Brightness of my empty heart

*22 января 2023 года. Сеульская больница* – Вот….Как-то так мы и начали встречаться, – смущенно проговорил Минхо, легко улыбаясь. Всё-таки, ненадолго вернуться в те времена, когда каждый день был наполнен теплом и любовью, было приятно, хоть и больно. Чонин и Феликс держали друг друга за руки, внимая каждому слову Ли-Яна старшего. В процессе рассказа они иногда посматривали друг на друга и улыбались – история любви Хёнджина и Минхо такая чувственная и трогательная. – Минхо-хён, это так красиво, прямо как в сказке, – всхлипывая, вдруг сказал Феликс. От переизбытка нежных чувств он прослезился, поэтому поспешил смахнуть набежавшие слезинки. – Наверное, это и правда похоже на сказку, – отстраненно прошептал Минхо, прикусывая себя за губу, – сказку с плохим концом. Чонин сканировал брата взглядом, стараясь понять его настроение (это весьма сложная задача). С одной стороны, Минхо был так воодушевлен, когда пересказывал им события того дня. Он часто улыбался, делал какие-то ремарки, посмеивался. Его глаза сияли, когда он рассказывал о том стихотворении, что Хёнджин написал для него. Но уже сейчас, после завершения своего монолога, плечи Минхо осунулись, а улыбка стерлась. Взгляд из яркого стал каким-то задумчивым. Йенна не нашел подходящих слов, чтобы поддержать брата, поэтому просто взял его за руку и широко улыбнулся. – Это правда звучит очень трогательно, хён. – Знаю, – криво улыбнувшись, Минхо подорвался с кровати, – Хочу сходить за кофе. Вам принести? – Нет, спасибо, – в один голос добавили парни. – Скоро вернусь, – прихватив с собой сумку, Хо скрылся за дверью палаты. Чонин и Феликс посмотрели друг другу в глаза и задумались о чем-то. * Минхо резко распахнул дверь, выходя на улицу. Порыв холодного ветра остудил горящие щеки: ему сейчас очень тяжело сдерживать эмоции. «Это звучит как сказка» – слова Феликса крутятся в голове, давя со всех сторон. Возможно, так и есть, вот только принц оказался не таким уж прекрасным. Но каким он оказался? Хо шел в кофейню, раз за разом возвращаясь на ту самую Хэллуинскую вечеринку. Был ли Хёнджин искренен? Несомненно. Был ли также искренен Минхо. Абсолютно точно. Тогда почему они самолично разрушили свое счастье, которое когда-то казалось им вечным? – Может, мы с тобой сошли с ума? Так резко отдали себя друг другу на растерзание, так быстро перегорели. Почему мы не выстояли? Потому что были молоды и глупы? Или потому что любили слишком отчаянно? Чувства застелили нам глаза: мы жили в мире фантазий, пока реальность больно не ударила по нам. Так чья же здесь вина? – Минхо остановился напротив кофейни и прикрыл глаза, – Пожалуй, и твоя, и моя. Одних чувств недостаточно, чтобы выдержать все испытания. А мы об этом не знали, – его силуэт скрылся за дверью кофейни. * В палате Чонина в это время разгорелась жаркая дискуссия. – Я всё ещё не понимаю, что случилось, – задумчиво проговорил Ликси, смотря на Чонина, – Почему они расстались, если все было так хорошо? – Мы ещё не дошли до той части, когда все стало плохо, как я понимаю, – Чонин откинулся на подушки, – Меня волнует другое. Феликс вопросительно уставился на парня, подсаживаясь ему под бок и обнимая одной рукой. – И что же тебя волнует? – Хёнджин. Каждый раз, когда вижу его, замечаю неподдельную грусть. Он постоянно какой-то неживой, что ли. Я хочу узнать его точку зрения. – Ты же знаешь, что Минхо против. Если он узнает, то, скорее всего, жутко обидится на тебя, – Ликси пожал плечами. В это время Минхо, слегка остудивший свои мозги, подходил прямо к палате. Неведомое чувство заставило его остановиться прямо перед входом. Он услышал, что парни говорят о чем-то, и решил не перебивать их. А зря… – А чего Минхо боится? Какая ему разница, узнаю я что-то у Хёнджина или нет? Неужели он думает, что, услышь я версию его бывшего, возненавижу его? Тогда возникает ещё один вопрос: а за что мне его ненавидеть? Он боится, потому что сам стал причиной разрушения их отношений? Боится, что я пойму Хёнджина и буду сочувствовать ему? Я и без того сочувствую Хёнджину. Судя по тому, каким он становится, когда видит Минхо, ему очень тяжело. У тебя не сложилось впечатление, что Минхо специально его игнорирует, чтобы не признавать свою неправоту? Хотя, мы не знаем всего, но… Как-то это странно. В любой ссоре виноваты двое, только я никогда не слышал о том, чтобы Минхо винил себя в чем-то. Стаканчик с кофе чуть не выпал из рук Минхо. Он в мгновение побледнел и прислонился спиной к стене, уже не вслушиваясь в разговор Феликса и Чонина. Хороший вопрос: боится ли Минхо? Да. Он, в общем-то, никогда этого не скрывал. Было очень удобно думать о том, что виноват только Хёнджин – это он совершил нечто, что послужило их окончательному разрыву. Но всё, что было до того, как они расстались, действительно вина Хёнджина? Минхо знал ответ на этот вопрос, но не был готов признаться самому себе в этом. – Знаешь, Йенна, мне кажется, что Минхо не ненавидит Хёнджина, – послышался голос Ликса, и Хо затаил дыхание, – он хочет думать, что ненавидит его, потому что так он может быть чист перед самим собой. Вот, что я думаю. Ещё один вывод, который безжалостно разрушает Минхо изнутри. Весь мир, вся жизнь и все события проносятся перед глазами, когда Минхо находит лавочку недалеко от палаты и оседает на нее. Действительно ли он ненавидит Хёнджина? Или это ещё один способ облегчить себе жизнь и заткнуть назойливую совесть? Сложный вопрос, ответ на который ещё предстоит найти. Никому нелегко признавать свою вину, и Минхо не готов её признать – по крайней мере, не сейчас и не здесь. В палату он так и не зашел. Пользователь «Коготки СунДунДо» @leemeow «действительно ли я ненавижу тебя?» (22 января 2023 года. 17:06) Пользователь «Айболит» @dochwang «с утра решил, что пора поменять в себе что-нибудь, поэтому срезал волосы. может, срезал и весь груз, который так меня тревожит» (22 января 2023 года. 17:13) *вечер* Чонин сидел в своей палате, рассматривая незамысловатый пейзаж за окном. Феликс ушел несколько часов назад, а Минхо так и не вернулся, поэтому парню оставалось лишь коротать остатки этого дня в полном одиночестве. Изначально он планировал поиграть во что-нибудь в телефоне (который, к слову, любезно притащил ему Минхо несколько дней назад), но и это дело быстро надоело. К тому же, в голову лезли самые разнообразные мысли. Чонин думал о Феликсе. Если быть точнее, то об их отношениях. Вроде бы, они оба приняли тот факт, что больше они не друзья, однако в статус пары тоже не перешли. Что нужно делать, чтобы стать ближе? Как перейти на заветный «новый уровень» и заверить чувственного Ликси в том, что Чонин больше никуда не уйдёт, что не бросит его и не отвергнет чувства? Если честно, Йенна не знал. Конечно, он бы очень хотел быть ближе с человеком, который любит его и которого любит он, но куда деть дурацкие установки? Как избавиться от мысли, что вполне себе вероятная внезапная смерть разобьет Феликса, зайди они за черту дружбы? Мучительный поток мыслей прервал легкий стук в дверь. Чонин оторвал свой гипнотический взгляд от окна и заинтересованно уставился на вход в свою обитель. Неужели Минхо вернулся? – Привет, – доктор Хван с полуулыбкой на лице тихо зашел внутрь палаты, прикрывая за собой дверь, – Я принёс тебе таблетки и пришел проверить твое самочувствие. Как бы странно это не звучало, Чонин обрадовался тому, что это не Минхо. Пожалуй, доктор Хван – единственный человек, который сможет его понять. А Йенна, в свою очередь, очень попытается понять его. – Добрый вечер, доктор Хван, – парень искренне улыбнулся, полностью разворачиваясь лицом к вошедшему гостю, – вы сменили прическу? Хёнджин чуть шире улыбнулся и присел на край кровати, откладывая принесенные лекарства на тумбочку. – Да, решил немного изменить стиль. Мне идет? И, кажется, я просил обращаться ко мне по имени, когда мы наедине. Я не очень люблю формальности. – Да, извини, – Чонин прикусил губу, – я совсем забыл. Тебе очень идет. Выглядишь…брутально? Хёнджин задорно рассмеялся. Наверное, никогда в жизни его не называли брутальным. – Что ж, рад это слышать. Позволь мне осмотреть тебя, – доктор залез рукой в карман халата, достал перчатки и быстро натянул их на руки. Чонин пристально наблюдал за выражением лица Хёнджина. Он…непростой человек. С виду очень милый и приветливый, но в каждом движении и взгляде прослеживается что-то странное. Кажется, будто бы он изо всех сил старается подавлять эмоции, которые прожигают его душу изо дня в день. Чонин может и ребенок, в каком-то смысле, но настолько очевидные вещи разглядеть и понять способен. – Скажи, есть ли какая-то конкретная причина, по которой ты так внимательно меня рассматриваешь? – Хёнджин почувствовал себя слегка неловко. – Прости, я просто задумался, – Чонин тяжело вздохнул. – Тебя что-то беспокоит? Были приступы или было плохо? – Нет, дело не в болезни. Точнее, в ней тоже, но я не об этом. Можешь дать мне совет? Знаю, это немного странно и ты не обязан, но я думаю, что только ты сможешь меня понять и направить. Хёнджин, мягко говоря, оторопел. С чего бы вдруг брату Минхо просить у него совета? Неужели Ли-Ян старший сам неспособен помочь брату? Или что это за вопрос такой, который требует вмешательства Хёнджина? Молча закончив осмотр, Хван вновь присел на край кровати и вопросительно выгнул бровь. – Не обещаю, что смогу тебя направить, но понять попытаюсь. В чем дело? Заламывая пальцы, Йенни вдруг снова уставился в окно и неспешно начал говорить. – Я немного запутался в себе. Ты же видел Феликса, так? – этот вопрос не требовал ответа, поэтому Хёнджин просто кивнул, – Мне кажется, что я его люблю. Точнее, мне не кажется и я на самом деле его люблю. Но, – Чонин прочистил горло, – я умру. Рано или поздно, все равно умру. Моё пребывание на земле очень условное и может закончиться в любой момент, прямо как подписка на эпл мьюзик, и я очень боюсь, что сломаю Феликса своей смертью, – Хван хотел что-то сказать, но Йенна продолжил говорить, нервно теребя край одеяла, – Он любит меня и уверяет в том, что, каким бы не был исход, он хочет быть рядом. Но зачем ему балласт в виде живого мертвеца? После небольшой паузы Хёнджин наконец подал голос. – Во-первых, очень странно, что ты сравниваешь свою жизнь с подпиской на эпл мьюзик, но ладно. Во-вторых, зачем ты заранее себя хоронишь? Как доктор, я понимаю твои опасения и нежелание делать близким людям больно, но как человек хочу сказать, что тебе следует просто жить. Никто из нас не знает, когда мы умрем. Я абсолютно здоровый человек, но где гарантия, что я проживу дольше тебя? Меня запросто может сбить машина прямо по дороге домой. Также и ты. Да, твоя болезнь очень серьезная и непредсказуемая, но ты уверен в том, что хочешь быть её затворником? – секундное размышление, и Хван раскрывает те «карты», которые, возможно, не следовало, – Так вышло, что я в курсе вашей с Минхо, – запнулся на его имени, – ссоры. Ты просил его перестать себя контролировать и позволить жить так, как все. Так в чем проблема? Живи и позволь своему сердцу любить человека, который любит тебя и хочет быть рядом. Поверь, не в мире лучшего чувства, чем взаимная любовь, – последняя фраза отдалась чем-то болезненным в районе груди. Хёнджин точно знает, о чем говорит. Чонин впитывал в себя каждое произнесенное доктором слово, подмечая все оттенки его настроения. Искреннее удивление отобразилось на лице парня, когда Хёнджин перешел к откровениям. Минхо рассказывал ему о ссоре? Черт, это ли не лучшая возможность узнать что-нибудь от Хёнджина? – Ладно, я действительно хочу жить как все нормальные люди, поэтому постараюсь так и делать. Но есть ещё кое-что, – Йенна смотрит в глаза собеседнику, – Я вообще не понимаю, как сблизиться с Ликсом. Я бы хотел, чтобы мы стали парой, но не знаю, как это сделать. Раз уж наш разговор перешел в более откровенное русло, я тоже скажу кое-что. Минхо рассказал мне, как вы познакомились и начали встречаться, – Хёнджин внутренне сжался и больно укусил себя за губу, — поэтому я знаю, что первый шаг навстречу сделал ты. Мне интересно, как ты решился? Как понял, что нужно делать? – Чонин, ты обратился за советом не к тому человеку. Могу ли я расценивать свои действия правильными, если в итоге они привели к…к боли? – Я понятия не имею, что случилось между вами потом, но когда Минхо рассказывал о твоем признании на Хэллуинской вечеринке, его глаза сияли от восторга. Эти безобидные слова врезаются в сердце лезвием, прокручиваясь трижды и с силой втыкаясь глубже. Хёнджин прямо сейчас в шаге от того, чтобы потерять голову от боли и дурацких чувств. – Я думаю, тебе просто нужно быть собой. Проводи с Феликсом время, раскрывай в нем новые черты и тогда ты раскроешь что-то новое в себе. Если это любовь, то сердце подскажет тебе, что нужно делать. Вот мой совет. Повисла неловкая тишина. Пока Чонин думал, как лучше перескочить с их с Феликсом взаимоотношений на тему Минхо, Хёнджин умирал внутри от одного образа «сияющих от восторга глаз». Он как никто другой знал, как именно выглядят эти глаза и четко рисовал их в своем сознании. – Ты все ещё любишь его, – это даже не вопрос. Это констатация факта, которую Йенни выпалил без задней мысли, и именно его безжалостная открытость ударила по Хвану в очередной раз. Всё-таки, юные души очень проницательны. – Не думаю, что нам стоит говорить об этом, – уклончиво ответил Хёни, всеми силами стараясь избежать травмирующей темы. Но Чонин слишком напористый, чтобы так просто закончить. – Минхо слишком сложный человек. Жизнь изрядно помотала его, извела и нанесла увечья, и я каждый день виню себя в том, что тоже стал проблемой в его жизни. Но ты, – Йенна взял доктора за руку, чем очень напугал его, – совсем другое дело. Он досконально помнит все твои слова и все ваши моменты. Каждый раз, когда речь заходит о тебе, он старается делать вид, что ты – лишь прошлое, но я слишком хорошо его знаю, чтобы поверить в эту чушь. Если ты любишь его, почему сидишь сложа руки? Разве эта взаимная любовь, которая, несомненно, была между вами и всё ещё живет в ваших сердцах, не стоит того, чтобы бороться? – Чонин, ты многого не знаешь. Если ты думаешь, что я не боролся, то ошибаешься. Но иногда усилий одного человека недостаточно, чтобы все исправить. Насильно мил не будешь. – Я восхищаюсь тобой, потому что ты смог завоевать такого человека, как Минхо. Он чувственный, и эту чувственность в нем раскрыл ты. Если получилось один раз, значит выйдет и в другой. Хёнджин горько усмехнулся. Парень вроде бы и прав, а вроде бы и наивен до ужаса. – Я расскажу тебе одну притчу, – пустой взгляд сверлил глазами стену, – Некогда был один художник, который вкладывал всю душу в свои картины. Он отдавался творчеству с головой, забывая о реальности и трезвости мыслей. Его лучшим произведением был юноша, над которым он работал несколько месяцев, стараясь каждую черточку наполнить любовью. Получилось поистине прекрасное произведение, которое он полюбил всем сердцем, – небольшая пауза, – но каждый взмах кисти художника был словно лезвие для юноши. Фанатизм творца достиг своего апогея, и любимое произведение получилось сотканным из увечий и боли, а не из любви. – Но я в это не верю, – прошептал Чонин, ища глазами взгляда доктора. – Это и не важно, – только и сказал Хван, поднимаясь с кровати на ватных ногах, – это всего лишь притча. Не забудь принять таблетки и выспись сегодня. Хёнджин исчез так же быстро, как и появился, а голова Чонина забилась тревожными мыслями, которые не позволят ему уснуть ещё долгое время. *5 дней спустя. 27 января 2023 года. Сеульская больница* – Минхо, не приноси больше сладостей. Мне сегодня с утра сделали выговор за показатели крови, – грустно проговорил Йенна, приобнимая Феликса рукой. Они снова встретились в стенах этой палаты. Минхо потребовалось несколько дней, для того чтобы перебороть себя и прийти к брату так, словно он не слышал всех тех слов. Они мучали его на протяжении всего этого времени, преследуя днём и ночью и лишая всяческой возможности жить нормально. Но вот он здесь: улыбается, отпускает саркастичные шутки и старается быть тем Минхо, которым нужно быть. – Как скажешь, но я бы с ума сошел без сладкого, – хохотнул Хо, ковыряя ложечкой пудинг, – Мне сказали, что скоро тебя можно будет забрать домой. – Да, я тоже об этом слышал, и я буквально живу этой мыслью. Надеюсь, это произойдет как можно скорее, ведь эти четыре отвратительно белые стены меня уже изрядно достали. – К твоему возвращению домой я постараюсь сделать что-то особенно вкусное. – Не говори мне о еде, иначе я завою, – Чонин кинул взгляд на пудинг в руках Хо и уныло улыбнулся. – Ладно, давайте правда не о еде, – сказал Ликси, переплетая свою руку с рукой Йенни, – Хён, может быть, ты продолжишь свой рассказ? Было бы интересно узнать, что пошло не так в ваших с доктором Хваном взаимоотношениях. Минхо завис с ложечкой в руках, так и не донеся её до рта. Стоит ли теперь рассказывать им о своем прошлом? И какой реакции ожидать от них, когда они услышат эту часть истории? – То, что я расскажу, будет очень больно, и даже не из-за нас с Хваном. Эта часть истории о наших родителях. Уверен ли ты, Йенна, что готов к такому рассказу? Но парень лишь уверенно кивнул, а Минхо не пришлось просить дважды. *12 января 2017 года* Пользователь «книжный амбассадор» @leecuteknow «этот вечер должен стать самым лучшим, ведь спустя несколько недель я наконец увижу своего хоречка» (12 января 2017 года. 19:32) Пользователь «повелитель хорьков» @hwaaaaanghj «каждый день, проведенный в родном городе, был пыткой без Минхо, но уже через 20 минут я увижу его и зацелую эту милую моську» (12 января 2017 года. 19:40) Каждый день с 31 октября 2016 года был наполнен исключительной любовью. Казалось, что в мире не существовало других людей, кроме Минхо и Хёнджина. Они летели навстречу друг другу всякий раз, когда подворачивалась возможность, и отдавались без остатка стремительному порыву чувств. Хван готовился к экзаменам, но, вопреки своей занятости, находил время для написания стихов для своего парня. Минхо продолжал совмещать учебу и работу, позже приходя к Хёнджину домой и утопая в родных теплых объятьях. Они могли лежать на кровати, разговаривая обо всем и ни о чем, могли беситься и носиться по квартире, снося посторонние предметы и вследствие падая на пол, хохоча. Им было комфортно друг с другом даже молчать – когда дни выдавались особенно тяжелыми, парни без слов понимали друг друга, держались за руки и погружались в абсолютную тишину. Комфортные отношения, которые полностью состоят из уюта, поддержки, заботы и любви – что может быть лучше в этом мире? Долгожданная встреча – вот, что может быть лучше. На новогодние праздники Хёнджину пришлось уехать в родной город, чтобы провести время с родителями. Он бы с удовольствием взял с собой Минхо: хотелось показать ему место, где он вырос, провести по любимым кафешкам и уютным закуткам. Но родители бы точно этого не одобрили, как и всегда. Поэтому, разлука была неизбежной. Минхо же остался в Сеуле, проводя каникулы за работой (ведь там каникул не бывает) и с родителями. Ему даже удалось поговорить с Чонином на Новый год по видеосвязи, поэтому его счастью буквально не было предела. Сейчас же парни, завидев друг друга издалека, сорвались на бег и столкнулись в крепких объятьях. Хёнджин оторвал Минхо от земли и покружил несколько раз, прежде чем впиться жадным поцелуем в холодные губы. – Никогда не думал, что буду скучать по тебе так сильно, – едва дыша, прошептал Хёни. – Задаюсь вопросом, умеешь ли ты думать, ведь по мне нельзя скучать несильно, – хитрая улыбка растянулась на лице Минхо. Если бы Хван сказал, что совсем не скучал по подколам Хо, то соврал бы всему миру. Он обожал этот колкий юмор, эти красивые глаза, которые блестят на фоне белого снега, и эти вкусные губы. – Ты готов провести самую лучшую зимнюю ночь вместе со своим парнем, книжный маньяк? – Как никогда, хоречек. Освещенные тусклым светом фонарей в парке, парни отправились исследовать город на наличие чего-нибудь интересного. В целом, им было неважно, куда идти: они болтали без умолку, делясь впечатлениями о прошедших днях и бесконечно прерываясь на поцелуи. Первая любовь, когда не можешь насытиться объектом своего обожания, такая штука. Они стояли в полумраке, подальше от людей, и не могли насмотреться друг на друга. Крупные хлопья снега кружили вокруг них, создавая непередаваемую магическую атмосферу. Теплые сердца, морозный воздух, красные пальцы и такие блаженные улыбки – тогда казалось, что ничто не сможет испортить это мгновение. Пройдя не один километр и посетив несколько кафешек, уставшие парни брели по небольшой улочке. Время близилось к полуночи, когда они подошли к повороту в сторону дома и резко остановились. Буквально в нескольких кварталах от них в небо столбом поднимались клубы темного дыма. Привкус гари и вой сирены был слышен отовсюду, особенно когда несколько машин скорой помощи пронеслись мимо них. – Что такого могло случиться? – недоуменно спросил Минхо, взглянув на Хёнджина. – Похоже, где-то пожар. Давай спросим вон у того мужчины, который стоит около ограждения? И зачем они улицу перекрыли, странно. Хёнджин решительно схватил Хо за руку и потащил к мужчине в военной форме. Слегка поклонившись, парни приступили к «допросу». – Добрый вечер. Не могли бы вы сказать, что произошло? Почему улица перекрыта? – А вы что, новости не читаете? – сипло проговорил военный, хмуря брови, – Час назад в торговом центре произошел теракт. Все ближайшие районы перекрыли, так что советую вам не шататься по улице без дела и идти домой. Минхо и Хёнджин переглянулись. Ли-Ян огляделся по сторонам, и секундой позже застыл в немом шоке. – Торговый центр? В Мёндоне? – быстро протараторил он, сжимая руки в кулаки и молясь высшим силам. Хоть бы он был не прав. – Да. Если вам интересны подробности, почитайте новости и…, – мужчина не договорил, поскольку Минхо перескочил ограждение и понесся в эпицентр происшествия. Хёнджину не оставалось ничего, кроме как последовать за ним и выяснить, в чем дело. Военный кричал им в след и даже пытался догнать, но не смог. – Минхо! – ускоряясь и налету останавливая парня, прокричал Хван, – Что происходит? – Нет времени объяснять, – вырываясь, кинул Хо, – это торговый центр, в котором работает моя мать, и я должен быть уверен в том, что с ней все в порядке. Бесконечные гудки. Минхо названивал матери, которая никак не могла поднять свой долбаный телефон и сказать, что с ней все в порядке. Отец тоже не отвечал на звонки – Хо почти уверен, что господин Ян точно в курсе событий и, скорее всего, находится там же, ведь он пожарный. – Черт! – выругался Хо, убирая устройство обратно в карман. Нервы были натянуты как струна. – Всё будет в порядке, мы сейчас все узнаем, – Хёни крепко сжал руку парня в своей, и оба направились поближе к торговому центру. Количество людей, машин, дыма и криков поражало: некогда красивый Мёндон превратился в выжженную разруху, наполненную кровью и раздражающим гулом сирены. Минхо и Хёнджин протискивались сквозь людей, подбираясь поближе к ограждению. Мимо них пробегали врачи с пострадавшими жителями на носилках. На мокром асфальте сидели шокированные люди, оглушенные посторонним шумом и собственной болью. Прямо сейчас парни поняли масштабы катастрофы – зрелище, открывшееся перед их взором, липким ужасом оседало на кожу. Треть торгового центра обвалилась, похоронив под собой не одну сотню людей. Устоявшая часть сияла ярким пламенем, которое пожарные безуспешно пытались потушить. Общая паника вызывала тревогу, но Минхо был настроен решительно – ему нужно выяснить, где его родители. Подойдя к самодельной «палате», в которую принимали пострадавших людей, Хо попытался выяснить у девушки любую информацию, которая облегчит или уничтожит его душу. – К вам не поступала госпожа Ян Ён? Она работала в этом центре, я её сын и мне нужно знать, где она. – Молодой человек, успокойтесь. Как только к нам поступит информация о погибших и пострадавших, я обязательно вам сообщу. – Но мне нужно знать сейчас! Хёнджин схватил Хо за плечи, оттаскивая подальше от девушки. Обхватив руками его лицо, Хван заставил его смотреть себе в глаза. – Минхо, дыши. Все будет хорошо, ладно? Мы найдем твоих родителей, я уверен. Давай я найду другой пункт приема пострадавших и спрошу там, а ты останешься здесь, хорошо? – беспокойный взгляд Хёни блуждал по лицу едва живого Хо. – Хёнджин, мне нужно знать, где они, – слезы подкрадывались к глазам, но Ли-Ян упорно сдерживал их. Губы дрожали от страха, парализовавшего все тело. – Мы выясним. Побудь тут, я спрошу на другом посту, – погладив щеку парня, Хван скрылся в толпе. Минхо застыл на месте, рассматривая ужасный пейзаж напротив себя. На телефоне не было никаких уведомлений от родителей, а на звонки они по прежнему не отвечали. Когда общая нервозность достигла пика, Минхо зацепился взглядом за врачей, несших тела погибших. Мутный взгляд перескакивал с одного тела на другое, пока не наткнулся на обгоревшую куртку с номером «227». Голова пульсировала, и Минхо вгляделся в цифры ещё раз, прежде чем броситься к врачам. Его поймал один из сотрудников бригады, силой удерживая на месте. 227. Это же номер станции, на которой работает его отец. – Отпустите меня! – брыкаясь и крича, Минхо старался не упустить из виду носилки, – Там мои родители, уберите руки! Наступив мужчине на ногу, Хо вырвался из грубых оков и добежал до группы врачей, едва не сшибая их с ног. Не взирая на их крики и возмущения, он сорвал с тел темную ткань и рухнул на колени. Бездыханные тела отца и матери все ещё были теплыми, когда Минхо судорожно начал трясти их. Глаза застелили слезы, а истерика острым осколком застряла в горле. – Нет, нет, нет, – словно в бреду бормотал парень, смотря на цифры 227 и трогая тонкие пальцы на руке матери, – пожалуйста, откройте глаза. Пожалуйста, вы должны открыть глаза и быть в порядке. Хёнджин нашел Минхо, когда того с воплями оттаскивали от родительских тел. Его ошарашенный взгляд прошелся по господину Яну, а затем и по госпоже Ян. Ужас хотел вырваться наружу криком, но Хван не позволил себе поддаться этому – он лишь принял невменяемого Минхо в свои руки, позволяя сжать свое тело в смертельной хватке. Никакие в мире слова не смогли бы облегчить боль, прожигающую Минхо изнутри, поэтому Хёнджин опустился вместе с парнем на асфальт и прижал его к своей груди. Они сидели так около часа, и смаковали в сознании внезапно вскрывшуюся истину: сегодняшний день – точка невозврата.