Авось и поживем нормально

      Ольга громко стонала, выгибая спину как кошка и двигаясь в такт движениям Жана. Кровать скрипела и была готова развалиться от каждого следующего движения. Жан держал женщину за бедра, стараясь не причинять слишком много вреда, но всё равно на бледной коже оставались отпечатки его пальцев. Глядя на следы, оставленные им на молочно-фарфоровом теле графини, Жан чувствовал животную страсть. Ольга была словно специально создана для Жана. Ни одна женщина не могла с ней соперничать.       Дешам снова и снова сливался в единое целое с Ольгой. Он и забыл, как скучал по таким жарким ночам. — Оля, твой Сережа просил закончить его путь вампира. Как думаешь, может удовлетворить его просьбу? — спросил Жан, поднимаясь с кровати и подбирая разбросанную повсюду одежду.       Ольга набросила покрывало, скрывая грудь от Жана. Того и гляди могли выступить капли молока и Ольга стеснялась предстать в таком виде перед своим любовником. — Серёжа просто устал, — улыбнулась Ольга, — Помнишь, я тоже не сразу привыкла... — А зачем тебе нужен Барановский, когда есть я? Вот не понимаю, — упрекнул Ольгу Жан. — Я тоже долго не могла тебя понять. Но теперь... В этом действительно что-то есть. И прекрати душнить. Ты изменял мне все годы нашего брака, — парировала Ольга, готовясь выслушать набившие оскомину извинения и клятвы в верности. Что, что, а извиняться Дешам умел великолепно. — Олечка, я оставил попытки вывести новый вид. Сейчас я пытаюсь сделать лекарство, которое позволит обращать вампиров в людей, — серьезно сообщил Жан. — А это возможно? — Ты прямое доказательство, ma chérie. — Хочешь, чтобы Барановский выносил и родил ребенка? — расхохоталась Ольга, заставляя Жана разразиться смехом от абсурдности данного предположения.       Смех всегда был тем, что притягивало их друг к другу. Им было так хорошо вместе, ссоры сразу забывались и оставалось только счастливое единение двух влюбленных. — Нет, это не так работает, — отсмеявшись сказал Жан, — Моя вакцина запустит процесс в его крови, который вернёт его к человеческому состоянию. — Медицинский эксперимент, серьезно? Как же это скучно... Тебя всегда интересовала только наука? — Да, поэтому я и ушел на войну в Россию. Думал, что вернусь богачом и открою свою клинику, — на Жана нахлынули воспоминания о его настоящей жизни до Смоленска. — Покинул веселую жизнь в Париже и уехал с армией в неизвестность, — продолжила Ольга, пытаясь представить себе Жана двести лет назад. — У нас это называлось — поход за славой. Император обещал всем сокровища дикой северной страны и возможность оставить о себе память в веках, — сказал Жан, удивляясь, как много сумела сохранить его память. — Он тоже был зануда, твой император, — хмыкнула Ольга, снова начиная скучать. — Ты говоришь, как Жозефина, — маркиз даже не заметил, как это имя сорвалось с его языка.       Ольга чуть не скатилась с кровати на пол. Такого признания от Жана она не слышала даже за все годы брака. — А ты был с ней знаком? — Имел такую честь. — Что? Жаааан! — крикнула Ольга, представляя своего мужа вместе с первой женой Наполеона, — А чему я удивляюсь? Ты несправим.       Одно дело перебрать всех женщин Смоленска, и совсем другое внести в свой донжуанский список имена, оставившие о себе память в веках. — И какой она была? — сгорая от любопытства, спросила Ольга. — Я уже не помню, — соврал маркиз Дешам. — Но как тебе удалось наставить рога Наполеону? — не отставала Ольга. — Это было ещё до знакомства Розы с генералом Бонапартом. Мы познакомились с ней в Париже, когда она развелась с виконтом Богарне. До революции оставалось три года. Веселое было время. — А откуда ты знаешь, что Жозефина говорила о Наполеоне? — Милая моя, невозможно было остаться в стороне от парижских сплетен. Куплеты, песенки, фельетоны. Наполеон мечтал закрыть газеты, но оказался бессилен против голоса парижан. — Поэтому он всё время сбегал на войну? — продолжала смеяться Ольга.       Жан бросил на графиню нечитаемый взгляд. — Я бы тоже сбежал.       Громко зазвонил телефон Жана. Дешам взял трубку и, не обращая внимания на недовольство Ольги, ответил: — Да, я слушаю. — Это Аннушка, — сказал Жан Ольге и снова вернулся к звонку, — А что я могу сделать? Нет, я не пойду уговаривать Усачёва. Потому что я сейчас занят. Нет, не в больнице.       Ольга забрала у Жана телефон. — Аня, иди на хер, — сказала Ольга и нажала отбой. — А что, так можно было? — удивился Жан. — По-французски она все равно не понимает, — Ольга пожала плечами, не понимая, чему удивляется Жан. — Но это грубо. Всё-таки она женщина. — Ах, вот как! Va en enfer! — Оля, я не хотел тебя обидеть. Ну что ты? Ваше сиятельство, примите мои извинения, — Жан погладил ножку графини и хотел поцеловать, но не добился успеха. — Me fait chier! — Оля, это уже слишком. Я ухожу. — Дверь закрой. И ребенка пусть привезут. Сережа сам погуляет с нашей дочкой.       Жан круто повернулся и подошёл к Ольге. — С вашей с Сергеем дочкой? — Да, он её родной отец. — Ну знаете ли, графиня! — Что такое, маркиз? Вам не нравится вкус вашего собственного лекарства? Я больше не стану терпеть твои похождения. И не надейся.       Жан поехал в больницу и до позднего вечера просидел над препаратом, который он пытался синтезировать из крови Ольги, Сергея и малышки. Накануне он оставил дома достаточное количество пакетиков донорской, поэтому на ужин точно всем должно было хватить.       Работа над лекарством от вампиризма шла уже несколько месяцев, и Жан понимал, что настоятельно необходимо провести эксперимент. Пора было ввести лекарство в кровь вампиру и посмотреть на результат.       Прошлый раз подопытным для новой вакцины был умирающий Барановский. И теперь другого кандидата для своего эксперимента Жан не находил.       Пригласив Серёжу к себе, Дешам приготовил ампулу и достал упаковку со шприцом. — Жан, что стряслось? Виделись же сегодня. — Выглядишь значительно лучше, — похвалил Жан, заметив, что у Барановского был потрёпанный, но вполне счастливый вид. — Да я это… перекусил по дороге. — Что ты сделал?       Жан размылся в тёмную тень и вцепился рукой в горло Серёжи. — Я никого не убивал, — прохрипел рокер. — Твое счастье — выдохнул Жан, ослабляя хватку. — Да вообще прикольно. Мои фанатки сами просят, чтобы я их укусил, — Сережа потер свою шею, — И не только укусил... Ну ты понял, — хмыкнул Сергей. — Ладно, ладно mon chèr, — поморщился Дешам, не собираясь выслушивать рассказы о похождениях Барановского, — Сейчас я сделаю тебе один укольчик, а потом заедешь к нам и отвезешь ребёночка Ольге. Она соскучилась, — напомнил о кормящей матери Жан. — Так я уже. И ребенка забрал и поесть успел. Круто быть вампиром. — Да, но скоро ты снова будешь обычным счастливым человеком и поедешь на гастроли, как французский император. — Кто? — Не бери в голову, Серж. Так, закатай рукав.       Жан набрал в шприц лекарство. — А что это такое? — спросил Сергей, подозрительно уставившись на иглу и не собираясь выполнять указания Жана. — Понимаешь ли, это твой билет в мир людей. — А я не хочу. Говорю же, у меня всё в порядке. — Ты же сам залил слезами мой кабинет и умолял меня помочь тебе сбежать от Ольги! — Да я просто жрать хотел, а сейчас мне всё похер. И по Оле соскучился... — А после лекарства тебе ещё и будет зашибись как хорошо, — перешёл на привычный Сергею язык Жан,— Сможешь есть привычную еду, чувствовать вкус вина. И остальной дряни которую ты привык в себя заливать... — Да нахер мне это надо! Кровь лучше всего. Особенно, когда теплая, сразу из вены и после этого дела. Ну ты понял...       Жан выругался на французском языке. Быстро же мальчишка освоился. — Ну я пойду? А то Ольга ругаться будет, — пробормотал Сергей. — Иди, только смотри, Серж, чтобы вёл себя идеально. Если Ольга на тебя пожалуется, я тебя лично кастрирую. — Да иди ты! Нашел чем пугать. Они же снова вырастут... — Mon Dieu! А я тебя предупреждал, Ольга слов на ветер бросать не любит. И не надо на меня так смотреть. Я её обратил, у нас совершенно другие отношения. Так, давай, иди. И подумай хорошенько над моим предложением.