Господин консильери

      В секунду стало тихо. Словно кто-то нажал на кнопку и отключил весь звук в городе. Выстрел всё ещё грохотал в ушах, а мозг отказывался понимать происходящее. Машина, выстрел, и Натаниэль, словно в замедленной съёмке, начал падать. Эндрю на автомате вытянул руки, подхватив Натаниэля под мышки. Ладони стали мокрыми от крови. Позади кричали. Ганси раздавал указания. Аарон возник перед ними и сразу принялся что-то говорить, а Эндрю лишь видел, как рубашка Натаниэля окрашивается в красный. Он никогда не терял голову при виде раны. В перестрелках Эндрю оставался спокоен и всегда знал, что делать, но сейчас почти поддался панике.       Эндрю на автомате повёл шипящего от боли Натаниэля к машине, с помощью Диклана помог ему забраться на заднее сиденье, а сам залез на переднее пассажирское. Когда автомобиль, взвизнув шинами, рванул с места, Эндрю закурил. Пальцы его были в крови и нещадно дрожали.       Аарон, на коленях которого лежала верхняя часть туловища Натаниэля, распахнул его пиджак и кое-как расстегнул рубашку.       — Повезло, что в плечо, но пуля внутри и, похоже, пробила артерию.       — Вытаскивай, — сквозь зубы процедил Натаниэль. Он побледнел, а лицо покрылось каплями пота.       — Ебанулся? Кровь хлестанёт так, что ты через пару минут сдохнешь. Диклан, у тебя есть пять минут, чтобы довести нас до дома.       Тот, посмотрев на Аарона в зеркало заднего вида, спорить не стал и прибавил скорости. Руки у Эндрю нещадно тряслись. Всё произошло в секунду, и он ещё не успел осознать. Мозг понемногу прояснялся, и до него дошло, что пуля предназначалась ему.       — Натаниэль, держись, — говорил Аарон, зажимая рану. — Немного осталось.       Машина неслась по дорогам, игнорируя светофоры, подрезая другие автомобили. До Эндрю только дошло, что остальные так и остались там, у церкви. Ичиро, Элисон, Рейнольдсы. И охрана, от которой не было никакой пользы. Пуля предназначалась ему.       Эндрю старался смотреть куда угодно, но не в зеркало заднего вида. Не на свои руки, покрытые чужой кровью. Аарон пытался разговаривать с Веснински, чтобы тот не отключался. Диклан уже был на связи с Ганси и громко тому что-то говорил. Эндрю слышал всё, что говорили вокруг, только смысл слов до него доходил не сразу. В ушах всё ещё грохотал выстрел.       Когда автомобиль въехал на парковку, Диклан и Эндрю вышли из машины и помогли вылезти Натаниэлю. Тот буквально висел на них, но хотя бы оставался в сознании.       — Давай, чёртова ты хреновина, — ругался Аарон, раз за разом нажимая на кнопку лифта, словно так мог заставить его ехать быстрее. А Натаниэля качало из стороны в сторону, глаза закрывались и с каждым разом всё медленнее открывались. — Не смей отключаться. — Звонкая пощёчина заставила Натаниэля дёрнуться и распахнуть голубые глаза, которые не выражали ровным счётом ничего.       Когда лифт остановился на нужном этаже, Аарон покрытыми запёкшейся кровью пальцами ввёл нужные коды и распахнул дверь. Эндрю и Диклан буквально втащили Натаниэля в квартиру и сразу повели в кабинет Аарона.       — Вон, — скомандовал Аарон, как только они уложили Натаниэля на кушетку. На кухне Эндрю сразу направился к раковине, чтобы смыть кровь со своих рук, а затем достал бутылку джина и плеснул добрую порию в стакан. Залпом выпив, он налил ещё. Телефон в кармане зазвонил. Эндрю не хотел отвечать.       — Как дела? — спросил в трубке Ичиро. Голос — натянутая струна. Эндрю был уверен, что тот хмурится. Сжимает до боли челюсти и усилием воли заставляет себя не перестрелять идиотов-охранников прямо сейчас.       — Расскажу, когда Аарон закончит, — ответил Эндрю.       — Неплохая ответочка от Натана. Викторию чуть саму откачивать не пришлось.       — Ты понимаешь, что пуля предназначалась мне? — сдавленно сказал Эндрю. Голосом, словно хриплым от крепкого алкоголя, что обжёг горло. Но не из-за него. А из-за чёртового Натаниэля, который буквально закрыл его от пули. Чёртового Натаниэля, который сейчас истекал кровью на кушетке в кабинете Аарона. Блядство. Ему должно быть всё равно. В Эндрю столько раз стреляли, что он бы даже не взялся считать. Грохот выстрела его не пугал, боль от пули, пробившей плоть, — не страшно и не ново, но его трясло мелкой дрожью, а перед глазами — рыжий идиот, закрывший его собой.       — Не забудь поблагодарить Натаниэля за то, что спас тебе жизнь.       Эндрю усмехнулся. Нервно. Позади отодвинулся стул и чиркнула зажигалка. Видимо, Диклан пришёл.       — Зато теперь я могу хоть сейчас поехать к Натану и переломать ублюдку ноги. — Левая рука Эндрю сжала край столешницы так сильно, будто хотела оторвать от неё кусок.       — Мне стоит приехать? — осторожно спросил Ичиро.       Эндрю вздохнул.       — Нет. Будь с Элисон. Вы здесь всё равно ничем не поможете, а столик и оплата репортёрам зря пропадёт.       Ичиро молчал какое-то время. Эндрю лишь слышал, как тот делает долгие затяжки.       — Ладно. Держи меня в курсе.       Бросив мобильник на столешницу, Эндрю потёр ладонью лицо.       — Весёленькая получилась свадьба.       Эндрю обернулся через плечо. Диклан сидел за островком и курил.       — Опиздинеть можно, — бросил Эндрю и, прихватив бутылку джина, сел напротив Диклана. — Веселее будет только тогда, когда Ичиро начнёт разъёбывать слепых мудил, допустивших этот пиздец.       — Бедолага Ганси, — протянул Диклан. — Даже не знаю, как он сможет восстановить доверие Ичиро.       Эндрю тоже не знал. Сегодня Ганси проебался, как и все остальные его люди. У них была одна задача: обеспечить безопасность. И они не справились.       — Мне больше интересно, почему Натан решил действовать так открыто, — сказал Эндрю и налил джин в стакан.       — А мне интересно, откуда он вообще узнал, где и когда мы будем. О свадьбе никто не знал, кроме своих.       Эндрю повертел в руке стакан:       — Ставлю на то, что Рейнольдсы кому-то проболтались. — Диклан задумчиво хмыкнул. — Единственная дочь выходит замуж за одного из самых завидных холостяков города. Сложно удержать такую новость в себе, если ты безмозглая овца. Это было очевидно.       — Что-то мне подсказывает, что тут замешан не только Натан.       — Рико? Думаешь, он, сидя в своих катакомбах, мог организовать покушение? Слабо верится.       Диклан пожал плечами.       — Обиженный младший брат, которого даже на похороны собственного отца не позвали. Я был бы на его месте очень зол. Мы понятия не имеем, как там у них всё устроено, и не знаем, на сколько у него развязаны руки.       В этом был смысл. Но сейчас бесполезно мусолить эту тему. Натаниэль пострадал, его, Эндрю, хотели убить, и не важно кто именно. Эндрю свернёт шею и Натану, и Рико.       — Как думаешь, стоит сходить их проведать? — спросил Диклан.       — Если хочешь получить скальпель в глаз, вперёд. Я лучше тут посижу. А тебе стоит вернуться к Ичиро. Или к Ганси. Или…       — Так и скажи, что хочешь, чтобы я просто ушёл, — усмехнулся Диклан. Он не обижался. Диклан никогда на него не обижался. Встав со стула, Диклан направился к выходу из кухни. Остановившись, он сказал: — Будь с ним помягче.       И он ушёл, оставив Эндрю наедине с джином. Что Диклан имел ввиду? Он точно не знал, что произошло между Эндрю и Натаниэлем, но, может, Диклан видел куда больше, чем Эндрю предполагал? Диклан знал Эндрю много лет. Он видел весь его путь из самых низов до консильери клана Морияма. Диклан сыграл не последнюю роль в его жизни и воспитании. А ещё Диклан видел и знал весь пиздец, творившийся вокруг отношений Эндрю. Диклан был первым, кому Эндрю позвонил, когда выпотрошил Майкла, узнав, что тот воспользовался им и их отношениями. Тогда Эндрю впервые столкнулся с предательством того, кому доверял. Диклан знал и понимал всё. Наверное, больше, чем сам Эндрю. Наверное, он решил, что Натаниэль — тот, кому стоит попробовать довериться ещё раз. Наверное. Но это не значило, что Эндрю был готов снова рискнуть. Для него нет ничего важнее клана и работы. Безопасности Аарона и Ичиро, а отношения с Натаниэлем определённо точно поставят их под удар.       Выпив ещё бокал джина и выкурив сигарету, Эндрю пошёл в кабинет Аарона. Да, Аарон терпеть не мог, когда ему мешали работать. Да, была велика вероятность оказаться на соседней с Натаниэлем кушетке, но просто сидеть и ждать Эндрю не мог. Ему нужно что-то делать, чтобы не возвращаться мыслями в их сегодняшний с Натаниэлем разговор. Когда они стояли так близко друг к другу, почти соприкасаясь губами. Разговор, который запросто мог стать для них последним.       Осторожно открыв дверь кабинета, Эндрю заглянул внутрь. Аарон мыл руки, закончив с Натаниэлем, а Веснински сидел на кушетке в одних брюках. Левое плечо и грудь его были перевязаны бинтом. В ушах — вновь грохот выстрела, а руки снова ощутили горячую кровь. Эндрю сглотнул.       — Ну как? Жить будет? — спросил Эндрю, как можно равнодушнее. Как будто не был на грани паники всего полчаса назад.       — Как видишь, — бросил Аарон, не оборачиваясь. — Пуля не задела ничего важного, но шрам точно останется.       — Ничего. Мне не привыкать. — Натаниэль не смотрел на Эндрю. Он сидел, сгорбившись, и глядел в пол.       Да, судя по десяткам шрамов и отметин, что видел Эндрю на неприкрытой коже, ему точно не привыкать. Но это не значило, что Эндрю не злился. Злился. На то, что идиот бросился защищать его, хотя не должен был. Злился на то, что стал такой лёгкой мишенью. Расслабился. Пуля предназначалась ему, но поймал её Натаниэль. Да, боль от огнестрельного ранения — гадство. Но лучше бы сейчас на этой сраной кушетке сидел он сам. Может, тогда Эндрю не чувствовал бы себя так погано.       — Главное, таблетки не забывай пить и не напрягай руку, — сказал Аарон. Он выключил воду и повернулся. Его белая рубашка и брюки были заляпаны кровью, а пиджак, который тоже явно пострадал, уже находился в мусорке. Оглядев себя, Аарон вздохнул. — И сегодня тебе лучше отоспаться. Эндрю, помоги ему дойти до комнаты.       — Сначала нам нужно поговорить, — сказал Эндрю, сам не зная, о чём собрался поговорить с Натаниэлем.       — Нет, — возразил Аарон, сердито посмотрев на Эндрю. — Натаниэлю нужно отдыхать. Завтра наорёшь на него.       — Нет, сейчас, — ответил Эндрю, борясь с желанием выволочь Аарона из его же кабинета.       — Ты идиот или слепой? В него…       — Всё нормально, — перебил его Натаниэль. — Не думаю, что услышу о себе что-то новое.       Эндрю фыркнул, а Аарон тяжело вздохнул. Если он сейчас скажет, что никто в этом доме не ценит его заботу, Эндрю точно вытолкнет его в коридор. Но у Аарона либо не было настроения спорить, либо он слишком устал. В любом случае, Миньярд просто вышел, бросив на Эндрю предупреждающий взгляд.       Когда дверь за Аароном закрылась, Натаниэль мельком взглянул на Эндрю и тут же уставился обратно в пол. Миньярд ещё раз оглядел его. Бледного, покрытого шрамами, полученных за восемь лет жизни в бегах. Следы от пуль, порезов, ожогов… Не каждый человек клана мог похвастаться таким набором. У Эндрю тоже имелись шрамы. От пуль, ножевых. Он никогда не был осторожным, а бросался в самую гущу перестрелок и разборок. Он закрывал собой Диклана, вырывал голыми руками острые лезвия. Он — по долгу и ответственности, что накладывала фамилия. Эндрю, не задумываясь, закрыл бы собой Ичиро, Аарона, Кенго. Ибо они — те, ради кого он жил. Они и клан — важнее всего, что есть в жизни Эндрю. Но Натаниэль… Пуля предназначалась Эндрю, а не ему. Но Натаниэль… Чёртов Натаниэль вдруг решил пожертвовать собой, и Эндрю не понимал, почему.       — Зачем ты это сделал? — спросил он наконец, всё так же стоя у двери.       — Если ты так пытаешься сказать мне “спасибо”, то не утруждайся.       А Эндрю не собирался благодарить за то, чего не понимал.       — Зачем ты это сделал? Нахрена спас меня?       Натаниэль посмотрел на него, непонимающе нахмурившись.       — А я не должен был?       Эндрю словно под дых ударили, так больно стало дышать. Он открыл рот, чтобы ответить, но закрыл его и потянулся за сигаретой. Аарон точно будет орать, что в кабинете воняет куревом, но Эндрю было всё равно. Он не мог спокойно смотреть на Натаниэля, который искренне не понимал, почему он не должен был делать то, что сделал. Для него будто было нормально рисковать собой ради кого-то. А для Эндрю было не нормально, когда кто-то рискует ради него.       — Не должен был, — наконец ответил Эндрю. — Защищать вас — тебя, Ичиро и Аарона — моя работа. Не твоя.       — Как будто они бы сделали то же самое.       И опять — из лёгких весь воздух. Либо Эндрю последние полчаса на грёбаной грани, либо кое-кто знает, куда давить.       Для Эндрю всю жизнь важнее всего было защищать семью. Сначала — Аарона. Потом — Морияма. Это было негласное правило, которому он следовал и подчинялся. Будущий консильери клана должен положить жизнь ради дела, работы и своей семьи. Эндрю, не думая, отдал бы всё ради других, вот только он никогда не задумывался, сделали бы они то же самое ради него. Наверное, он был уверен, что да. Вот только… Натаниэль как будто пошатнул эту уверенность. Эндрю никогда не задумывался, закрыл бы его от пули Ичиро. Заботился ли бы о нём Аарон, когда они были детьми. Наверное, Эндрю задумался об этом впервые за двадцать лет. И мысли, которые возникли в его голове, ему совсем не нравились.       Возможно, во всём грёбанном мире, Натаниэль — единственный человек, который, не раздумывая, закрыл его собой. И эта мысль Эндрю тоже нихрена не нравилась. Ему не нравилось то, что он почувствовал в этот момент. Ему нихрена не нравилось то, что он подошёл к кушетке и остановился напротив Натаниэля. Ему нихрена не нравилось, что Натаниэль поднял на него голубые глаза, полные того, чего Эндрю боялся и от чего отгораживался — чувств.       — Что? — спросил Веснински дрогнувшим голосом. — Хочешь наорать на меня? Сказать, что моё тупорылое самопожертвование никому нахуй не нужно и оно ничего не изменит? Что тебе плевать и…       На секунду Эндрю возненавидел себя за то, что ему было не плевать. На секунду он возненавидел себя за то, что позволил себе почувствовать. Он точно об этом пожалеет. Он точно будет опять зарекаться ни за что и никогда, но сейчас — секунда, в которую Эндрю поцеловал Натаниэля так, словно хотел убить. А он и хотел. За разрушенную стену, барьеры, отделяющие его от него самого, за осколки самообладания, рассыпанные на полу кабинета Аарона. Эндрю бы придушил Натаниэля собственными руками. За него самого. За то, какой он, и как глубоко смог забраться.       Натаниэль не оттолкнул, хотя Эндрю надеялся, что он двинет ему и не даст так нагло целовать высохшие губы. Но Натаниэль не оттолкнул, и Эндрю возненавидел его ещё сильнее. Руки Эндрю — по обе стороны от Натаниэля. Сжимали кушетку до скрипа кожаной обивки и боли. Руки Натаниэля — на его же коленях, заламывая пальцы. Хочется — и зарыться в волосы, и притянуть ближе. Но Эндрю словно ещё надеялся, что, если сдержится, сможет остаться на другой стороне и не сделать шаг туда, откуда нет возврата. Жаль, что он — идиот.       Идиот, который не слышал, как открылась дверь и тут же аккуратно закрылась. Аарон, не сдерживая ликующую улыбку, на цыпочках вернулся в гостиную, где тут же написал Ичиро сообщение: я выиграл. Он бросил мобильник на диван и, не переставая ухмыляться, направился в ванную, чтобы смыть с себя чужую кровь. Но его остановил рингтон, принадлежавший номеру одного единственного человека, который не звонил просто так. Не звонил без договорённости.       В трубке — голос, от которого сердце ухнуло куда-то вниз. Не раздумывая ни секунды, Аарон схватил куртку, мотоциклетный шлем и рюкзак и выбежал из квартиры. Когда он спускался на лифте на парковку, телефон вновь зазвонил.       — Я так понимаю, с Натаниэлем всё в порядке. — Голос Ичиро — с лёгкой насмешкой.       — Более чем, — ответил Аарон, заводя мотоцикл.       — Что за звуки? Где ты?       — Нужно съездить кое-куда.       Звонок Ичиро — совсем не вовремя. Звонок того, кого Аарон не ожидал услышать, — тоже. Но он не мог просто остаться дома.       — Ебанулся? В Натаниэля стреляли, а ты куда-то намылился?! Эндрю…       — Эндрю не знает, — перебил его Аарон. — Послушай, это действительно очень важно. Я всё расскажу, когда вернусь. Обещаю.       Ичиро молчал, а Аарон отсчитывал секунды своего промедления, которые могут стоить другому человеку жизни.       — Блять, — выдохнул Ичиро наконец. — Будь осторожен.       Убрав мобильник, Аарон надел шлем, перчатки, забрался на мотоцикл и выехал с парковки. У него будет достаточно времени, чтобы подготовиться к разговору, которому, видимо, пришло время состояться.       Бросив мобильник на приборную панель, Ичиро тяжело вздохнул. И почему весь пиздец должен был произойти именно сегодня? Почему они просто не могли спокойно провести свадьбу, посветить счастливыми мордашками перед камерами и вернуться домой? Почему всё обязательно должно пойти через задницу?       — Всё в порядке? — спросила Элисон.       Она сидела на переднем пассажирском. Вопрос — чисто из вежливости, а не беспокойства. Хотя, Ичиро слышал его слабые-слабые отголоски. Отголоски того, что он увидел в глазах Элисон в тот момент, когда прогремел выстрел. Когда он бросился к ней, испугавшись, что пуля попала в неё. Ичиро осознал то, что сделал не сразу. Спустя несколько долгих мгновений. Когда убедился, что Элисон не пострадала. Осознание холодной водой обрушилось на него, и он понял, что влип. Что сделка с Элисон для него перестала быть просто сделкой.       — В полном, — просто ответил Ичиро.       После церемонии вся их весёлая компания должна была поехать в ресторан, чтобы под прицелами камер заранее оплаченных журналистов, отметить сие радостное событие. Но сейчас у ресторана стояли лишь две машины. В одной — Ичиро и Элисон. В другой — охрана. Ганси настаивал оставить их больше, чем Сэла и Рича, но одного взгляда Ичиро хватило, чтобы Ганси уступил. Бедный, бедный Ганси. Он столько лет работал, чтобы заслужить доверие, подняться туда, где он был сейчас, но один единственный выстрел пошатнул всё то, ради чего он въёбывал. Нет, Ичиро его не винил. Ганси, пусть и отвечал за их безопасность, был не виноват в том, что Натан откуда-то узнал, где и когда они будут. В том, что покушение дело рук Веснински, Ичиро не сомневался. Он не винил Ганси и не злился на него. Ичиро злился лишь на себя. За то, что позволил Натану думать, что у него всё получится.       — И вот ты нарушил данную перед лицо Господа клятву. И суток не прошло. Что дальше? Измены?       — Меня не интересуют девушки и отношения, — бросил Ичиро. — Никакие и ни с кем.       Ичиро бы добавил “кроме тебя”, если бы порыв закрыть Элисон собой был для него не вновинку. Если бы то, что он чувствовал не пугало его. Если бы она сама не продолжала перед ним носить маску безразличия и холодности.       — И почему я тебе не верю?       — Ну, хоть что-то у нас взаимно, — проговорил Ичиро, постаравшись ухмыльнуться.       В этот момент в глазах Элисон промелькнуло то, за что Ичиро попытался ухватиться, но у него не получилось. Это “что-то” утекло меж его пальцев. Ускользнуло, так и не дав понять, что же это было.       Элисон отвернулась к окну, за которым, на парковке, Рич и Большой Сэл разговаривали с работником ресторана, где у них был заказан столик.       — Нам обязательно туда идти? — спросила она, не поворачиваясь.       — Ну, мы же должны показать всем, как мы счастливы. А что? Так не терпится перейти сразу к брачной ночи?       — Нет, я… — Элисон осеклась. Ичиро видел, как пальцы Элисон сжимали белую ткань платья. — Я до сих пор слышу тот выстрел. Кто знает, кому он мог предназначаться. Мне, родителям или…       — Неужели, ты всё таки переживаешь за меня?       Элисон не ответила, но это оказалось и не нужно. В груди Ичиро разлилось тепло, и он с трудом не поддался порыву взять Элисон за руку.       — Я не хочу туда идти. Не хочу строить из себя счастливую новоиспечённую жену. Мне до сих пор страшно, и я хочу домой.       Домой. На памяти Ичиро, Элисон впервые назвала его особняк своим домом. Он прикусил губу, чтобы не улыбнуться.       — Хорошо. Мы посидим полчаса, попозируем перед камерами и уедем. Домой.       Элисон медленно повернула на него голову и кивнула.       Ичиро вылез из машины, обошёл её, открыл пассажирскую дверь и, подав руку, помог Элисон выйти. На её губах — фальшивая счастливая улыбка. В этот момент Ичиро поймал себя на мысли, что отдал бы всё на свете, чтобы Элисон вот так улыбнулась ему по настоящему. Искренне. Сменив маску безразличия на что-то искреннее.       Почему она? Почему именно та, кто не в грош его не ставила? Почему не одна из десятков, с кем Кенго устраивал ему свидания и пытался свести? Азарт? Игра? Вызов? Может быть. Может быть, дело в этом, а, может, в том, что Элисон — первая, кто не повёлся на статус и фамилию. Ей было плевать, кто он, сколько у него денег на счетах, и на какой тачке он ездил. Ичиро Элисон — до фонаря. Но лишь она единственная из десятков других видела его настоящего.       В ресторане их встретила милая девушка-хостес, поздравила со знаменательным событием и проводила за слишком большой для них двоих стол, уже заставленный напитками и закусками. Зал — полон гостей. Разных. Но все, как один, — не сводили взглядов с молодожёнов, слишком увлечённых друг другом. Увлечённых так сильно, что они не замечали вспышки фотокамер. Так должно было казаться и казалось. Лишь Ичиро знал, как сильно Элисон хотела уйти. Маска на лице — без изъяна, но вот рука, которая сжимала его, выдавала всё то, что Элисон не показывала.       По паре бокалов шампанского, не притронувшись к еде, от которой стол буквально ломился. Ичиро наклонился к уху Элисон и, недвусмысленно улыбаясь, прошептал:       — Уходим?       Элисон улыбнулась, наигранно засмущавшись, и кивнула. Они покинули ресторан под пристальными взглядами, вспышками, перешёптываниями, оставив полный стол нетронутой еды. Большой Сэл открыл заднюю дверь машины. Элисон забралась в салон первая, Ичиро — следом.       Он не отпускал её руку. Сжимал ладонь, гладил пальцами её и смотрел на повёрнутое к окну лицо. Рука Ичиро — по запястью, к локтю, открытому плечу. Элисон повернулась, проследила за невесомыми движениями пальцев. Ичиро ни на что не надеялся. Ичиро ни на что не рассчитывал. Он был готов получить по лицу за то, что распустил руки. Был готов к порции едких высказываний и оскорблений. Но он точно не был готов, что Элисон приблизится к нему и поцелует. От неожиданности от простонал ей в губы, обхватил руками затылок Рейнольдс, углубляя поцелуй. Что на неё нашло, Ичиро не хотел выяснять. Элисон целовала его так, словно у неё сорвало тормоза. Жадно и остервенело. И Ичиро отвечал, с трудом сдерживая желание усадить Элисон на себя.       Они оторвались друг от друга только тогда, когда автомобиль остановился у крыльца особняка. Ичиро вышел из машины первым, помог вылезти Элисон и буквально потащил её в дом. Бросив пальто Адаму, Ичиро подхватил Элисон на руки и понёс наверх. Рейнольд не сопротивлялась. Не тогда, когда Ичиро опустил её на кровать и припал губами к её. Не тогда, когда он задрал подол её платья и провёл рукой по бедру. Не тогда, когда его руки потянулись к застёжке платья. Пальцы не слушались, пуговицы не поддавались. Он — словно всё впервые, а Элисон лишь рассмеялась ему в губы.       — Подожди, порвёшь. — А он и был готов разорвать тонкую ткань к чёртовой матери. — Я сама.       Ичиро отстранился, выпрямился. Элисон села на край кровати, завела руки за спину и ловко расстегнула оставшиеся пуговицы. Ткань спала с её плеч, оголив грудь. Чуть приподнявшись, Элисон сняла его и бросила в сторону. Она сидела перед Ичиро в одних белых трусах и туфлях на высоком каблуке. Жёлтый приглушённый свет очерчивал соблазнительные изгибы тела, по которым Ичиро хотелось провести языком. Он застыл и просто смотрел на Элисон, приоткрыв рот. Возможно, не мог до конца осознать происходящее.       Элисон потянулась к его пиджаку, сняла, бросила на пол. Ослабила галстук и отправила туда же. Медленно расстегнула рубашку, словно проверяла выдержку. А Ичиро — болтался на тонкой ниточке самообладания. В штанах — тесно и жарко, но он не мешал Элисон его раздевать. Кто знает, повторится ли это когда-нибудь ещё раз. Избавившись от рубашки, Рейнольд поцеловала его живот, украшенный чёрным рисунком татуировок. Губы — легко. Язык по покрытой мурашками коже. Пальцы — к ремню брюк. Ичиро не торопил, не мешал. Он смотрел на Элисон, тяжело дыша. Когда она спустила его брюки вместе с трусами и посмотрела на него снизу вверх, Ичиро больше не смог сдерживаться. Он обхватил лицо Элисон руками, впился губами в её и повалил на кровать, нависнув сверху.       Рот — по шее, ключицам, груди. Язык зализывал лёгкие укусы. А желание всё сильнее с каждым приглушённым вздохом и стоном. Ичиро не желал отстраняться, но отстранился. Лишь для того, чтобы избавиться от единственной преграды, мешающей выплеснуть всё то, что Ичиро не мог объяснить даже себе. Бросив белые кружевные трусы в сторону, он устроился между ног Элисон.       — Подожди, — тормознула она Ичиро. — А презерватив?       Блять.       — Блять, — только и смог выдохнуть Ичиро.       — У тебя что, нету? — Получив в ответ недвусмысленное молчание, Элисон рассмеялась. — Серьёзно?       — Я обычно не привожу девушек домой. Да хватит ржать!       А Элисон не могла остановиться. Она лежала под Ичиро абсолютно голая и заливисто смеялась. Так, что Ичиро и сам не смог сдержать смех.       — То есть… то есть ты собрался жениться, а о первой брачной ночи не подумал?       — Я ж не знал, что у нас действительно дойдёт до секса! Да перестань ржать!       — Ты либо слишком плохого мнения о себе, либо слишком хорошего обо мне, — ответила Элисон уже серьёзнее и убрала рукой упавшие Ичиро на лицо тёмные волосы. — Тебе повезло, что я на противозачаточных. Но мне нужна справка от венеролога.       Чёрная бровь сама выгнулась в многозначительную дугу.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно.       То ли прорычав, то ли простонав, Ичиро плюхнулся рядом с Элисон на спину.       — Ну вот, всё желание отбила.       — А откуда я знаю, куда самый завидный холостяк Нью-Йорка совал свой холотяцкий член? Извини, но я не хочу потом лечиться от какой-нибудь гонореи. А СПИД, между прочим, вообще не лечится.       — Как будто у тебя эта справка есть, — закатил глаза Ичиро.       Вместо ответа Элисон поднялась с кровати, обошла её и, судя по звуку, открыла ящик тумбочки. Через секунду на грудь Ичиро опустился листок. Нахмурившись, он поднёс его к лицу. Справка была двухдневной давности. Ну охуеть.       — Ладно. — Ичиро тоже поднялся, натянул трусы и вышел из комнаты.       Можно было наплевать. Всё прекратить. Уйти в душ и снять возбуждение старой доброй дрочкой, пусть Ичиро это и не любил. Но кто знает, повторится ли всё это ещё раз хоть когда-нибудь. Да, они были женаты. Да, они спали в одной кровати, но это не меняло между ними абсолютно ничего. И Ичиро, и Элисон играли свои роли. Представали в глазах общественности счастливой любящей друг друга парой, а за дверями особняка ругались в пух и прах. Язвили, шутили и изводили друг друга сарказмом. Это сегодня — сейчас — стена между ними дала брешь. Но, кто знает, станет ли она хоть когда-нибудь больше или заделается на утро. Ичиро не думал о том, что хотел с Элисон отношений. Настоящих, а не только перед камерами и для других. Он вообще не думал об отношениях, считая, что в его жизни есть что-то куда важнее, чем это. Но Элисон… Она вызывала в нём то, о чём Ичиро никогда и не думал. Возможно, это закочится на утро. Возможно, переспав, они вернутся к началу. А, возможно… Об этом “возможно” Ичиро думал всё то время, что шёл в свой кабинет, открывал шкаф с документами и искал справку от врача, которую получил около пары недель назад. Справку, что он абсолютно чист. Он думал об этом “возможно”, когда шёл обратно к Элисон. Шёл, не сомневаясь в том, что она его ждёт.       — Довольна? — сказал он протянув ей справку.       — Ну вот. И зачем нужен был весь это цирк?       Она приподнялась на коленях и притянула Ичиро к себе.       Больше его ничего не останавливало.       Прикосновения, поцелуи, стоны и вздохи. Элисон сверху, Элисон снизу. Элисон везде. Под его руками, губами. Прижимала ближе, обхватив ногами, впивалась ногтями в спину. Ичиро двигался в ней жадно, не понимая, как можно вообще остановиться. Он вдавливал её в матрас, вбиваясь внутрь остервенело и отчаянно. С каждым вздохом и стоном ему хотелось больше и громче. До самого основания. Под кожу, забраться в каждую клеточку, заменив собой смысл. Он сходил с ума, ловя кайф в своём безумии. Утром определённо точно всё вернётся к привычному, но этой ночью он возьмёт всё, что может взять.       Утром его разбудил звонок телефона. Ичиро не сразу осознал, где он и что он. Телефон раздражающе трезвонил, часы на стене показывали шесть утра. Шесть ебучих утра. Кто бы не решился потревожить Ичиро в такую рань, — замена на срань — он точно уже не жилец.       Мысленно выругавшись и стараясь не разбудить Элисон, Ичиро сел, схватил телефон и посмотрел на экран.       — Секунду, — тихо сказал он встал с кровати. Напялив трусы, Ичиро вышел в коридор. — Какого хрена? Ты время вообще видел?       — Аарон пропал, — только и ответил Эндрю.       Ичиро прислонился к стене.       — Звонил ему?       — Ты меня за дебила держишь?! Звонил конечно. Телефон выключен.       Вот же блять. Ичиро взъерошил волосы:       — Он звонил мне вчера. Сказал, нужно срочно куда-то съездить.       — И ты мне говоришь об этом только сейчас?! — Ичиро показалось или в трубке послышался звук разбившегося стекла? — Ты знаешь, что он взял байк? — Ичиро промолчал. — Я вас убью. Обоих.       — Да не кипятись ты так. Может, у него телефон сел. Аарон бы не уехал без серьёзной причины.       Эндрю это прекрасно знал. Аарон бы не стал так просто рисковать. Только вот эта “серьёзная причина” Эндрю нихрена не нравилась, ибо он даже не мог предположить, что это.       — Его нужно найти, Ичиро. Я, блять, поставлю на уши всю чёртову полицию.       — Не сомневаюсь. Позвоню Ганси. Пусть поднимает парней. Вы сами с Натаниэлем-то как?       — Давай обсудим это, когда я буду не так зол.       И Эндрю положил трубку. Он потёр лицо ладонью и потянулся за сигаретой.       — Есть новости?       Эндрю обернулся. В кухню вошёл Натаниэль. В серых штанах, серой футболке, из под которой выглядывали белые полоски бинта. Эндрю покачал головой.       — Он найдётся. Уверен…       Договорить Веснински не дал телефонный звонок. Эндрю, не глядя, нажал на кнопку ответа и поднёс мобильник к уху.       — Эндрю? — Голос в трубке смутно знакомый, только Эндрю не мог вспомнить, откуда. — Эндрю, это ты?       — Да. Кто это?       — Кевин Дэй. — Вот же блять… — Аарон не хотел, чтобы я тебе звонил, но… он в больнице.       Никогда до этого Эндрю не одевался так быстро. Никогда до этого он не гнал тачку так быстро. Он даже вряд ли запомнил, как добрался от дома до больницы, адрес которой назвал ему чёртов Кевин Дэй. Никогда до этого Эндрю не хотелось придушить медсестру, которая уж слишком медленно искала, в какой палате сейчас Аарон. Если бы не Натаниэль, сжимавший его плечо, точно бы сорвался.       Пулей на второй этаж, чуть не сбив с ног парочку врачей, в конец коридора. Натаниэль только и успевал извиняться за слишком нервного Эндрю. Распахнув дверь палаты, Эндрю сразу увидел Аарона, полусидевшего на койке. Голова перевязана, на лице ссадины, на руках — повязки и пластыри. Идиоту не повезло быть в сознании, ибо Эндрю теперь сам сможет отправить его в кому.       — Ты, блять, совсем поехавший?!       — Да не кричи ты так, — поморщился Аарон. — Голова раскалывается.       — Если ты сейчас же не объяснишь мне, какого хуя тут творится, твоя башка точно расколется так, что ни один врач не соберёт. Я жду.       — Боюсь, это из-за меня.       Эндрю медленно повернулся на голос. Кевин Дэй сидел на стуле рядом с койкой Аарона. Тоже ссадины на лице, тоже пластыри. Кевин Дэй, которого тут ну никак не должно быть.       — Что ты здесь делаешь? — спросил Натаниэль из-за спины Эндрю.       — Только не говори, что Аарон за тобой ездил, — процедил Эндрю, сверля Дэя взглядом. — Какого хуя?       Аарон и Кевин переглянулись. Терпение Эндрю кончится через две… одну…       — Давай мы обсудим это, когда приедем домой, ладно? — произнёс Аарон. — Меня сейчас должны выписать.       Ничего не сказав, Эндрю вышел в коридор. Только громко хлопнула дверь, за что Эндрю даже не подумает извиняться перед недобро зыркнувшей на него медсестрой. Опустившись на один из стульев, он набрал номер Ичиро. Тот ответил практически сразу.       — Аарон в больнице. И ты ни за что не угадаешь, с кем.       Эндрю коротко обрисовал Ичиро ситуацию, выслушал парочку ругательств и спросил:       — Что с ним делать? С собой тащить?       — Ну а куда его? Если Аарон помчался за Дэем среди ночи, значит, в Гнезде что-то произошло. И это “что-то” мы сможем использовать.       — Думаешь, это хорошая идея — притащить Дэя в особняк? А что, если его подослал Рико?       Ичиро задумался.       — Вполне возможно. Но… не думаю, что это так. В любом случае, нам нужно пообщаться.       Эндрю тяжело вздохнул. Ему это нихрена не нравилось.       — Я позвоню Ганси, чтобы забрал нас.       — Хорошо. Ждём вас.       — Ждём? — губы Эндрю растянулись в широкой ухмылке. — Шизофрения тебя окончательно одолела?       — Если бы, — протянул Ичиро. — Элисон.       — Оу, так тебя можно поздравить с потерей девственности?       — И вас с Натаниэлем тоже? Или вы до секса ещё не добрались?       — Откуда… Аарон? Вот же говнюк.       Ичиро в трубке рассмеялся.       — Напиши, как будете выезжать.       Дал Бог любопытных родственничков, а ему теперь мучаться… Надо было бросить Аарона ещё тогда, десять лет назад. Может, жить стало бы легче.       Вернувшись в палату, Эндрю плюхнулся в кресло и скрестил руки на груди. Аарон ничего не говорил, а Кевин опасливо поглядывал в его сторону. Натаниэль подтащил стул к Эндрю и сел рядом.       — Так вы… ребята, — осторожно начал Аарон, — теперь вместе или как?       — Не твоего ума дело, — буркнул Эндрю.       — Да ладно. Я же видел вас вчера. Просто ответь: да или нет?       — Нет, — ответил Эндрю.       — Да, — одновременно с ним сказал Натаниэль.       Аарон усмехнулся.       — Да? — выгнул брови Эндрю. Со вчерашнего дня они это так и не обсудили.       — Нет? — нахмурился Натаниэль.       Аарон рассмеялся ещё громче.       — Да, — ответили Эндрю и Натаниэль одновременно.       — Вы, ребята, явно друг друга стоите.       — Я бы на твоём месте помалкивал, — предупредил Эндрю Аарона. — Нам и так предстоит о-очень серьёзный разговор.       — Только если твой парень будет присутствовать. Кто знает, вдруг при свидетелях ты не попытаешься меня убить?       От этих слов по телу Эндрю прошла какая-то странная дрожь. Твой парень. Это было так непривычно, что Эндрю подумал, что он ослышался. Фраза резанула слух, но Эндрю не стал ничего говорить. Ему ещё предстоит к этому привыкнуть.       Вскоре пришёл врач с бумагами Аарона на выписку. Тут же пришло сообщение от Ганси, что он ждёт их на парковке. Эндрю вместе с Натаниэлем спустились на улицу, чтобы подождать Аарона и Кевина там. Ганси, куривший прислонившись к водительской двери чёрного автомобиля, выглядел, мягко говоря, плохо. Чёрные круги под глазами, бледная кожа, но неизменная шапка на макушке. Видимо, Ганси всю ночь занимался поисками стрелков. Эндрю даже стало несколько стыдно за то, что он вызвал именно Ганси, не дав тому отдохнуть, но в его машину, в которой они с Натаниэлем приехали в больницу, не влезут четыре человека, а Ганси — единственный, кому в подобных обстоятельствах Эндрю мог доверять. Да и поговорить ему с Ганси тоже было нужно.       — Ты же понимаешь, что только пивом не отделаешься, Миньярд?       — Пивом и красивой проституткой, — ответил Эндрю, протягивая Ганси руку. — Я знаю твои расценки.       Ганси усмехнулся и повернулся к Натаниэлю.       — Как ты, малец?       — Жить буду, — ответил Веснински.       Ганси кивнул, бросил окурок на асфальт, затоптал его ботинком и сунул руки в карманы.       — Ну, рассказывай, — начал Эндрю достав пачку сигарет из кармана.       — А что рассказывать? — вздохнул Ганси. — Не нашли ничего. Всю ночь с Дикланом камеры отсматривали. Ублюдки как сквозь землю провалились.       — Со священником разговаривали?       — Нет ещё. Не хочется ещё сильнее разводить панику. Ты газеты видел? — Эндрю покачал головой. — Там уже пишут, что где-то в районе той церкви произошла перестрелка. О жертвах и свидетелях ни слова, но, что-то мне подсказывает, к падре лучше не соваться пока. Хотя, если будем ждать, Натан може охуеть ещё сильнее.       — Да, и сделать неосторожный шаг, — ответил Эндрю. — Я и сам хочу выпотрошить ублюдка, но пока не время. Нам нужны союзники, но их мало.       Мозг Эндрю прикидывал варианты, думал и просчитывал ходы. И единственное, что могло им помочь, было тем, чего Эндрю хотел меньше всего.       — Видимо, пора ускорить приезд родственничков Натаниэля.       — Да они нас всех… Ебать! Мне кажется или… — Эндрю обернулся туда, куда смотрел Ганси.       — Лучше бы тебе казалось, — вздохнул Эндрю.       — Как думаешь, если я попрошу, он даст мне автограф?       — Если я к вечеру не переломаю ему руки, — изрёк Эндрю и забрался на переднее пассажирское.       Когда остальные погрузились в машину, Ганси выехал с парковки. Всю дорогу они молчали, что было к лучшему. Эндрю мог спокойно обдумать мысль приезда Хэтфордов.       Приехав в особняк, Эндрю сразу оповестил о своём решении Ичиро и Диклана, который, как оказалось, тусил тут уже с самого утра. Как этому человеку удаётся выглядеть хорошо после бессонной ночи — загадка похлеще утерянной Атлантиды. Оставив ошарашенную появлением Кевина Дэя в особняке Морияма Элисон и Аарона, который тут же решил ретироваться в спальню, они вчетвером поднялись в кабинет Ичиро, чтобы всё обсудить.       — Да они нас всех перестреляют, — изрёк Диклан.       Он прошагал к шкафу, где Ичиро хранил бутылки с виски. Он по-хозяйски плеснул себе добрую порцию в стакан и выпил. Ичиро сел за стол и закурил, Эндрю плюхнулся на диван и откинулся на спинку, Натаниэль сел рядом.       — Они и так собирались приезжать, Диклан, — сказал Эндрю. — Какая разница, когда это произойдёт? Вообще, — он закинул ноги Натаниэлю на колени и подложил под голову небольшую декоративную подушку, — я думал, что Стюарт примчится на следующий день после того звонка. Либо они решили забить хуй на своего любимого, — Эндрю изобразил пальцами кавычки, — племянника, либо они готовят нам какой-то пиздец. Прости, Натаниэль, но я лучше выберу первое.       Диклан, прихватив бутылку, уселся в кресло и налил себе ещё порцию.       — Это плохая идея.       — Предложи получше. Что, переживаешь, что твоего малыша Натаниэля заберут плохие бриташки?       — А ты разве не переживаешь за своего малыша Натаниэля? — ухмыльнулся Ичиро, и Эндрю еле сдержался, чтобы не запустить ему в физиономию подушку.       — А что мне переживать? Натаниэль теперь в клане. У нас сделка, и он её не предаст. Да, Натаниэль?       — Я теперь Морияма и никуда не денусь, — ответил Натаниэль скользнув пальцами по ноге Эндрю.       — Это полная хуйня! — не унимался Диклан. — У Хэтфордов на нас зуб хер знает сколько лет, и ты думаешь, они вот так просто бросятся нам помогать?       — Возможно, если я попрошу, — сказал Натаниэль. — Они, вроде как, моя семья. Я могу попробовать надавить.       — Натаниэль, — вздохнул Диклан, проведя пальцами по тёмной шевелюре, — малыш, ты не знаешь, кто эти люди и на что они способны. Давайте не играть с огнём. Мы и так в жопе.       Ох, Диклан. Он так всегда. Либо спокоен, как мёртвый удав, либо у него всегда всё плохо. Третьего не дано.       — Диклан, не драматизируй, — сказал Ичиро, забирая у него бутылку виски. — Приезд Хэтфордов точно хуже не сделает. Они не решатся начать войну, пока Натаниэль с нами. Да и, я думаю, они захотят отомстить Натану за смерть Мэри.       Диклан оглядел их, задержав взгляд на Ичиро, а затем вздохнул.       — Только не говорите потом, что я вас не предупреждал, — заявил он и закурил.       Эндрю ухмыльнулся.       — Ичи, у тебя же остался номер Стюарта? — Тот кивнул. — Звони.       Ичиро вытащил из кармана телефон, набрал номер и поднёс трубку к уху.       — Стюарт, здравствуй. Как дела? Не занят? Чего звоню? Да так, решил спросить, как тебе последние новости. Спасибо, конечно, за соболезнования, но я не об этом. Как о чём? А ты что, не в курсе? Я думал, уже все знают, — Ичиро так мастерски изобразил изумление, что Эндрю усмехнулся. — Тут в Натаниэля вчера стреляли, и… Хм, трубку бросил.       И через несколько секунд у Эндрю зазвонил телефон.       — Эндрю Миньярд слушает, — ответил он в трубку.       — Что с ним? — злость Стюарта была так явна, что Эндрю не мог не пошутить.       — С кем? Стюарт, говори, пожалуйста, по-американски, я нихрена не понимаю.       — С Натаниэлем, с кем же, блять, ещё?! — Ой-ой, видимо, к их приезду нужно запастись пустырником. — Он в порядке?       — Живее всех живых. Потрёпан, правда, немного, но после огнестрела такое бывает. А ты, раз не в курсе, что произошло с твоим драгоценным племянником, не так уж сильно за него переживаешь, как говоришь.       — Я вылетаю в Нью-Йорк сегодня же, — процедил Стюарт.       — Давно пора, дядя. Мы вас, вообще-то, уже заждались. Только не надейся на радушный приём. Да, и Натаниэль хочет получить подарки на все свои дни рождения и рождество, которые ты пропустил. Пока!       И Эндрю, не дослушав гневную тираду Стюарта, положил трубку.       — Обязательно было его злить? — поморщился Диклан.       — Нет, — ответил Эндрю. — Но он со мной даже не поздоровался.       Диклан шумно и страдальчески вздохнул и потянулся к бутылке виски, которую Ичиро поспешил забрать.       — Дай сюда. Мне нужнее.       Пока Диклан воевал с Ичиро за бутылку виски, Эндрю посмотрел на Натаниэля. По лицу того было понятно, что он не в восторге от скорой встречи с родственниками, пусть те и могли им помочь. Эндрю был уверен, что Натаниэль с большей радостью поехал бы прямиком к Натану, дом которого охраняли похлеще Алькатраса и где он не видел ничего хорошего. Но Натаниэль теперь с ними, — с Эндрю — и у него, как будто бы, не было выбора. Сначала малыш Натаниэль попал к тем, от кого бегал восемь лет, а совсем скоро встретится с другой частью своей семьи, от которой тоже долгие годы скрывался. Понятно, что ему, мягко говоря, не по себе. Руки Эндрю дрогнули в желании прикоснуться к Натаниэлю, и он — да что ты, блять, будешь делать — поддался ему. Эндрю протянул руку Натаниэлю, чьи ладони всё ещё лежали на его ногах, провёл по коже пальцем, от чего Веснински вздрогнул и залился румянцем, но молча переплёл свои пальцы с пальцами Эндрю. Посмотрев на него, Натаниэль смущённо улыбнулся. Он всё-всё понимал, а вот Эндрю не понимал ровным счётом нихрена. Ни того, почему и как бегунок пробился сквозь толстенную стену и вытащил наружу то, что Эндрю прятал долгое время. Ни того, как ему дальше с этим быть. Он смотрел на Натаниэля и единственное, что понимал, это то, что не хотел, чтобы их сделка заканчивалась.       — А теперь расскажите мне, что это за хрен с двойкой на морде у вас на кухне?