Евангелие от Николаса

По радио заиграла заунывная песня, и Вульфвуду стало тошно от фотографии на приборной панели, от полной окурков банки. Да, он тоже не забывал ни на день, но Мэрил построила на воспоминаниях всю свою жизнь. Он ею гордился, он ей даже завидовал. Потому что в итоге оказалось, что она права, а он — ошибался, как обычно. — Почему просто не сказать ему, кто он? — спросил Вульфвуд, разглядывая снимок. Он помнил, как нажимал на кнопку фотоаппарата. Тогда он чувствовал себя почти счастливым и потом, лёжа ночью на крыше машины вместе с Вэшем, мечтал, чтобы рассвет никогда не наступал. Мэрил забрала фото с такой резкостью, как будто его грязные лапы оскверняли самую великую святыню. — Просто сообщить Вэшу, что он самый разыскиваемый и самый ненавидимый человек на планете? — И какой план? — План «А», — с готовностью ответила она. — Мы приезжаем. Вэш видит тебя и всё вспоминает. Вульфвуд фыркнул. Он бы сказал, в какой момент перестал верить в сказки, если бы хоть когда-то в них верил. — Так. А можно сразу к плану «Б»? — Мы приезжаем. Вэш видит тебя, ничего не вспоминает, мы пытаемся восстановить его память разговорами и прочим. — Прочим? — Прочим. Вульфвуд не знал и не хотел знать, что там эта романтичная дура себе придумала, но идея о «прочем» ковыряла больно и постыдно. Вообще мысль о том, что через пару часов он снова увидит Вэша, заставляла его чувствовать лёгкую тошноту — такую, будто он собирался падать в обморок от потери крови. Он не знал, как это должно происходить. Не читал ни единой книги, кроме Библии и пары учебников, не видел ни одного спектакля. Однажды прослушал радиодраму, в конце которой возлюбленные воссоединились после долгой разлуки. Они много раз повторяли имена друг друга и смачно целовались. Вульфвуд сомневался, что этот сценарий подходил для их ситуации. Не то чтобы он был против жарких поцелуев. Вэш тогда как-то особенно глубоко вздохнул, когда история подошла к концу, а Роберто сплюнул в окно и переключил радиостанцию. Вульфвуд чувствовал себя странно. С одной стороны, голоса актёров звучали так искусственно, почти смешно. С другой стороны, у него самого сжимало грудь всякий раз, когда Вэш называл его по имени. И в этом он понимал дамочку, которая хотела повторения этого чувства. Теперь по радио передавали криминальную сводку Семиградья (или вернее было сказать Шестиградья?), уделяя значительную часть эфира возможным преступлениям неуловимого Вэша Урагана. Пожалуй, Вульфвуд предпочёл бы прослушать ещё одну мелодраму про встречи и расставания. На месте их уже ждали. Девушка была высокой, казалась немного неловкой и улыбалась так, как будто хотела осветить этой улыбкой весь мир. У Мэрил явно был типаж. — Вы, должно быть, Вульфвуд. Очень много о вас слышала! — Боже, детка, страшно представить, что ты там слышала. — В основном хорошее. Но я почему-то представляла вас немного выше. Вульфвуд зыркнул на неё из-под очков. Его все здесь собирались унижать? Из-за угла оставалось выскочить Вэшу и заорать, что всё это розыгрыш. В этом случае Вульфвуд бы страшно разозлился, предал бы их всех анафеме, но к завтрашнему утру остыл бы и даже испытал облегчение. Такие дела. Это, конечно, слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Милли, ты забыла представиться, — напомнила ей Мэрил. — Это Милли Томпсон, моя коллега. — Ох да, прошу прощения, какая-то я сегодня рассеянная. Она протянула руку и удивительно крепко пожала ладонь Вульфвуда. — Наша неугомонная мисс и тебя заразила желанием написать материал тысячелетия про великого и ужасного Вэша Урагана? Мэрил наморщила свой нос-кнопку. — Вообще-то я теперь страховой агент. — Подожди-подожди… Ты сменила профессию, чтобы продолжать за ним таскаться? — Возможно? Да. И что?! Ты тоже сменил профессию. Откровенно говоря, он стал священником не ради Вэша, а ему вопреки. Куда ещё бежать, когда не знаешь, куда пристроить свою неуместную любовь, как не в церковь? В монастырь, разве что. Но Вульфвуд подозревал, что у него возникли бы проблемы с послушанием. И не в плане нудной и монотонной работы. — Милли поможет тебе устроиться, — устало сказала Мэрил, — а я пойду просплю примерно тысячу часов. Если, конечно, получится заснуть. Единственная в городке гостиница располагалась на втором этаже популярного салуна. Не самое убогое место, в котором Вульфвуду приходилось останавливаться, но и не то, в котором хотелось провести своё обозримое будущее. Туалет и душ были общие на всех постояльцев. В комнате не нашлось ничего, кроме кровати с пыльным покрывалом и знавшего лучшие времена стула. Окна ничем не завешивались и не открывались. Привыкший за два года к минимальному комфорту Вульфвуд почти с ностальгией подумал: дом, милый дом! — Хотите чаю? — внезапно спросила Милли, устраивая пожитки Вульфвуда в углу. — Чаю? — не понял Вульфвуд, в тупом оцепенении усаживаясь на узкий матрас, который почему-то был меньше каркаса. Значительно меньше. — Да, здесь в салуне наливают неплохой чай. — В салуне? Чай? — Раньше не было. Его специально для меня закупили, представляете? Я очень благодарна, иногда им даже на кухне помогаю, основной работы всё равно не сказать чтобы много… — Когда я смогу увидеть Вэша? — Он обычно старается занять себя чем-то до вечера. То тут, то там нужна помощь, Вэш никому не отказывает. В городе его очень ценят. — Не сомневаюсь, — буркнул Вульфвуд. То есть Вэш не помнил ничего о себе, но отлично помнил себя. Хоть что-то. — Отдохните с дороги. Я зайду к вам с чаем. Вульфвуд почувствовал, что краснеет. Его по-прежнему корёжило от любого проявления заботы в его сторону, хотя прихожанки часто пытались угостить домашней стряпнёй или помочь по хозяйству. Так к этому и не привык. В конце концов, всё это было адресовано добренькому пастору, а не настоящему Вульфвуду. Милли же, наверное, знала, кем он был раньше, кем он и оставался по своей сути. Уснуть или хоть сколько-нибудь расслабиться не получилось. Мысль о скорой встрече с Вэшем приводила в возбуждение каждый нерв в теле Вульфвуда, заставляла желудок скручиваться жгутом. Он превратился в оголённый провод, лёжа на пыльном покрывале в комнате со спёртым воздухом. Потолочный вентилятор бессмысленно гонял воздух, не даря ни капли облегчения. От горячего чая стало только хуже. Ещё и в паху ныло, как будто Мэрил задела своим ударом что-то серьёзное. Разве не должно было с его регенерацией уже полегчать? Хотелось обложиться льдом, первую пачку засунув в трусы, и впасть в вечный сон, чтобы не сталкиваться с последствиями своих давних решений. По правде говоря, Вульфвуд не знал, что пугало сильнее — что Вэш мог всё вспомнить или что мог не вспомнить ничего. Он выкурил несколько сигарет, соорудив пепельницу из пустой пачки, но и это не принесло спокойствия. Спустившись в салун на ужин, Вульфвуд огляделся. Заведение определённо пытались сделать приличным. На столах даже были клеенчатые скатерти. Они, правда, выглядели липкими и потрёпанными, но попытка навести уют определённо была. В одном углу стояла небольшая стойка для музыкантов, в другом — пинбольный автомат, на стене висел дартс. Опять же, Вульфвуд видел и похуже. Другой вопрос — что здесь делала Мэрил? Гордая выпускница ноябрьского университета, подающая надежды юная специалистка? Её должна была ждать совершенно другая жизнь. И насколько Вульфвуд не понимал, настолько же он на самом деле всё понимал. Сильные чувства не спрашивают «кто ты?», «чего ты хочешь?». Нет, они хватали за горло и поднимали над землёй. С этими мыслями Вульфвуд попросил у официантки «что-то съедобное». Та восприняла это как личное оскорбление и недовольно протёрла стол, смахнув крошки ему на колени. Суп с лапшой и отбивная, впрочем, оказались более чем съедобными. Только принявшись за еду, Вульфвуд понял, насколько проголодался за время в пути. Дальше пришлось ждать, и вместе с ожиданием в животе скручивало всё сильнее. Изначально он не хотел заливаться алкоголем до первой встречи с Вэшем, но ситуация приобретала смехотворный оборот, поскольку он не знал ни где найти Мэрил с Милли, ни когда они его позовут для, собственно, знакомства. Поэтому он заказал себе виски и не стал больше мучиться совестью. Выпить он не успел. Когда трое зашли в салун через распахивающиеся двери, мир для Вульфвуда померк и заглох, сфокусировавшись на лице, которое он не видел два года. Он сжал стакан с выпивкой и не мог пошевелиться. Мэрил нервно кусала губы. Видимо, тоже так и не смогла уснуть. Милли теребила ремешок плаща. И Вэш… Конечно, Вульфвуд его узнал. Вульфвуд узнал бы его даже в другом теле или в другой жизни. Но изменения, произошедшие с ним, дробили сердце Вульфвуда на такие мелкие кусочки, что они мешались со всем песком на этой забытой богом планете. На Вэше были ничем не приметные рубашка и брюки вместо вызывающе красного плаща. Волосы отросли почти до плеч. Очков не было, протеза тоже. Но главное — лицо казалось уставшим и безразличным. Неулыбчивым. Он выглядел призрачной тенью самого себя — светлого, яркого, неописуемого. Его хотелось встряхнуть, растормошить. Вэш поочерёдно смотрел на них троих так, как будто не понимал, чего они от него все ждали. Наверное, стоило протянуть руку. Если Вэш её пожмёт, Вульфвуд будет уже счастлив. Маленькие радости, верно? Как только отлепить её от стакана и поднять? Как заставить тело двигаться, а рот говорить? Руку Вэш с готовностью пожал. От касания его брови на секунду напряжённо дёрнулись, но лицо быстро вернулось к безразличию. Вульфвуд чувствовал так пугающе много, и видел, что Вэш не чувствовал вообще ничего. Вэш видел его впервые в жизни. Чуда не произошло, словом. Лицо Вэша не вспыхнуло узнаванием. Оно вообще казалось пугающе пустым. — Вы пастор? — спросил он. Глаза его оставались грустными и уставшими, несмотря на едва вспыхнувший в голосе интерес. Точно, Вульфвуд так и не снял проклятую рясу, как будто прирос к ней, спрятался за ней как за щитом. — Это отец Николас, — вставила Мэрил до того, как Вульфвуд успел представиться. Мелкая стерва! — Здравствуйте, отец Николас. Очень приятно познакомиться. Меня зовут Эрикс. Они говорили о погоде. О местных детишках, для которых Вэш строил простенькую игровую площадку. О бродячем цирке, который должен был приехать в город через неделю. Вульфвуд едва удерживал нить разговора. Время от времени Мэрил злобно смотрела на Вульфвуда, как будто ожидая чего-то. Но дело было в том, что он не успел подготовиться. Он ведь не имел ни малейшего понятия, как должен себя вести. Мэрил считала, что он должен что, флиртовать с Вэшем? Но если задача была разбудить память, то… Раньше Вульфвуд не флиртовал. По крайне мере, осознанно. Или сразу с порога травить байки о совместных похождениях? Это было проблематично без упоминания, что Эрикс никакой не Эрикс, а вполне себе Вэш Ураган. И его оглушило. Он знал, чего ожидать, но всё равно не был готов. К тому, что его не узнают. К тому, что он не получит прощения, на которое так отчаянно надеялся в глубине души. Самое грустное было, конечно же, в том, как на по-прежнему красивом лице не наблюдалось и тени привычной улыбки. Казалось, Вэш забыл, что должен улыбаться. — Я всё же попытаюсь поспать, — сказала наконец Мэрил, поднимаясь из-за стола. Она выглядела разочарованной и готовой заплакать. Вульфвуд её понимал. Милли ушла помогать на кухню. Губы Вэша неуверенно дрогнули, и он сказал: — Извините, если это немного неловко. Просто… Странно, что девушки решили попросить помощи у священника. Мне кажется, я не очень-то и верил в бога. — Хм. Вульфвуд не знал, верил ли Вэш в бога. Он не знал про Вэша миллион вещей и теперь, возможно, не узнает их никогда. — Вы не знаете? — Ты очень верил в людей, — сказал Вульфвуд, закуривая. — Иногда совершенно зря. — Мы ведь были знакомы, да? Дело в этом? — Да… Да, были. — Какие у нас были отношения? Мы были друзьями? Вульфвуд был готов свернуть себе шею, лишь бы не смотреть в глаза Вэшу в этот момент. — Мы… — Он отчаянно пытался подобрать слова, хотя бы для самого себя. — Мы часто не находили общего языка. — Мне почему-то сложно в это поверить, — легко сказал Вэш про человека, которого знал меньше часа. Некоторые вещи всё же не менялись. — Ну, это правда. — И всё же вы приехали помочь мне. — Я же пастор — должен вести заблудшие души к свету. — То есть я вам не нравился? — спросил Вэш с неприличной, почти издевательской простотой. Вульфвуд не смог найти в себе сил ответить. Этот разговор приносил ему какую-то совершенно новую, ранее неизведанную боль. И он не знал, куда девать себя, куда девать свои чувства. Потому что всё это было не про него. Сейчас был важен только Вэш, который цеплялся за любую возможность вспомнить. — Не нравился, значит. — Я этого не говорил, — резко сказал Вульфвуд. Он не учёл этого — у Вэша были вопросы. И он не стеснялся их задавать. Интересно, на сколько из них пришлось ответить Мэрил. Так вот вопросам этим было суждено остаться без ответа. Вульфвуд не мог говорить Вэшу, что тот чувствовал. Тем более в том, что касалось их взаимоотношений. Да что там, он и не имел ни малейшего понятия, что тот на самом деле чувствовал. Да, они один раз переспали. Наверное, Вэш не чувствовал к нему физического отвращения. Но Вульфвуд и так прекрасно понимал, что он не урод. Может, он попадал под типаж Вэша. Может, это был всего навсего выплеск адреналина и подошёл бы кто угодно. Принципиальной разницы это не имело. — Ты помнишь Мэрил? — спросил Вульфвуд, чтобы немного сменить курс разговора и собственных мыслей. — Не уверен. — Вэш наморщил лоб. — Я помню её голос. Она позвала меня, когда мне было очень больно, плохо и страшно, и я откликнулся на её зов. Знаю, что звучит как бред, но… То есть он всё-таки вспомнил Мэрил, пусть и частично. А Вульфвуда — совсем нет. На этом разговор как-то заглох, и на Вульфвуда рухнула вся усталость долгого дня. — Слушай, давай завтра с тобой побеседуем. Я что-то совсем с ног валюсь. — Да, конечно. Прошу прощения, что сразу накинулся на вас с вопросами. Это было не очень любезно с моей стороны. Если нужна какая-то помощь, обязательно обращайтесь. Я живу в шестом доме по главной улице. Кого угодно спросите, вам подскажут. Вульфвуд хотел бы сказать, что ушёл не от разочарования, не от ревности, не от горечи, которая буквально захлестнула его, но он ничего не мог противопоставить. Восемь часов в дороге впустую. В полутьме туалета он стоял перед зеркалом, тупо глядя на своё отражение. Прохладная вода лилась сквозь пальцы. Нет. Нет! Он однажды уже повернулся спиной и ушёл. Он не повторит этой ошибки. Вэш сидел сейчас в одиночестве в салуне и думал, что сделал что-то неправильно. Когда на самом деле виноват был один Вульфвуд. Виноват в желании быть чем-то большим, чем просто воспоминанием, о котором оказалось так легко забыть. Когда Вульфвуд вернулся, Вэш допивал его вискарь. Даже без памяти от бесплатной выпивки не отказывался. Типично. Вэш поднял на него полный грусти взгляд, и Вульфвуд перестал понимать, как смог уйти. Как смог уйти десять минут назад, как мог уйти тогда, в Июле. Здесь и сейчас Вульфвуд был готов наизнанку вывернуться и сердце из груди достать, лишь бы Вэш улыбнулся как раньше. — Хотите сыграть в дартс? — спросил Вэш, отрешённо вертя в руках дротик с ярко-красным оперением. Спасибо ему, что никак не прокомментировал импульсивное возвращение. — На деньги? — ухмыльнулся Вульфвуд, присаживаясь обратно. Ну, раз уж они тут в игры играть собрались. — Или, может быть, сразу на раздевание? Вэш смутился, потирая шею. — Признаться, я в этом удивительно хорош. Будет немного нечестно. Да и вообще, не могу же я так бесцеремонно посягать на честь святого отца. — Тогда прошу, покажи мастер-класс. Вэш вышел к мишени и бросил дротик, почти не целясь. Разумеется, игла попала в самый центр «яблочка». Вульфвуд остался не особо впечатлён, он не раз видел, как Вэш стрелял в куда более сложные цели. То, как метко он не попадал по людям, действительно заслуживало восхищения. Вульфвуд притворно изумился, присвистнув, и подошёл ближе. Вэш повернулся к нему, и их плечи соприкоснулись. Вульфвуд ощутил это касание всем телом — тянущей волной от пальцев ног до затылка. — Да уж, с этим мне будет сложно потягаться. Так же не глядя, он пульнул дротик и намеренно промахнулся на добрых пять дюймов от мишени. Боевая хозяйка салуна прикрикнула на него за порчу стен. Впрочем, эти стены видели и не такое, судя по состоянию заведения. — На самом деле это очень просто. Давайте покажу. Вульфвуд не успел как-то среагировать, когда Вэш вдруг оказался в его личном пространстве и положил руку ему на плечо. Мэрил это подразумевала, когда говорила о «прочем»? — Нужно только уверенно встать, — как ни в чём не бывало произнёс Вэш, пока у Вульфвуда кипело в солнечном сплетении и жар растекался по щекам. Он вклинился коленом между ног Вульфвуда. Вульфвуд резко повернул голову, и они почти столкнулись носами. Глаза Вэша оставались совершенно невыносимого голубого цвета. — Сосредоточиться на мишени и задержать дыхание. Вульфвуд и так не дышал уже минуты две, пока Вэш стоял невозможно близко. Он теперь так со всеми себя вёл, кого только встречал? Тогда вдвойне неудивительно, почему его обожали в городе. Вэш вздрогнул, как будто только теперь понял, что творит. — Прошу прощения, — буркнул он, отстраняясь. — Не знаю, что на меня нашло. Как будто я… Как будто он трогал Вульфвуда тысячу раз, и в этом не было ничего неловкого. Ну, до поры до времени не было. Вэш отошёл на пару шагов и громко выдохнул, словно тоже задерживал дыхание. Это всё, конечно, ужасно отвлекало, но и Вульфвуд не зря подвергался ужасающим пыткам в лаборатории. То есть зря, разумеется, но теперь он хотя бы мог продемонстрировать свои сверхчеловеческие способности при игре в дартс. Он метнул первый дротик, который врезался в дротик Вэша, уже торчащий прямо в «яблочке», затем сразу же бросил второй, который повторил судьбу первого. Конструкция быстро обвалилась и упала на покоцанный пол. Вэш издал забавный удивлённый звук. Выглядел он, однако, недовольно, и сказал строго: — Как нехорошо издеваться над простодушными горожанами, отец Николас. — Издеваться? — Вульфвуд поднял руки в примирительном жесте. — Да ты просто нереально крутой учитель. Глянь, как я с первого раза всё понял. Лицо Вэша озарила осторожная, светлая, как первый рассветный луч, невыносимо прекрасная улыбка. Как будто солнце вышло после бесконечной ночи.