Авось и поживем нормально

      Утром Жан вышел из комнаты и сразу пошел на кухню. Там уже стоял Кривич и кипятил соску в кастрюльке. — А зубки скоро вылезут. Вон как соску измочалила.       Жан стал шарить по кухонным шкафчикам. — Дед, у нас кофе где? — Вон, слева на полке, — показал Кривич, — И как вы только эту вонищу пьете! Чай хотя бы ароматный, с травками. Послушай, маркиз, а чего это твоя графиня у нас ночует? — Дома Сергей шумит гитарой, — губа маркиза нервно дернулась при упоминании Барановского, — и малышка наша по ночам плачет. А Оле надо отдыхать, высыпаться.       Святослав Вернидубович выразительно закашлялся. — Ага, поэтому ты ей всю ночь спать и не давал. — Дедуля!       На кухню заглянула Ольга Анваровна. В шелковом халате, который по счастливой случайности оказался в шкафу Дешама и очень пригодился ее сиятельству утром. Маркиз бросил на Ольгу чересчур довольный взгляд, явно наслаждаясь тем, что она провела эту ночь с ним. — Жан, я умру, пока дождусь кофе, — капризно сказала Ольга. — Доброе утро, Олечка, — повернулся к Ольге Анваровне хозяин квартиры, — Студентик твой приходил. Нижайше просил прощения и спрашивал, когда ваше сиятельство изволите вернуться?       Жан закатил глаза, наблюдая за тем, как старательно дед выпроваживает Ольгу из дома. Наделённый вековой мудростью Кривич всегда мягко стелил. К тому же у него была природная, необъяснимая для француза манера демонстрировать господам свою безобидность и всяческое желание угодить. Вернидубович ластился к графине, хотя и считал ее язвой и чумой египетской. Графиня прекрасно знала, что Кривич ее и в грош не ставит, и ее это лицемерие довольно сильно раздражало. Жан считал, что именно этого и добивался хитрый лис Кривич. — Сережа? — произнесла Ольга, будто только что вспомнила о существовании Барановского, — Он наверно голодный. Жан, дай ему кровь! — Дай, дай, дай! Где я возьму столько крови? Дедуля Женька собрался воскрешать, все запасы извел, — заворчал француз. — Тут, Жанчик, и говорить не о чем, — возразил Вернидубович на жалобу Дешама, — Женёк он наш, родной. Братик нашей принцессы.       Дед услышал кряхтение из комнаты и тут же побежал к ребенку. Ольга самодовольно усмехнулась. — А малявка деда-то приворожила. Может ей передался мой гипноз? — Да он всегда детей любил. Видишь как по Женьку тоскует, — отозвался Жан.       Ольга почувствовала запах кофе и чмокнула Жана в щеку. — Нашел по кому тосковать. И без этого оболтуса в квартире не повернуться. Жан, мне надо домой. — А мне надо на работу, — ответил Жан, внимательно наблюдая за туркой с кофе, — Утром плановая операция. — Хорошо, я поеду одна.       Ольга подошла к холодильнику и налила себе немного холодной крови в стакан. — Никуда ты не поедешь! — возмутился Жан Иванович, — Даже не смей оставлять ребенка наедине с этим…       Синяк на лице графини поменял свой цвет и никуда не исчез. Увы, регенерация теперь серьёзно замедлилась. Для вампиров это было непривычно.       Ольга была настроена не так пессимистично. — Он родной отец и не причинит дочке вреда. Что ты имеешь против? — Он чудовище. Монстр, который не может себя контролировать.       Ольга приподняла бровь, выражая свое несогласие. Затем сделала глоток крови, сморщилась, и поставила недопитый стакан на стол. Кровь уже не доставляла никакого удовольствия, но графиня по старой привычке продолжала иногда ее пить. — Вы все здесь чудовища. И твой дед, и ваша ищейка. Кстати, куда она подевалась? Нашла себе нового ухажёра?       Ольга Анваровна гордо повернулась к Жану спиной и пошла к входной двери. Но в прихожей столкнулась с Аннушкой, возвратившейся после ночного дежурства. — Долго жить будешь, о тебе вспоминали, — холодно процедила графиня.       Аннушка была как всегда свежа и подтянута. Кожаная куртка, удобные джинсы. Не девушка, а Джеймс Бонд. Ольга не понимала, как женщина может постоянно ходить в мужском костюме? То, что у Аннушки было полное фиаско на личном фронте графиню совсем не удивляло, и по мнению Ольги было закономерным следствием зацикленности на грубой мужской работе в полицейском участке. — Барановского ночью арестовали, — отрапортовала следователь Остроумова, едва увидев Ольгу, — А он трёх наших положил. Ольга, ждите хранителей. — Жан... Жан, скажи им, что Сережа и мухи не обидит, — немедленно потребовала графиня.       Жан медленно вышел в коридор с чашкой кофе в руке и вручил её Ольге. — Ну, это спорное утверждение, ma chérie.       Аннушка задержалась взглядом на синяке. — А это откуда? — спросила Анна. — Безобидный вампир постарался, срок себе прибавляет, — зло произнес Дешам. — Где он? Сережа в твоей каталажке? — спросила Ольга у Анны и сделала глоток кофе. — Ищем по всему городу, — Аннушка продолжала сверлить Ольгу глазами. — Но как он трёх ваших убил? А ты где была? — Я пошутила, — призналась Остроумова, видя, что и Ольге, и Жану наплевать на участь Барановского, — Но все это скоро будет правдой.       Анна Петровна потрясла пачкой документов, которые держала в руках. — У меня здесь куча заявлений на твоего Сережу. Ольга, ты можешь приструнить своего вампира? — Я только этим в последнее время и занимаюсь, — закатила глаза графиня, — Но у меня нет такого педагогического таланта, как у Жана. Раньше я могла внушить Серёже все, что нужно. А теперь я лишь слабая женщина. И делаю все, что могу самым тривиальным способом.       Аннушка недоверчиво фыркнула и прикоснулась к руке Ольги. На лице графини Воронцовой расцвела надменная улыбка. — Какая гадость, — воскликнула Анна Петровна, отскакивая в другой угол коридора через несколько секунд. — Но ты точно не слабая женщина, — пробормотала Аннушка, пытаясь прогнать из памяти то, что услышала. — А ты даже не догадывалась, что так можно? Теперь будешь знать, — засмеялась Ольга над обескураженным лицом Аннушки.       Жан покраснел бы до корней волос, если бы не был вампиром. Он прекрасно знал, что могла увидеть Аннушка. Схватив пальто, француз сбежал на работу.       Ольга пошла допивать кофе в комнату, чувствуя себя словно у себя дома. — Ольга, я серьезно насчёт твоего Серёжи, — снова заговорила Аннушка, — Он привлекает слишком много внимания. Хранители рано или поздно им заинтересуются. — Разве они не должны хранить наш покой? — усмехнулась Ольга, — Или Костик забыл, кто его маменьке жизнь спасает? Жан, между прочим, даёт ей свою кровь. А Сережа приносит «кристалл». Чего ещё им не хватает? — Ну как знаешь! После дежурства Аннушку мучил голод и она поспешила заглянуть в холодильник на кухне, а когда вернулась в гостиную, Ольги уже не было. На столе одиноко стояла пустая кофейная чашка. — Я не поняла, она ребенка нам оставила? — спросила Остроумова у деда, когда он вышел с младенцем в комнату.       Кривич положил девочку на диван и дал ей в руки погремушку. У ребенка были темные волосы и очень красивые глаза. — Да пусть идёт, так даже спокойней, — сказал Вернидубович, играя с малышкой, — Жан просил присмотреть пока за дочкой. — Пока? Пока Ольга отчитает Барановского? Или пока ей ни захочется поиграть в мамашу? — Ну какая из нее мамаша? Молодая она ещё, не нагулялась. А мне не трудно совсем. Вон у нас какая принцесса растет!       Девочка потянулась за игрушкой и перевернулась на бок, а потом и на живот, гордо держа голову приподнятой. Аннушка только руками всплеснула, видя восхищение деда этими успехами. — Дедуля, ну ты даёшь. Я хотела с тобой поговорить. Может и правда сдать Барановского хранителям?       Вернидубович даже вздрогнул и сурово посмотрел на Аннушку. — Ты что такое говоришь? За что его сдать? Он же Жанчика обращённый. — Жан за Ольгой не успевает присматривать, — сказала Аннушка, считая это веским аргументом в свою пользу, — Сам видишь! Всем будет лучше, если Барановского заберут Хранители. — Не ожидал от тебя, Аннушка, — покачал головой Вернидубович, — Вот от кого-кого, а от тебя не ожидал. Если мое мнение хотела знать, то я против. А что Жан тебе ответит, я не знаю. Ты почему у него сейчас не спросила? — поинтересовался дед. — При Ольге? — удивилась Аннушка. — Муж и жена одна сатана. Жан с Оленькой всегда за одно. — Они же в разводе восемьдесят лет. Как он ее вообще терпит, не понимаю! Давно бы Хранителям сдал... — Аннушка, вот вы с Жаном на Женька всё зубы точили, и что теперь? Воскрешать придется! — повысил голос дед, — Не хочу больше слышать в своем доме такие слова. Да ещё при ребенке! — отрезал Кривич.       Ольга пришла домой и сразу услышала звуки гитары. Сергей лежал на диване, рядом стояли пустые бутылки. — Ты что натворил, мой хороший? Тебя милиция ищет.       Сергей сразу вскочил с дивана и, схватив бутылки, понес их в мусорное ведро на кухне. — Оленька, я ничего. Я только за кровью к вам ночью пришел. Совсем невмоготу стало. — Надо было дождаться меня. Опять бардак развел, — вздохнула Ольга Анваровна, — И что нам теперь с тобой делать?       Сергей стоял напротив Ольги, глаза парня были покрасневшими и с черными кругами, как будто он хронически не высыпался. Руки слегка дрожали. — Я крови хочу, Ольга. И тебя хочу.       Барановский сделал шаг навстречу, но Ольга и не думала его подпускать. — Порядок наведи, — снисходительно произнесла Ольга Анваровна, — Но сначала приготовь мне ванну. Я так устала. Всю ночь не спала. — А Жан где был? — спросил разочарованный отказом Сергей, — Мог бы и покачать Лялечку на руках, она это любит. — Жан, в отличие от тебя, был на высоте. Давай, за работу! — хлопнула в ладоши Ольга Анваровна, подгоняя Барановского.       После горячей ванны Ольга стала заниматься своей прической, время шло незаметно. Сергей вымыл пол, вытер пыль, постелил чистое постельное белье в спальной и теперь тоскливо смотрел в окно, стоя у рояля в гостиной. — Ладно, иди в больницу к Жану. Он тебя покормит, — смилостивилась графиня Воронцова, глядя на поникшего Барановского. — На обратной дороге зайди на рынок, купи фрукты и детское питание. — Оль, я соскучился.       Сергей быстро подошёл к Ольге и взял её за руку. Графиня Воронцова посмотрела на него ледяным взглядом и отдернула руку. — Сережа, ты хотел к Жану идти, — прикрикнула Ольга, теряя терпение, — Давай, поскорее.       В больнице Барановский сразу пошел в кабинет доктора Дешама. Серёжу знали в лицо и пропускали через проходную. Знаменитый пациент, которого Жан Иванович трижды вытаскивал с того света, пользовался любовью всего медперсонала.       Жан сидел за столом и что-то писал в толстой общей тетради. — Здравствуй, mon chèr. Как Ольга себя чувствует? — спросил Дешам, поднимая голову от записей.       Барановский сел на стул, в горле нещадно пекло. Он едва дошел сюда, умирая от желания напасть на прохожих и напиться их крови. — Устала очень, — выдохнул Барановский, — Отдыхает сейчас, а я за продуктами. Фруктов ей куплю, и малышке нашей пюрешки всякие. Ещё хочу в аптеке прорезыватель для зубов взять, а то Лялечка все соски прогрызла.       Жан мягко улыбнулся, когда услышал из уст Серёжи ласковое прозвище девочки, принятое в вампирской семье. Ляля, Лялечка. — Серж, я хочу тебя попросить быть осторожнее с Ольгой, — попросил Серёжу Жан, — Она никак не привыкнет к своему новому положению. Ты должен охранять её и беречь.       Барановский не мог понять, как у доктора Дешама получается говорить так ласково и в то же время смотреть так строго и непреклонно. Казалось, что за каждое его слово можно отдать свою душу. После обращения в вампира Барановский буквально не мог отказать Жану ни в чем. Сила убеждения Дешама стала поистине безграничной, и доктор беззастенчиво пользовался своей властью над обращенным. — Она же сама не смотрит, — смутился Барановский и почувствовал, что краснеет, — Упала, ударилась.       Сергей хотел провалиться на месте из-за того, что разочаровал своего учителя, не выполнил его волю. — Ну вот это всё мне не надо рассказывать. «Кристалл» принес? — Вот, — Барановский протянул маленький пакетик. — Еле-еле от ментов ушел, чуть не поймали.       Сергей искал у Дешама сочувствие, но Жан равнодушно выслушал жалобы Барановского, взял «Кристалл» и убрал в свой сейф. — В следующий раз будь осторожнее, — только и сказал Дешам, вручая Серёже пакет с кровью.       Просить кровь у Жана было строго запрещено. Ольга и особенно Жан говорили Сергею, что он должен научиться контролировать свои желания, иначе жажда крови захлестнет его с головой, и он превратится в безжалостного убийцу. А этого они допустить никак не могут, тем более учитывая нахождение в доме ребенка.       Прежде чем оставить вампира Барановского наедине с живой и вполне смертной графиней и её дочерью, маркиз провел основательную беседу с Сергеем и добился полного взаимопонимания. — А что Ольга про меня говорила? — задумчиво спросил Жан. — Сказала, что ты был на высоте. Ну, ребенка наверно помог ей успокоить. Вот мне она так никогда не говорит, а я всю ночь с этой коляской, — пожаловался Сергей, — Как проснется, я малышку кормлю и сразу на улицу едем, на воздухе спит лучше. — Не простуди ребенка, — занервничал Жан. — Жан, а можно меня того… обратно? Я устал быть вампиром, — жалобно произнес Барановский. — Обратно нельзя, — строго ответил Дешам, — А что такое, Серж? — Да надоело всё. Ольга к себе не подпускает. Боится, что я опять ей ребёночка сделаю. Кровь эту все время надо пить, аж зубы сводит от жажды. На концертах готов на зрителей наброситься. А я на гастроли хочу. Как раньше, с группой своей. — Ну, всю твою прежнюю группу убили Никита Шумилин и Клим, — напомнил Жан, — Так что считай, что тебе повезло. А с Ольгой помочь ничем не могу.       Сергей умоляюще смотрел на Жана. Но даже красивые глаза Барановского не разжалобили маркиза. — И как вы все это терпели? Она же просто без тормозов, — заскулил Сергей.       Жан усмехнулся, жалкое состояние Барановского очень красноречиво показывало, что жилось ему в доме графине не сладко. — А я ничего такого и не терпел, — ответил Жан, — Ты, Серж, иди лучше в магазин.       Барановский в сердцах ударил себя ладонью по лбу, изо рта полезли клыки, заставляя парня жалобно всхлипнуть. Жан погрозил Барановскому пальцем. — А можно мне так? Ничего не терпеть?       Сергей смотрел на Дешама, пытаясь отгадать его секрет отношений с Ольгой. — Нет, тебе нельзя, — вздохнул Жан Иванович, — Тебя еще воспитывать и воспитывать, — ласково произнес маркиз. — Жан… — Пошел вон, нечисть проклятая. На сегодня хватит, — поморщился Жан, прогоняя Сергея из кабинета.