Евангелие от Николаса

Вэш заплакал. Вульфвуд не единожды видел его слёзы, но никогда по действительно важным поводам. Настоящее горе делало Вэша серьёзным, отстранённым, печальным и молчаливым. Это сбивало с толку. Собственно, Вульфвуд тоже хотел плакать, но решил, что они не могут реветь оба, а у Вэша так-то причин для печали больше, чем у него. Между ними прозвучали признания, но в то же время не прозвучали. А Вэш плакал и плакал, захлёбывался слезами, оставляя Вульфвуда в неловком положении. Он вроде всё сказал, что хотел, и даже то, чего говорить совсем не хотел. Что ему теперь делать? Погладить по голове и сказать, что всё будет хорошо? Довольно короткая, но насыщенная жизнь Вульфвуда подсказывала, что хорошо вряд ли будет. В номер постучали, и послышался голос Мэрил: — Вы там живы, алкоголики? Уж кто бы говорил! Сама же вчера напилась в сопли. Вот что ей понадобилось? Может, Вульфвуд послушал её идиотского совета, и они с утреца задорно трахались? Он представил это во всех красках и поморщился от собственной циничности. Вэшу было плохо, а он воображал, как они ломали эту крошечную, хлипкую кровать. Услышав Мэрил, Вэш резко перестал плакать, вытер лицо рукавом и посмотрел на Вульфвуда так, как будто забыл, что тот по-прежнему находится в комнате. Стало тихо, и только потолочный вентилятор упрямо гонял воздух. Мысли Вульфвуда заметались. Открыть сейчас дверь было бы не лучшим решением. Сказать, что Вэша здесь нет — тоже. Мэрил могла ляпнуть что-то лишнее. Наверное, стоило притвориться спящими, чтобы она убралась. Вэш оказался быстрее. «Извини», — бросил он жалобно и быстро вышел, не закрыв за собой дверь. — Ты довёл его до слёз? — зашипела Мэрил, как только Вэш оказался на безопасном расстоянии. — Отстань, не до тебя сейчас. Вульфвуд бы предпочёл, чтобы она побежала за Вэшем, но она прошла в комнату и уставилась на него, уперев руки в бока. Он взял пачку сигарет со стула, вытащил из кармана зажигалку и закурил. От первой же затяжки жизнь приобрела краски. — Что ты такого ему наговорил?! — не унималась Мэрил. — Как можно быть таким чурбаном? — Он мне тоже, может, много чего наговорил. О моих чувствах никто не хочет подумать? — Вэш бы никогда тебя не обидел. — Ну так вот, шок, святой Вэш меня обидел. — Уверена, ты его не понял. «А ты не поняла меня», — хотел сказать Вульфвуд, но промолчал.

***

Стоя под едва тёплым душем, Вульфвуд на удивление ни о чём не думал. В голове приятно и тихо шумело, как будто он долго молился и вошёл в состояние транса. Он смотрел на сколотую плитку и был готов стоять так вечно. Но в дверь достаточно быстро заколотили, и Вульфвуд опомнился. Хотел крикнуть что-то грубое в ответ, но решил, что, в конце концов, действительно не прав — тратит общую воду, предаваясь жалости к себе. Посвежевший он спустился в салун, надеясь, что никто не попытается завести с ним очередной разговор. Этого дерьма ему на сегодня достаточно. Впрочем, он знал, что если бы Вэш вернулся, то он бы послушно продолжил, проходясь по всем самым больным ранам, пока язык не отсохнет. При подаче завтрака официантка улыбнулась Вульфвуду как старому знакомому и спросила, как у него дела. Маленькие победы, но почему-то только не в том, что было действительно важно. Вульфвуд ответил, что у него болит голова, и криво улыбнулся в ответ. Ещё пара недель, и он обзаведётся тут друзьями. Будет обидно в спешке и панике покидать город. Люди ползали сонными мухами, приходя в себя после свадьбы. Кто-то смотреть не мог в кружку с выпивкой, а кто-то умолял налить опохмела. Ещё вчера утром, до всей этой драмы, Вульфвуд договорился с кухней салуна, что его научат готовить пончики, и сразу после завтрака он отправился пробовать себя на кулинарном поприще. Сама хозяйка ради него надела фарктук, вскипятила масло и показывала, как окунать колечки теста в бурлящую жидкость. Пончики получились кривые и жирные, но Вульфвуд остался доволен собой. В приюте он помогал на кухне, но никогда не любил это дело. Всегда боялся где-то налажать, слишком большая ответственность. Все вместе с поваром, хозяйкой и официантками они долго пробовали готовую выпечку, экспериментировали с формой и вкусом. Это было весело. Вульфвуд только жалел, что с ними не было Вэша. Мука смешно смотрелась бы на кончике его вздёрнутого носа. Вульфвуд подошёл бы и смахнул, а потом они посмотрели бы друг другу в глаза, замерев на мгновение, и это было бы лучше всего на свете. Сложив получившееся в бумажный пакет, который быстро покрылся масляными пятнами, Вульфвуд пошёл искать Вэша. Он не надеялся, что пончики пробудят память, просто хотел сделать приятное. Даже после всех заявлений Вульфвуд не смог бы найти в себе сил отказаться от Вэша, хотя бы от миража их дружбы. Жирный пакет как бы говорил: «Что бы ты ни сказал, что бы ты ни сделал, у меня не получится тебя оставить. Пожалуйста, съешь это и похвали меня». Вэш нашёлся на детской площадке, которую он строил в одиночестве. С сосредоточенного лица пропал весь тот взрыв эмоций, который можно было наблюдать с утра. Он выглядел бесстрастным. Он выглядел Эриксом. — Я принёс тебе пончиков, — сказал Вульфвуд, присаживаясь на маленькие качельки и едва на них помещаясь. — Спасибо. — Как бы ты хотел провести э… Крепление не выдержало, и Вульфвуд, взмахнув руками, глупо плюхнулся на задницу. Вэш звонко рассмеялся, откинув голову, и сразу перестал быть похожим на Эрикса. Вульфвуд, в принципе, был готов падать раз в минуту, лишь бы слышать этот смех. От него не убудет. — Извини, я помогу починить. Так, эм-м, да, я собирался спросить, чем бы ты хотел заняться сегодня? — Давай просто погуляем по городу. Не хочу ни о чём говорить. Они обошли весь город, наверное, раза три. Не лучшее место для прогулок под палящим солнцем, но Вульфвуд не жаловался, потому что с Вэшем он с удовольствием пошёл бы куда угодно: хоть в Рай, хоть в Ад, хоть обратно в лабораторию. Ни о чём серьёзном не говорили, как и просил Вэш. Пончики почти все съели, отбирая друг у друга самые ровные. Вэш пришёл в абсолютный восторг, едва надкусив первый, и окупил тем самым все старания. На улице уже темнело. Их неловкое свидание неумолимо клонилось к завершению. Наконец они почти подошли к дому, где Вэш жил, и, внезапно свернув, он завёл их в узкий тупик. Сначала Вульфвуд даже не обратил на это внимания. Вряд ли Вэш собирался замочить его в подворотне. Но что тогда? — Ты можешь меня поцеловать? — спросил Вэш мягко, неуверенно. — Только один раз. Вдруг я что-нибудь вспомню… Всего один поцелуй. Один поцелуй. У него был всего один шанс, чтобы не облажаться. Который это уже был шанс по счёту? И все Вульфвуд эпично просрал. Но как он мог отказать? Имел ли право? Ветер трепал новую причёску Вэша, и его открытое лицо в последних закатных лучах казалось ответом на все вопросы. Вульфвуд подошёл ближе с отчаянно колотящимся пульсом, привлёк Вэша к себе и аккуратно взял за подбородок. В голубых глазах за стёклами очков звенела больная нежность, у Вульфвуда от неё заходилось сердце. Они столкнулись губами быстро, но осторожно, словно боясь, что целоваться будет так же больно, как и разговаривать. Между ними хрустнул бумажный пакет. Губы у Вэша были сладкие и жирные, мягкие и абсолютно божественные. Он легко и покорно открыл рот, впуская язык Вульфвуда. Не сопротивляясь ни этому, ни рукам, которые сжимали его талию, привлекали к себе. Вульфвуд закрыл глаза, и ощущения были те же, что и с утра под душем — полный транс, абсолютная свобода от мыслей. Вэш отстранился первым, напоследок оставив лёгкий поцелуй на нижней губе Вульфвуда. Его щёки очаровательно порозовели. Вульфвуд мечтал вжать его в стену и трахать припухший рот своим языком. Мечтал воспарить вместе с ним в воздух и оставлять невесомые касания губами по всему лицу. — Ну что? — спросил Вульфвуд, сгорая от удушливого, незрелого смущения. — Это было приятно. — И всё? Вэш грустно рассмеялся. — Я ничего не вспомнил. Но мне не жаль. Я ведь получил целый поцелуй. «Целый» поцелуй показался таким большим и таким невыносимо маленьким. Как будто всё и ничего сразу. У Вульфвуда стучало сердце в ушах, мешая думать, говорить и действовать. Ничего удивительного, что шагов они не услышали. Их окружило человек десять. Мужики выглядели недовольными, почти у всех за ремнем штанов торчало по пушке. Из толпы вышел бородатый и мощный шериф. Вульфвуд сразу всё понял, а Вэш лишь непонимающе переводил взгляд со своих знакомых на Вульфвуда и обратно. — Э-э, какие-то проблемы, ребята? — спросил он с приклеенной улыбкой. — Вэш Ураган, вы задержаны по подозрению в многочисленных преступлениях, включая разрушение Июля. — Вульфвуд? Ты?.. Шериф поморщился. — Не кривляйся, парень, мы знаем, что это ты. — Я? — Вэш весь съёжился. — Вэш Ураган? Ахах. Да что вы такое говорите? Я, конечно, не святой, но чтобы быть таким монстром? — Мы сопоставили все факты, — сказал шериф. — Ты появился в городе сразу после разрушения Июля. Без документов и без памяти. Внешне под описание вполне подходишь. И главное. Каждый раз, когда в наш город приезжают чужаки и остаются дольше, чем на один день, я узнаю у гостиницы их имена и отправляю на проверку. Сегодня мне позвонили из редакции Новостного агентства Бернаделли и рассказали, кто такая Мэрил Страйф и над каким делом она работала. А про вас, уважаемый. — Он выразительно посмотрел на Вульфвуда. — Я вообще ничего не нашёл. Единственный человек с вашим именем должен сейчас школу заканчивать. — Мне часто говорят, что я выгляжу старше своих лет. — Значит, по-хорошему не пойдёте? Вэш поднял руку в примирительном жесте. — Пойдём, конечно. Вульфвуд, это какое-то недоразумение, так ведь? Мы обязательно всё выясним. Вульфвуд сжал челюсти. Они с Вэшем с лёгкостью могли разобраться с этой толпой. Но Вэша сейчас здесь не было, только Эрикс. И Вульфвуд не был уверен, что без оружия сможет и драться с десятью вооруженными мужиками, и защищать Вэша, на которого они, собственно, и точили зуб. То есть нет, он мог, но почему-то иррационально не хотел. На них направили разномастный огнестрел. — Джентльмены, думаю, мы можем разобраться на месте. — Святой отец, вы не в той позиции, чтобы выставлять условия. — Но мне хотелось бы выставить одно… Он просчитался. Фатально. Он был хорош в том, чтобы решать проблемы огромной пушкой, но очень плох в том, чтобы решать их словами. Выстрел рассёк барабанные перепонки, и алая пелена опустилась перед глазами, потому что стреляли в Вэша. У кого-то нервишки не выдержали. Пакет с оставшимися пончиками упал на землю. Вэш отшатнулся лишь на мгновение, когда пуля прошила его плечо. И тайфун взвился в толпу. Он всё вспомнил. Дальше Вульфвуд не думал — тело двигалось само по себе. Ему хотелось сворачивать шеи, но вместо этого он выбивал оружие из рук, целясь в запястья, и бил по коленям. — Вульфвуд, не навреди этим людям, — бросил Вэш. Он вспомнил всё. Трое струсили и сбежали почти сразу. Оставшиеся пытались палить, но не могли попасть ни по одной, ни по другой цели. В ход шли кулаки и тяжёлые ботинки. Вульфвуд перекинул какого-то задохлика через плечо, врезал по морде толстяку. Развернулся, чтобы сделать подсечку мужику, который собирался ударить Вэша по голове. Вульфвуд всегда считал себя одиночкой, пока не встретил Вэша. Пока впервые не ввязался в драку бок о бок с Вэшем. Они совершенно естественно продолжали движения друг друга, сливаясь в единое целое. Вульфвуд выставил ладони крестом, и Вэш подпрыгнул с них так, что вышиб обрезы сразу у двоих. Приземлился и вывернул руку тому, кто попытался схватить его за шею. Вульфвуд наступил на ладонь, тянущуюся к упавшему оружию, и заехал коленом в челюсть. Хрустнули зубы. Он по этому совсем не скучал. Эти люди не умели драться. Даже грустно. Вэш их потом обязательно пожалеет за них обоих. Все, кто могли убежать, скрылись за поворотом. Шериф и двое самых упорных малых лежали на земле, пытаясь дотянуться до пушек. Вульфвуд взял один револьвер, а остальные пнул подальше. — Лежите смирно, если жить хочется. Вэш стоял неподвижно. Вульфвуд ждал реакции: слёзы, обвинения, что угодно. Хотелось подойти ближе, но было страшно. Как не было под наставленным в лицо обрезом. — Я вспомнил, — сказал Вэш тихим, абсолютно ровным тоном. — Я всё помню. Вульфвуд, я всё помню. — Нам надо уходить, Лохматый. Очень быстро уходить. Вэш схватился за голову и затрясся. Им действительно нужно было срочно валить. Вульфвуд попытался обнять дрожащие плечи одной рукой, направить в сторону дороги, но Вэш забился пойманным в капкан зверьком. Вульфвуд старался удержать его в руках, чтобы не навредил себе и не слишком расстревожил рану, но Вэш был сильнее. Очки слетели с лица Вульфвуда, кулак заехал ему в скулу. Он глухо выматерился. Вэш мгновенно отстранился, глядя так, словно только что убил человека. — Прости! Прости, пожалуйста. У Вульфвуда сердце вспыхнуло острой болью. Вэш вспомнил не любовь Мэрил, не их… странные отношения. Вэш вспомнил то бесконечное насилие, что причиняли ему люди. Это было так больно, так несправедливо. В тупике они остались одни. Время буквально таяло. Они добежали до гостиницы медленнее, чем хотелось бы. Вэш был ранен, и один раз Вульфвуд заставил его остановиться, когда тот стал совсем уж спотыкаться о собственные ноги из-за головокружения. Вульфвуд меньше, чем за минуту, забрал свои пожитки и Каратель, пока бледный Вэш подпирал стену. На его ботинках багровели кровавые подтёки. — Собираемся! — Вульфвуд громко постучал в дверь номера Мэрил и Милли. — Быстро! И валим отсюда! — Что? — спросила открывшая Милли, широко распахнув глаза. — Куда? Мэрил всё сразу поняла. — Милли, собирайся! Оставь всё, что можно оставить. — Есть иголка с нитками? — спросил Вульфвуд, наблюдая за суетой и краем глаза — за Вэшем, у которого начали бледнеть губы. — Да, у Милли где-то есть. Они собирались ещё минут пять. Вульфвуду казалось, что секунда промедления лишает его десяти лет жизни. Впрочем, секунда промедления действительно могла лишить его жизни, с концами. У входа в гостиницу их ждала худенькая фигурка с копной рыжих волос. — Уезжайте скорее, — сказала Джемайма, крестя Вэша на прощание. — Я пущу их по ложному следу. — Спасибо тебе, — слабо сказал Вэш. — Я навсегда запомню. Она грустно улыбнулась. В её огромных глазах стояли слёзы. — Да что с вами не так, люди?! — воскликнул Вульфвуд. — Ты же нас совсем не знаешь. Мэрил уже заводила двигатель, пока Милли закидывала вещи на крышу и закрепляла их резинками. — Я должен попрощаться, — вдруг вспомнил Вэш и совершил вялую попытку уйти обратно. Вульфвуд практически запихал его внутрь джипа, стараясь не потревожить рану. Они подумают о сантиментах, когда спасут свои шкуры. А потом можно будет и поплакать, и чувство вины полелеять. Сейчас же нужно было скорее рвать с места и желательно не дать Вэшу истечь кровью. Мог ли он вообще умереть от кровопотери? Наверное, мог. У Вульфвуда потемнело перед глазами от такой перспективы. Впрочем, это уже была паника. Вэш за свои сто с лишним лет явно переживал куда худшие моменты, чем неосторожно пущенная в подворотне пуля, которая даже не задела ничего жизненно важного. — Как ты? — спросил Вульфвуд, когда они тронулись. — Нормально, — ответил Вэш, но слабость его голоса говорила об обратном. — Пуля прошла навылет. — Детка, давай мне сюда нитки с иголкой, а потом достань из бардачка фонарик и посвети мне. Там, кстати, фляжка должна быть. Её тоже давай. Милли засуетилась. — Нет! — сначала возмутилась Мэрил. — Не слушай её, детка, давай мне фляжку. Какое счастье, что у старика всегда была запасная. Вэш тяжёлым и протяжным движением стянул с себя правую часть плаща и расстегнул промокшую насквозь рубашку, обнажая залитую свежей кровью карту шрамов. Калибр у вылетевшей насквозь пули был немаленький. Вульфвуд принялся за работу. Вэш уткнулся лбом в переднее сидение и даже не дёрнулся, когда алкоголь обжёг выходное отверстие. Вульфвуд нащупал место для первого стежка, и иголка вошла в давно зарубцевавшуюся ткань. От этого затошнило. Не от крови, не от неаккуратно развороченной плоти. Он делал новый шрам на месте старого. С водительского сидения послышался жалобный всхлип. — Простите меня! Простите! Я такая дура! — Закройся, мелочь! — прикрикнул Вульфвуд. — Мы все хороши. — Не вините себя, — слабо проговорил Вэш. — Заткнитесь все! Не говорите под руку! Милли качнулась, чтобы успокоить Мэрил. Свет от фонарика метнулся по салону. Вульфвуд видел в темноте куда лучше обычного человека, но недостаточно для такой кропотливой работы. Скользкие и липкие руки дрожали. Зашивать на такой скорости было неудобно и неловко. Чужая плоть под пальцами казалась священной, а надругательство над ней грязной иголкой — святотатством. — Свети, мать твою, ровно, потом будете сопли на кулак наматывать. Когда Вульфвуд закончил и с входным отверстием тоже, Вэш снова опустил голову на переднее сидение и сидел почти неподвижно. Вульфвуд знал, что огнестрел в плечо не убьёт Вэша, но страх всё равно сжимал горло. Это был почти инстинкт. Ужасная мысль о том, что он может потерять Вэша снова. В салоне пахло кровью и стояла невыносимая тишина. Они гнали на полной скорости несколько часов, прежде чем Мэрил не остановилась, потому что больше не могла сдерживать подступающую истерику. Винить её в этом как-то не получалось. Вульфвуд вышел на свежий воздух и зажег сигарету окровавленными руками. Стучали зубы. Ночь была прохладной, но не настолько. Вульфвуда трясло и колотило, словно его засунули в холодильник. — Я должен был попрощаться! Вэш кинулся на него, как будто собирался ударить, но смог только схватить за лацканы и ткнуться головой в грудь, сильно ссутулившись. — Напишешь письмо, — устало сказал Вульфвуд. Вэш отпустил его, покачнулся и обессиленно сел на песок. Милли вышла из машины, кутаясь в плащ. Вульфвуд подумал, что она подойдёт к Вэшу, но она приблизилась к нему и крепко обняла. Он даже не представлял, насколько сильно в этом нуждался. Он хотел сжать ее посильнее, со всем отчаянием, которое носил в сердце, но побоялся испачкать своими грязными руками, поэтому просто расслабился и позволил держать себя в объятиях, пока зубы не перестали стучать так сильно.