Мир необъятный и невозможный

Индия В Мумбаи спутникам повезло успеть на тот самый поезд, который по новым сияющим рельсам должен был провести их через весь индийский полуостров. Эбигейл без конца писала заметки. Она несколько приободрилась после инцидента с Джейн Дигби и по прибытии в порт отправила отцу телеграмму. Фогг же тщательно скрывался. На пароходе его узнали некоторые пассажиры, с которыми ему пришлось провести несколько мучительных светских бесед. Любопытных не интересовал послеобеденный чай или игра в крикет, они жаждали подробностей блестящего шествия по планете от непревзойденного путешественника. Англичанин, лицо которого после пустыни все еще напоминало вяленый томат, смущенно прятался в тень и теребил купленную в Адене шляпу. Элла предпринимала попытки его спасти, однако, не рисковала брать огонь на себя. Ее могли узнать. Закончилось тем, что шляпа Фогга улетела плескаться в водах Аравийского моря, а сам он заперся в каюте. Пробравшись по узкому коридорчику к двери его купе, Элла аккуратно постучала. Поезд покачивался, порой ощутимо заваливаясь на бок. — Благодарю, ничего не нужно! — раздалось изнутри. — Monsieur Fogg, это я, — позвала Элла и тотчас смутилась своим словам. — То есть, это мисс Армель. Я принесла вам кое-что. Мгновение она опасалась, что он ее не впустит, но тут в замке едва слышно повернулся ключ, и дверь утонула в потоке солнечного света. Филеас не лишенным изящества жестом пригласил Эллу внутрь. — Прошу простить мои ужасные манеры, — англичанин украдкой прочистил горло и помог Элле устроиться на обитом бархатом сидении. — Я совсем не поинтересовался, как вам с мисс Фикс ваши апартаменты? На поезд они сели вчерашним поздним вечером и мало о чем позаботились, кроме горячего ужина и мягкой постели. — Все прекрасно! — заверила Элла. — Первый класс здесь поистине удобен: купе просторные, достаточно места для багажа и отдыха. На завтрак мне подали чудесный кофе и свежую выпечку с фруктами. Вы уже пробовали местный манго? Фогг пробормотал, что весьма рад этому и разделяет ее восторг, однако, с манго ознакомиться не успел. — Большое упущение, настоятельно рекомендую! — Элла вдруг осознала, насколько неестественны ее улыбка и голос. Она опустила взгляд и перевела дыхание. — Простите мою навязчивость. Следовало дождаться обеда, прежде чем вас беспокоить. — Вы меня ничуть не побеспокоили! — поспешно заверил Филеас. Его рука дернулась было вперед, но он тут же сделал вид, что собирался поправить завернувшуюся кисточку на оконной шторке. Элла подумала, как же сильно на них давило окружение. В пустыне Йемена они были свободны настолько, насколько сковали себя этикетом сейчас, в сердце одной из английских колоний. И получилось это так незаметно, словно сам воздух был отравлен правилами и нормами. Фальшь вдруг стала столь невыносима, что Элле захотелось распахнуть окно и выпрыгнуть из мчащегося поезда прямо в индийские джунгли. — Мадемуазель Армель, — встревожился Фогг, — вы неважно выглядите. Мне позвать проводника? Элла покачала головой. — Не стоит. Я немного устала с утра. Стук колес мешает моему сну. Однако я не намерена отнимать у вас много времени, monsieur Fogg. Просто хотела отдать вам эту мазь, — она протянула ему крошечную баночку из молочного стекла. — Я купила ее в аптеке в Мумбаи. Она помогает от ожогов. Мой дедушка, бывалый путешественник, учил меня не пренебрегать мазями в южных широтах. Среди прочих он предпочитал эту, я узнала ее по запаху. Филеас озадаченно повертел подарок в руках. — Вы необычайно добры, мадемуазель, — после паузы поблагодарил он и бездумно тронул пальцами шелушащуюся щеку. Элла встала, всем видом показывая, что не смеет смущать его своим присутствием. — Доброта – лишь часть моих намерений, — напоследок уколола она. — Наше триумфальное возвращение наверняка запечатлят на фото, так что рядом со мной вы должны выглядеть безупречно. Она взялась за ручку двери, как вдруг Фогг негромко окликнул ее: — Мадемуазель Армель! — когда она обернулась, Филеас продолжил с едва заметной улыбкой: — До обеда осталось не так много. Позволите пригласить вас на аперитив? Элла присела в легком книксене. — С удовольствием! Что-то изменилось в нем: взгляд, движение брови, пальцы, плотнее сомкнувшиеся на баночке? — Тогда я зайду за вами через полчаса, мадемуазель. Или тембр? Элла отчетливо поняла лишь то, что сегодня наденет лучший свой наряд. — Oui, monsieur Fogg. Оказавшись в коридоре, она задумчиво выдохнула "пу-пу-пу" и на цыпочках помчалась в соседний вагон. Эбигейл в купе не оказалось. Элла успела облачиться в платье и уже заканчивала нехитрую прическу, как та влетела, громко хлопнув дверью. — Представляешь, он от меня прячется! — заявила она и упала на постель. — Надо было оставить его в пустыне вместе с… — она замолчала и надулась, как рыба Фугу. — Договаривай уж, — усмехнулась Элла. — Вместе с сородичами! — Эбигейл схватила подушку и накрыла свое лицо. — Справедливости ради… — Элла многозначительно покосилась за окно. Из-под подушки донесся мученический вздох. Вскоре Эбигейл снова села и подозрительно прищурилась. — У нас праздник? — Мы достигли Индии. Почти экватор нашего путешествия! — Точно, экватор. Гнев Эбигейл улетучился, сменившись озабоченностью. Элла велела себе не лезть, однако, не выдержала: — Думаешь об отце? Та покачала головой. Выбившиеся из прически кудри разметались по плечам. Элла ждала. Эбигейл могла сколько угодно строить беспечный и отчасти легкомысленный вид, двух вещей у нее было не отнять: ума и преданности. Она могла громко злиться на Фогга и Паспарту, но в нужный час не отказать в помощи. Эбигейл была смелой, самоотверженной и целеустремленной. Судя по тому, что Элла слышала о Бернарде Фортескью, дочь выросла на идеалах своего отца. И вот они безжалостно разрушились, лишив ее главного: веры в кумира и самого близкого человека. — Мне придется посмотреть ему в глаза, — призналась девушка. — Я жду этого и боюсь. Что, если мне тоже придется стать такой? — А ты хочешь? — Нет, конечно! — Значит, не станешь. — Элла присела рядом с ней. — Ты хороший человек, — Эбигейл фыркнула. — Да-да. Мы знакомы не так давно, однако, я успела увидеть тебя "в бою". Ты костьми ляжешь, но не допустишь несправедливости. И если наступит день, когда тебе придется сделать подобное, — Эбигейл возмущенно вскинула голову, и Элла поспешила успокаивающе сжать ее ладонь, — это будет значить, что иного выбора у тебя не было. — Как такое может быть? Лучше вообще ничего не писать, чем испортить кому-то жизнь! — Как знать, — туманно ответила Элла. — Пресса имеет большую власть. Они услышали стук, и Элла стремительно поднялась. — Мистер Фогг пригласил меня на аперитив. Должно быть, это он. Эбигейл расплылась в хитрой улыбке. — Мадемуазель Армель, а вы времени не теряете! — Всего лишь обед! — возмутилась Элла. — Ничего, что стоит упоминать в статьях, договорились, мисс Фикс? Улыбка Эбигейл стала еще хитрее. — Разумеется! Элла шутливо погрозила ей и оправила юбки. — Как я выгляжу? — Как будто приняла приглашение мистера Фогга на аперитив. Она подозрительно посмотрела на веселящуюся англичанку. — Это же комплимент? Та только махнула рукой, желая удачи. Элла распахнула дверь и с изумлением увидела перед собой незнакомца. — Я могу вам помочь? Едва она успела договорить, как ее втолкнули обратно и прижали ко рту мокрый резко пахнущий платок.

***

Филеас Фогг нерешительно топтался у двери, ведущей в купе его спутниц. Накрахмаленный ворот безжалостно сдавливал ему горло. Он стучал трижды – едва слышно, чуть громче, совсем громко, – однако, остался без ответа. Мимо проходили пассажиры, и под их взглядами он ощущал себя все более глупо. — Мадемуазель Армель? — все же позвал Фогг, и две незнакомые дамы неподалеку воодушевленно зашептались. Мысли Фогга стремительно превращались в самоуничижительный ураган. Он хотел уже бросить все и сбежать, только злополучная открытка с привокзальными часами – та самая, которая придала ему сил пригласить француженку на обед, – горела в нагрудном кармане. "Я не тот, что был раньше," — решительно сказал себе Филеас и снова постучал. К нему подкралась одна из шептавшихся дам, миловидная особа в английском платье с очевидным налетом индийской моды. — Кажется, ваша спутница отлучилась, — у нее почти не было характерного акцента, который со временем появлялся среди осевших на новой земле англичан. — Могу я, в таком случае, составить компанию джентельмену? — Уверен, любой джентльмен почтет за честь принять ваше предложение, мисс, — с поклоном ответил Фогг. — Прошу извинить, мне необходимо найти мою спутницу. Он развернулся на пятках и зашагал по коридору в направлении хвоста поезда. Элла и Эбигейл не могли пройти мимо него в вагон-ресторан, значит, зачем-то отправились к Паспарту. В то, что Элла могла так жестоко подшутить над ним, он верить не желал. До сего момента она всегда прямо сообщала о своих намерениях. Не без милых колкостей, разумеется. Воспоминания о происшествии в Италии оставались свежи, поэтому Фогг с особой осторожностью переходил стыки между вагонами. На одном из таких он заметил под ногами подозрительный блеск. У самых колес застряла шпилька для волос в виде лотоса. Такую в Мумбаи покупала Элла! Она еще долго и азартно торговалась с продавцом. Он опустился на колени и аккуратно просунул руку между железных сочленений. Поезд непрерывно сотрясался, стыковочные валы, замки и цепи ходили ходуном, грозясь мощными железными челюстями сомкнуться вокруг запястья Филеаса и оторвать его в один миг. К счастью, ему быстро удалось вытянуть шпильку. — Что вы делаете, сэр? — воскликнул появившийся проводник, с ужасом взирая на его испачканный в черном масле манжет. — Немедленно позовите начальника поезда! — распорядился Фогг. — Мои спутницы пропали. Это принадлежало одной из них. Шпилька была чудовищно искорежена: тонкая спица погнулась, цветные стекла в лепестках треснули или попросту выпали, а на коротких цепочках не хватало бусин. Проводник побледнел и побежал исполнять приказ. Филеас с трудом оторвал взгляд от шпильки. Случайное падение, ограбление, убийство – перед ним представали картины, одна хуже другой. Эбигейл. Что он скажет старику Фортескью? Элла. Милая, упрямая Элла. Как он, незнакомец, явится на порог ее дома со страшной вестью? Внезапно из другого вагона вывалился запыхавшийся Паспарту. — Мистер Фогг! О, Санта Мария! — отчаянно заорал он и зашелся кашлем. — Мисс Фикс и мисс Армель похитили! Я видел троих на лошадях, они связали их и увезли в джунгли. Не успел он перевести дух, как на площадку вышел начальник поезда. Паспарту кратко пересказал ему то, чему стал свидетелем. Вместе с некоторыми пассажирами третьего класса он залез на крышу, где наслаждался свежим воздухом и видом. Некоторое время спустя он заметил у вагонов первого класса подозрительного всадника с двумя оседланными лошадьми, поэтому решил понаблюдать. Поначалу он не разглядел женщин, которых еще двое похитителей перебросили на свободных лошадей, но когда те сбавили ход и ускакали в подлесок, узнал платье и волосы Эбигейл. — Когда это случилось? — спросил начальник поезда. — Минут пятнадцать назад. Я сразу же побежал к мистеру Фоггу. Филеас схватился за перила. Пятнадцать минут. Он в то время боролся с шейным платком в соседнем вагоне. Не реши он в последний момент надеть ненавистный платок, то застал бы похитителей. Элла и Эбигейл были бы в безопасности! — Остановите поезд, — произнес он. Мужчина покачал головой. — Сейчас мы ничего не можем сделать. Я велю дать телеграмму. Через четыре часа мы будем в Бурханпуре, там сообщим подробности полиции. — Я сказал, остановите поезд! — рявкнул Фогг. — Я не позволю, чтобы с моими спутницами что-то случилось. Мы сами отправимся на их поиски. — Изумленно смотревший на него Паспарту горячо закивал. — Распорядитесь выгрузить наши вещи на следующей станции. Начальник поезда недовольно цокнул, но спорить не стал. Вскоре Фогг и Паспарту сошли на дикую индийскую землю. — Как в парилке, — поделился Парспарту. — Что будем делать? Мы не можем просто прочесывать лес. Здесь полно диких животных. Филеас взглянул на часы. — Осенью в этой широте закат наступает около шести вечера. У нас меньше пяти часов. Держи на готове пистолет. Они быстрым шагом направились вдоль рельсов, и если Паспарту постоянно крутил головой, то Фогг не отрывал глаз от земли. Спустя час под палящим солнцем Паспарту весь взмок и угрюмо сопел, заметно отставая, тогда как англичанин летел вперед, не сбавляя шаг. — Здесь, — внезапно объявил он и присел на колено. — Что-то нашли? — Земля влажная, — он растер щепотку дерна между пальцами. — От груженых лошадей остались четкие следы. Надо идти по ним. Паспарту выстонал сквозь зубы пару ласковых в адрес похитителей и первым углубился в джунгли.

***

Элла повертела головой в мешке. Сверху на нее лился мерцающий свет. По шороху листьев она догадалась, что место, где их бросили, имело отверстие в потолке. Кроме того, совсем рядом непрерывно лилась вода, хотя камни, на которых сидела Элла, были сухими и шероховатыми. Под пальцы попадал редкий мох и основание круглой колонны. Сбоку пошевелилась Эбигейл, породив противный звон. — Они ушли? Над ними пролетела крупная птица. — Кажется. Они завозились, пытаясь ослабить путы и скинуть мешки с голов. Судя по череде возгласов, Эбигейл преуспела. — Нас сковали кандалами! — возмутилась она. Одну руку, действительно, холодило и тянуло. Когда Элла избавилась от мешка, то увидела, что их с Эбигейл запястья, помимо веревок, соединены толстой цепью. — Где мы? — Похоже на затопленный древний храм, — предположила Эбигейл. Элла разглядывала стрельчатые проемы, фрески и статуи, частично скрытые лианами. Потолка у храма, действительно, не оказалось. Отсюда было не разобрать, обрушился он или не предполагался вовсе. Недалеко от места, где они сидели, в воду уходили позеленевшие от сырости ступени. В дальней стене из двух квадратных проемов лилась вода. Между ними стояла большая, старая, покрытая лианами и мхом статуя человека с головой слона. — Ганеша, бог мудрости, разрушающий препятствия, — произнесла Элла, — сияющий светом миллионов солнц. О нем сложено много легенд. — Какая ирония! — откликнулась Эбигейл. — Кто он такой? Я слышала только о Шиве. Она была занята поиском того, что поможет ей перерезать веревки на запястьях и ложыжках. — Ганеша – сын Шивы, — пояснила Элла. — В детстве дедушка рассказывал мне индийские легенды. — Это может нас как-то спасти? Элла передернула плечами. — Ночью дикие звери нас не достанут. Эбигейл без сил прислонилась к колонне. — Все подчистили! Как думаешь, скоро нас хватятся? — ответ она получила тихое "надеюсь" и нахмурилась. — Почему выбрали нас? Ладно ты, я же не выгляжу как аристократка, чтобы с меня можно было поживиться! А если не ради выкупа, то почему не третий класс? Они не идиоты, знают, что из-за нас поднимут всю полицию Англии, Франции и Индии! — Они пришли за мной, — сказала Элла так тихо, что Эбигейл пришлось переспросить. — Их послал Маркэль из дома де Даммартен. — Один из богатейших людей Франции, который держит треть парижских мануфактур? — изумилась Эбигейл. — Зачем? — Я его дочь, Элинор де Даммартен. Она ожидала бурной реакции, но не того, что Эбигейл отшатнется. — О, Господи! Так вот, о каком дедушке ты говорила: знаменитом путешественнике Иммануэле де Даммартене! Говорят, на свете нет страны, которую бы он не посетил. Но… зачем ты… зачем мы тебе? С деньгими твоего отца ты могла бы… — Не могла, — отрезала Элла. — У меня два старших брата, которые унаследуют капиталы, но мне тоже полагается значительная доля. Точнее, моему мужу. Несколько месяцев назад отец сообщил, что договорился с богатым англичанином, вхожим в Парламент. Он в два раза старше, вдовец, и на следующий год я обязана родить ему минимум двух сыновей. Элла горько вздохнула и уткнулась в связанные руки. — У моей матери было родовое поместье где-то вглубине Италии: небольшой фруктовый сад, виноградники и крошечная винодельня. После ее кончины они не перешли в собственность отца. Надеюсь, он даже не знает о них. Я молюсь, чтобы найти ее завещание у деда в Гонконге и исчезнуть. — А ты не боишься? — осторожно спросила Эбигейл. — Вот так все бросить? — Лучше я затеряюсь в пустыне с погонщиком верблюдов, чем буду делить постель со старым жирным мешком денег! Элла яростно пнула обломок колонны, и тот, крошась, покатился по лестнице в воду, подняв за собой небольшую волну. Почти сразу раздались шаги, и в зал вошел один из похитителей – высокий небритый мужик в неприметной одежде. Внимательно осмотревшись, он приказал пленницам вести себя тише. — Кого тебе выбрали в мужья? — поинтересовалась Эбигейл, когда они остались наедине. — Если он так богат, я могу его знать. — Лорд Беллами, — процедила Элла и пнула еще один обломок. Тот не упал, а всего лишь откатился, выставив на обозрение острый скол. Девушки переглянулись. Эбигейл подползла к нему и принялась резать веревки на запястьях, пока Элла следила за входом. Снаружи не доносилось никаких человеческих звуков: разговора, звона оружия, шагов или чего-то подобного. Складывалось впечатление, что сторожил их всего один человек. Высвободив руки, Эбигейл безуспешно подергала кандалы и принялась за лодыжки. Минуты казались вечностью. Элла холодела каждый раз, как слышала посторонний шум, и едва не вскрикнула от прикосновения Эбигейл. — Теперь ты, — шепнула она и встала на стреме. — К слову, о Беллами. Именно с ним мистер Фогг заключил свое пари. Элла даже перестала терзать веревку. — Удивительно, как тесен мир! Дневной свет постепенно мерк. Судя по голоду и жажде, девушки просидели в храме, по меньшей мере, часа три. Закончив, Элла с облегчением выпрямилась, и цепь между ними натянулась. — Что дальше? Обе понимали, насколько опасными могут быть ночные джунгли. Эбигейл огляделась и подняла увесистый булыжник. — Заберем оружие, вернемся к путям и пойдем вперед. На ближайшей станции отправим телеграмму. Элла кивнула и тоже взяла крупный камень. — Эбигейл, пожалуйста, не рассказывай обо мне Фоггу. Он откажется продолжать путешествие с такой, как я. Та не успела ответить. — Неужели, у нас побег? Вход закрывала массивная фигура похитителя. К счастью, безоружного. — А где еще двое? — ляпнула Эбигейл. Мужик усмехнулся. — Скоро будут. Не упрямьтесь, мадемуазель. В Париже вам будет лучше. — Я сама знаю, что для меня будет лучше! Элла швырнула в него камень, который рухнул на пол, не пролетев и пары метров. Похититель вытащил из-за пояса нож. — За вас заплатили целиком, а о вашей подруге, — кончик лезвия уткнулся в Эбигейл, — речи не шло. — Бежим! — заорала Элла и первая рванула прочь. Цепь зазвенела: Эбигейл бросила свой булыжник и кинулась за ней. Скованные, они теряли скорость, дергая друг друга и перепрыгивая обломки. Мужик больше издевался, чем ловил их, громко смеясь всякий раз, как они сталкивались и спотыкались, а в конце концов свалились в мутную болотистую воду у ног Ганеши. Похититель присел на краю бассейна и насмешливо поинтересовался: — Что теперь? Вылезайте оттуда и, возможно, я оставлю рыженькую в живых. В следующий миг ему на голову упал кусок каменной плиты. Эбигейл заорала, а Элла чуть не ушла под воду, безумно забарахтавшись на мелководье. — Мисс Фикс, мисс Армель! Все хорошо, — из дыры в потолке свесился Паспарту. — Мы пришли за вами! — Паспарту! — Эбигейл готова была бежать к нему по воздуху, но лишь потащила не успевшую встать Эллу за собой. — Мадемуазель Армель, Эбигейл! — к ним спешил Филеас Фогг. — Позвольте… Он вытащил обеих из воды и осмотрел кандалы. — Не хватает совсем немного, — пожаловалась Эбигейл, для верности дергая болтавшийся железный браслет. — Сможете открыть? Фогг нахмурился, прикидывая что-то в уме, а тем временем Паспарту быстро – едва касаясь – обыскал труп. Напрасно. Элла отвернулась. Ее мутило. — Двое других скоро будут здесь, надо уходить. — Постойте, — Филеас порылся в карманах и выудил стеклянную баночку с мазью. — Обмажьте кисти, это уменьшит трение. Кандалы поддались неохотно: наглухо застряли в суставе большого пальца, затем мучительно заскользили, царапая кожу. Вскоре девушки с облегчением растирали свободные запястья. — Темнеет, — заметил Паспарту. — Вернемся к железной дороге? Эбигейл с сомнением скрестила руки. В сырой одежде было холодно. — Чтобы бежать по рельсам и ждать выстрела в спину? — Паспарту прав, — заявил Фогг. — Поезд уже должен был добраться до Бурханпура. Нас быстрее найдут у путей. — Что угодно, только идемте сейчас! — взмолилась Элла. С каждой секундой ее все больше одолевал страх. Сумерки густели, а звуки джунглей будто вбирали в себя самые жуткие кошмары. Даже статуя Ганеши словно неуловимо двигалась под покровом лиан. Заметив, как она дрожит, Фогг снял пиджак и накинул ей на плечи. — Я поведу нас, — распорядился он. — Паспарту замыкающий. Тот проверил барабан револьвера и кивнул. — Как вы нашли нас? — спросила Эбигейл. — По следам от копыт, — Фогг явно был донельзя доволен собой. — Лошадь оставим, она не прибавит нам скорости. Готовы? Тогда вперед!