Уроки французского

— Моя милая, — Костя отставляет чашку и обеспокоенно смотрит на княжну, — ты выглядишь встревоженной. Что-то произошло? Ольга теребит подол платья, разглаживая несуществующие складки. Нервно поправляет волосы, не зная чем ещё занять руки, порывается что-то ответить, но так и не решается. На лице ее — вымученная улыбка, в глазах — ужас. Констанция накрывает ее ладони своими. Одобряющие сжимает. Подсаживается ближе, приобнимая княжну. — Пташка, — шепчет вкрадчиво, — ты можешь рассказать мне все, что тебя тревожит. — Пока… Пока тебя не было, — запинаясь начинает Ольга, — у меня был странный разговор с Гришей… — она закусывает губу не решаясь продолжить. — И что же такого сказал тебе князь, что ты сама не своя? — спрашивает Станци. Хотя прекрасно знает ответ. — Он… Господи Боже мой! В голове не укладывается! Он сказал… сказал, что любит меня. Констанция облегченно вздыхает. — И что с того? — Но, Станци! Он же мой брат! — Ольга хлопает своими невинными глазами, губы предательски дрожат, гляди того заплачет. — Сводный, — поправляет Констанция. — Пусть так, но у нас же один отец… — Оленька, посмотри на меня, что плохого в том, что он тебя любит? Как можно не любить такое прелестное создание? — учительница приподнимает ее лицо за подбородок. — Станци, брось свои шутки! — Ольга сердито отпихивает руку. — Он любит меня как женщину и ждёт от меня того же. Немыслимо! — она сжимает пальцами виски. — Глупышка, — Станци ласково ерошит ей волосы и снова прижимает к себе. — Он что-то требовал от тебя? Настаивал на близости? Ольга тушуется, лихорадочный румянец выступает на скулах. — Нет, Станци, нет. Что за ужасные вещи ты говоришь? — княжна вскакивает с кушетки, мерит шагами комнату, заламывает руки. То прижмёт к горящим щекам, то поднимет в немой мольбе к верху. — Тогда я вообще мне вижу проблемы, — девушка откидывается на спинку, рассматривая свои ноготки, — Привлекательный мужчина признается в любви, не требуя ничего взамен. Воспринимай это проще. Ольга разворачивается на каблуках, давится истерическим смешком. — Проще? Да как я могу находиться с ним в одном доме теперь? Кто знает, что ему придет в голову. Меня как будто посадили к тигру в клетку! — она зябко ежится, обхватывая себя за плечи. — Допустим, с этим тигром ты уже давно, — бубнит себе под нос Констанция. «И только сейчас тигр действительно вышел на охоту. Надо поторопиться если я хочу урвать хоть кусочек». Она жадно смотрит на княжну. Хрупкую, невинную, такую соблазнительную. «Так бы и съела.» Констанция вспоминает как она впервые с ней познакомилась. Тогда Ольга показалась ей настоящим ребенком, хотя была младше всего-то на три года. Однажды, на званном приеме у общих знакомых, графиню Салорову представили князю Стрельникову. Остроумный и привлекательный, он сразу ее очаровал. В легком разговоре князь посетовал, что никак не может найти для своей юной сестры учителя. Ей не мешало бы подтянуть французский. Констанция увидела в этом шанс. На французском она говорила чуть ли не лучше, чем на русском. Веселая, легкая на подъем, она устала жить под колпаком внимания родителей. Ей хотелось авантюр и приключений, но больше всего ей хотелось свободы. Она не задумываясь предложила князю свою кандидатуру. Графиня была умна и наблюдательна. И довольно быстро поняла, что князь испытывает к юной сестре чувства, далеко выходящие за рамки братской привязанности. Те, полные затаённого желание, взгляды было трудно не заметить. Но наивность Ольги поражала. Она не замечала ровным счётом ничего: ни взглядов, ни рук, находящихся там, где им быть не положено, ни губ, целующих с пылкой страстью влюбленного. Констанция всегда была остра на язык. И как-то раз вечером, сидя у камина в компании князя и бокала шерри, она выложила ему все свои наблюдения. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Праздное любопытство? — спросил он с легкой усмешкой, глядя на нее поверх бокала, — Иначе ты бы не сидела здесь сейчас со мной. — Мы похожи, — она салютует бокалом, — мы оба хотим узнать есть ли предел Ольгиной наивности. После того разговора Констанция стала для Оленьки не только учительницей, но и наперсницей. Она восхищалась в ее присутствии князем. Его статностью, великодушием и добротой. Всем тем, чего в нем и в помине не было. Исподволь внушая ей мысль, что в его заботе и чрезмерном внимании нет ничего предосудительного. Но, неожиданно даже для самой себя, сама начала испытывать к Ольге отнюдь не дружеские чувства. — Ольга, хватит мельтешить. Подойди, сядь со мной, — графиня перехватывает девушку за руку и тянет на кушетку.- Мы что нибудь придумаем! Ольгу ощутимо потряхивает. -Ну что ты, что ты, — Станци прижимает ее голову к груди, гладит по волосам, невесомо целуя в макушку.- Девочка моя, успокойся. Чего ты так боишься! — Ах, Станци, -Ольга поднимает на нее заплаканное, взволнованное лицо. — я боюсь, боюсь что он…он не сдержится. — Перед тобой трудно устоять, — целомудренным поцелуем касается подрагивающих губ Ольги. Княжна похожа на нераспустившийся бутон. День, два и под солнечной лаской она расцветет. Но у Констанции нет времени ждать. Скорее бы раскрыть нежные лепестки и добраться до тугой сердцевины. Она отстраняется и заглядывает Ольге в глаза. В них нет испуга или отвращения. «Опять она ничего не поняла» Констанция целует её снова, вкладывая в поцелуй все свои чувства и желания: прихватывает зубами губу, втягивает, посасывает. Княжна порывается что-то сказать, то Станци толкается языком в приоткрытый рот, зарывается пальцами в мягкие золотые локоны и мягко укладывает девушку на кушетку. Когда она отстраняется, чуть приподнявшись на локтях, Ольга слепо тянется губами вслед. — La petite chienne veut*, -хрипло смеётся Констанция. И снова целует. Поцелуй становится жарче, сильнее. Констанция упивается сладостью княжны, ее мягкими губами, беззастенчиво исследует ее рот языком. Она вклинивается коленом между сведенных бедер. Надавливает, выбивая первый лёгкий, совсем тихий стон. Станци хочется доводить ее долго, медленно ласкать каждый дюйм кожи. Хочется снять с нее все эти рюши, кружева, корсеты, сорочки и панталоны. «Благословен будет тот момент, когда женщина будет не обязана скрываться за семью покрывалами», — думает Констанция, целуя Ольгу в шею, она бы приласкал ее грудь, но бороться с сотней крошечных пуговок совсем нет времени. Поглаживая руками тонкий стан, она спускается ниже, приподнимает край подола — Что ты собираешься делать? — взволновано спрашивает княжна. — Il y a des choses quu se font mais qui ne se disent point*, — Констанция улыбается и ныряет под юбки, устраиваясь между ног. «К черту!» Для Ольги такая близость -дикость, но Констанция находит компромисс. Она ведет языком по ткани панталон. Вверх и вниз, вверх- вниз, несколько раз, пока не появится влажное пятно. Вжимается лицом и лижет: медленно, сильно, а затем начинает быстро-быстро ласкать, уже не замедляясь. Панталоны уже мокрые, как и лицо Констанции. От слюны ли или от возбуждения княжны. Станци уже может очертить языком половые губы, провести ровно между ними. Вверх. И сильно надавить на клитор, чувствуя лёгкую пульсацию. Ольгу переполняет истома. Она не понимает природу своих чувств и желаний. Знает, что брат и подруга считают ее наивной дурочкой. Может быть так оно и есть. Но что она знает точно, так это то что у Констанции очень теплый язык, она чувствует это через плотный хлопок, и она не хочет, чтобы это ощущение ее покидало. Неуверенно она запускает пальцы Станци в волосы и двигает бедрами. Сладкий стон слетает с ее губ. — Chut, mon cher, nous pouvons être entendus*. — Констанция смотрит на нее и тянет панталоны вниз. Ей не терпится узнать какова княжна на вкус. Впиваясь поцелуем в лоно. За дверью слышны шаги. — Оль…- князь так и застывает на пороге, как громом пораженный. Не это он рассчитывал увидеть. В два шага приближается к кушетке, резко дёргает графиню на себя, хватает за подбородок, вынуждая посмотреть себе в глаза. — С-стерва, — шипит Григорий, — вот значит, что за язык вы изучаете? Констанция сыто улыбается, облизывая губы. Григорий переводи взгляд на сестру: Ольга пытается натянуть подол и прикрыть свои очаровательные круглые коленочки в прозрачных чулках. Вздыхает. И князь отчетливо слышит в этом вздохе неудовлетворенность. — а ты? «Гришенька, я не могу», — передразнивать он, — а ноги раздвигать можешь?! — рявкает он, с трудом сдерживая желание, навалиться и овладеть ею. Здесь, сейчас, пока она такая разгоряченная и доступная. Ему кажется, она будет не против. — Быстро приведи себя в порядок! Он отходит, распахивает дверь в приглашающем жесте. — Констанция Максимилиановна, вы уволены. Пройдите в мой кабинет. — Но, Гришенька, а как же уроки? — смущённо спрашивает Ольга. Она уже пришла в себя, расправила подол и переводит взволнованный взгляд с брата на подругу. — Je vais tout t'apprendre moi-mêmе*, — хищно улыбается он, — зайду к тебе позже.