Доверенное наследие (Trust Heritage)

       Помахав на прощание, Джон смотрел, как машина отъезжает от ресторана, и старался не думать о том, насколько хорошо отец поладил с их квартирной хозяйкой. Об этом действительно было просто невыносимо думать.              Он также не хотел думать о гении-консультанте, стоящем рядом с ним. Он не мог пожаловаться на сегодняшнее поведение Шерлока. Как он и ожидал, у его друга были безупречные манеры, когда он решал ими воспользоваться, и, действительно, Джон был благодарен, что тот решил сегодня это сделать. Он не потратил весь визит, допрашивая отца Джона о его прошлом, что продемонстрировало со стороны Шерлока замечательную сдержанность. На первый взгляд, все прошло гладко. Никаких вспышек. Никаких обид. Никаких ссор или резких слов. Просто приятная беседа, смех и хорошая еда.              Просто все это было так чертовски неудобно... по крайней мере, для Джона.              Он смотрел, как машина сворачивает за угол, и, не оборачиваясь, сказал: — Позволить им уехать вместе, вероятно, было ошибкой, да?              Словно по приглашению, Шерлок шагнул вперед и встал рядом с ним: — Это уж как посмотреть. По крайней мере, так тебе не пришлось нести домой свои подарки. Вопрос в том, готов ли ты к тому, что миссис Хадсон станет твоей новой матерью?              — О боже, даже не говори так, — сказал Джон со стоном. — Я думаю, мне нужно промыть глаза отбеливателем... или весь мой мозг... чтобы избавиться от этого образа. Я имею в виду, хорошо, что они поладили и все такое, но… флирт.              — Я подумал, что это было довольно мило, — произнес Шерлок.              Джон пристально посмотрел на своего друга: — Неправда. Ты даже не говоришь таких вещей. Тебе просто нравилось смотреть, как я корчусь. Ладно, хорошо. Я не собираюсь думать об этом. Мне просто нужно... пройтись. Ты идешь?              — Конечно, — Шерлок пристроился рядом с ним, пока он шел по тротуару, стараясь не думать о… чем угодно. Все, что угодно. Например, то, что Шерлок собирался сказать, когда вернул разговор к отцу Джона.              Тем не менее, это был прекрасный день для июля — не слишком жаркий, так что прогулка была скорее приятной, чем утомительной, хотя лондонское лето и не могло сравниться с афганской жарой. Какое-то время двое мужчин шли в дружеском молчании, но Джон чувствовал на себе внимание Шерлока и, наконец, сказал: — Ладно, у тебя есть вопросы.              — Твой отец не на пенсии, как думала миссис Хадсон, верно?              Джон заколебался. Это был не тот вопрос, которого он ожидал: — Нет, поскольку технически он никогда не работал.              На некоторое время воцарилась тишина, и Джон практически слышал, как Шерлок с молниеносной скоростью обдумывает и отбрасывает вопросы. Это было неприятно — Джон был благодарен за это практически беспрецедентное внимание и все такое, но ему не терпелось поскорее покончить с этим допросом, ибо он никогда не был тем, кто теребит повязку. Предпочитая покончить с этим быстро, он сказал: — Выкладывай, Шерлок. Я ценю, что ты пытаешься быть деликатным, но... дерзай.              Он получил благодарный взгляд от друга, который сказал: — Твой отец богат.              Джон кивнул.              — Это тоже не заработанное богатство, а унаследованное. Он никогда не работал, потому что в этом не было необходимости. Он носит костюмы, сшитые на заказ, и обувь ручной работы. В его машине есть водитель, который работает с ним уже много лет, который знал тебя достаточно хорошо, чтобы называть по имени. В машине тебе было неудобно, но не из-за внешних признаков богатства. Ты был рядом с ними всю свою жизнь, не так ли?              — Да, во всяком случае, первую половину.              Теперь их темп замедлился, поскольку мозг Шерлока сосредоточился на головоломке, а не на физическом акте ходьбы: — Ты хорошо ладишь со своим отцом, поэтому тебя не лишили наследства, но ты сам не слишком богат. Ты... выбрал это?              Джон снова кивнул: — Как раз перед тем, как уехал в университет. Я уже говорил это раньше — фамилия моего отца была слишком хорошо известна. Я хотел добиться успеха за счет своих собственных заслуг, а не потому, что задачу облегчали деньги моей семьи.              — Ты зарабатывал себе на учебу?              — Работал в закусочной, чтобы покрыть расходы, — согласился Джон.              — А потом ты пошел в армию... все еще под фамилией своей матери?              — Я хотел сделать что-то значимое. Я никогда не хотел быть просто врачом общей практики. А фамилия, ну... я получил медицинскую степень, как Уотсон, и... ты когда-нибудь читал «Разум и чувства»? Нет? Не удивлен. Это старый роман Джейн Остин, в котором был персонаж по имени полковник Брэндон, которого в фильме 90-х годов сыграл Алан Рикман. Господи, как меня из-за этого дразнили! Все девушки были влюблены в него и... скажем так, это помогло мне принять решение присоединиться под фамилией мамы.              — Но... — голос Шерлока был неуверенным.              — Что? Продолжай, Шерлок.              — Но когда тебя подстрелили… Я думал, тебе больше некуда идти?              — Не совсем так. Впервые вернувшись домой, я остановился у отца. Я говорил тебе об этом, помнишь? Возможно, мне не нравится, когда меня обслуживают, но с поврежденным плечом и тростью это было... необходимо... на некоторое время, пока все по большей части не зажило. Но я двадцать лет был предоставлен самому себе, Шерлок. Я имею в виду, что навещаю семью, и все такое, но в повседневной жизни я всегда обеспечивал себя сам. Выздоравливать у отца — это одно, но как только я встал на ноги… Мне нужен был сосед по квартире.              Он с беспокойством посмотрел на... это было замешательство?.. на лице Шерлока.              — Если ты обвиняешь себя в том, что не заметил, то не надо, — сказал Джон.              Он увидел, как губы Шерлока скривились, но не был уверен, к кому из них это относилось: — Ты с самого начала преподносил сюрпризы, Джон, но... это? Как я мог это пропустить?              Его ноги набирали скорость, и Джону приходилось напрягаться, чтобы не отставать: — Я не пытался преднамеренно тебя обмануть...              — Конечно, ты это сделал, — отрезал Шерлок. — Ты в течение нескольких месяцев пытался держать порознь своего отца и меня. Я думал, ты боишься, что я поставлю тебя в неловкое положение, но все было наоборот, не так ли? Ты не хотел, чтобы твой отец «раскрыл» твой маленький секрет, тот факт, что все это время ты мне лгал.              — Шерлок, ты должен понять, — сказал Джон, пытаясь скрыть умоляющие нотки в своем голосе. — Я жил с этим всю свою жизнь. Мама отправила нас с Гарри в местную начальную школу, но мы никогда не вписывались там так, как следует. Затем, летом перед моим отъездом в университет, мама умерла. Единственный человек, который выступал за то, чтобы не позволять моему классу и деньгам определять меня, ушел, и я собирался начать свою взрослую жизнь с тем же клеймом, нависшим надо мной — надо мной смеялись из-за моего акцента, из-за моих денег, и все предполагали, что любой мой успех был каким-то образом куплен, а не заработан. Поэтому я решил это изменить. Я записался под фамилией мамы — кстати, это была и моя фамилия — и содержал себя сам. Это не ложь. Я никогда тебе не лгал.              — Значит, ложь умолчанием, — язвительно ответил Шерлок. — Ты ходишь в своих джемперах и поношенных джинсах, как будто это все, что у тебя есть, тогда как это не так.              Теперь Джон начал злиться: — Конечно, это не так, и ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. Я доктор, Шерлок, и солдат — такая дихотомия не насторожила тебя тем фактом, что я не совсем такой, как все остальные? Я ношу джинсы, потому что они мне нравятся, и это то, что я могу себе позволить. Знаешь, для человека, стремящегося понаблюдать и разгадать головоломку, ты ведешь себя так, словно тебе не терпится внезапно запихнуть меня в ящик, который, кажется, помечен ярлыком «Вырос богатым, и ему нельзя доверять».              — Не говори глупостей, Джон. Это не деньги делают тебя ненадежным. Это тот факт, что ты лгал об этом.              — Ненадежным? — Джон не мог поверить своим ушам. — Потому что я не полагаюсь на семейные деньги, чтобы заплатить за сшитые на заказ костюмы и пальто Белстафф? Я обеспечивал себя всю свою взрослую жизнь — ты, как никто другой, должен это ценить.              — Я абсолютно не понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Шерлок, но Джон положил руку ему на плечо, заставляя остановиться.              — Это — чушь собачья. Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, каково это — быть другим, и ты ненавидишь, как яд, необходимость обращаться к Майкрофту за чем бы то ни было. Ты уже много лет пытаешься разорвать связи со своей семьей и просто расстроен тем, что мне удалось отделить себя от своей семьи, не оттолкнув их и не прибегнув к наркотикам, чтобы заставить их оставить меня в покое.              В любое другое время Джон гордился бы тем, что так эффективно заставил Шерлока замолчать, потому что тот выглядел так, словно получил удар по голове. Конечно, не будучи жестоким человеком, в любое другое время Джон никогда бы не сказал ничего подобного, но именно тогда Джон был слишком взбешен. Шерлок был так убежден, что он всегда прав, что знал все, но он ни черта не знал о том, каким было детство Джона, или какие требования к нему предъявлялись.              Вот почему, прежде чем Шерлок успел сказать ему хоть слово, Джон заявил: — Знаешь что? Может, тебе тоже лучше оставить меня в покое?              Он развернулся на каблуках и умчался в другом направлении, оставив Шерлока Холмса с отвисшей челюстью смотреть ему вслед.              #              Шерлок смотрел, как Джон уходит, и не чувствовал ничего, кроме разочарования. Он был здесь обиженной стороной, не так ли? Он был тем, кого Джон вводил в заблуждение уже несколько месяцев. Этот человек солгал.              О, возможно, не прямо, но во всех важных смыслах. Каждое слово, которое Джон когда-либо говорил ему, было ложью, потому что акцент, с которым он говорил, был фальшивым. Каждый клочок одежды, который он носил, был обманом, представляя его нормальным представителем среднего класса, а не в одежде, которая приличествовала бы джентльмену. (Потому что, глядя на отца Джона, не было никаких сомнений, что этот человек был джентльменом в классическом смысле этого слова.)              Нет, предполагаемая потребность Джона в соседе по квартире, в деньгах для оплаты аренды… необходимость его работы в хирургии, чтобы свести концы с концами… все это было ложью. Не так, как с Шерлоком. Он был законно лишен доступа к своему трастовому фонду. Ему действительно нужен был сосед по квартире, чтобы разделить арендную плату, пока Майкрофта не убедят отдать деньги, которые по праву принадлежали ему. Но Джон, очевидно, хорошо ладил со своим отцом и мог бы раздобыть немного денег, когда бы ему это ни понадобилось.              Очевидно, что здесь виноват был Джон. Даже зная о потребности Шерлока знать правду, он обманул его, позволив ему ошибочно полагать, что Джон принадлежит к среднему классу.              Это не означало, что Шерлок не мог восхищаться этим достижением. Немногие люди могли обмануть его, не говоря уже о соседе по квартире, с которым он виделся часами каждый день. Он понятия не имел, что навыки Джона в маскировке были настолько хороши. Даже акцент — он никогда не замечал анахронизма или изъяна.              Нет, навыки Джона-хамелеона были похвальны, чтобы так долго его обманывать. Он мог бы почти восхищаться им за это, за исключением того, что Джон обманул его не в качестве теста или игры. Он обманул его, потому что все это было ложью. Все, что Шерлок знал о нем, было основано на ложных предположениях.              Как он вбил себе в голову этот образ, что Джон вырос в маленьком доме среднего класса? Что он, возможно, был первым из своей семьи, кто поступил в университет, чтобы стать лучше? Потому что все это было неправдой. Напротив, у Джона были все преимущества, и он решил их выбросить.              Шерлок шагал по тротуару, пытаясь соединить это новое знание с человеком, которого он считал своим другом. В прошедшем времени, да, потому что ни один настоящий друг не стал бы предаваться такому длительному обману. Он думал, что Джон Уотсон был одним из самых честных, самых прозрачных людей из его знакомых, но нет... он ошибался. Личность Джона Уотсона может быть, но это была просто фальшивая личность, скрывающая Джона Брэндона, кем бы он ни был.              Потому что Джон Брэндон?.. Шерлок совсем его не знал.              Тихий голос предположил, что это не так, что Джон был Джоном, независимо от его фамилии, но он зарычал, чтобы заставить его заткнуться. Джон Брэндон был для него проклятием, лжецом, вором — вором, который украл Джона Уотсона.              Этот раздражающий тихий голос разума снова заговорил, предполагая, что, возможно, Шерлок был расстроен не из-за того, что Джон солгал, а из-за того, что он — детектив-консультант — не заметил.              Даже если бы это было правдой (потому что он ни в чем не признавался), это все равно не меняло фактов, сказал он себе. Вся жизнь Джона была основана на лжи, и как он мог это простить?              Потому что, когда это имело значение, Шерлок не лгал. Он будет лгать, чтобы добиться признания от подозреваемого, и, естественно, нельзя ожидать, что он всегда будет честен с Майкрофтом... Но с теми, кто важен? Миссис Хадсон? Джон (или Джон-который-был)? Нет. Лгать им было ниже его достоинства. Они не всегда могли правильно интерпретировать, но он сам излагал им факты, чтобы они увидели, что могут. Его прошлое, его история с наркотиками, даже семейные деньги, которые были видны в каждой нитке его любимого пальто Белстафф… все это было на виду, а не спрятано под потертыми джемперами и старыми джинсами.              Джон солгал.              Он не знал, сможет ли когда-нибудь его простить.              #              Джон шел по улице, все еще кипя от злости, когда с ним поравнялась черная машина.              — Вы, должно быть, шутите, — пробормотал он себе под нос, глядя на блестящую отделку. Когда окно опустилось, он просто стоял там. — Сейчас не самое подходящее время, Майкрофт.              Брат Шерлока кивнул: — Тем не менее, нам нужно поговорить, Джон.              Джон только глубоко вздохнул и посмотрел в сторону переднего сиденья. Он действительно не хотел, чтобы его сажали в машину силой, не сегодня: — Я сейчас не в настроении для этого.              — Понятно, — сказал Майкрофт. — Тем не менее...              — Отлично, — сказал Джон и забрался в машину. — Ну и что? — спросил он, когда они влились в поток машин.              — Граф Андершоу?              Джон вздохнул: — Мой дедушка, да, как, я уверен, вы знаете.              — Да, теперь знаю, хотя я действительно должен поговорить со своими людьми о том, что они не заметили этого раньше.              — Неосторожно с их стороны, — сказал Джон, поджав губы. — На самом деле я удивлен. Никогда бы не подумал, что это будет так трудно обнаружить. Не то чтобы это была какая-то глубокая мрачная тайна или что-то в этом роде.              Майкрофт поиграл ручкой своего зонта: — И все же вы зашли так далеко...              — Я не заходил далеко. Я убрал Брэндона из своего имени и начал содержать себя сам. Это не значит, что я купил украденное удостоверение личности и порвал все связи со своей семьей. Я регулярно разговариваю со своим отцом, и он всегда знал мои причины и поддерживал меня. На самом деле вы хотите сказать, что я вам не говорил. Клянусь, иногда вы с Шерлоком просто одинаковые.              — Значит, он плохо воспринял эту новость?              — Разве вы не знаете? — Джон был удивлен. Он думал, что Майкрофт видел ссору.              — Я знал, что вы двое расстались по дороге домой, но не... э-э... насколько сильно?              Джон коротко рассмеялся: — Очень. Очевидно, я не только намеренно обманул его, но и все мое существование — ложь, что делает меня ненадежным. Ненадежным. Потому что, несмотря на то, что я сам себя содержу и не полагаюсь на своего отца в деньгах с тех пор, как мне исполнилось 18 лет, тот факт, что я мог бы это сделать, делает меня таким двуличным и меняет все.              Голос Майкрофта был неуверенным, когда он спросил: — И когда вы говорите, что это все меняет?..              — Трудно сказать. В данный конкретный момент времени это означает, что мы только что поссорились, наговорили гадостей и оба злы. Как долго это продлится? — он пожал плечами. — Мне неприятно, когда мне говорят, что я не заслуживаю доверия, особенно когда это основано исключительно на том факте, что я не сказал своему соседу по квартире — человеку, который постоянно хвастается своими наблюдательными способностями, — что я вырос в большом доме с деньгами.              Некоторое время они ехали в тишине, пока Майкрофт обдумывал только что сказанное ему Джоном, а Джон продолжал пытаться успокоить свое сердцебиение, стараясь не думать о том, что они с Шерлоком кричали друг на друга.              — Что вы ему сказали? — спросил, наконец, Майкрофт.              — Мы оба сказали то, чего не должны были говорить, — сказал Джон со вздохом, проводя рукой по лицу. — Я сказал ему, чтобы он не винил меня, потому что мне не пришлось прибегать к наркотикам, чтобы сбежать от своей семьи. Да, — добавил он, когда Майкрофт тяжело вздохнул, — я знаю, это было за гранью, но он только что сказал мне, что вся моя жизнь была ложью, когда я не вижу, чтобы он всем и каждому рассказывал о происхождении семьи Холмс.              — Нет, — сказал Майкрофт, растягивая слог, — но… Джон. Наркотики?              — Я знаю. Лучше бы я этого не говорил, но он должен понимать, что не все зависит от него.              — Я думал, вы лучше знаете моего брата, Джон. Для него все зависит от него — так было всегда.              Тишина воцарилась еще на несколько минут, а затем Майкрофт сказал: — Он, вероятно, простит вас, если вы скажете ему, что ждали, чтобы узнать, сколько времени ему потребуется, чтобы понять это — что это был вызов.              — Я не ищу советов по управлению Шерлоком, — устало сказал Джон, — Особенно от единственного человека, который расстраивает его больше, чем кто-либо другой... по крайней мере, до сегодняшнего дня. Я понимаю, что он злится на себя за то, что не додумался до этого, и знаю, каким острым может быть его язык... Но сегодня он тоже перешел черту. Мне нет смысла извиняться, если он не понимает, что тоже был неправ.              Майкрофт слегка кивнул: — Дело не только в том, что он пропустил это, вы же знаете. Дело еще и в том, что вам...              — ...удалось сделать то, что не сделал он, — сказал Джон со вздохом. — Я порвал с семейной традицией, самостоятельно отправился в путь, но сделал это, не оставив после себя следа обиды. Я знаю. Мы оба восстали против наших семей, Майкрофт, просто… Я сделал это тактично.              Он уловил проблеск уважения на лице Майкрофта: — Вы действительно это сделали. Я никогда раньше не встречался с вашим отцом, но, мне кажется, я знаю вашего двоюродного брата Дэвида. Только сейчас я понимаю, кого он имел в виду, когда говорил о своем двоюродном брате Джоне, которого он уважает за то, что тот — военный врач, хотя он никогда не упоминал о смене фамилии.              — Он, вероятно, не знал, — сказал Джон. — Когда я сказал отцу, что хочу это сделать, мы договорились, что не будем это намеренно скрывать, но не станем и афишировать. Большая часть семьи знает, что я — врач и служу в армии, но не обязательно, что я называюсь Уотсоном и не прикасался к своему трастовому фонду уже двадцать лет.              — Очаровательно, — сказал Майкрофт. — Я начинаю понимать, почему Шерлок так заинтригован вами, капитан Джон Хэмиш Уотсон Брэндон, доктор медицины. Вы полны того, что кажется противоречиями, и все же, на самом деле удивительно последовательны и сильны в своей моральной позиции.              Джон просто потер лоб: — Да, ну, я сомневаюсь, что прямо сейчас он согласился бы с вами. И, для протокола, он еще не знает о том, что мой дедушка является графом.              — Если вы последуете моему совету, Джон, вы не будете долго ждать, прежде чем сказать ему, — заявил Майкрофт, когда машина остановилась на Бейкер-стрит. — Вам просто нужно напомнить ему, что вы — тот же человек, которым всегда были, и что все ваши очевидные противоречия являются частью того, что изначально привлекло его к вам.              Джон толкнул дверь а затем обернулся: — Еще неизвестно, будем ли мы вообще о чем-то говорить, но да, я знаю.              — Мой брат доверяет очень немногим людям в мире, Джон. Я бы не хотел, чтобы он решил вычеркнуть вас из этого списка.              Джон слегка кивнул в знак признания, — он никогда не слышал, чтобы Майкрофт говорил так искренне, — но сказал только: — Спасибо, что подвезли.              Он остановился на тротуаре, наблюдая за отъезжающей машиной и пытаясь примирить мелкие различия между этим «похищением» и другими его «похищениями» Майкрофтом. Какая-то неопределенная динамика изменилась, словно Майкрофт, зная о воспитании Джона и тесной связи с одним из графов королевства, изменил то, как он разговаривал с неким Джоном Уотсоном. Он все еще производил впечатление Большого Брата, но снисходительности было меньше, чем обычно. Это только подчеркивало причины, по которым он вообще сменил фамилию, подумал Джон со вздохом, поворачиваясь к двери.              И хотя отношение Майкрофта к переменам было одним, — и Джон, в конце концов, не стал бы возражать против приглашений, а не похищений, — Джон был в ужасе от того, что его отношения с Шерлоком уже никогда не будут прежними.               #              Ты не должен его винить. Я тоже ничего не знал о его семье. МХ              Отвали, Майкрофт. Это не твое дело. Ш              Нет, но это так, и я волнуюсь. Я уверен, он просто думал, что ты сам увидишь его прошлое. Ты постоянно напоминаешь всем нам, что тебе не нужно ничего объяснять. МХ              Отвали, Майкрофт. Мне не нужно, чтобы ты ИЛИ Джон Брэндон мне что-то рассказывали. Ш              Ты имеешь в виду Джона Уотсона, не так ли? МХ              Такого человека не существует. А ТЕПЕРЬ ОТВАЛИ.