Господин консильери

      «Ну пиздец», — пронеслось в голове Эндрю, когда Ичиро оборвал связь.       Миньярд слышал всё, что сказала Хидэко Маэда, и понимал, почему Ичиро так разозлился. Он так же понимал, к чему это может привести. Ичиро Морияма всю жизнь из кожи вон лез, чтобы стать достойной заменой отца. Он не хотел никому ничего доказывать, а хотел, чтобы это в нём видели. Вот так, по умолчанию. Люди его клана, другие главы, партнёры по бизнесу: все. Его должны признавать равным, а не называть недостойным. В Ичиро Морияма не должны сомневаться.       Они — на пороге войны, а Хидэко — просто старая трусиха. Если бы Эндрю был там, он бы точно плюнул ей в рожу, но Эндрю там не было. И это — очень хуёво. Особенно, когда Ичиро не выходил на связь, и Эндрю понятия не имел, куда идиот мог поехать. В таком состоянии он способен наворотить что угодно. Ещё и Элисон с ним. Элисон, которая тоже не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Когда Эндрю уже собирался звонить Диклану и Ганси, чтобы те собирали людей и отправлялись на поиски идиота, на его телефон пришло сообщение: всё в порядке, едем в сторону дома. Ну, то, что идиот вроде жив и даже, как будто, не покалечил Элисон, уже хорошо. Эндрю, конечно, потом пропишет ему пару хуков правой, но это будет потом. Сейчас Ичиро лучше не трогать. Удивительно, как Элисон вообще не сбежала от него, но Эндрю был ей благодарен. Что там между ними происходит — вопрос другой важности. Сейчас главное, что Ичиро не один.       Когда Элисон пришёл ответ от Эндрю, машина была уже почти у ворот особняка.       — Кто тебе там написывает? — спросил Ичиро. Руки его больше не дрожали, паника отступила, но ему было чертовски мерзко.       — Твой брат, — ответила Элисон, убирая телефон в сумочку. Маска холодного безразличия вновь прилипла к её лицу. — Переживает за тебя.       Ичиро был уверен, что Эндрю написал Элисон что-то в духе: передай этому обмудку, что ему пиздец, но говорить ничего не стал. Да, не очень хорошо было вот так прерывать связь, но, раз Эндрю всё слышал, он точно понял, что и как сильно вывело Ичиро из себя. С Эндрю он разберётся потом. Сейчас ему хотелось лишь напиться.       Их, как и всегда, в холле встретил Адам. Он, как и всегда, предложил подать ужин, но Ичиро сказал:       — Мы будем в малой гостиной. Не беспокойте нас.       И, взяв Элисон за руку, Ичиро повёл её в малую гостиную, где они с Эндрю и Аароном обсуждали всё подряд, пили и играли в шахматы. Оставив Элисон в комнате, Ичиро пошёл на кухню за едой. Но прежде свернул в уборную умыться. Он несколько минут рассматривал свое отражение в зеркале, словно искал изъян. То, что заставило Хидэко Маэда сомневаться в нём. Лежащие в беспорядке чёрные волосы, серьга в ухе, татуировка дракона, выглядывающая из под воротника рубашки. Если кто и оценивал, подходит ли он на роль главы клана или нет, только по внешности, то Ичиро мог им просто пожелать позакрывать ебальники и не нести чушь. Ичиро видел важность лишь в делах, поступках, умении принимать решения и вести за собой людей. Его готовили встать во главе клана, и он не думал, что кто-то только по одному взгляду сможет сказать, достоин ли он быть там, где он есть. В Морияма опасно сомневаться. Где сейчас те ублюдки, которые говорили Кенго, что он не справится? Они исчезли. Их стёрли с лица Земли и истории, не оставив ничего. Много лет назад Кенго бросил вызов системе, нагнул её и показал, кто тут хозяин. Возможно, если бы он этого не сделал, всё было бы стабильно, хорошо. Без войн и разборок. Но тогда Ичиро просто сейчас не стоял бы здесь и не скалился своему отражению в зеркале. Ичиро Морияма — истинный наследник клана и своего отца, и он собственными зубами перегрызёт глотку каждому, кто посмеет в нём сомневаться.       Ещё раз умывшись холодной водой, Ичиро прошёл на кухню, достал из холодильника какой-то салат, сделал сэндвичи и вернулся в малую гостиную, где Элисон, сидя за шахматным столом, расставляла фигурки по местам. Поставив тарелки с едой на невысокий столик, Ичиро полез в шкафчик с алкоголем.       — Бурбон? — спросил он, доставая бутылку.       — Как ты догадался? — уголком губ улыбнулась Элисон.       Возможно, в другой ситуации, Ичиро бы пошутил, но он слишком вымотан для перепалок и ругани. Ему просто хотелось выпить и отвлечься. На что угодно. Разговоры о фильмах, погоде… Плевать, лишь бы не думать о словах Маэда. Налив себе и Элисон бурбон, Ичиро поставил бокалы на столик и, плюхнувшись на диван, закурил. Элисон не спешила присоединиться. Она методично расставляла шахматные фигурки, и Ичиро понял, что она делала это не бездумно, а правильно.       — Ты играешь? — Он почему-то удивился.       — Немного, — чуть сдвинув брови к переносице, ответила Элисон. — Мы раньше играли с отцом. Иногда.       — Почему ты так хотела играть в экси?       Ичиро знал, что из-за экси родители чуть не отказались от собственной дочери, но не мог понять ни их, ни Элисон. Ричард и Виктория — ладно, не оправдались ожидания, надежды, такое бывает. Но Элисон…? Что такого в этом чёртовом экси, что люди аж с ума сходят? Тэцудзи убил Кейли, Рико — полный отморозок, которым манипулирует любимый дядюшка, Элисон чуть не потеряла семью. От мыслей о Рико и Воронах, Ичиро передёрнуло. С выродком он разберётся позже.       — Решил покопаться в моём прошлом? Мои папенька и маменька разве не рассказали про дочь-сумасбродку, на которую управа лишь сила и боль?       — Нет, — улыбнулся Ичиро через силу, — они лишь сказали, что с тобой было сложно. Как и с любым подростком.       — М-м-м, вот оно что. Ну, для этих историй мы недостаточно близки.       — Это всегда можно исправить, — ухмыльнулся Ичиро. — Как никак, мы скоро поженимся.       — Не делай вид, что для тебя это имеет хоть какое-то значение. Мы оба знаем, что это не так. Каждый получит своё, и мы разойдёмся, как в море корабли. Будто ничего и не было.       — А потом я увижу статьи в газетах о том, какой я ужасный муж, и как ты пыталась отсудить у меня половину состояния.       — И какой у тебя маленький член, — усмехнулась Элисон.       Ичиро подавился сигаретным дымом и закашлял. Элисон смотрела на него с абсолютно невинным выражением лица. На языке вертелось обидное и едкое высказывание, но он решил оставить его при себе, а, откашлявшись, спросил:       — Так что с экси?       — Может, лучше сыграем? Выиграешь, расскажу. Нет — выполнишь одно моё желание.       — Я могу раздеться и без дурацкого пари.       — Струсил? — насмешливо выгнула бровь Элисон.       — Ещё чего.       Ичиро поднялся с дивана и, прихватив со стола бокалы, сел напротив Элисон.       — Может, лучше сыграем на раздевание?       — Обойдёшься. — Элисон сделала ход. Она сидела на стороне белых.       — Тогда ты так никогда не узнаешь, какой у меня член, который собираешься обсуждать в газетах.       — У меня хорошая фантазия. Да и твоя бесячая морда сама наводит меня на мысли об абьюзивных отношениях и побоях.       Такая уж бесячая. Если бы это было на самое деле так, Элисон бы тут не сидела. Сделка есть сделка, но она не обязывала её ехать сюда. Как и не обязывала засовывать язык ему в рот буквально пару дней назад.       — Тебе не поверят, — усмехнулся Ичиро. Его фигура «съела» фигуру противника. — У меня безупречная репутация.       — Поверь мне, — Элисон сделала ответный ход, — любую репутацию можно разрушить. Если знать, что делать.       — А ты, значит, знаешь?       — Я родилась в мире ублюдков, которым не важно ничего, кроме денег и власти. Конечно я знаю.       — Ого, как у нас много общего, — усмехнулся Ичиро и поднёс к губам бокал.       — Жаль только, что ты совсем не такой.       Ичиро чуть стакан из руки не выронил. Ему послышалось? Нет, ему реально послышалось. Он даже чуть не переспросил, но во время прикусил язык и постарался придать лицу такое выражение, будто фраза Элисон его совсем не… привела в полный ахуй.       — Надо же, — Ичиро, не думая, сделал ход, — я уже не мудила? Польщён.       — Да, — уголком губ улыбнулась Элисон, — решила сжалиться над убогими. Не думала, что тебя вообще может что-то напугать.       Ухмылка исчезла с лица Ичиро, и он скривился. Ну вот зачем? Он не был настроен копаться в своих чувствах. Нет, он не жалел, что Элисон стала свидетельницей его срыва. Возможно, именно благодаря ей, он вернулся домой, а не поехал чёрт знает куда. И Ичиро был ей за это благодарен. За то, что она не оставила его.       — У каждого из нас свои страхи, — наконец ответил Ичиро и потянулся за сигаретой.       — И ты боишься не оправдать ожидания. Что не сможешь стать, как твой отец.       — Не знал, что ты в психологи заделалась.       — У меня много талантов, — улыбнулась Элисон и «съела» его фигуру.       — Не сомневаюсь. А чего боишься ты?       — Что вернётся мода на розовый.       Ичиро закусил губу, стараясь не рассмеяться. Ох уж эта маска, так прилипла, что не оторвать. Если бы Ичиро не увидел сегодня её страх, он бы так и верил, что маска — не маска вовсе, а истинное лицо Рейнольдс. Но он — видел. И ему хотелось ещё.       Выпытывать ответ у Элисон Ичиро не стал, а завёл разговор на какие-то отвлечённые темы, сменив настроение беседы. Фильмы, музыка, любимые места в Нью-Йорке. Оказалось, что Элисон одно время сходила с ума по комиксам о Бэтмене, не очень любила слушать музыку, но ей нравилась та же литература, что и ему, та что, до конца партии они обсуждали битников, а, сделав последний ход, Ичиро объявил:       — Мат.       С довольной улыбкой, он откинулся на спинку кресла и выпил за свою победу. Элисон не выглядела сильно расстроенной. Возможно, она действительно хотела рассказать Ичиро свою историю, но сомневалась, стоит ли это делать. Или не хотела делать это просто так. Улыбнувшись, она встала из-за шахматного стола, взяла свой бокал и, скинув обувь, забралась с ногами на диван. Ичиро сел рядом и выжидающе посмотрел на Элисон.       — Что ж, — начала Элисон, сделав глоток бурбона. — Тебе интересно, почему я так хотела играть в экси, что была готова позволить родителям отказаться от меня? Дело не в самом экси. А в том, что я никогда не могла оправдать их ожиданий. Не такая худая, как должна быть, не идеального роста, не с такой фигурой, голос не тот… Они хотели видеть Барби, куклу, улыбающуюся с обложек журналов. Но не тупую куклу, а чтоб ещё компанию потом возглавила. — Элисон усмехнулась. Ичиро же не видел ничего смешного. — В семнадцать я узнала, что такое булимия и расстройство пищевого поведения. В семнадцать я чуть не потеряла родителей, потому что сказала им, что жизнь, которую они готовят для меня, мне не нужна. Меня отправили в реабилитационный центр. Весь мир всё это время думал, что я уехала в закрытую частную бизнес-школу. Никто, кроме моих родителей, не знал, что со мной произошло. Они надеялись, что там мне вправят мозги, но, когда меня выписали, и я узнала, какую херню они плели, пока меня не было, я решила стать ещё хуже, чем они меня видели. Я и так не идеальная дочь, какую они хотели. Терять было нечего. — Элисон замолчала. Ичиро видел, что ей не просто вспоминать те времена. Он подвинулся к ней ближе, взял её за лодыжки и, положив ноги себе на колени, провел по коже пальцами. Рейнольдс не сопротивлялась, а наблюдала за его движениями. — В экси я попробовала играть там, на реабилитации. Сначала меня как-то не втянуло, а потом, когда я узнала, что, пусть это такой же женский, как и мужской спорт, нас в командах не жалуют, решила, что хочу играть именно в экси. — Элисон усмехнулась. — Родители были в бешенстве, когда я пришла на какую-то их тусовку в коротком платье и разбитыми коленками. Какое-то время они терпели, списывая на переходный возраст, бунтарство, которое обязательно пройдёт, но оно не прошло. Когда я сказала родителям, что хочу поступать в университет, чтобы играть в экси, я думала, меня просто убьют. Мне до сих пор не по себе, когда я вспоминаю взгляд отца. Презрение, окончательное разочарование. Я решила отложить поступление и ещё раз всё обдумать. Может, как-то наладить отношения с родителями. Но не вышло. Я уже умерла для них, как дочь. Но я не жалею, что настояла тогда на своём и поступила. Жалею лишь о том, что это был Эдгара Алана. — Элисон закончила рассказ, опустошив бокал.       М-да уж. Ричард и Виктория хотели воспитать удобную всем и себе дочь, но Элисон оказалась с характером, своими целями и желаниями. Рейнольдсы и так Ичиро не особо нравились, а теперь и вовсе вызывали сильное желание посворачивать им шеи. Ичиро не понимал. Не понимал, как можно пытаться посадить собственного ребёнка на цепь, добровольно от него отказаться только потому, что он не такой, каким вы хотели его видеть. Только потому, что он другой. От одной мысли о том, что пережила Элисон, его начинало мутить.       — Почему ты не хотела становиться во главе компании отца? Не думаю, что ты просто боялась не справиться.       — Это бы сделало меня им обязанной. Меня и так всю жизнь попрекали. — Вот оно что. Маленькая Элисон Рейнольдс не хотела в очередной раз услышать, что ей принесли всё готовое и что она сама ничего в своей жизни не добилась. Желание посворачивать шеи Ричарду и Виктории стало ещё сильнее. — А так, после свадьбы, компанию возглавишь ты. Только, надеюсь, ты не потребуешь развода до того, как мои родители подохнут?       — Это как минимум лет тридцать.       — Я разбираюсь в ядах, — невозмутимо заявила Элисон.       — Хм, это новый пункт в нашей сделке, и я должен получить что-то взамен. — Ичиро сделал вид, что задумался. — Сходи со мной на настоящее свидание, и мы в расчёте.       — Чтобы в конце ты меня опять чуть не убил? Нет, спасибо.       — Тогда, — Ичиро подхватил Элисон, от чего та вскрикнула, и посадил себе на колени, — сама придумай.       Лицо Элисон так близко, что Ичиро мог провести носом по её щеке. Рука — на его плечо, пальцы — в волосы. Элисон словно не собиралась его отталкивать, хотя запросто могла, и Ичиро бы не стал возражать. Он не из тех, кто склоняет девушек к тому, чего они не хотят. Но Элисон — хотела. Ичиро слышал, как она дышала, видел, как буквально трещала маска хладнокровного спокойствия, чувствовал, как пальцы перебирали волосы на его затылке, и изо всех сил сдерживался, чтобы не поцеловать близкие к его лицу губы.       — Это ничего не значит, — произнесла Элисон тихо, словно больше убеждая в этом саму себя.       — Как скажешь.       И Ичиро накрыл её губы своими, выбив приглушённый стон. Губы со вкусом бурбона, целующие так, что у Ичиро сносило крышу. Снова. Он целовал Элисон медленно, тягуче, гладя её бедро. Целовал, борясь с желанием расстегнуть молнию красного платья, наконец снять его и почувствовать каждый миллиметр кожи Элисон. Пройтись по ней пальцами, языком и показать, как сильно Ичиро хотел её. Но Элисон, вроде, не собиралась с ним спать, и кто такой Ичиро, чтобы настаивать? Для начала ему нужно разобраться в собственной голове.       Они пили, разговаривали, снова целовались, опять пили, целовались… Прикосновения — уже более смелые, а в штанах — тесно. Но Ичиро не переходил границы дозволенного, пусть и очень хотелось. Ему очень хотелось затащить Элисон в свою комнату, пойти за ней в гостевую, но он лишь поцеловал её, зарывшись пальцами в волосы, и пожелал доброй ночи. Когда дверь за Элисон закрылась, Ичиро с минуту стоял перед ней, словно надеясь, что Элисон выйдет, но нет. Усмехнувшись тому, что он ведёт себя так по-идиотски, Ичиро пошёл к себе.       Приняв душ, он лёг в кровать. Наверное, нужно было ответить Эндрю на те десятки сообщений, но Ичиро решил оставить это на завтра. Сейчас он чувствовал себя слишком умиротворённым, чтобы вновь окунаться в события вечера. Завтра. Он поговорит с Эндрю завтра.       Утром Элисон спустилась к завтраку в рубашке Ичиро, что вызвало в его груди какое-то странное тепло. Кенго, сидевший во главе стола, улыбался, бросая на Ичиро взгляды. Видимо, у него было уж совсем идиотское выражение лица. Когда Элисон уехала, Ичиро и Кенго поднялись в кабинет, чтобы обсудить вчерашнюю встречу с Маэда.       — Вот, значит, какого она мнения, — поговорил Кенго, сидя за столом. Ичиро расположился в кресле напротив. — Что думаешь делать?       — С ними — ничего. Конечно, поддержка Маэда — сильное преимущество, но мы и без них справимся. Через пару дней вернётся Альфредо. Вроде, встреча с нашими друзьями из Вегаса прошла хорошо. Сейчас самое главное заставить Натана действовать.       — Ты всё еще думаешь, что Натан связан с Орхидеей?       — Уверен.       Да, Кенго, определённо не просто принять то, что его верный сторонник и тот, кто строил клан вместе с ним, оказался предателем, но факты были слишком очевидны.       — Хорошо, — вздохнул Кенго. — Делай, как считаешь нужным. Я тебе доверяю. — Ичиро кивнул, закусив губу. — Если хочешь что-то спросить, спрашивай.       — Отец, вы никогда не жалели о том, что клан перейдёт ко мне? Джейсон ваш консильери уже много лет и он точно знает всё лучше меня. Да и Натан был, как будто бы, неплохим вариантом. Почему я?       Кенго улыбнулся. Так, словно знал, что Ичиро спросит именно это. Словно ответ, который он сейчас озвучит, был до безумия очевидным.       — Потому что ты сам этого хочешь. — Ичиро непонимающе нахмурился. — Я увидел в тебе это тогда, когда ты подрался с Эндрю много лет назад. Помнишь, что ты тогда сказал? «Я стану главой клана. Он — мой». Ты сказал это так уверенно, что я понял — ты действительно этого хочешь. Да и делами, сын, ты всегда доказывал, что важнее работы и клана для тебя ничего нет. Жалел ли я о том, что главой станешь ты? Никогда.       Ичиро перевёл взгляд на шкаф, что стоял перед ним.       — Я так боюсь облажаться, — проговорил он. Признаться в этом было и трудно, и легко одновременно. — Боюсь подорвать ваше доверие и не оправдать ожиданий.       — И это нормально. Клан — это большая ответственность, и то, что ты боишься, — нормально. Чем сильнее становится клан, тем сильнее я сам боялся облажаться. Что ты, Эндрю и Аарон разочаруетесь во мне. Я живу с этим страхом до сих пор. Так что, я тебя прекрасно понимаю. Но, — Кенго налил из графина в стакан воды, — у тебя есть огромная поддержка. Эндрю, Аарон, Джейсон, Диклан. Ты не останешься один на один со своей ответственностью. Жаль, что я понял это слишком поздно. — Кенго сделал глоток из стакана, словно давал Ичиро возможность сказать что-то ещё, но тот молчал. — Единственное, о чём я жалею в отношении тебя, это о том, что не посвящал во все дела клана. Возможно, сейчас ты бы чувствовал себя увереннее. Наверное, я всегда надеялся, что ты передумаешь и пойдёшь другим путём. — Ичиро, нахмурившись, резко повернул голову на Кенго. — Я никогда не хотел для тебя такой жизни, сын. Но я рад, что ты нашёл своё дело. Так же, как, видимо, и человека.       — Это вы о ком? — Губы Ичиро растянулись в ухмылке. Он прекрасно понял, о ком тот говорил.       — А то ты не понимаешь, — улыбнулся Кенго. — Я раньше не видел в нашем доме ни одной девушки, а Элисон осталась здесь уже дважды. Хочешь сказать, что это всё до сих пор лишь игра? Я видел, как ты на неё смотришь.       — Отец, — протянул Ичиро, — нас с Элисон связывают чисто рабочие отношения.       Кенго посмотрел на него взглядом: ну да, так я тебе и поверил.       — Уверен? Мне показалось…       — Да боже мой! — простонал Ичиро, сжав переносицу.       Ему хотелось быть уверенным, но нет. Они с Элисон перешли черту ещё тогда, на хэллоуинской вечеринке. Конечно, ничего вопиющего не произошло. Поцелуи как поцелуи, они давно перестали иметь для Ичиро какое-то значение, но то, что он в эти моменты чувствовал, было странно. Ново и непонятно. Ичиро не мог объяснить, почему именно Элисон ему хотелось целовать снова и снова. Возможно, дело было в том, что она держала его на расстоянии. Не вешалась ему на шею, не раздвигала перед ним ноги и не вставала на колени. Ичиро держался именно за эту мысль, но уже и она не выглядела убедительной.       Кенго и Ичиро ещё какое-то время поговорили о делах, а потом Кенго, который стал слишком бледным и начал прерывисто и тяжело дышать, пошёл к себе. Ичиро отправился его проводить. Кенго держался за его локоть крепко, сжимал так сильно, что Ичиро стиснул зубы. Кенго болел уже давно. Он держался и боролся, но в последнее время ему становилось хуже.       — Может, всё таки, вызвать врача? — предложил Ичиро. Ему не нравилось видеть, как отец мучается.       — В этом нет необходимости, — ответил Кенго хрипло. — Позови Адама. Он знает, что делать.       — Отец…       — Пустая трата времени, — перебил его Кенго. — Врачи уже не помогут. Просто… не переживай обо мне.       Кенго сжал его руку, слабо улыбнулся и вошёл в комнату.       Не переживай… да как, блять, не переживать?! Разве можно просто смотреть, как родной человек страдает?! Ичиро практически не знал мать. Он ничего не мог сделать, чтобы её спасти, но сейчас не собирался сдаваться. И отцу не позволит.       Ичиро нашёл Адама в малой гостиной. Тот приводил всё в порядок после их с Элисон ночной пьянки.       — Адам, отец зовёт тебя. Ему стало хуже. — Дворецкий тут же оставил работу и направился к выходу из гостиной. — Пожалуйста, вызови ему врача.       Адам, остановившись, обернулся на Ичиро.       — Это приказ господина Кенго?       — Нет, это мой приказ. Пожалуйста, вызови врача.       Сжав губы, Адам кивнул и вышел из комнаты. Как только дверь за ним закрылась, Ичиро потёр лицо ладонями и шумно выдохнул. Ему нужно отвлечься на что-то, на что угодно, лишь бы не думать об отце. Он знал, Адам сделает так, как ему велели. Да, Кенго, наверняка разозлится, ну и пусть. Ичиро не позволит ему так просто сдаться.       Плюхнувшись на диван, он достал из кармана штанов телефон и набрал номер Эндрю, мысленно готовясь выслушать поток ругательств.       — А я уж решил, что ты вскрылся от горя, — сказал Эндрю вместо приветствия. Вот она — настоящая братская любовь.       — Не дождёшься, — фыркнул Ичиро.       — Жаль. Возможно, тогда бы моя жизнь стала куда спокойнее.       — Ты вообще на чьей стороне? — обиженно спросил Ичиро.       — На стороне своей нервной системы, которую ты изрядно потрепал своими истериками. Мозги вообще есть? — Ичиро выразительно цокнул языком, надеясь, что достаточно громко, чтобы сделать Эндрю больно. — Вот только не надо строить из себя обиженку. — Ичиро буквально видел, как Миньярд скривился. — Маэда — тупая старая трусиха, а ты — импульсивный идиот.       — Меня отец так никогда не отчитывал, как ты.       — Потому что я не боюсь ранить твои нежные чувства. Элисон-то в порядке?       — Понятно, за кого ты переживаешь больше.       — Она хотя бы написала мне, что с твоей обиженной задницей всё в порядке.       — Ага, а сначала пыталась меня пристрелить.       В трубке чиркнула зажигалка.       — Вполне заслуженно. — Ичиро закатил глаза. — Что между вами вообще происходит?       — Ничего, — ответил Ичиро и встал с дивана, чтобы налить себе выпить. От расспросов об их с Элисон отношениях нестерпимо хотелось напиться.       — Она же опять осталась у тебя, да? Неужели, наш малыш Ичи наконец лишился девственности?       — Рубрика тупые шутки от Эндрю Миньярда. — Ичиро налил себе виски. — Что ты хочешь от меня услышать? Что наш спектакль зашёл слишком далеко? Возможно. Но всё это ничего не значит. Ни для кого из нас.       — Да развлекайтесь вы, как хотите, только… — Эндрю сделал паузу. — Только не пожалей потом. А то нас, кому не везёт в отношениях, станет двое.       — Кста-ати, — протянул Ичиро, — что там Натаниэль?       — Как хорошо, что ты сам об этом заговорил.       Ичиро уже приготовился услышать подтверждение своих догадок, но Эндрю принялся рассказывать о шоу, которое они собирались устроить завтра днём. Маленький засранец. Значит, как ему лезть в душу Ичиро, так это пожалуйста! А как самому рассказать — так идите в жопу. Но ничего, Ичиро умный и наблюдательный. Он уже увидел достаточно, чтобы сделать собственные выводы. Но ему всё равно было интересно услышать, что скажет Эндрю. Однажды он прижмёт его к стенке.       Эндрю и сам не дурак. Он прекрасно понял, что имел в виду Ичиро, спросив о Натаниэле. Только было ли то, о чём Ичиро спросил? Эндрю не знал. Ему никогда не везло в отношениях. Им всегда хотели воспользоваться, подобраться ближе к Морияма, чтобы попытаться уничтожить. Эндрю не отрицал, что, возможно, однажды встретит человека, который будет видеть его, а не консильери самого влиятельного клана на всём Восточном побережье, но Натаниэль — не тот, с кем бы он хотел это проверить.       Закончив разговаривать с Ичиро, Эндрю встал из-за кухонного островка и сделал себе кофе. Из гостиной доносился голос Ганси, который в очередной раз обговаривал с Натаниэлем детали завтрашнего представления. План был до безумия прост, без задействования посторонних лиц. Копы уже в курсе и с довольно крупной суммой на своих счетах. Всё пройдёт, как надо. Шумно и весело.       На следующий день они с Натаниэлем были готовы к назначенному времени. Оба в чёрном, с запасом оружия. Спустившись на парковку, погрузили всё в огромный чёрный брабус, который вчера пригнал Ганси. Не такой, как выразился бы Натаниэль, выпендрёжный, но для перестрелки в самый раз. Эндрю достал из пачки две сигареты, одну из которых протянул Натаниэлю. Курили молча. Повторять детали необходимости не было. Ганси и так задолбал этим Натаниэля настолько, что у того вчера начался нервный тик. Веснински справится. Эндрю не сомневался.       Сев в машину, они выехали на улицу.       — Ганси, мы выехали. Движемся в сторону Бронкса.       — Принято, — раздалось в наушнике. — Мы на сто семьдесят пятой улице.       Эндрю бросил взгляд в зеркало заднего вида, и увидел, как за ними пристроился автомобиль клана. Он знал, что там едут Микки и Симона, пусть из-за тонированных стёкол не видел их лиц.       — Привет, мальчики, — сказала Симона.       — Какого чёрта?! — возмутился Ганси. — Ты что здесь делаешь? Где Сэл?       — Дядя Диклан отправил меня присмотреть за Натаниэлем. Малец, ты как? В порядке?       — В полном, — ответил Натаниэль, пусть руки его и немного дрожали.       — Вы здесь попиздеть собрались? — голос Ичиро был мрачен, что ему совсем не свойственно. Эндрю нахмурился, но спрашивать ничего не стал. Не время. — Ганси, начинайте палить сразу, как Эндрю вас догонит. Только аккуратно. Если кто-то из гражданских пострадает, я лично сдеру с вас шкуру. Ясно?       — Да, папочка! — бодро отозвался Ганси. — Что ж, давайте повеселимся.       На экране в приборной панели Эндрю видел, как машины Ганси и Рича начали набирать скорость. Вскоре два чёрных автомобиля вырулили с соседней улицы прямо перед ним, чуть не протаранив серебристый Вольво. Сзади раздались выстрелы. Из окон повысовывались морды в чёрных балаклавах и открыли огонь. Они стреляли по бронированной части автомобиля, но Эндрю всё равно крутанул руль, уворачиваясь.       — Для погони нужна соответствующая музыка, как считаешь? — спросил он и нажал кнопку магнитолы. В колонках загрохотал трек Rammstein. Эндрю сделал погромче. — Так-то лучше.       — Неплохой музон, Эндрю! — громко сказал Рич в наушнике. — Спорим, я отобью его ритм автоматной очередью по твоему бамперу?       И, не дожидаясь ответа, Рич высунулся из окна и принялся палить. Вот засранец.       — Я разобью тебе ебальник, если попадёшь по колесу.       — Не боись, я аккуратно!       — Натаниэль, малыш, покажи этому ублюдку, что такое аккуратно расстрелять тачку.       Глубоко вздохнув, Натаниэль открыл окно и, с автоматом в руках, высунулся наружу. Свое лицо Натаниэль не прятал. Так же, как и ехавшие в машине с Симоной.       — Вот так, малыш! — рассмеялся Ганси.       — А ты говорил, он безнадёжен, — хмыкнул Эндрю.       — Я безнадёжен!? — пытался переорать шум ветра Натаниэль. — Это Ганси сказал!?       И Натаниэль прошёлся автоматной очередью по бамперу тачки Ганси. Эндрю аж рассмеялся.       — Эй! Да я же пошутил! — Поздняк метаться, Ганси!       Автомобиль вильнул в сторону. Они неслись в центр города по опустевшей дороге. Видимо, гражданские поняли, что намечаются разборки, и решили дать по съёбам. Ну, им же лучше.       — Внимание! — прозвучало в громкоговоритель. — Полиция Нью-Йорка! Немедленно остановитесь!       А ребята подошли к заданию со всей ответственностью. Мигалочки, громкоговоритель. Всё, что нужно для вечеринки.       — Микки, прострели…       И, прежде чем Эндрю закончил, Натаниэль развернулся и начал палить копам по колёсам.       Охуеть.       Простите Эндрю его французский, но другое слово вряд ли бы описало всё, что он почувствовал в этот момент.       Просто. Охуеть.       Одна машина выбыла, но вот из второй уже открыли огонь, предусмотрительно вновь призвав их остановиться. Эндрю крутанул руль, огромный брабус вильнул, от чего бедолага Натаниэль чуть не вывалился из окна. Упс.       — Копы перекрыли центр. Ждут вас там, — произнёс наушник голосом Ичиро.       Ганси и Рич прибавили скорость. Эндрю и Симона не отставали. Они палили, виляли на дороге и вскоре уже были в центре, где их ждал полицейский кордон с автоматами наперевес. Натаниэль выпустил ещё одну автоматную очередь, залез в салон, перезарядился.       — Торможу, — предупредил Ганси и тут же дал по тормозам.       Эндрю остановился от них в нескольких метрах. Симона — рядом.       — Полиция Нью-Йорка! — и опять в громкоговоритель. — Немедленно выйдите из машины с поднятыми руками!       — Да закрой ебальник! — И из тачки Рича принялись расстреливать копов, вставших на пути. — Вы выходите или нет?! — А это уже им.       Натаниэль открыл дверь машины и, прячась за ней, принялся стрелять.       Эту часть плана нужно выполнить чётко и быстро, чтобы не давать копам теоретической возможности открыть по ним огонь. Они-то, конечно, стрелять не станут, но в глазах гражданских не должно выглядеть так, будто они проебали возможность схватить бандитов. Симона, Микки и ещё пара человек палили по копам и остальным, высунувшись из машины, обеспечив прикрытие Натаниэлю. Тот, расстреливая тачку Ганси, двигался к нему. Один, окружённый десятком полицейских машин. Под звуки стрельбы, сирены и громкоговорителя. На лице — хищная улыбочка, от которой по спине Эндрю пробежали мурашки. Он ухмыльнулся, наблюдая за тем, как Натаниэль в упор расстрелял водительскую дверь машины Ганси, а затем открыл её и за шкирку выволок самого Ганси на асфальт. Эндрю потянулся за сигаретой.       — Кто твой хозяин? — громко, отчеканивая каждое слово, проговорил Натаниэль.       — Пошёл нахуй, мелкий выродок!       — Ответ неверный, — и Веснински ударил прикладом Ганси по лицу. Если Натаниэль не сломал ему нос, Ганси очень повезло. — Спрошу ещё раз: кто твой хозяин?       — Уж точно не ты! Я не подчиняюсь таким шакалам, как ты и Морияма.       Натаниэль рассмеялся.       — Ты и твои уёбки — собственность Морияма. Запомни это, — и он с силой ударил Ганси головой об асфальт. Тот отключился. Ну, или сделал вид, что отключился. Удар выглядел натурально, и Эндрю не удивится, если Ганси очнётся с сотрясением.       Натаниэль выпрямился, откинув со лба рыжие волосы. Пафосно, как в чёртовом кино. Эндрю аж губы облизал.       — Если кто-то ещё хоть раз посмеет разинуть рот на то, что принадлежит Морияма, — громко начал Натаниэль, пытаясь перекричать стрельбу, — я, Натаниэль Веснински, выпотрошу того собственными руками.       Угроза, конечно, так себе, но им и не нужно, чтобы кто-то наложил в штаны от страха. Они показали себя и этого достаточно.       Эндрю нажал кнопку клаксона, показывая Натаниэлю, что пора сваливать. Тот, стреляя в копов, направился к машине. В это время кто-то затащил Ганси в салон и, сдав назад, задним бампером протаранил полицейские тачки. Рич последовал за ними, а Эндрю со всей возможной скоростью, которую позволяло развить свободное пространство, въехал в копов передним бампером. Те еле успели отскочить, и Эндрю понадеялся, что никого не задел.       — Отлично сработано! — бодро отозвался Микки. — Только Ганси не очень повезло.       — Я не хотел ударить так сильно, — буркнул Натаниэль. — Он в порядке?       — Кажется, у меня сломан нос, — ответил Ганси. Он, как будто, был совсем не расстроен этим фактом.       — Ничего, переживёшь, — сказала Симона.       — Предлагаю ударить по пиву, — сказал Микки. — Что скажете?       — Смените тачку и делайте, что хотите, — раздался всё такой же мрачный голос Ичиро.       — Лады. Эндрю, я тебе скину адрес бара. Если хотите, присоединяйтесь.       Ничего не ответив, Эндрю сменил частоту рации и сказал:       — Что с тобой?       Несколько секунд с наушнике была тишина, а потом Ичиро ответил:       — Отец умер.