Brightness of my empty heart

*29 января 2023 года* – Минхо, ты сейчас спалишь к чертям тосты, – Сынмин возникает из ниоткуда, отбирая у Ли-Яна старшего лопатку. – Что? – Хо несколько раз моргает, возвращаясь из мира своих мыслей в реальность, – Да они даже прожариться не успели, паникер. – Ага, я заметил. Прекращай в облаках витать, у нас дети голодные, – Сынмин ворчит, но улыбается. – У нас? Дети? Боже упаси, я бы этого не допустил, – Минхо искренне улыбается. – Не волнуйся, я бы в жизни не согласился строить семью с тобой, – Сынмо подмигивает и веселый хохот срывается с его губ. А Минхо лишь улыбается и легонько пихает друга в бок. «Как хорошо и спокойно» – эта мысль греет душу с самого утра. Пришлось рано встать, чтобы забрать Чонина из больницы, но это такие мелочи: сегодня воскресенье, они наконец дома, Сынмин приехал, потому что соскучился по своему лучшему другу и Чонину. И пока старшие готовят быстрый завтрак на всех, Феликс и Чонин сидят в комнате последнего, изредка хихикая. – А у них, видимо, все серьезно, – невзначай бросает Ким, переворачивая очередной тост, – Чонин выглядит счастливым. Минхо, размазывая творожный сыр по хрустящему тосту, в очередной раз улыбается. – Надеюсь, что так и есть. Они очень сблизились, пока Йенна был в больнице. Феликс хороший парень, и я буду рад, если у них все серьезно. – Звучишь с надрывом. Боишься мелкого отпускать из под своего крыла? – Нет. Точнее…конечно, я буду скучать если он решит уйти, но думаю, до этого еще нужно дожить. Они студенты, куда им идти? Если только Чонин не захочет жить с Феликсом, но это маловероятно, – Хо раскладывает на тосты красную рыбу. – А чтобы не бояться и не скучать, пора налаживать свою личную жизнь, – серьезно говорит Сынмин, выключая плиту и опираясь спиной на столешницу, – как там с Хваном дела? Да никак. Минхо отрывается от горячих тостов, смотря сначала в стену, а потом и на своего друга. – Ты специально момент выжидал, чтобы спросить? – Ага, стоял и подгадывал прям, когда дело дойдет до твоей личной жизни. – А какие у нас могут быть дела? Сегодня он даже не вышел отдать документы о выписке, мне их медсестра отдала. Последний раз, когда мы говорили…короче не говорили мы, это было супер неловко и он быстро сбежал. Даже как будто бы не хотел видеть меня. Минхо внутренне ежится, когда вспоминает тот вечер на парковке. Соприкосновение их рук, неловкие обрывки фраз, отстраненный взгляд Хёнджина, его резкость….он и представить себе раньше не мог, что они придут к этому. Или мог..? Сынмин тяжело вздыхает, проводят пальцами по непослушным черным волосам. – Знаешь, я одного никак не могу понять, – Ким говорит медленно, – чего ты хочешь? Когда Хенджин вдруг появился в твоей жизни снова, ты даже имени его слышать не хотел, не то что видеть. Мы разговаривали сотни раз, и ты все время повторял одно и тоже — что хочешь его забыть. Но сейчас, когда Хенджин, казалось бы, перестал пытаться с тобой поговорить и отпустил ситуацию, ты…недоволен? Расстроен? Поэтому я спрашиваю: чего ты хочешь, Минхо? Тишина. Ли-Яну старшему нечего было ответить, потому что он и сам не знал, чего хочет. Избегать Хенджина было прекрасной стратегией: не нужно было ни о чем думать – только отнекиваться, прятаться, беречь свои чувства и не позволять мыслям одержать верх. Но сейчас, когда Хван стал таким недосягаемым, что-то в душе Минхо сломалось. Все вокруг казалось таким неправильным. Хенджин всегда был привязан к Минхо, даже после их расставания. Он всегда тянулся к нему, всегда делал первый шаг, и, будем честны, это нравилось Минхо. Эгоистично ли это? Очень, и Хо прекрасно это понимал. Однако сейчас, когда все вдруг переменилось, когда Хенджин больше не старается спасти их отношения, Минхо задумался над одной мыслью – неужели это и правда конец? А самое печальное, что Минхо сам до этого довел. Теперь он и правда остался совсем один на замершем озере, без возможности выбраться. Время принимать последствия своих решений и замерзнуть насмерть? Когда Минхо набрал побольше воздуха и собирался начать говорить, на кухню зашли Феликс и Чонин, поэтому вопрос Сынмина так и повис в воздухе, оставшись без ответа. – Вы как будто приведение увидели, все нормально? – Йенна обнял брата со спины, весело улыбаясь, – Мы проголодались, поэтому пришли. О, тост с красной рыбой! – парень хватает угощение с тарелки и быстро откусывает. Ли-Ян старший быстро переключается, натягивая улыбку. – Садитесь, мы как раз закончили. Сынмин лишь покачал головой, явно неудовлетворенный тем, что его вопрос так и остался проигнорированным, но давить не стал – лишь присел на стул около стены и начал разливать чай по чашкам. – Хо, можно Феликс останется у нас с ночевкой? – Йенна садится рядом с Ликси, кладя руку на его колено, – Хочу понять, как много учебного материала я пропустил и с чего лучше начать. – Конечно, без проблем. Пойду только белье проверю, новое вам застелю. Только…без приколов, ладно? – Минхо хитро улыбается. Не может упустить возможности подшутить. Парни моментально краснеют от ушей до пят, беспомощно глядя друг на друга, Сынмин хмыкает, а довольный своим провокационным комментарием Хо смеется. – Да ладно вам, я же пошутил. Но в каждой шутке…, – пока в него не прилетело что-нибудь, Ли-Ян старший шмыгнул из кухни в комнату брата. Подходя к шкафу, он распахнул деревянные дверцы и начал рассматривать содержимое в поисках постельного белья. – Ну и хаос же у него в шкафу, – попутно бормочет, осторожно перерывая вещи, – О, нашел. Вытягивая чистый комплект, Минхо бросает его на кровать и подходит сбоку, ненароком останавливая взгляд на прикроватной тумбочке. Белая записка с неровным почерком концентрирует на себе внимание парня. Уж эту манеру написания он узнает из тысячи… Присаживаясь на край кровати, Хо осторожно берет бумажку в руки и читает содержимое: конечно, это неправильно, но сейчас он и думать об этом забыл. «Гароси-гил, недалеко от цветочного магазина. Увидишь небольшую вывеску, там одна буква не горит. Когда подойдешь, позвони мне – я выйду тебя встретить. Хенджин» Минхо несколько минут смотрит на листок, будто бы желая испепелить его своим взглядом. Он не понимал, что именно чувствует: злость, непонимание, раздражение или вовсе обиду. Что значит эта записка? Зачем Хенджин позвал его куда-то? Почему Чонин ничего не рассказал? Что это за место? Ни на один из вопросов у Минхо не было ответов, но он жаждал узнать, что происходит, поэтому быстро выудил телефон из заднего кармана джинс и сфотографировал записку. Последний раз пробежавшись глазами по неровным буквам, он отложил ее обратно на тумбочку и прикрыл глаза, разглаживая лицо двумя ладонями. – Минхо! Если ты не хочешь остаться голодным, возвращайся, мы уже почти доели! – громкий голос Сынмина вырывает из бесконечного потока глупых мыслей. Хо подскакивает с кровати, на автомате перестилая белье и кидая старое в машинку в ванную комнату, а после возвращается к своим родным, стараясь выглядеть спокойным. В его душе бушует ураган, но он лишь снисходительно улыбается и присоединяется к трапезе, намеренный после найти ответы на все свои вопросы. *позже тем же днем. 20:33* Минхо, оставляя Чонина и Феликса дома, под миловидным предлогом «я выйду проводить Сынмина» выходит из дома. Он и правда довел своего друга до машины, а еще практически до истерики, ведь на вопрос он так и не ответил – лишь похлопал Сынмо по плечу, почти силком запихнул в машину и ушел за угол дома, чтобы дождаться его отъезда. Как только машина Кима скрылась из виду, Хо наконец выдохнул и вышел из вечернего сумрака, направляясь в сторону улицы Гароси-гил. Идти было не очень далеко, поэтому, воткнув наушники в уши, Ли-Ян старший поставил какую-то легкую композицию и неспешно отправился навстречу ответам на свои вопросы. Лицо холодил приятный январский ветер. Было не очень холодно, поэтому Минхо с удовольствием брел вдоль проезжей части, смотря на темнеющее небо и изредка улыбаясь. Такие прогулки были редкими, ведь ему некогда было наслаждаться красотой природы и шумного города вокруг. Вечно нужно было куда-то бежать, что-то делать, а сейчас….сейчас можно было позволить себе раствориться в вечерней атмосфере. И пусть завтра ему снова придется нестись на работу, пусть завтра он и не заметит этих тусклых фонарных огней, – сегодня он отдастся этому полностью. Он бы так и шел под музыку, напитываясь позитивной энергией, но чем ближе он подходил к улице Гароси-гил, тем быстрее билось его сердце. Минхо даже не понимал, что он скажет Хенджину при встрече. Вдруг он не захочет с ним говорить? Вдруг его не будет в том месте, адрес которого он оставил для Чонина? Все мысли разом испарились, как только он приметил цветочный магазин, а в нескольких метрах та самая вывеска с потухшей буквой. На долю секунды Хо замер перед дверью, не решаясь зайти. Страх был готов принять его в свои тесные объятья в любую секунду, но он, на свое же удивление, переборол его и постучал. Тишина. Он постучал еще раз, более настойчиво, но ответа все также не было. Казалось бы – отличный шанс уйти, но Минхо был непривычно настойчив. Дергая ручку от себя, он с удивлением осознает, что дверь незаперта. В коридоре выключен свет, и Ли-Ян старший крадется в темноте, словно вор. Его шаги мягкие и тихие. Пробираясь чуть дальше, он замирает прямо перед входом в небольшую комнату. Там горит свет и там сидит Хенджин. Минхо глухо сглотнул. Короткие черные волосы Хвана были слегка взъерошены. Он сидел спиной ко входу и лицом к небольшому холсту. Его рука то и дело взмывала вверх вниз, размазывая густые масляные краски по эскизу. Минхо не мог четко увидеть, что именно рисует Хенджин, но видел, что тот был максимально сосредоточен. Его спина была слегка ссутулена, одна нога подтянута к груди, а другая твердо упиралась в пол. Хенджин что-то тихо бормотал – то ли от скуки, то ли от недовольства получающимся результатом. Взгляд Минхо с трудом оторвался от напряженной спины, очертания которой были видны сквозь легкую ткань белой рубашки. Комната, в которой рисовал Хван, была скромных размеров. На полу были разбросаны незаконченные картины и различная атрибутика для рисования, а на стенах висели готовые картины, и взгляд Минхо зацепился за них. Странно, но в основном Хенджин рисовал цветы – яркие или блеклые, больших и маленьких размеров, но все они были объединены одной деталью – это был один и тот же цветок. Если быть точнее, то это были желтые тюльпаны. Хо поймал себя на мысли, что все это выглядит пугающе, но….в что же время очень привлекательно. Странное ощущение, которое невозможно описать сходу, но Хо настолько же хотел остаться, насколько и уйти. Он бы так и остался незамеченным, если бы не кисточка, которая выпала из рук Хенджина пока он скептически рассматривал свою картину. Хрупкий предмет упал на пол, откатываясь слегка в сторону двери, а Минхо, который был слишком заинтересован желтыми тюльпанами, не услышал легкий стук и не заметил, что вот вот рассекретит свое пребывание. Хенджин разворачивается на стуле и наклоняется, чтобы поднять кисть и продолжить рисовать, но замечает чью-то обувь. А потом поднимает взгляд чуть выше и забывает как дышать. Минхо, наконец отрывая свои пристальные глаза от цветов, сталкивается с испуганными глазами Хвана и прирастает к полу. Они смотрят друг другу прямо в глаза, не решаясь пошевелиться. Оба бояться, оба не знают, что сказать. Обоим захотелось убежать. – Что…..ты здесь делаешь? – тихо, почти неслышно спрашивает Хенджин, разгибаясь и поднимаясь со стула. Его голос слегка дрожит от спектра эмоций, желающих фонтаном вырваться наружу. Что сделать? Накричать? Попросить его уйти? Попросить остаться…? Минхо молчит добрую минуту, стараясь экстренно сформулировать подходящий ответ. – Я….случайно узнал об этом месте и….не знаю, просто захотел прийти? Звучало очень неуверенно, но волнение не позволило Ли-Яну старшему выдумать что-то более сносное. – Чонин, – все также тихо бормочет Хван, проводя рукой по волосам. Не думал он, что парень так его подставит. Не думал, что его бывший ни с того ни с сего заявится в студию, о которой вообще никогда не должен был узнать. – Нет, он тут не причем, – протараторил Хо, стараясь оправдать своего брата (хотя сам не понимал зачем), – я случайно увидел записку и…решил посмотреть, куда ты его пригласил. Хван нахмурился. В его душу закрались какие-то несуразные мысли, и он захотел как можно скорее их опровергнуть. – Ты же…не думал, что я позвал его на…свидание или типа того? Это очень глупо. Он просто узнал о том, что я рисую, и захотел посмотреть на картины. Хенджин не понял, зачем начал оправдываться перед бывшим, но слова вылетели из его рта быстрее, чем он смог их обдумать. – Я так не думал. Мне просто стало любопытно. Повисло неловкое молчание. Хван в очередной раз запутал пальцы в волосах и уставился в пол, не зная, что еще сказать. В данный момент он не был расположен в разговору. Ему нужно было разобраться с собственными эмоциями и понять, чего он хочет. Но как только он принял решение следовать этой стратегии, Минхо будто бы специально начал мелькать перед глазами, словно сама судьба подсказывала ему, что убежать от первой любви не получится, как ни крути. Минхо тоже молчал, рассматривая Хенджина с ног до головы. Почему то он показался ему особенно красивым сейчас (хотя для Минхо Хенджин всегда был на ступень выше понятия красоты – он был ангельски красив). – Я думаю тебе лучше уйти, – тихо, боязливо говорит Хван, поднимая замученные глаза на возлюбленного. Где-то глубоко в душе истошно кричит его внутренний голос, умоляя прислушаться и рухнуть в объятья Минхо, ведь это то, чего он больше всего хотел. Но в этот раз разум берет верх. У Минхо будто землю из под ног выбили, так сильно он оторопел от этих слов. Сделал неосознанный шаг вперед, чем напряг своего бывшего еще больше, но тут же осекся и остановился. – Ты прав, извини. Мне не следовало приходить, это глупо. Твои картины…очень красивые, к слову. В тебе определенно есть талант. Хенджин захотел под землю провалиться. Неловкость этого диалога была настолько дикой и неправильной, что у него голова кругом шла. Поэтому он повернулся к Минхо спиной. На подкорках сознания знал, что еще один взгляд в любимые глаза может разрушить хрупкие стены, которыми он только только начал отгораживать себя от Минхо. – Талантлив я в других вещах, а это просто хобби. Боль можно трансформировать в другие вещи. Последняя фраза была лишней, и Хенджин больно укусил себя за губу. Отчего-то к его глазам начали подкрадываться мелкие слезинки. Минхо уже было готов был сделать еще один шаг и развернуть Хвана к себе лицом, найти ответы на свои вопросы. Он бы соврал, если бы сказал, что не хочет как в старые добрые окунуться в объятья Хенджина и утонуть в них. Но ничего из этого не сделал из-за страха. Его разум ликовал, но сердце выпрыгивало из груди, желая рухнуть перед парнем. И сердцу было все равно, раздавят его или обогреют. Тихо отступая назад, Хо несмело сделал шаг в сторону выхода. Последующие шаги были более быстрыми, а потом едва слышно закрылась дверь. Хенджин, поняв, что его мучитель покинул стены студии, камнем рухнул на стул и поджал к себе ноги, позволяя крохотным слезинкам стекать вниз. Было безумно тяжело разрываться на части. Он устал от собственной неопределенности, устал от бесконечной гонки. Хотелось зарыться в глубокую нору и спрятаться там, чтобы переждать смертоносный шторм бушующих чувств, но пока получилось лишь спрятаться в собственных объятьях и тихо поскуливать. Кисточку он так и не поднял.