Корни раздора

— Джори. Остер вскочил с кушетки и, запнувшись за вытянутые ноги Карвекса, устремился к рядовому, ожидающему у входа в холл. «Солнышки» его шпор жалобно позвякивали при каждом грохочущем шаге. Джори стоял, подперев плечом откос арки и сложив на груди руки. Вид у него был кислый. Завязался разговор. Карвекс неотрывно наблюдал, полузакрыв веки и безотчетно теребя уголок подушки. Вот Джори пожал плечами, наморщил нос, махнул рукой в сторону лестницы, по которой только что поднялся, мотнул головой, снова пожал плечами. Что там происходило с лицом Остера Карвекс видеть не мог — тот стоял к нему спиной. Но вдруг голова лейтенанта наклонилась вперед, рука скользнула по волосам от лба до затылка и задержалась на шее, будто он решил размять затекшие мышцы. Карвексу была уже хорошо известна эта поза. Поза хоть и редкая, но говорящая — «Я на грани срыва и желания крушить все что неугодно моему настроению, будь то дешевая ваза или чей-то череп». Карвекс допустить этого, разумеется, не мог. Едва он успел выйти из ложи, как перед ним возникла Крисхин, обмахивающаяся зеленым перьевым веером. — Генерал-капитан, — улыбнулась она, лукаво подмигнув, — Я уже и не чаяла снова вас… — Не сейчас, Крисхин. — он бесцеремонно отодвинул ее с пути, оставив в озадаченном одиночестве и пошел дальше. Заметив приближение генерал-капитана, Джори сразу выправился и отсалютовал. — Вольно, — махнул рукой Карвекс, — Мы не в казарме. Что там у тебя? — Решхи. — одним словом объяснил рядовой, поникнув плечами. Затем бросил беглый взгляд на Остера, словно раздумывая, стоит ли продолжать докладывать в его присутствии. Карвекс втянул воздух сквозь стиснутые зубы. — И где он? — Да там, внизу, — взял слово Остер. Взгляда Карвекса он упорно избегал. — Заявился. Обдолбанный. В сраку. И какого-то ублюдка со складов притащил. Джори переминался на месте, явно чувствуя себя неловко в роли черного вестника. — Что ж… Паршиво, конечно. — сказал Карвекс, — Я надеялся, он продержится чуть дольше. — Он держался. — Остер упрямо мотнул головой, — Что-то случилось… Может снова приступ. Решхи не стал бы вот так… — Но он стал. — оборвал его Карвекс. Ему не хотелось в который раз выслушивать этот бубнеж, — Или Джори просто решил нас разыграть. Что скажешь, парень? Джори лишь опустил глаза и пожал плечами — мол, увы. Карвекс небрежно хлопнул его по плечу. — Иди веселись с остальными. Спасибо, дальше мы с лейтенантом как-нибудь разберемся с этой проблемой. — Слушаюсь, капитан. — отсалютовал Джори сначала ему, затем Остеру, — Лейтенант. Карвекс и Остер остались наедине в узком коротком коридоре, освещенном парой, доживающих свой час, свечек; коридоре, созданном исключительно для того, чтобы в сладострастном угаре припереть местную деву к обитой мягкой тканью стене. Короче говоря, обстановка критически не располагала к предстоящей беседе. — Ты как? — спросил Карвекс вроде бы и сочувственно, а вроде бы и со злорадным подтекстом «я же говорил». — Охренительно зол. — в тон ему ответил Остер, как бы сдержанно, но в тоже время с ноткой «пошел в жопу». — Что будем делать? — Я прибью его. — Не прибьешь. — Удавлю собственными руками. — Он скорее блевотиной подавится. — Я ему язык вырву, — Остер поднял загрубелую пятерню и с хрустом сжал в кулак прямо у самой Карвексовой щеки, — Чтоб эту дрянь больше в рот не брал. — Это так не работает, лейтенант, — Карвекс локтем отпихнул руку Остера, по его мнению, способную вырвать не только язык, но и оторвать голову целиком. Возможно даже лошадиную. — У меня все всегда работает. Карвекс знал, что Решхи ничего не угрожает, максимум на что можно рассчитывать — оплеуха и заунывные отчитывания в духе монастырской проповеди. А жаль, ведь засранец действительно заслужил хорошую взбучку. И очень скоро Карвекс ему ее устроит, сразу, как только Остер покинет отряд и заступит на свой новый пост. А сейчас ему совершенно ни к чему быть этому свидетелем. Действие порошка потихоньку сходило на нет, и голова начинала тяжелеть от назревающей мигрени. — Давай только без шума, син-Ядт. — попросил Карвекс, потерев висок, — Мы рискуем нажить здесь свидетелей. Лучше по-тихому отвести его в одну из комнат и дать хорошенько проспаться. А воспитанием займешься завтра. Дай себе возможность в кои-то веки расслабиться. Остер шумно втянул носом, переваривая предложение. — У меня нынче других дел и не предвидится, кроме как отдыхать. — проворчал он, отвернувшись, — Знай себе муштруй этих казарменных болванов, жри, пей, да кости за столом бросай за компанию с такими же… Лейтенант не договорил — с лестницы донеслись нетрезвые голоса. Поднимались двое. Запинаясь, отбивая колени, бранясь и надрывая животы от смеха они бесконечно долго преодолевали подъем в тринадцать ступенек. Кто кого тащит, а кто на ком висит определить было практически невозможно. Один — лысый грязный доходяга в мешковатых обносках, с лицом хитрожопой крысы и язвенными коростами прокаженного на желтой коже. Второй — смазливый стройный паренек среднего роста с русыми волосами до плеч. Парочка увлеченно беседовала, не замечая ожидающих в конце лестницы. — Нет, нет, нет, подожди, мой друг, ты все не так понял! — возбужденно разглагольствовал парень, — С генерал-капитаном я познакомлю тебя в последнюю очередь, для начала же… Ой! — наткнулся на фигуру Остера и поднял глаза, — Ах, Остер, сладость уст моих, ты уже здесь! Ты только посмотри кого я привел! «Сладкие уста» лейтенанта хранили молчание замерзшего склепа. Бродяга с крысиной мордой гадко лыбился парой гнилых пеньков во рту. Карвекс невольно шагнул назад, почувствовав дурной запах, исходящий от давно немытого и без сомнения нездорового тела. Решхи театрально закатил глаза. — Ах, дружище, говорил же я, что с ним не повеселишься толком! Его спутник зыркал влажными глазами то на Остера, то на Карвекса стоящего позади лейтенанта. — Генерал-капитан! Какая удача! Я вам вот добровольца привел! — Решхи одной рукой обхватил бродягу за плечи, — Зовут, Жильчек, для друзей просто Жила. Нет сил, как жаждет вступить в наши ряды и заняться искоренением преступности! — Тебя где носило? — вмешался Остер, избавив Карвекса от необходимости слушать эту нелепицу. — Где носило? — Решхи оскорбленно насупился, — Я выполнял приказ вообще-то! — И где она? — Она? — Девчонка за которой я сказал тебе проследить, болван. Решхи приоткрыл рот, взор его ненадолго затуманился. — Э-э… — промычал неуверенно, — По-моему, девочка где-то здесь. Остер стиснул зубы, проступили желваки. — Ты ее потерял? Решхи вскинул брови. — Ну конечно нет! Она совершенно точно зашла в «Маски» с заднего двора! — И больше не выходила? Парень замялся, переглянувшись со своим новым знакомым. — Тут не могу сказать наверняка. Задание ведь подразумевало слежку до объекта укрытия? Так я проследил. А потом мне срочно потребовалось отлучиться. Жильчек страсть как нуждался в моей помощи. У него… — А мне срать с дворцового шпиля, — процедил Остер, — на то, что там понадобилось этому гнилому опарышу. — Да что с тобой такое?! — взвился Решхи, — Что он тебе сделал, чтобы ты так оскорблял его, да и еще при самом капитане?! Карвекс тем временем стоял с максимально равнодушным видом, сложа руки на груди и притворяясь, что их не слышит. На самом деле, он не прилагал к этому особых усилий, в полумраке коридора глаза так и норовили закрыться, ибо усталость давала о себе знать. — И правда, где же мои манеры? — неожиданно ухмыльнулся лейтенант, протянув доходяге раскрытую ладонь, — Господин Жильчек, рад, очень рад. Тот заметно напрягся, но на рукопожатие ответил. — Похоже вы не местный и угодили в неприятности. — продолжал разыгрывать Остер одному ему понятный спектакль, — У нас тут стоит только зайти в неблагополучный район и жопу почесать не успеешь, а кошелька уже как не бывало. Зловонный оскал дрогнул и расплылся шире с отвратительно прозвучавшим «гхыыы». Их руки еще несколько секунд сжимали ладони друг друга. Бродяга разжал пальцы первым, но Остер наоборот впился сильнее. — Левый или правый? — спросил он, подмигнув. — Ый? — слабо вякнули ему в ответ. — Остер, хватит, оставь его! — сунулся Решхи, но лейтенант одним легким махом отшвырнул его в сторону, как связку хвороста. Парень не издал ни звука, только лопатки и затылок грохнули об стену. Рванув на себя беднягу Жильчека, Остер обездвижил его захватом и завел пятку за его ногу, как если бы хотел подставить подножку и опрокинуть на спину. Одним рывком зазубренное колесо шпоры вспороло изношенную ткань башмаков, а вместе с ней и тощую икру их носителя. Бродяга завопил во все горло и неистово затрепыхался подмышкой лейтенанта. — Смилуйся Волче! — заскулил Решхи, вжимаясь в стену и закрывая руками по очереди то глаза, то уши. — Ну просил же, без шума… — поморщился Карвекс. — Оу, — нахмурился Остер поглядев на результат своего труда, — Значит все-таки правый. Голова Жилы перекочевала под другую подмышку. Хрясь! Вопль стал громче вдвое, почти заглушив стук высыпавшегося из вспоротого голенища серебра. Несколько грифонов выбежали из холла на истошный крик, но Карвекс, покачав головой, жестом велел им возвращаться внутрь. Решхи дрожал, вцепившись волосы. Кровавая лужа растекалась по полу, с медленно крутящихся колесиков шпор падали густые тяжелые капли. Воришка-неудачник скулил и дрыгался намертво зажатый Остером. — Дружище! — ахнул лейтенант, — Когда это ты успел так разбогатеть? Неужели сегодня? Вот же славный денек! Нельзя это дело не отметить! Тут трактир, как раз этажом ниже. Ты же нас угостишь, Жильчек? С этими словами Остер спустил «богача» с лестницы и тот гремя костями, как мешок с железным хламом скатился в трактирный зал. Брезгливо отряхнув руки, лейтенант смачно плюнул ему в след и приблизился к Решхи. Парень затравленно вытаращился, обхватив себя за плечи. — Ты позоришь весь отряд. Я вроде бы говорил, что будет если еще раз увижу тебя в таком виде. — Ты это о чем? — Решхи дрожащей рукой пригладил взъерошенные волосы, — Что еще не так с моим видом? Остер понизил голос до рычащего шепота. — Ты поклялся мне, Решхи. Поклялся, что завязал. Месяца, мать твою, не прошло. — А-а, так ты об этом. Что ж… Я и не развязывался. Всего-то маленько скрасил себе настроение. Да там столько было, что и мошка бы не окосела. Честное слово грифона! — Неужели? — Остер вскинул брови, злобно сверкнув глазами, — А, по-моему, ты окосел настолько, что тебя та же мошка и уделает. О чем ты, лопух жеваный, думал? Притащил этого оборванца, дал себя ограбить… — Ты такой злюка. — Решхи оттолкнулся от стены, поднялся на цыпочках и ткнулся ему в губы. Остер наморщил нос, отпихнул его и влепил звонкую пощечину. Взметнулись волосы, Решхи покачнулся от удара и навалился плечом на стену. Послышался тихий пьяный смех. Остер обреченно опустил плечи, потер пальцами глаза, обернулся и посмотрел на Карвекса, ковыряющегося ножом под ногтями с видом скучающего на тракте бандита. — Генерал-капитан ждет доклада, — сказал Остер остывшим тоном, — Нормального доклада. Решхи вздохнул, вытирая рукавом кровь с уголка рта. Попытка встать более-менее смирно потерпела полный крах, шатало рядового будь здоров. — Я проследил за подозреваемой, капитан. — промямлил он, привалившись спиной к стене, — Думал зад отморожу, пока она решит, что нагулялась. По пути контактов с другими персонами замечено не было. Пунктом назначения и преступного укрытия оказался постоялый борде… извините, двор, именуемый «Маски». Объект преследования скрылся в здании путем черного хода с заднего двора и далее замечен не был. — Все на этом? — сухо спросил Остер. Решхи переменился в лице, замялся, кусая губы, и покосился на Карвекса. — Тут такое дело… Могу я сказать капитану наедине? — Недине девки с мамками шепчутся. А от старшего по званию секретов нет. Карвекс молча кивнул в знак согласия с лейтенантом. Не получив от него поддержки, Решхи совсем сник. — Тебе это не понравится, Остер. — Собираешься разочаровать меня еще сильнее? Сомневаюсь в успехе. Рядовой опустил голову и утер рукавом нос, ни дать, ни взять — пойманный на месте преступления мелкий хулиган. — Я должен был попытаться… — Болван! — Остер одной рукой сгреб его за грудки, встряхнул, заставив посмотреть в глаза, — Ты что опять применил дар?! Решхи скорчился в болезненной гримасе. — Я думал на этот раз все обойдется, если начать потихоньку, осторожно… — Мы сто раз говорили об этом. Как об стену горох! Мне в глухую камеру тебя упечь, чтобы дошло? — До меня дошло. — съежившись, буркнул рядовой, — Я просто устал быть бесполезным звеном отряда. Остер, хвативший воздуха для новой порции ругани, замер с открытым ртом. Карвекс улучил момент, чтобы вмешаться. Жуть как интересно было услышать продолжение. — Решхи, ты что несешь? — спросил он, кивком велев Остеру отпустить его, — Давно ли у тебя такие мысли? — Не знаю, капитан… — ответил тот, старательно разглаживая помятый дублет, — Может с год, а может и больше. — Ясно все! — рыкнул Остер, всплеснув руками, — С того гребаного дня. — Это хреново, син-Авер. Очень хреново. — Карвекс прищелкнул языком и покачал головой. — Завязывай с этим. Я не буду держать кого-то в отряде из жалости, и, если ты все еще среди нас, значит на что-то да сгодишься. — Правда? Решхи поднял на него влажные глаза, полные детской надежды. Карвексу стало невыносимо тошно и захотелось отвернуться или как следует вмазать ему в челюсть, чтобы хоть немного отрезвить. Вместо этого он изобразил снисходительный оскал. — Честное слово грифона. Твой дар тут ни при чем. — Какое облегчение! — просиял рядовой, — В особенности, если учесть, что из моей глупой затеи так ничего и не вышло… Я опять потерял сознание и очнулся, когда надо мной уже хлопотал Жильчек. — О, срань волчья… — лейтенант воздел глаза к потолку, — Нашел пресвятого спасителя! Он грабил, наивная твоя башка! Или по-твоему столько нынче на паперти подают? Остер махнул рукой на серебряные монеты, раскатившиеся по полу. Решхи окинул их тоскливым взглядом. — Признаю, сейчас я уже не так уверен в чистой доброте его намерений. Вот если бы только я мог прислушаться, как раньше… — повисла пауза, в которую Решхи пытался совладать с чувствами. Карвекс уже знал, что это чистой воды театр одного актера, — Боги, неужели я навсегда останусь таким? Остер тяжело вздохнул. — Ну только слез нам еще твоих не хватало. Решхи сгорбился и ткнулся лбом ему в грудь, вздрагивая от беззвучных рыданий и закрыв лицо руками. — Очередная пустая трата времени. — сказал Карвекс, глядя на эту сцену с нескрываемой антипатией, — Пускай потихоньку приходит в адекватное состояние, только глаз с него не спускай. Я передумал, желательно чтобы он сидел в нашей ложе и не высовывался. Остер угрюмо кивнул. На самом деле утрата контроля над даром Решхи очень сильно усложняла Карвексу жизнь. За пять лет он уже слишком привык полагаться на его помощь при допросах, а сейчас это занятие превратилось для него в сплошную головную боль. Долго, муторно и, зачастую, с применением жестокости. На парня он не давил, не доставал с расспросами, хотя тот все сам прекрасно видел и понимал. Напротив, Карвекс методично внушал ему, что власть над даром скоро вернется и Решхи всего-то нужно отдохнуть. Прошло уже больше года, а ситуация по-видимому только усугубилась. — Этого недостаточно, Остер. Он не завяжет. — Знаю. — лейтенант скривился в недовольной гримасе, мол и без твоих пессимистичных заключений настроение самое дерьмовое, — Как чуял, надо было самому этим заняться. — Нужно как-то не привлекая внимания обыскать тут все. — Если малявка и была здесь, то ее уже наверняка след простыл. — Не уверен. Надо еще подумать. — Пойдем пропустим по кружечке и решим, как лучше сделать. Карвекс усмехнулся. — Хорошо бы. Еще немного и я помру либо от жажды, либо от скуки. От назойливого сладко-терпкого дыма у него окончательно разболелась голова. Местные благовония не приносили ему никакого блага, зато вонь стояла — нос затыкай. Они вернулись в ложу и сели. Решхи, повеселевший и не протрезвевший ни на крупицу, положил подбородок на плечо Остера и с улыбкой мурлыкал ему на ушко что-то, отчего лейтенант желчно кривил лицо, но краснел, как лист бумаги, вымоченный в вине. Неподвижный взгляд, щеки надуты, руки сцеплены на груди, пальцы заткнуты в подмышки — точно курица натужно высирающая яйцо-переросток. — Неужели вы можете нормально дышать этой смрадной мутью? — под языком у Карвекса собралась вязкая слюна, от которой жутко хотелось избавиться, — Кажется у меня непереносимость борделей. Пора подыскивать себе женушку. Остер скорчил такую гримасу, словно кто-то рядом испортил воздух. — А что? — поднял брови Карвекс и качнул головой в сторону Решхи, — Ты то себе уже нашел. — Ага, только с переносимостью тут тоже не все так гладко. У женушки моей две ипостаси — бельмо на глазу и прыщ на жопе. В зависимости от состояния. Он шмякнул Решхи подушкой по затылку. Тот фыркнул и надулся. — Скучно тут у вас. Пойду найду Лингерра. Остер поймал его за плечо и рывком усадил обратно. — Сиди уже, торчок неуемный. — О, Волче! Да все со мной в порядке. Хочешь сальто назад с закрытыми глазами? Ща устрою! — Уймись, син-Авер. — надавил Карвекс, раздражаясь, — Ей богу, башка уже от тебя гудит. Решхи благоразумно прикусил свой дерзкий язык и на этом тема была исчерпана. В общей зале поднялся шум — собирались произносить тост во славу духа Грифона и в его же честь петь пафосный гимн. Стало немного прохладнее и свежее, видимо, кто-то не выдержал благовонного смога и все-таки приоткрыл ставни. Занавеси ложи колыхнулись, потревоженные чьим-то силуэтом. — А вот и эль! — в щенячьей радости воскликнул Решхи, громко захлопав в ладоши и подпрыгнув на кушетке. Крохотная разносчица запуталась в многочисленных слоях тканей, занавешивающих их укромный угол. Решхи благородно бросился бедняжке на выручку, справедливо опасаясь за судьбу долгожданных напитков. — Ставьте сюда, любезная леди! Он указал на единственный имеющийся столик, будто девушка страдала слабоумием и без него не могла разобрать зачем вообще сюда явилась. Впрочем, разносчица действительно вела себя крайне странным образом, дважды разворачивалась к выходу из ложи, после чего Решхи брал ее за узенькие плечики и вновь бережно подводил к столу. Лицо ее скрывала убогая зеленая маска. — Заглянул в бордель — отведай славный эль! Девицы просто сказка, в Эсбенгардских «Масках»! — Вроде, там поется «шлюхи», а не «девицы». — поправил его Остер, с серьезностью канцлера выискивающего ошибки в архивных документах. — Лейтенант! — прошипел Решхи, плюхаясь обратно на кушетку, — Где манеры, здесь же дама! Служанка с удивительной быстротой и сноровкой выставила на стол две пинты эля, но на третьей рука у нее дрогнула и кружка накренилась, залив пол стола. Взаправду больная что ли? — подумал Карвекс, брезгливо поежившись. Тихонько ахнув, она принялась возить по пенной луже прямо рукавом своей видавшей виды туники. И тут он увидел кончики ее пальцев, выглядывающие из-за края этого рукава. Розовенькие, с кровавыми точками обкусанных заусениц и ногтями, обглоданными до мяса. Едва Карвексу удалось поймать ее взгляд в крупных прорезях маски, как раздался строгий женский голос. — Йорхен? —Крисхин заглянула в ложу. Служанка подскочила на месте и развернулась. — Госпожа! Карвекс мог бы узнать ее даже по голосу. Гнусаво-хрипловатому, как от затяжной простуды, ломкому, надтреснутому и слишком грубому для девчонки, а уж тем более ее возраста. Остер подался вперед. — Так-так. — Где мое вино? — натянуто и неискренне улыбнулась Крисхин. — Уже несу, госпожа! Никто и рта открыть не успел, как девчонка ящерицей юркнула между занавесок, в которых пятью минутами ранее разыграла целую трагическую постановку. — Я за ней, — Остер встал. — Стой. — Карвекс тоже поднялся, — Побудь пока здесь. — Генерал-капитан, можно вас на минуточку? — проворковала Крисхин. — У меня дела, видишь ли. Выражение ее лица говорило «не вижу». Она развернулась и ее точеный силуэт растворился за полупрозрачным пологом. — Сядь, Остер, далеко не уйдет. — Что происходит? — забеспокоился Решхи поглядывая на них по очереди. — Якорь в жопу входит, — съязвил Остер, пнув изогнутую ножку кушетки, — Уже забыл за кем следил? Это же та девка. — Я думал она давно улизнула! Здесь же целая стая грифонов! Да она, должно быть, просто сумасшедшая! — Или гениальная. — сказал Карвекс, зачем-то понюхав эль и поставив его обратно на стол, — Но скорее всего, она обычная служанка и мы зря тратим время. Я сам найду ее. Он поднялся и вышел из ложи, оставив их одних. Чуть в стороне Крисхин с жемчужной обольщающей улыбкой беседовала с рыжеволосым сержантом. Карвекс решил не встревать в их разговор, который, кстати говоря, выглядел слишком уж непринужденным. Крисхин что-то промурлыкала и потянулась к, заросшему жесткой бородой, лицу собеседника. Выцепила из зарослей какую-то соринку и, сложив колечком свои прекрасные губки, сдула ее с кончика пальца. Какая прелесть — едко отметил про себя Карвекс. Пьяный сержант голодным зверем пялился на аппетитную полуобнаженную грудь. Встав на цыпочки, Крисхин в неприличной близости что-то прошептала ему на ухо. Тот только челюсть отвесил и потянулся огромными лапами к ее талии. Она хлестко шлепнула его по руке и вновь очаровательно рассмеялась, демонстрируя свои безупречные зубы. У Карвекса нервно дернулся уголок рта. Крисхин наконец увидела его, хотя наверняка просто делала вид, что не замечает. — У тебя же вроде дела были? — Да и ты, смотрю, времени даром не теряешь. — сказал он, когда она подошла. — Прекрати. Я уже не знаю куда от него спрятаться. Крисхин завела волосы за ушко, изображая взволнованный вид. Трепетно вздохнула и оглянулась по сторонам, теребя зеленое колечко на среднем пальце, понизила голос до грудного шепота. — Жуткий тип этот твой Лингерр. Хам невыносимый. Ему видите ли обычные шлюхи не по нраву, подавай лучший товар заведения. — Это его право. Я-то тут при чем? — Хочешь сказать, ты не имеешь ничего против? — изогнула бровь Крисхин. — А должен? С чего вдруг? — С того, что это я, Кари, — она по-змеиному сощурила глаза, — Ты же все понял, не прикидывайся. — И не думал. — Карвекс пожал плечами, — Трахайся с кем хочешь, у меня нет на это времени, Крисхин. Он развернулся, но она быстро сцапала и дернула его за локоть. — Нет времени? Куда же вам так приспичило, генерал-капитан, ночью в борделе? — Не трогай меня при моих людях. — отцедил он, сдавив ей запястье, и сбросил руку со своего локтя, — С каких пор я должен перед тобой отчитываться? — Да ты сейчас лопнешь от ревности, я что не вижу?! — Ты пьяна? — Нет, а лучше бы была. Если ты сейчас же не заставишь его передумать, — она грозно указала себе за спину, — У меня не останется выбора, кроме как принять его щедрое предложение. Полсотни сильвингов не каждый день видишь. — Ты стоишь как минимум втрое больше, хотя у Лингерра вряд ли есть при себе столько денег. Ах, совсем забыл, — он стукнул пальцем по виску, — За все же плачу я. Тогда не стоит и переживать, все останутся довольны. Пламя негодования в ее глазах сошло на тусклый огонек отчаяния. Линия плеч как-то сгладилась, увяла. — Ну зачем ты так? — ее голос предательски задрожал. А чего еще она ждала после сцены с Лингерром? Вздохнув, Карвекс все-таки смягчился. — Перестань, Крисхин, я же пошутил. Мне правда нужно идти, договорим позже, хорошо? — К тому времени, как ты снизойдешь до разговора, эта рыжая свинья завалит меня прямо в холле. — Ты справишься, я же тебя знаю, Вишенка, — Карвекс мягко улыбнулся, глядя на ее сочные губы с притворной алчностью, — Не расстраивай меня. Она мгновенно растаяла, подступила ближе, горячо выдохнула, почти касаясь губами его щеки: — Я так хочу тебя, что не могу ни о чем больше думать. Давай уйдем, прямо сейчас, сразу как Йорхен принесет вино… — Эта Йорхен — та разносчица? — спросил Карвекс, проигнорировав ее сладострастный призыв, — Давно она у тебя работает? — Что? — Крисхин резко отпрянула от него, — Это тут при чем? — Мне надо с ней поговорить. Наедине. — Ты что, серьезно? — она фальшиво расхохоталась, нарочно громко и запрокинув голову, — Поверить не могу… Это же просто смешно! Карвекс покачал головой, теряя остатки терпения. — Слушай, я устал, мне не до шуток уже. — А до чего? — почти прокричала Крисхин, безумно вытаращив глаза, — До малолетней дурочки-разносчицы? — Ты умом тронулась? Он развернулся и зашагал к лестнице, но Крисхин не угомонилась и увязалась следом. — Уж прости, должно быть я перестаралась, когда перед встречей с тобой принимала ванну и наряжалась, как на королевский бал. Я и подумать не могла, что у тебя теперь другие предпочтения! Карвекс резко остановился и Крисхин, разогнавшаяся и разгоряченная ссорой, врезалась ему в спину. — Королевский бал? — переспросил он, не оборачиваясь, — Не напомнишь, когда ты была на нем последний раз? Она замолчала, по всей видимости, отвесив челюсть и потеряв дар речи. Карвекс медленно повернул голову к плечу, произнес обыденно, как отдавал мелкие, незначительные приказы: — Кажется ты обещала Лингерру… танец. И заставлять его так долго ждать — это дурной тон, не считаешь? Прикрыв рот и нацепив надменную маску, Крисхин, не издав ни звука, кроме шороха платья, удалилась обратно в холл.