимательными. Это был первый раз, когда Джон услышал, что Шерлок воздержался от осуждения его блога, как плохо написанного мусора, предназначенного для масс, и он мог только предположить, что Шерлок пытался не смущать Джона перед его отцом — деликатное внимание, на которое Джон не считал Шерлока способным.              Джон отпил чаю и спрятал улыбку, когда отец спросил, ошибался ли когда-нибудь Шерлок.              — Нет, не часто, — сказал Шерлок, — хотя мои данные иногда неполны — например, когда Джон позволил мне остаться под впечатлением, что Гарри — его брат, а не сестра.              — Позволил тебе? — прошипел Джон. — Это заняло всего пять минут, и только до тех пор, пока ты не замолчал достаточно надолго, чтобы я смог вставить хоть слово.              — Нет, Джон, ты забываешь. Я упомянул твоего «брата», когда мы встретились в Бартсе — за целых 24 часа до поездки на такси на место преступления.              Джон только фыркнул: — А потом ты так быстро выскочил за дверь, что чуть не забыл сказать мне свое имя. Это вряд ли считается.              Шерлок только улыбнулся: — Конечно, считается. Хотя, возможно, ты просто не любишь говорить о своей семье — в конце концов, ты позволил Лестрейду поверить, что фамилия твоего отца — Уотсон.              Джон тяжело вздохнул... и вот оно. Он запинался, пытаясь придумать, что сказать, когда заговорил его отец: — Да, иногда это сбивает с толку, поскольку Джон использует фамилию своей матери. Он делает так с 18 лет — с лета, когда она умерла.              Шерлок только моргнул, когда миссис Хадсон издала сочувственные звуки. Джон не мог не смотреть на своего отца с чем-то, похожим на обожание. Какое совершенно вводящее в заблуждение объяснение смены фамилии — то, которое большинство людей восприняло бы как немного неортодоксальную дань уважения любимому покойному родителю. То, что эти два факта не имели ничего общего друг с другом, не имело значения. Сопоставление имело свою собственную идеальную логику.              За исключением, конечно, того, что это был Шерлок: — Но это не было причиной, не так ли? — спросил он, прищурив глаза, пока его мозг пытался разгадать эту последнюю тайну. — Джон сказал мне, что его мать умерла, но в этом рассказе не было излишних эмоциональных намеков. Но — в то лето, когда ему исполнилось 18? Значит, как раз перед тем, как он отправился на учебу? Но почему именно эта фамилия?              Джон мог посочувствовать растерянному выражению лица своего отца. Он действительно мог сказать ему, что попытка ввести Шерлока в заблуждение была ошибкой, даже когда он аплодировал действительно благородным усилиям. Его единственной проблемой были сомнения относительно того, должен ли он помочь или подождать, чтобы увидеть, что его отец придумает дальше.              Вот только смена фамилии все эти годы назад была его решением, и, вероятно, это достаточно смущало его отца на протяжении многих лет. Едва ли было справедливо позволить ему справляться с этим, находясь под лазерным взглядом Шерлока Холмса: — Брэндон была слишком известной фамилией, Шерлок, между мной и моими кузенами. Я хотел добиться успеха самостоятельно. Это было просто проще... И, в любом случае, Уотсон всегда был частью моего имени.              Бровь Шерлока приподнялась: — Я могу это понять. Я бы с удовольствием убрал Холмса из своего имени, особенно после того, как Майкрофт просто пролетел свое обучение, но, в общем, мне не позволили семейные традиции.              Джон кивнул, слишком смущенный, чтобы смотреть на отца, когда миссис Хадсон сказала: — Это связано с традицией, не так ли? Даже по самым благим причинам может быть трудно сделать что-то другое — как и все современные девушки, которые сохраняют свои фамилии, когда выходят замуж. Я, конечно, предпочла бы не сохранять фамилию Джека, но... ну, тогда было другое время. Выходя замуж, ты брала фамилию своего мужа, и она оставалась. Просто мужчины реже меняют свои фамилии.              — Именно, — сказал Джон, а его отец добавил: — Джон всегда был упрямым. Что бы я ни говорил, это не заставляло его передумать.              — Почему-то это меня совсем не удивляет, — сказала миссис Хадсон, с любовью глядя на Джона. — Я заметила это в вашем сыне, мистер Брэндон, — он молчит, но, когда на что-то решается, то не позволит ничему встать у него на пути.              — О, пожалуйста, — сказал Джон. — Я даже не могу заставить Шерлока убрать части тела из холодильника.              — Дайте ему время, дорогой. Я в вас верю, — сказала ему миссис Хадсон, в то время как Шерлок явно сдерживался. Может быть, в конце концов, пригласить их не-домработницу было хорошей идеей. Она часто помогала держать под контролем худшие порывы Шерлока, и он, казалось, действительно вел себя наилучшим образом. «Может быть, все будет хорошо», — подумал Джон, как раз в тот момент, когда миссис Хадсон спросила: — Итак, чем вы занимаетесь, мистер Брэндон?              О, нет.              — Пожалуйста, зовите меня Джонатан, — с улыбкой сказал его отец. — И, боюсь, на самом деле я почти ничего не делаю. Есть некоторые необходимые документы и счета, которые нужно вести… Я действительно постоянно занят, но не чем-то похожим на настоящую работу.              Джон видел, что внимание Шерлока практически приковано к его отцу — если бы его взгляд был чуть острее, он разрубил бы мужчину надвое.              — Это хорошо в нашем возрасте, не так ли? — сказала миссис Хадсон с легким смешком. — У меня нет работы на полный рабочий день. В настоящее время мне достаточно быть хозяйкой этих двоих.              — Джон доставляет вам неприятности? Я думал, что он был лучше воспитан.              — О, нет. Джон такой милый, — сказала она с нежной улыбкой на лице.              О боже. «Они флиртуют», — подумал Джон, стараясь не ерзать. И он думал, что с Шерлоком будет труднее всего. Это было похоже на кошмарный сон. Он не знал, что хуже — присутствие миссис Хадсон, отвлекающей Шерлока от семейной истории, или наблюдение за тем, как она флиртует с его отцом. Возможно, это просто худший день рождения в его жизни. Не помогало и то, что Шерлока это так чертовски забавляло.              Он огляделся в поисках официанта. Где там уже еда?              У него внезапно возникло ощущение, что все пойдет очень, очень плохо.