Only time will tell

— Давненько тебя здесь не было.       И столько же ещё бы не был.       Едкая мысль впивается горечью в глотку и совсем не тактично напоминает о распространяющейся заразе по всему телу. Чернота ползёт отравой по коже, ритмично отсчитывая часы до смерти.       — Да-а, — Леон тянет почти насмешливо. Странное ощущение мерзкой ностальгии впивается когтями, но это Шерри знать необязательно.       В Раккун-Сити уже тридцать лет должно быть тихо и безжизненно. Можно предположить, что бездушно, но как раз-таки душ, уничтоженных в судный день, столько, что впору встретить пару тысяч неупокоенных. Возможно, они никогда уже не отойдут в Рай, — веры в Небеса не осталось. Хотя это место стало своего рода Чистилищем.       Тихо шуршат мелкие камни под колесами. Леон останавливает машину посреди улицы, хлопает дверью, оглядываясь по сторонам. Пустынные отголоски когда-то живого города теряются на фоне выцветших домов. Посеревшие здания, покрытые пылью прошлого и выжженные ударом бомбы.       Смазанные воспоминания цепляются острыми шипами. Леон плохо помнит ночные улицы, но теперь вырванные куски встают на места. Тогда не удалось спасти всех, а сейчас, возможно, вирус добьёт и оставшихся. Мерзкое понимание скользнуло судорогой по горлу в приступе кашля.       — Всё в порядке? — Шерри на том конце говорит спокойно. Выстроенная речь направляет и отвлекает от навеянных воспоминаниями размышлений.       — Более чем.       Знакомые переулки, кости под ногами. Ветер гоняет пыль, одиноко завывает между домами и качает едва уцелевшие столбы. Они натужно скрипят, но всё ещё упрямо стоят, будто бы их решительность может что-то изменить.       В груди как-то странно щемит, пульс поддаётся памяти, едва заметно набрав ритм. Полицейский участок возвышается над городом, окруженный сотнями машин. Леон обходит их, перелезает через покорёженный металл, окидывая взглядом дороги, некогда заполненные заражёнными. Давно заблокированные им ворота сейчас участливо открыты, приглашая внутрь гостя.       — Леон, ты на месте?       Он знает, что Шерри и так видит его координаты. Простая отчётность и совсем немного заботы, спрятанной за мониторами и в шипении динамика.       — На месте. Захожу.       Участок встречает без толп зараженных людей, без визгливого воя сирен и предупреждающего голоса диктора на фоне. Со скрежетом открываются главные двери, до этого скрывавшие за собой чужую историю. Сквозь перчатки дерево обжигает кожу, воспоминания бегут дрожью по позвоночнику, раскаляют кровь в венах.       Почти уцелевшая статуя в центре больше не смотрит на вошедших, но победно поднимает остаток своей руки.       

Добро пожаловать назад.