Brightness of my empty heart

*прошлое* Родители Минхо погибли почти месяц назад, и каждый день с того самого дня был наполнен болью, тревогой и страхом. Ему лишь 18, его жизнь должна быть наполнена светлыми эмоциями, теплыми моментами и бесконечной любовью, но вместо этого он получает разрушенный в одночасье мир… Пока другие подростки наслаждаются университетской жизнью, ходят гулять, кушают мороженое в парке под лучами яркого солнца, делая красивые снимки на родительский полароид, – Минхо думает о том, как ему дальше жить. Как потянуть на себе все то, что его родители едва тянули вдвоем? Оплата жилья, расходы на еду и прочие необходимые для нормальной жизни вещи, но самое главное – лечение Чонина. Как справиться со всем этим, будучи студентом первого курса, который и так кое-как совмещает подработку с учебой? И кто-то может сказать: «да не парься, у тебя же наверняка есть родственники! конечно же они тебе помогут». Конечно же…но проблема в том, что единственной родственницей Минхо была сестра его отца, которая в данный момент и так помогала, чем могла – была с Чонином заграницей. Требовать от нее больше Минхо бы не посмел. Поэтому, в очередной раз жертвуя чем-то, чем другие подростки на его месте не рискнули бы пожертвовать, Минхо переводится на заочное обучение, выходя на полный рабочий день. Все финансовые обязанности, которые тяжким грузом свалились на его израненные плечи, с одной стороны были привычными – он ведь и раньше помогал своим родителям. Но с другой стороны: это абсолютно новый, изнурительный этап, который Ли-Ян старший не побоялся на себя взвалить. Родители очень бы им гордились, но это чувство гордости было бы с привкусом горечи. Не такой участи они желали своему Хо. Похороны прошли достойно. «Мир не без добрых людей» – так подумал Минхо, когда коллеги из пожарной бригады его отца вызвались оплатить церемонию. Естественно, ему было ужасно неловко и стыдно – эти люди не должны тратить свои средства на то, что обязан сделать Минхо как порядочный и скорбящий сын. Но…в этой ситуации не последнюю роль сыграл Хёнджин. На его плечи свалилась не меньшая ответственность: изо дня в день он смотрел на то, как его парень медленно угасает под гнетом обязанностей, но все еще держится. Потому что должен. Потому что по-другому Минхо жить не умеет и ни за что не будет. Именно поэтому Хенджин, как бы его сердце не болело за судьбу Хо, обязан быть сильным за них двоих. Он был рядом на протяжении каждого дня, согревая Минхо теплом своего сердца. Хван даже рискнул попросить денег у своих родителей, чтобы помочь оплатить прощальную церемонию (он никогда так открыто не просил у родителей чего-либо, но в данной ситуации собственная гордость играла самую последнюю роль. Он пересилил свои принципы ради Минхо, ради того, чтобы хоть как-то помочь ему). Конечно, иногда и фонтанирующий жизнью Хёнджин чувствовал себя беспомощным: он старался сделать всё, чтобы приободрить и поддержать Минхо. Учитывая характер старшего, это было тяжело: Ли-Ян отказывался от любой помощи, предпочитая зарываться с головой в свои собственные обязанности. Нередко выходило так, что они ругались – это были их первые мелкие ссоры, потому что Хенджин, стремящийся стать тем самым плечом, на которое его парень мог бы опереться и выдохнуть, не думал о том, что Минхо к такому не привык. Он лучше сломается, а потом залижет собственные раны, чем свалит на кого-то хотя бы часть своих проблем. А что касается душащих слез…он предпочитал хранить их в себе. Но когда Хенджин встречал его на пороге такой пустой и как будто бы безжизненной квартиры, Минхо падал в его объятья и позволял себе напитаться этой любовью. Тогда казалось, что их любовь станет опорой в эти сложные времена, ведь она так чиста и искренна, что преодолеет любые невзгоды. Так и было в начале. * Восьмое февраля. С самого утра Хван несется к Минхо домой с теплой улыбкой на губах: сегодня их отношениям исполняется ровно сто дней, и это очень важный праздник для них обоих. На протяжении последней недели голова Хенджина была заполнена тонной мыслей – какой подарок лучше преподнести? Что сделать, чтобы отвлечь Минхо от рутины и дать ему возможность расслабиться? Идей было и правда много, ведь это Хенджин – он сделает все что угодно, чтобы увидеть эту очаровательную странную улыбку на лице Хо. Самым привлекательным вариантом из всех оказалась поездка на остров Чеджу. Что может быть лучше, чем уехать из привычных мест и исследовать новые окрестности, где нет всех этих проблем? Гениально. Хенджин отряхивает шапку от мелких снежинок и стучит в дверь. Минхо еще не должен был уйти на работу, но уже точно должен был встать. Спустя пару мгновений Хенджин видит не выспавшееся лицо Минхо – он хмурится и несколько секунд фокусирует свой взгляд на дверном проеме, видя от чего то довольное лицо своего возлюбленного. – Привет, – немного хмуро бормочет Хо, отходя в сторону, чтобы дать Хвану возможность зайти, – проходи быстрее, а то холодный воздух запустишь. Осторожно, но слегка резко беря парня за локоть, Ли-Ян притягивает его внутрь квартиры, плотно закрывая дверь. – Ты чего так рано? Мне на работу пора, так что я не, – договорить он не успел, ведь Хёни сжал его в крепких объятьях. Минхо даже пискнул, ведь куртка Хвана все еще была холодной, как и его руки, трепетно лежащие на спине старшего. – Ни на какую работу тебе сегодня не нужно, можешь не переживать, – с улыбкой ответил Хёнджин, поглаживая спину возлюбленного, – на сегодняшний день у нас другие планы. Слегка отстраняясь от парня, Минхо посмотрел на него тяжелым, замученным взглядом. – Что значит не нужно? Хенджин, это не смешно, правда, – Хо осторожно выбирается из объятий, – Я понимаю, что тебе меня не хватает, но и ты меня пойми. Работой я пренебрегать не могу. Если хочешь, можем позавтракать вместе, мм? Хван вновь улыбается и быстро стягивает куртку, после чего берет Минхо за руки и бережно гладит костяшки. – Хо, мы не только позавтракаем вместе, но и весь этот день проведем вдвоем. Знаешь почему? – очаровательные ямочки появляются на щеках младшего, когда он смотрит на Ли-Яна горящими глазами. – Почему? Комета приземлилась в кафе где я работаю и у меня выходной? – язвительно, в привычной для себя манере интересуется Минхо, слегка расслабляясь от нежных касаний парня. – Какой сегодня день? – сдерживая смешок, Хенджин слегка наклоняет голову и хитро улыбается. Ему и самому интересно, вспомнит ли Хо об их мини годовщине. – Э…февральский вроде, а что? – А если точнее? – продолжает настаивать Хван, все еще сдерживая себя от заливистого хохота. – С утра было восьмое февраля. Это имеет какое-то значение? Или сегодня национальный день «Говори загадками со своим парнем?», – Минхо слегка хохотнул, и это уже была мини-победа для Хвана. Наклонившись чуть ближе, Хенджин начал оставлять дорожку крохотных поцелуев от ложбинки между шеей и плечом Минхо до мочки его уха. Каждое соприкосновение припухлых и холодных от легкого мороза губ Хенджина отзывалось электрическим разрядом на нежной коже старшего. Он блаженно прикрыл глаза, мысли вдруг куда-то испарились и единственное, чего он сейчас хотел – ощутить эти губы на своей коже еще раз. Хенджин тем временем подобрался ближе к уху Ли-Яна. Его теплое в отличии от губ дыхание вызвало мурашки. Этот парень умеет сводить с ума, особенно нарочно. – Сегодня сто дней с того момента, когда я начал встречаться с самым очаровательным маньяком на свете. Именно поэтому я договорился с твоим начальством о маленьком выходном, чтобы отвезти тебя кое-куда, – шепчет Хван, поглаживая тонкую талию Минхо своими длинными пальцами. Под действием мягких поцелуев и нежных касаний, до Минхо не сразу доходит смысл произнесенных Хёни слов, но как только он понимает суть, его словно выбивает из потока туманных влюбленных мыслей. Он смотрит на Хенджина слегка тоскливо, но проницательно. – Ты договорился….о выходном? За моей спиной? Радостная улыбка Хвана тут же куда-то исчезла – он отстранился от Хо, придерживая его лишь за плечи. – Хо, что значит за твоей спиной? Я просто попросил для тебя выходной, потому что ты работаешь и учишься двадцать четыре часа в сутках. Ты правда этого заслуживаешь, я лишь слегка помог. К тому же, это отличный повод для нас абстрагироваться от рутины и провести время вдалеке от дома. Разве это не…здорово? – прикусывая себя за губу, Хван старался считать эмоции, быстро сменяющиеся в глазах Ли-Яна. – Но ты же понимаешь, что каждый выходной для меня равен потере каких-никаких денег? К тому же, если мы поедем куда-то, на это тоже нужны средства, а сейчас я не располагаю лишними деньгами, которые спокойно могу спустить на спонтанные путешествия, – Хо очень старался звучать как можно мягче, но вышло всё равно прямо и даже жестко. Хёнджина совсем немного обидел такой ответ, и он мог бы возмутиться и устроить скандал, рвать и метать, говоря о том, что он старался как лучше, что он заботиться о Минхо и хочет провести с ним хотя бы один спокойный денек. Но он слишком хорошо знал своего парня, поэтому вместо дешевых истерик он осторожно обхватил его двумя руками, только теперь уже со спины, и опустил все еще прохладный нос в изгиб его шеи. Этот жест был успокаивающим для них обоих. Кончик розоватого носа перемещался из стороны в сторону, вырисовывая на коже Ли-Яна непонятные узоры. Руки были скреплены на его талии тугой хваткой, словно если Хени расслабит руки, Минхо испарится. – Прости меня, – тихо бормочет Хван, погружая свой нос все глубже в изгиб шеи Минхо, – я просто хотел порадовать тебя. Я же знаю, что ты никогда не возьмешь выходной самостоятельно. Я….хотел позаботиться о тебе, понимаешь? – крохотный поцелуй, – Что касается денег, то я взял все расходы на себя и все спланировал. От тебя мне требуется лишь хорошее настроение и присутствие. Сможешь дать мне это на один день? Минхо почувствовал себя виноватым, и было за что. Ему стоит поучиться реагировать менее остро, ведь Хенджин не сделал ничего ужасного, просто захотел провести с ним время, потому что любит и наверняка скучает. Жмурясь и кусая себя за губу, Хо разворачивается в его руках и кладет руки на шею Хвана, слегка улыбаясь. – Нет, это ты прости. В последнее время я сам не свой и постоянно срываюсь на тебе, хотя не должен этого делать. Я…нервный, и, очевидно, на это есть причины, но я не должен отыгрываться на тебе. Мне жаль, хорошо? – Ли-Ян поглаживает мягкую кожу возлюбленного, наблюдая за тем, как глаза того закрываются от удовольствия. Он слишком чувствительный, – Поездка…звучит хорошо, тем более это лишь на один день, так? – встает на носочки, все еще не сводя глаз с лица Хёни, – давай проведем этот день хорошо. Я начну первым. Минхо медленно прислоняется к Хенджину в поцелуе, перемещая свои пальцы за его шею. Их губы двигаются вязко, растягивая мгновение настолько, насколько это возможно. Это было извинение – извинение за вспыльчивость Минхо, за его резкие слова и жесткий тон голоса. Он правда ценил то, каким был для него Хван, а еще ценил его поддержку и искреннюю любовь. Хенджин же с удовольствием принял эти извинения, слегка прикусывая губы старшего от нетерпения и желания поскорее остаться наедине. Это поездка должна быть хорошей. *Прошлое. 8 февраля 2017 года* Минхо нажимает на кнопку, чтобы опустить стекло и почувствовать легкий морской бриз. Прохладный порыв ветра. Парень закрывает глаза и глубоко втягивает носом запах Южного моря, надеясь впитать в себя как можно больше. Может быть, поездка на день была не такой уж и плохой идеей? Песчаный берег, небольшая палатка, прохладная вода и этот сладкий запах моря. Минхо сейчас и не вспомнит, когда в последний раз бывал здесь. К слову, золотистый берег и местные красоты ничуть не изменились с последнего раза: здесь всё также красиво, умиротворенно и исцеляюще. Несмотря на то, что сейчас февраль, погода весьма благоприятная. Купаться, конечно, вряд ли стоит, но самые отчаянные всё же решаются окунуться в холодную голубую гладь. Может, и они решатся, плавки то взяли на всякий случай. Пока Ли-Ян плавает в своих мыслях, пытаясь зацепиться за красивые пейзажи, чтобы не думать, Хенджин о чем-то очень оживлено говорит. Его пальцы весело барабанят по рулевому колесу и он с удовольствием прибавляет скорость (в приделах разрешенной нормы), чтобы побыстрее добраться до пункта назначения. – Мы обязаны провести этот день замечательно! – с широкой улыбкой говорит Хван, несколько секунд смотря на своего парня, – Ты, я, море, звездное небо, вкусная местная еда! Очаровательно, правда? И никаких грустных мыслей, хорошо? Кстати, я взял камеру! Хочу записать этот день, чтобы потом, спустя много много лет, когда мы будем старыми и дряхлыми, мы смогли вновь погрузиться в этот день и с теплотой вспоминать, как здорово нам было. Что ты думаешь? – Хенджин еще раз смотрит на Минхо, но тот никак не реагирует. Он был не здесь. Так же, как яркие буи плескались по волнам, мысли Ли-Яна плавали по воспоминаниям последнего месяца. Странно, но он едва мог вспомнить то, что происходило с ним после смерти родителей. Работа, еще одна работа, дом, слезы, и так по бесконечному кругу. Казалось, что этот месяц он будто бы и не жил – просто его тело продолжало функционировать. Без господина и госпожи Ян дома было просто невыносимо. Иногда доходило до того, что Минхо просто не хотел возвращаться в родные стены, потому что все напоминало о них: изысканные наряды матери, которых было сравнительно немного, но все они были созданы словно для нее. Ли-Ян старший даже сейчас мог воспроизвести в памяти, с каким удовольствием его мать наряжалась, когда был повод, как заплетала свои черные густые волосы в тугой пучок с изящными аксессуарами. Но главным в ее образах были далеко не яркие ткани или всё эти маленькие дополнения, нет, – главной была ее безупречная искренняя улыбка. Каждый раз вспоминая это мягкое выражение лица, сердце Минхо словно бы кидали в адское пламя. Господин Ян, вопреки своей серьезности и вдумчивости, тоже был очаровательным мужчиной. Когда он возвращался после тяжелого рабочего дня, он оставлял все волнения и проблемы за порогом, – дома господин Ян был совершенно другим человеком, и Хо гордился тем, что лишь немногий круг людей, в который он, несомненно, входил, мог видеть его таким. Они проводили не так много времени вместе, но каждое мгновение, каждое мимолетное воспоминание, связанное с отцом, Минхо бережно хранил в своей памяти. Ведь кто, если бы не отец научил его строить маленькие игрушки из спичек? Кто, если бы не отец приносил ему в качестве небольших подарков редкие коллекционные машинки? Кто, если бы не отец научил его тому, как быть ответственным и достойным человеком? Никто. И если раньше эта мысль приносила ему тонну удовольствия, то сейчас она разъедала душу. Пусть Ли-Ян и редко показывал свои чувства, пусть был вредным, но он всегда любил своих приемных родителей. Каждой клеточкой души. И сейчас все они стонали от боли. – Минхо…? – еще раз, чуть громче, зовет Хёнджин, убирая одну руку с руля и кладя ее на колено возлюбленному, – ты меня слышишь? Ты в порядке? Прикосновение Хвана отозвалосль легкой дрожью, и Минхо наконец оторвал взгляд от окна, фокусируя полные слез глаза на парне. Он даже не уловил того момента, когда эта призрачная печаль успела возникнуть на его глазах. – Мм? Ты что-то говорил? – Хо, почувствовал себя неловко, даже слегка стыдливо, – Прости, я…я просто… Хёнджин тактично перебивает его и слегка сжимает его обернутое джинсами худощавое колено. – Все хорошо, ладно? Мне несложно повторить. Я просто сказал, что хочу сделать этот день незабываемым для нас двоих, но чтобы сделать это, мне нужна твоя помощь. Начнем с простой улыбки? Минхо слегка хохотнул, и крохотные слезы скатились вниз по щекам, но он их даже не заметил. – Ты невыносимый хоречек. – Знаю, но за это ты меня и любишь, ведь так? Ты же меня любишь? – тоже мелодично хохоча, сказал Хёни. – Люблю. И благодарен. Возможно, я редко об этом тебе говорю, но это на самом деле так. Ты же не сомневаешься в моих чувствах, ведь так? – Хёнджин тепло улыбнулся. – Нет, не сомневаюсь. Я хорошо тебя знаю, котенок, – Хван не глядя нащупывает своей рукой руку Минхо и переплетает их пальцы, – Давай наполним этот день исключительно нашей любовью, хорошо? Сможешь пообещать мне не думать ни о чем, кроме сегодняшнего дня и нас? – Я постараюсь, – легко кивнув, Минхо сжал пальцы Хёни в своих. Но постараюсь не значит обещаю… Пользователь «книжный амбассадор» @leecuteknow «давненько я здесь ничего не писал…начну с того, что очень хочу сделать этот день хорошим. правда очень хочу» (8 февраля 2017 года. 09:07) Пользователь «повелитель хорьков» @hwaaaaanghj «каждый день с тобой самый драгоценный для меня, но сегодняшний правда будет уникальным. я сделаю все для этого» (8 февраля 2017 года. 09:08) * Солнечные лучи, пусть и не очень яркие, грели песок. Парни разбили небольшую палатку прямо у самой воды и уже успели разложить свои вещи. Было в этом что-то особенно романтичное: они сидели на берегу Южного моря, уплетая рамен из упаковки, купленный неподалеку в местном магазинчике. Хёнджин обжег язык и начал драматично ходить туда сюда по песку, проклиная их выбор острой лапши, Хо задорно смеется (и Хван замечает это и от части специально так сильно драматизирует, ведь видеть улыбку Минхо после стольких бесконечно печальных дней – благословение) и подшучивает над ним, «крадя» палочками еще немножко лапши из коробочки своего парня. Чуть позже они решают всё-таки попробовать залезть в воду. «Ну давай хотя бы ноги намочим, а то это совсем неправильно, мы же на море!» – уверенно заявил Хёнджин и смело пошел к пенистым волнам, уже через пару секунд с визгами отпрыгивая от холодной воды и прижимаясь к Минхо, который, в свою очередь, шутливо отталкивал его, называя «мокрым хоречком». Но Хвану удается и его затащить в воду. Не без усилий. Когда стрелка часов перевалила за четыре часа дня и мокрые и, без преувеличений, задубевшие от холода покорители Южного моря нырнули в палатку, пытаясь поскорее натянуть на себя запасную теплую одежду, Хёнджин плюхнулся на холодный песок рядом с их временным жилищем и притянул Минхо в свои объятья. Он осторожно усадил его между своих ног и нежно, но крепко обнял за талию, притягивая так близко к своей груди, как мог. Его холодный и еще слегка мокрый нос уткнулся в заднюю часть шеи Минхо (что вызвало писк у старшего), и он игриво, но очень чувственно выводил им непонятные узоры на прохладной коже. А когда Ли-Ян слегка расслабился, полностью откидывая голову на плечо возлюбленного, Хёнджин начал осыпать его шею мелкими поцелуями. Медленно, тягуче, наслаждаясь сладостью и мягкостью чувствительной кожи Минхо. С каждым новым соприкосновением его губ с кожей возлюбленного, поцелуи становились более крепкими, и Хван ненароком даже прикусывал нежную плоть, забывшись в чувствах. Идеальная картина идеальной пары. * В небе начали мерцать первые крохотные звездочки. Вокруг резко потемнело, и парни за приятным времяпрепровождением даже не заметили, как быстро прошел день. Да и как можно заметить такую мелочь, когда губы соприкасаются в голодных поцелуях, руки начинают блуждать по телам друг друга, и сердцебиение гремит в ушах? Никак. – Я почти настроил камеру, потерпи еще немного, – бубнит Хван, нажимая на какие-то кнопки, чтобы выставить режим ночной съемки. – Почему ты вообще решил снимать ночью? Уже темно и не видно ничего, – вредничал Хо, но его любопытный взгляд то и дело цеплялся за то, как ловко и осторожно длинные пальцы Хёнджина перемещаются с одной кнопки на другую. – Ночь это романтика, – пожимая плечами и не отрывая взгляд от устройства, легко бросает Хёни, – к тому же, зря я что ли выставляю режим ночной съемки? – Думаешь он поможет? Ты же его никогда не пробовал, ты сам говорил! – Не переживай, котенок, тебя точно будет видно, а большего мне и не надо, – Хёни подмигивает и поднимается на ноги, готовый снимать. Специальный режим не подвел: было и правда хорошо видно, так что заряженный энтузиазмом Хван начинает записывать каждое действие своего парня. – Прекрати меня снимать, я тебе не экспонат в музее. Лучше покажи будущим нам вон тот симпатичный маяк, сверкающий вдалеке, – Ли-Ян указывает рукой куда-то в сторону. – Но прямо передо мной есть кое-кто посимпатичнее какого-то там маяка. Хочу показать будущим нам твою красивую улыбку, котенок, – Хёнджин смеется за кадром, когда Минхо нарочно начинает корчить рожицы. – Вот так достаточно красиво? Будущий я оценю? – Будущий я это оценю, – парирует Хван, наслаждаясь картиной. – А сегодняшний ты оценишь мой поцелуй? – голова Минхо наклонилась чуть в сторону, а на лице появилась хитрая улыбка. Он закрывает ладошкой объектив: камера опускается вниз, снимая песок. Оборачивая руки вокруг шеи Хёнджина, Хо прислоняется к нему в жарком поцелуе. Такой неожиданный напор выбил из легких Хёни весь воздух, но это не помешало ему осторожно отбросить камеру внутрь палатки и прижать к себе Минхо за талию. Их губы пылко и даже жадно переплелись между собой, как будто это не они целовались меньше часа назад. Тела так и льнули друг к другу, то крепче, то нежнее стискивая друг друга в объятьях. Сколько бы они не целовались, им всегда будет мало. И они оба это прекрасно понимали. Это и есть настоящая первая любовь. В какой-то момент, когда их губы наконец разъединяются, чтобы вдохнуть немного кислорода, Хван берет любимого на руки, а Хо запрокидывает голову назад и хохочет, сильнее вжимаясь в жилистое тело Хёнджина, чтобы не свалиться. Они продолжают веселиться около берега – танцуют на холодном песке, кружась и смеясь до розовых щек. Небо, усыпанное звездами, вокруг ни души, и только свет тусклой луны освещает их раскрасневшиеся от переизбытка эмоций лица. – Фух, мне нужно посидеть минутку, голова кружится, – Хо плюхается на край палатки и притягивает к себе колени, пока Хёнджин снова начинает возиться с камерой, – Что ты там снова делаешь? – Хочу дать название этой записи, – прикусывая и без того припухшие губы, отвечает Хван, – «Наш отпуск на Чеджу», – вслух проговаривает он, быстро маневрируя пальцами, – Сегодня какое число? Восьмое? Да, восьмое февраля. Минхо замирает, его лицо из умиротворенного быстро переключается на задумчивое, а потом и вовсе на испуганное. – Я закончил, что будем делать сейчас? Хочешь спать или перекусим? – Хёнджин поднимает взгляд с камеры и хмурится, когда видит ужас на лице Ли-Яна, – Хо? Что с тобой? – камера приземляется на подушку, а Хван уже тянет свои руки к Минхо. Но тот лишь подскакивает, судорожно копошась в вещах. Ищет телефон. – Минхо? Что случилось? – Мне срочно нужно позвонить, – немного резко бросает он, поднимаясь, – дай мне десять минут, ладно? – Хорошо, но.., – Хёни не успевает договорить, ведь Ли-Ян уже стремительно приближается к воде с телефоном в руках. Не без страха Хо нажимает на кнопку позвонить и прислоняет телефон к уху, отходя подальше от их палатки. Каждый гудок ощущается бесконечно долгим, и Минхо начинает нервничать. Холодная вода омывает его голые ступни. – Минхо? Это ты? – слышится радостный, но слегка заспанный голос по ту сторону, – я знал, что ты позвонишь мне. Я ждал. Эти слова причиняют не меньше боли, чем причиняет каменная плита, вдруг свалившаяся на голову. – Йенна, мой взрослый братишка, – ласково бормочет парень, сжимая телефон почти до хруста, – С днем рождения, лисенок. Когда ты успел так быстро вырасти? Еще вчера ты был маленький, сморщенный и громко кричал, а сегодня тебе уже 12 лет, – с ноткой грусти подмечает Хо, смотря на бесшумные волны. Чонин задорно смеется, а потом начинает кашлять. На этой секунде сердце Минхо подпрыгивает до горла, застревая там. – Спасибо, – откашлявшись, мягко говорит Йенна, – я очень скучаю по тебе. И по родителям. Кстати, почему они не позвонили мне? Наверное заняты, да? Ли-Ян замирает на месте, словно его кто-то хватает за ноги. Грудь стискивает неприятным спазмом, будто бы цепями, а хватка на телефоне ослабевает. В глазах рябит, как будто его только что кто-то ударил тяжелой наковальней, а бесшумные волны теперь не кажутся такими уж бесшумными. Такой невинный вопрос, но сознание Минхо слишком жестоко, чтобы пропустить его мимо ушей. Еще каких-то пару мгновений назад он кружился на холодном песке с любимым, еще пару мгновений назад он отдавал всего себя каждому поцелую, но уже сейчас он снова там. Он снова слышит крики людей, снова ощущает панику, нарастающую с каждой секундой, снова видит огонь и снова ищет безумными глазами родителей. А потом снова находит из бездыханные тела, прикрытые темной тканью. Эти картинки настолько реалистичны, что дышать тяжело. – Минхо? Что-то со связью что ли? Если ты не слышал, то я спросил, почему мама с папой не позвонили? Они же не могли забыть, ведь так? Тетя сказала, что они очень заняты, поэтому не звонили мне уже месяц, но сегодня….сегодня же должны были, правда? Минхо очень хочет попросить его замолчать. Нет, даже не замолчать – заткнуться. Он едва держится на ногах, потому что сейчас он не на холодном песке на острове Чеджу – он около торгового центра в Мёндоне, истошно рыдает над телами родителей и не знает, как ему жить дальше. Набирая побольше воздуха в легкие и зажмуриваясь так сильно, что голова кружится, Ли-Ян издает нервный смешок, стараясь замаскировать свою истерику. – Что ты, как они могли забыть самый лучший день на свете? Конечно нет, они….очень много работают, понимаешь? Но они просили передать, что любят тебя очень сильно и хотят, чтобы ты поскорее вернулся домой. Эти слова дались ему очень тяжело, их пришлось буквально выталкивать. Они царапали не только горло, но и душу. – Понятно, – грустный вздох, – ты тоже передай им, что я их люблю и не обижаюсь, ладно? – Хорошо, – на выдохе бросает Хо, цепляясь за призрачную опору, – конечно, я обязательно передам. Ты только хорошо кушай и спи. Мы ждем твоего возвращения. Я жду твоего возвращения. – Конечно! Я скоро приеду, мои анализы уже стали чуть лучше. – Хорошо, лисенок. Мне надо идти, ладно? – слезы водопадом лились по бледным щекам, – я люблю тебя очень сильно, слышишь? Позвоню попозже. – И я тебя очень люблю, Минхо! Передавай маме с папой привет. И пожалуйста, звони мне почаще, ладно? Я очень скучаю по тебе. Тут грустно. Минхо лишь обессилено пробормотал короткое «да» и повесил трубку. Идти было невыносимо: ноги не слушались, слезы застелили глаза, дыхание сбилось, истерика нарастала с каждой миллисекундой, но он уперто шел. Хёнджин, скучающе рисующий цветы на песке, подскочил, как только заметил силуэт возлюбленного. В следующее мгновение он уже бежал, и это было очень вовремя, ведь как только Минхо своим расфокусированным зрением заметил кого-то, он рухнул в его объятья, словно мешок с камнями. – Минхо? – пытаясь обхватить его лицо руками, Хван нервно придерживал хрупкое тело любимого, – что случилось? Минхо? Ты меня слышишь? Что происходит? – Отвези меня домой, – едва слышно, болезненно медленно говорит Ли-Ян, тело которого пробивает крупная дрожь. – Что? Минхо, пожалуйста, что случилось? С кем ты говорил? – Умоляю, – поднимая красные от слез глаза, шепчет Хо, – отвези меня домой. Уже через полчаса, когда Хёнджин судорожно побросал все вещи в багажник и осторожно уложил едва живого Ли-Яна на переднее сидение, темная машина скрылась в ночной мгле. И только звезды всё также ярко сияли на небе.