Мир необъятный и невозможный

Ходейда Ночной воздух приятно холодил разгоряченную зноем кожу. Прежде Элла не представляла, что можно радоваться напоенному восточными пряностями ветру, несущемуся из пустыни. Путешествие через Суэцкий канал прошло без происшествий, и всех, включая Фогга, охватывал ощутимый азарт будущих приключений. Ходейда встретила их палящим солнцем и новой статьей Эбигейл. Газета покоилась на подоконнике раскрытого окна, и Эллу подмывало вышвырнуть ее прочь. "…бесстрашие Филеаса Фогга и мадемуазель Эллы Армель спасло жизнь невинного мальчика". Элла полагала, что достаточно прозрачно намекнула Эбигейл о своей анонимности, но англичанка все равно предпочла ее не послушать. Запутавшись в невеселых мыслях, она испуганно вздрогнула, когда мисс Фикс ворвалась в их комнатку, красная и нервная. Элла выждала немного, давая ей время успокоиться, и поинтересовалась: — В чем дело? Мистер Фогг нашел способ быстро добраться до Адена? — До Адена? — Эбигейл мазнула по ней отрешенным взглядом. — А, да! Выходим с рассветом. — Тогда, что вас так взбудоражило? — Паспарту! — почти взвизгнула Эбигейл и яростно потерла щеки. — Он… Я зашла, а он… без рубашки! Она жестами продемонстрировала то, что, по-видимому, должно было находиться у него под рубашкой, и губы Эллы сложились в аккуратное "о". — Он без рубашки у мистера Фогга? — Что? — Эбигейл уставилась на нее так, словно у Эллы выросла вторая голова. — Нет же! Я была у него в комнате. Брови Эллы взлетели вверх. — Я не осужу вас, мисс Фикс, — произнесла она, изо всех сил сдерживая улыбку. Эбигейл вспыхнула, как спичка. — Нечего судить! Я приличная женщина, а не какая-то Джейн Дигби. — Вы о той леди, которую мы видели днем? — О ней, — Эбигейл села на кровать, возмущенно скрестив руки. — Самая распутная англичанка в мире. Она имела все! Как можно было отказаться от роскошной жизни и влияния, которым она могла обладать? Имей я ее прежние связи, мне не пришлось бы прятаться за мужским именем в газете собственного отца. — Сейчас вы не прячетесь, — справедливо заметила Элла и добавила тихо: — к тому же, кандалы из золота ничуть не легче железных. Эбигейл ее не услышала. Она уже лежала на постели, раскинув руки в стороны и гневно размышляла о чем-то своем. Элла выскользнула в коридор, намереваясь прогуляться. В распоряжении гостиницы имелся крошечный сад с раскидистыми пальмами и экзотическими цветами. Устроившись на лавочке, Элла запрокинула голову к небу. Она не знала, сколько времени просидела так, прежде чем расслышала шорох песка под чужими ботинками. — Звезды такие яркие, — Фогг смущенно кашлянул в кулак. — Сегодня они будто бы ближе. Элла согласно склонила голову: — Я гадаю, как же красиво было бы наблюдать их в пустыне. Представьте только: никаких фонарей, только звездный океан от горизонта до горизонта! С нетерпением жду возможности увидеть это воочию. Вы тоже решили подышать перед сном? Фогг заложил руки за спину и тоже вонзился взглядом в небо. — Я заметил вас с балкона и решил проверить, не покусился ли на вас какой-нибудь погонщик верблюдов. Говорят, аристократки у них нынче в моде. — Уверяю, погонщик верблюдов вернет меня в тот же миг, как похитит. Сминуту они хранили молчание, затем Элла произнесла: — Спасибо, что позволили путешествовать с вами. Фогг отчего-то нахмурился, но ничего не ответил, лишь пожелал ей доброй ночи. — Постойте! — Элла вскочила со скамейки, и Филеас обернулся к ней, впервые глядя прямо в глаза. В тусклом свете узорчатых ламп его лицо казалось моложе и свежее, лишенным следов былых забот, верта и морской соли. — Мне не дает покоя любопытство. Что вам напоследок сказал Альберто? Филеас глубоко вздохнул, но она видела, что воспоминание о мальчике согрело его сердце. — Он взял с меня обещание, что я напишу ему в Италию, как только вернусь в Лондон по окончании путешествия. Его телеграмма будет ждать меня в клубе на восьмидесятый день. — Я в вас не сомневаюсь, — шепнула Элла, однако, ночь донесла ее слова до адресата. Фогг смущенно склонил голову. — Je… vous dis adieu… et bonne nuit, mademoiselle. Его слова прозвучали неожиданно робко. Неужели он попросил Паспарту разучить их с ним? Элла не поверила бы в это никогда в жизни, только вот Фогг никак прежде не реагировал на ее французский, а она, видит Бог, за эти несколько нелегких дней наговорила множество далеких от приличия вещей. — Bonne nuit, monsieur Fogg, — негромко произнесла она вслед его удаляющейся спине, как всегда упрямо-ровной. В ту чарующую ночь Элла не подозревала, что следующим утром уже не увидит Филеаса Фогга.

***

Ее разбудила отборная брань, какой наслушаешься только в порту. Эбигейл в ярости швырнула на столик письмо. — Они бросили нас! — Фикс медленно выдохнула. — Я не знаю, что сделаю при встрече с этим мистером "Желаю-доброй-ночи-по-французски"! — По-французски? — не поняла Элла. Ей в глаза било солнце, которое подозрительно высоко висело в небе. — Который час? Эбигейл поспешно натянула блузку. — По мнению Фогга, самый верный, чтобы с извинениями вручить нам по обратному билету. Тотчас проснувшись, Элла вскочила с кровати. — Они не могли… "Не после того, что было вчера", — чуть не ляпнула она, сдержавшись в последний момент. — Глупые мужчины, — бушевала Эбигейл, попутно запихивая в сумку свои пожитки. — Нам надо догнать их в Адене. Ты идешь? — она обернулась к Элле. — Иду, — откликнулась та и поморщилась от собственного резкого акцента. — Тогда живее!

***

Улицы Ходейды кишели ушлыми людьми. Стоило опрометчиво показать деньги, как они обступили женщин плотным кольцом. Споткнувшись о разваленные повсюду мешки, Эбигейл полетела на землю и громко выругалась. — Я говорила, что это глупый способ! — воскликнула Элла. С момента, как ее нога ступила с палубы на твердую землю, она носила кольцо на цепочке на шее под наглухо застегнутым воротом шелковой блузки. Под безжалостным палящим солнцем она решилась расстегнуть пару пуговиц, о чем сейчас очень жалела, опасаясь, как бы блеск золота не привлек ненужное внимание. — Что ты предлагаешь? — взвилась Эбигейл и схватилась за протянутую руку, поднимаясь на ноги. Элла потянула ее за собой, бесцеремонно расталкивая людей локтями и некультурно пихаясь в ответ на попытки схватить ее за сумку или одежду. — Вы сами знаете. — О, нет! Только не она! Они нашли Джейн Дигби на одном из пестрых базаров. Женщина неспешно торговалась за специи, с горкой заполнявшие многочисленные плетеные корзины. В глаза бросались огненный шафран и белоснежный кунжут, сухие стручки корицы и ванили; гордо возвышалась гора подвяленного красного перца, который так и тянуло попробовать на вкус. — Нет, — четко сказала Джейн Дигби, стоило Эбигейл раскрыть рот. — Но мы еще даже ни о чем не попросили! — возмутилась она. Джейн развернулась к ней всем корпусом. Вопреки ожиданиям, от этой женщины веяло не угрозой, а внутренней силой. Она чем-то напоминала Элле мать в лучшие свои годы. — Тем более, нет. — Леди Элленбор… — Не называйте меня так, — отрезала она и вернулась к специям. — Помогите нам добраться до Адена, — не сдавалась Эбигейл. — Наши друзья оставили нас по ошибке… — По ошибке? — Джейн Дигби указала на несколько видов специй и сказала что-то торговцу, после чего тот тут же принялся фасовать их по маленьким мешочкам. — Они настолько глупы, что не заметили отсутствия сразу двух своих спутниц? — Скорее, упрямы, — пропурчала Эбигейл себе под нос, на что женщина усмехнулась. — Возвращайтесь домой, — посоветовала она. — Восток – не место для изнеженных дам. — Ни за что. — Эбигейл встала прямо перед ней, преграждая путь. — Наши друзья решили пойти через Пустую четверть и… — Наверняка уже мертвы, — со вздохом ответила Джейн. — Уйди с дороги, девочка. Элла покрепче сжала сумку. — Мы заплатим. Дигби посмотрела на нее. Ее взгляд менялся по мере того, как выискивал незаметные незнающему детали ее прошлого. — Что здесь делает такая, как вы? Эбигейл непонимающе смотрела на них. — Je fuis, — ответила Элла. — И потому прошу вас о помощи. Дороги назад для нас нет. Вдруг заговорил стоявший неподалеку мужчина, которого Элла приняла за очередного покупателя. Незнакомый язык звучанием напоминал восточную музыку: плавные переливы, резкие приступы и шорох шипящих, словно песок в пустыне. Джейн недовольно покачала головой, однако, мужчина продолжал мягко убеждать ее. В конце концов, она махнула рукой, подзывая погонщика верблюдов.

***

Они шли по пустыне несколько часов, прежде чем заметили на горизонте песчаную бурю. На взволнованные вопросы спутниц Джейн Дигби коротко отвечала, что не намерена при необходимости выкапывать двух лишенных разума мужчин из раскаленных песков. Она вообще была немногословна. Вскоре Эбигейл чудом заметила вдалеке одинокую шляпу Паспарту. — Они ведь живы? — ее голос предательски дрожал. Джейн Дигби только пихнула пятками верблюда. Их поиски увенчались успехом: спустя еще черверть часа они увидели две скрючившиеся на песке фигуры. Элла удержалась от того, чтобы опрометью кинуться на помощь. С этим успешно справилась Эбигейл. Не успели туфли Эллы зарыться в дюны, как англичанка уже тормошила вяло отбивавшегося Паспарту. Фогг перенес смертельную авантюру намного хуже: его лицо напоминало пережаренную глазунью, а губы слиплись в корку. Он тихо постанывал, не приходя в сознание. Пока Эбигейл красноречиво высказывала жадно пьющему Паспарту все, что думает о неких "прощаниях по-французски", Элла смочила водой шелковый платок и накрыла им лицо Фогга. Позади раздался смешок. Джейн Дигби следила за ней, оперевшись о луку седла. — Затаскивайте на верблюда вашего великого путешественника, — распорядилась она. — Неподалеку есть оазис. Спутник Дигби, на самом деле, прекрасно знал пустыню. Казалось, что островок припыленной пылью зелени скрывался за первым же барханом, однако, мужчина пояснил, что несведущий человек плутал бы в его поисках до первой звезды. Солнце же и не думало клониться к закату. Вода в источнике напоминала бирюзу: молочно-синяя зеркальная гладь, упавший на землю осколок неба. Пока Эбигейл, насупившись, сидела в стороне, Элла неспешно обмывала руки в прохладной воде и исподтишка наблюдала за оклемавшимся Фоггом. Англичанин, в свойственной ему манере, одарил Паспарту счастливым, но сдержанным рукопожатием, а спутниц не заметил вовсе, пока Джейн Дигби не ткнула его носом. — Ваши дамы весьма настойчиво уговаривали меня спасти вас от смерти, — уколола она. — Они уже должны были возвращаться обратно в Лондон! — тут же вспыхнул Фогг. — Мы и возвращаемся в Лондон, разве нет? — Элла с деланным удивлением пожала плечами. — Только более долгой дорогой. А вы, Филеас, просто un méchant! — Что… что это значит? — воскликнул Фогг, оборачиваясь к веселящемуся Паспарту. — Это значит "негодяй", — перевел тот, сцеживая смех в кулак. — Ах, "негодяй"! — вскипел англичанин. — Вы, мадемуазель… благородная леди из высшего общества, не приспособленная к изнуряющиему путешествию, которое очень скоро станет вам в тягость, и вы с большой вероятностью попадете в беду или пострадаете, чего я не смогу себе простить! — он гневно перевел дыхание. — А еще вы упрямая и безрассудная. Немедленно направляйтесь в Париж! Элла с трудом подавила изумление и саркастически развела руками: — Я что-то не наблюдаю здесь поездов, monsieur Fogg. — Действительно, — поддержала ее Эбигейл. — Ни следа поездов. Зато они, наверняка, есть в Адене. А еще там есть корабли. Может, нам с мисс Армель объехать мир без вас? Паспарту встал на их сторону. — Двум леди небезопасно путешествовать в одиночку. Я готов предложить свою помощь и крепкое мужское плечо! Эбигейл победно кивнула, скрывая за бравадой смущение. Оставшись в меньшинстве, Фогг со стоном потер лицо. — Ваш отец, мисс Фикс, пристрелит меня, если с вами что-нибудь случится. — Ничего со мной не случится! — заупрямилась она, но была прервана Джейн Дигби: — Вы часто упоминаете отца. Кто он? — Бернард Фортескью, главный редактор "Daily Telegraph", — с гордостью ответила та, не замечая, как меняется лицо женщины. — Когда я обойду весь земной шар за 80 дней и напишу об этом, то стану такой же, как он! — Лживой и беспринципной? — холодно усмехнулась Джейн Дигби. Ее спутник, стоявший неподалеку, осуждающе покачал головой. — Как вы смеете! — возмутилась Эбигейл. — Мой отец великий журналист, не написавший за всю жизнь ни одного слова лжи! Дигби долго смотрела на нее – красную, полную праведного гнева – и, очевидно, боролась с сомнением. Пальмы шелестели над ними – поднималась новая буря. — Ваш отец, мисс Фортескью, — начала женщина, — сделал себе имя громкими разгромными статьями, в том числе, обо мне. "Неверная жена лорда Элленбора, сбежавшая от мужа и детей из процветающей Европы в дикую пустыню вместе с молодым погонщиком верблюдов" – так он писал обо мне? О жене человека, с которым раз в неделю пил чай в клубе надменных толстосумов. Ваши молодость и положение не позволят вам понять, через что я прошла и почему сбежала. — Каменный взгляд Джейн Дигби сместился с потрясенной Эбигейл на Эллу. — Я не проповедаю этот путь, он нелегок. — Но, все же, ведет на свободу, — прошептала Элла. — Цена велика, дорогая, — заметила женщина и направилась к верблюдам, ставя в разговоре точку. Ее спутник, державшийся в отдалении, вдруг подошел и произнес с мягким акцентом: — Мое имя Шейх Меджуэль эль Мизраб из племени Аноза. И я никогда не был погонщиком верблюдов. Джейн одна из самых умных и стойких женщин, которых я когда-либо встречал. Не смейте отзываться о ней плохо. Некоторое время Эбигейл смотрела под ноги, покачиваясь на крепчающем ветру, а затем сорвалась с места и скрылась в кустарнике. Спутники переглянулись. — Я поговорю с ней, — со вздохом сказал Фогг. Оставив Паспарту одного, Элла пошла к Джейн. Не успела она рта раскрыть, как услышала: — Вы попросите провести вас в Аден. Я отвечу отказом. Вы пригрозите своей фамилией, а я скажу, что пустыне плевать на то, сколько в вашем роду было французских королев. А больше доводов у вас нет. — Дигби дернула ремень и проверила седло. — Так, мадемуазель де Даммартен? Ваша безделушка сияет ярче солнца. Элла схватилась за цепочку и затолкала ее поглубже. — Я направляюсь к своему деду в Китай. Он знает, где хранится завещание моей матери. Если не найду его, меня ждет брак с тем, кто больше заплатит. — Вас в любом случае ждет такой брак, — отрезала женщина. — Вы либо становитесь товаром, либо изгоем. А так как пойти по моему пути у вас не хватит духу, советую вам найти богача, которого, хотя бы, сможете терпеть. Элла сжала кулаки. — Считаете меня одной из безмолвных кротких барышень, сносящих унижения? Паспарту, будьте любезны, позовите мистера Фогга! — пока тот выполнял поручение, она напряженно размышляла. Когда Фогг, увязая в песке, добрался до них, Элла протянула Джейн руку. — В присутствии уважаемых джентельменов предлагаю вам пари, леди Элленбор! — та предупреждающе сощурилась. — Если мы успеем добраться до Лондона к Рождеству, я откажусь от своего имени, отдам все деньги на благотворительность и сбегу в Африку! Дигби усмехнулась. — В Африку? Хорошо! — ее ладонь была сухой и горячей, а хватка крепкой. — Если успеете, я распоряжусь вашими деньгами. В Ходейде много больниц и школ, которым необходима помощь. С этими словами женщина отошла к остальным верблюдам. Филеас же явно не верил своим ушам. — Мадемуазель Армель, что вы только что натворили? Вы поставили меня в отвратительное положение! — горестно воскликнул он. — Я не могу позволить вам рисковать своим будущим. Элла успокаивающе коснулась его плеча. — Все хорошо, monsieur Fogg. Вы окажете мне услугу, если выиграете ваше пари. — Она понизила голос. — К тому же, теперь леди Дигби не откажется провести нас через Пустую четверть. Мимо них промчалась растрепанная Эбигейл. Ее лицо оставалось красным, как солнце, клонившееся к закату, а губы сжимались в тонкую упрямую линию. Она заговорила с Джейн, активно жестикулируя при этом. До Эллы долетали обрывки фраз о чести, достоинстве и истине. — Она очень зла на своего отца, — шепотом поделился Филеас, — и хочет рассказать миру правду. Элла обняла себя руками. Вместе с сумерками к спутникам подбирался холод. — Мы заночуем здесь? Фогг пошарил по карманам и с досадой выдохнул сквозь зубы. — Тот негодяй украл мои часы! Сейчас около, — он посмотрел на небо, — девяти. Наш корабль отходит в полдень. До Адена придется идти всю ночь, чтобы успеть. Он искоса взглянул на Эллу, ожидая ее реакции. Их великое путешествие окончательно утратило романтический флер увеселительной прогулки. Никакого первого класса и комфортных гостиниц. Вместо автомобилей и карет – верблюды, вместо ужина из трех блюд – горсть орехов и полоска вяленого мяса. — Значит, пойдем всю ночь, — ответила Элла. — Как же красиво! Солнце плавилось в песках, заливая их розовым золотом. Сотни звезд медленно загорались одна за другой, открывая взору сияющую дугу через все небо. Наблюдая, как с запада к ним подбирается тьма, Элла и Филеас невольно придвинулись ближе друг к другу. — У бушменов есть легенда, — поделилась Элла. — Они верили, что однажды жил человек, сиявший ярко, словно солнце. Днем он гулял и дарил людям тепло и свет, а ночью ложился спать. Однажды дети подкрались к нему спящему и забросили на небо. С тех пор он там, — она указала на краснеющий диск, — освещает весь мир. — Разве такое возможно? — после краткого молчания спросил Фогг. — Думаю, это метафора. Наш мир такой необъятный, что лишь исключительному человеку хватит мужества пролить на него свет. Идемте, — она потянула его за рукав. — Эбигейл отвоевала нам верблюдов.

***

Они почти достигли края пустыни, когда услышали звон стали и жуткие крики. Из-за барханов появились всадники с обнаженными изогнутыми мечами. — Племя Субахи, хватайте оружие! — закричал Меджуэль. Джейн Дигби уже стреляла по ним из револьвера. Всадники отступили, но только чтобы взять спутников в кольцо. Элла неаккуратно дернула поводья и слетела с седла. В темноте она потеряла ориентацию. Выстрелы и крики, казалось, звучали у нее над головой. Элла неподвижно лежала на песке. Среди общей какофонии она разобрала вопль Эбигейл, обращенный к Паспарту, с приказом стрелять. — Огонь! — закричал Фогг. — Убирайтесь отсюда! Она приоткрыла глаза и с ужасом увидела, как к ней приближается замотанный в платок мужчина. Совсем рядом пылал большой костер, вокруг которого бегал Фогг. Элла завизжала и зажмурилась, сворачиваясь на песке. — Паспарту! — голос англичанина становился все громче, пока не оборвался коротким свистом. Элла почувствовала хватку на плече и забилась. — Мадему… Элла! Она мигом пришла в себя. — Филе.. Monsieur Fogg? Он смущенно остранился. Всадники скрывались в ночи, оставшись без добычи. На песке догорал чужой плащ. — Вы в порядке, мадемуазель Армель? Элла шумно выдохнула. Ей хотелось распластаться на земле и пролежать так, пока сердце не перестанет выскакивать из груди. Однако это было бы верхом неприличия. — У меня болит рука, — пожаловалась она. На почтительном расстоянии от них, как тень, возник Меджуэль. — Если позволите, я осмотрю вашу руку, — предложил он и после кивка аккуратно и без лишних движений ощупал предплечье и локоть Эллы. — Простой ушиб. Вам повезло. На лице Фогга крупными буквами была написана вина. — Если сейчас вы скажете "я предупреждал", клянусь Богом, я вас ударю, — пригрозила Элла и решительно поднялась. — Я в состоянии ехать! — Тогда по верблюдам, — негромко скомандовала Джейн Дигби и первая тронулась в путь.

***

Они успели как раз вовремя, чтобы успеть купить в Адене новую одежду и немного припасов взамен украденного. Облокотившись о фальшборт, Фогг мрачно рассматривал свои новые часы. Элла неслышно подошла к нему сбоку и некоторое время молча смотрела на точеный профиль англичанина. — Я должен поблагодарить вас, — произнес он вдруг. — Если бы не вы с мисс Фикс, мы с Паспарту бы погибли в Пустой четверти. Элла пожала плечами. Ее пострадавшая рука покоилась на животе. — Полагаю, мы квиты. Это ведь вы подожгли того бандита? Кто знает, что бы со мной было. Фогг повернулся к ней. У него на языке явно вертелась очередная фраза об опасностях и трудностях, но корабль уже уносил их в Индию. В такой час палуба первого класса была пуста: леди и джентльмены предпочти спрятаться от зноя в прохладных салонах и обеденных. Эбигейл в каюте занималась заметками для новой статьи, а Паспарту попросту исчез, как только отнес их вещи. Не боясь чужих глаз, Элла приблизилась к Фоггу на компрометирующее расстояние, чем заставила его нервно сглотнуть и отвести глаза. — Я пройду этот путь с вами, Филеас Фогг. Закончим на этом. Он потрясенно уставился на нее, чем вызвал улыбку, которую Элла не смогла скрыть. Впереди их ждал цветущий край, полный тайн, древних верований и пряностей.