Мир необъятный и невозможный

Тихий океан Элла пряталась в тени парасоля. Солнце было повсюду: в безоблачном небе, за бортом корабля. Пассажиров попросили покинуть палубу, ведь с северо-востока надвигались сизые облака. Их обманчивая безобидность дорого обходилась беспечным капитанам. По словам старпома, через считанные часы их ждал настоящий шторм. Пассажиры первого класса один за другим скрывались в ресторанах и комнатах отдыха. Высматривавший что-то за бортом Филеас вернулся и сел на соседний шезлонг. — Не иначе мы все же прогневали Нюйву и Паньгу, — пошутил он. — Судя по форме, цвету и скорости облаков, нас ожидает сильная качка. — Мне кажется, они наоборот, подарили нам целых четыре спокойных дня. Старпом сказал, штормы здесь нередки, а вот айсбергов не бывает. Не получив ответа, Элла повернулась и увидела, как Филеас быстро отводит взгляд и прикрывает глаза ладонью якобы от солнца. — Не хотите пройти в салон или ресторан, мадемуазель Армель? Как раз время чая. Она вложила между страниц нефритовую шпильку и аккуратно закрыла книгу. — Эбигейл звала меня на нижние палубы. Там весело: много музыки, пива и вяленого мяса. — Вас привлекло пиво или мясо, мадемуазель? Элла рассмеялась. — Музыка, monsieur Phileas! Не чопорный клавесин, а живые песни. Фогг поднялся с видом напыщенного аристократа и с поклоном подал ей руку: — В таком случае, считаю своим долгом сопроводить вас в это злачное место. Украдкой убедившись в их одиночестве, Элла взяла его под локоть. — А мы попробуем вяленое мясо? — Разумеется, мадемуазель!

***

Эллу и Фогга, сменивших костюмы на более простые, оглушило мужицким ревом, запахом квашеной капусты и табачного дыма. На маленькой площадке в центре лихо отплясывали Эбигейл и Паспарту, а зрители весело свистели им, отбивая такт ладонями. Шум стоял такой, что почти перекрывал музыку: дудки, трещотки, даже скрипку! Кто-то толкнул Эллу в плечо – спешил пробраться к сцене, – и она почувствовала ладонь на своей талии. Фогг с внимательным прищуром проследил за наглецом. — Нам стоит найти более свободное место, мадему... — Элла! — на нее, едва не сбив с ног, напрыгнула Эбигейл. Англичанка взмокла от быстрого танца и тяжело дышала, улыбаясь во все зубы. — Идемте же! Жан! — она махнула Паспарту и потащила друзей за небольшой круглый столик. — По пинте пива! — Не нужно пива, — поспешила заверить Элла. — Можно, мяса, о котором ты... — И мяса, Жан! — завопила ему в догонку Эбигейл. — Тут здорово, правда? Фогг выглядел так, словно только чудо удерживало его от побега. Глядя на него, Элла хихикнула: — Весьма мило! Позади них случилось столпотворение. Паспарту с кружками в руках настойчиво отпихивал выпившего мужика. — Прости, но мой друг не играет, я пока тоже. Тот примирительно поднял руки и тут заметил Эбигейл. — А Огненная Эбс не хочет попытать удачу в кости? Чуть не раздела меня вчера! — радостно обьявил он зевакам. Грянул хохот. — На что вы играете? — спросила ее Элла. Та пожала плечами: — Горсть пенсов, не больше. — Во что и сколькими костями? Услышав ее, мужик оживился и тут же занял стул напротив. — В "Крэпс", дорогуша! Я тебя тут раньше не видел. Элла заметила, как напрягся Филеас и легонько стукнула мыском туфли о его лодыжку. Англичанин поперхнулся пивом. — Меня сложно найти и легко потерять, — хмыкнула она. Мужик с громким "эх" хлопнул по столу и велел принести кости. — На что играем, красавица? Элла критически оглядела соперника с ног до головы. — Если выиграю, хочу твою шляпу. — А если проиграешь? — подмигнул он. Отовсюду посыпались свист и улюлюканье. — Проиграю, — Элла на секунду задумалась, — тогда спою! Всех повеселила ее ставка. Мужик хохотнул: — Добро! Ты первый стрелок. Она взяла кости и под ободряющий вопль Эбигейл бросила их на стол. — Одиннадцать! — заревела толпа. — Красавице везет! Ее соперник покуражился для вида и выбросил две двойки. Несколько человек похлопали его по спине и пожелали удачи. Мужик театрально взмолился святой Марии и сыграл снова. — Семерка! — подхватили зрители. — Ничья! Разошедшийся мужик выхлебал еще пинту и поставил неколько пенсов, которые Элла легко выиграла. Удача улыбнулась ей еще дважды, пока она не подняла руки под разочарованные возгласы зевак: — Я пас, друг. — Она пододвинула к нему шляпу с выигрышем. — Лучшего соперника не найти! Купи выпивки на всех. Мужика тут же утащили под белы рученьки вместе с деньгами – выигрыша хватало кружек на десять. — Может, и со мной сыграешь? Еще один мужчина – сальной наружности – попытался опуститься на стул, но Фогг выбил его ударом ноги. — Девушка ясно сказала, что она пас. Тому явно не понравится жест. — А ты ей кто такой? Муж? Брат? — Господа! — Элла вскочила с места. — Давайте, я все же спою для вас! Голос у нее был не слишком высокий, однако звонкий и с легкой хрипотцой после громких криков. Она взлетела на сцену и шепнула пару слов музыкантам. Те понятливо кивнули и грянули всем знакомый мотив. Не успел закончиться проигрыш, а половина палубы уже горланила английскую песню. Прощайте, прощайте, испанские дамы, Прошай, черный пар от испанских ночей. Нам в Англию вышел приказ отправляться, Но к вам мы вернуться клянемся! — Ей-ей! — завопили все хором. Где-то в толпе разбилась кружка. Элла отбивала такт каблуками и раскручивала юбку колоколом. У какого-то незнакомца она позаимствовала трещотку, а у Эбигейл цветастый платок, которым размахивала на цыганский манер. И, как подобает британским матросам, Мы песнь свою грянем над бурной волной. И скоро в Ла-Манше измерим глубины, И в тридцать пять лет мы вернемся домой. Качка усиливалась. Если раньше она была не слишком заметна, то теперь, чтобы устоять на ногах людям приходилось держаться за переборки и столы, что ни капли не испортило им настроения. Элла продолжала петь, хотя, танцевать ей становилось все сложнее. До боли родной юго-западный ветер, Корабль подхватив, к дому нас понесет... Она видела улыбающеегося Филеаса Фогга, стоящего совсем рядом, у края сцены. И сорок всего лишь саженей под килем, И скоро маяк дружелюбно блеснет! Корабль качнуло особенно сильно, и Элла, с испуга взяв последнюю ноту на октаву выше, улетела прямо к нему в объятья. Воздух взорвался от аплодисментов, зрители уже без нее допевали последний куплет и припев. Где-то там плясали Эбигейл с Паспарту. — Кажется, непогода усиливается, — вкрадчиво шепнул Филеас. От него пахло табаком и совсем немного пивом. — Может, нам подняться в наши каюты и заказать ужин? — Было бы славно, — откликнулась Элла. Она оставила трещотки и платок на столе, затем вместе с Фоггом исчезла в коридорах корабля. Войдя в свою каюту, Элла тут же увидела через иллюминатор огромную волну. — Monsieur Phileas! — воскликнула она, и не успевший далеко уйти Фогг тотчас ворвался внутрь. — Что случилось, мадемуазель? Вас потревожили? — Не сочтите меня глупооо... — она завалилась назад и упала бы, не поймай он ее за руку. — Благодарю! Корабль, ведь, надежен? Капитан сказал, что много лет ходил этим маршрутом. К ним заглянул встревоженный шумом стюард и справился об их самочувствии и настроении. Услышав о пожелании скорого ужина он сообщил, что из-за непогоды вечернее меню будет на порядок скромнее, и кратно извинился за неудобства. — Все в порядке, — успокоил его Фогг. — Продайте ужин в мою каюту. Мадемуазель Армель, вы окажете мне честь сегодня вечером? — Oui, monsieur Fogg! Дайте мне минуту сменить наряд. Он все понял и тут же вытолкал любопытного стюарта в коридор. — Передайте капитану мое приглашение на завтрашний обед, — сообщил он юноше, возможно, слишком угрожающе. Тот закивал и пулей улетел исполнять приказы. Элла постучалась всего несколько минут спустя. Филеас поспешно застегнул жилет, ладонью пригладил волосы и открыл дверь. — Леди Элинор! Она вплыла внутрь в облаке кроваво-красного шелка. — Простите мне мой экзотический наряд, это быстрее, чем затягивать корсет. Она взглянула на него с видом "скажи же что-нибудь". Фогг опомнился и помог ей добраться до дивана. — Вы выглядите потрясающе в ханьфу, мадемуазель Армель. Когда я вижу вас, то не могу подобрать слов. Вы, верно, уже привыкли к похвале, и мои комплименты кажутся вам смехотворно простыми. — Отнюдь. Вы и ваши комплименты мне весьма импонируете. Они обменялись смущенными улыбками. Несмотря на сильный шторм, Элла подумала, что дорого бы дала, чтобы пережить этот вечер снова. Услышав стук в дверь, Фогг поднялся. — Уже принесли ужин? Снаружи стоял незнакомец, быстро уперевший дуло револьвера в живот Филеаса. — На выход, мистер Фогг. — Тут он заметил Эллу. — Вы тоже. Без лишних звуков. — Нет, — неожиданно твердо ответил Филеас. — Вам нужен я, верно? Девушка ни при чем. — Сожалею, мне велели не оставлять свидетелей. — Она никому не скажет. Элла поднялась на дрожащие ноги. — Сколько бы вам не обещал Беллами, я дам больше. Наемник покачал головой. — Простите, мисс. Дело не только в деньгах. Она сняла фамильный перстень. — Верно, не в деньгах. В их количестве. Этот бриллиант веками принадлежал французской короне. Вы быстро найдете покупателя в Америке. Убийца нахмурился. Его размышления прервал Фогг. — Нет, мадемуазель! Я не прощу себе, если вам придется отдать такую ценность. — Зато вы будете живы! — несдержанно выпалила она, и наемник перевел оружие на нее. — Я сказал, тихо. Филеас загородил ее собой. — Не причиняйте ей вред, и я пойду с вами. Добровольно. Тот кивнул и за локоть выволок Фогга наружу. Элла бросилась к нему. — Филеас! Замок щелкнул, запирая ее в каюте. Кричать она не рискнула. Тот человек мог просто пристрелить Фогга. Она присела у замочной скважины. В Африке ее учили забавы ради вскрывать амбарные замки, только было это очень много лет назад. Элла принялась рыться в вещах Фогга, мысленно прося у него прощения. Англичанин не курил трубку, поэтому у него не было инструмента для ее прочистки, который бы хорошо сгодился сейчас. Ни единой булавки! Элла же как назло заколола волосы сломанной шпилькой, которая была слишком толстой, чтобы просунуть ее в отверстие. Нож для резки бумаги был бесполезен сам по себе. Элла в панике вытряхнула на кровать содержимое саквояжа, и из него, помимо прочего, посыпались открытки. Элла отбросила сумку и в ярости смела открытки на пол. — Ты даже не узнаешь, что его убили, — прошипела она в пустоту. — Через несколько месяцев прочтешь в газете о без вести пропавшем Филеасе Фогге. Кто-то скажет, что видел его издалека, сочинит, что он скрывается, потому что проиграл пари. Ты поверишь? Будешь дальше слать в Лондон проклятые открытки? Она утерла щеки, затем приказала себе успокоиться и зарылась в выпавшие вещи. Вскоре она уже ковырялась в замке найденными в бритвенном наборе ножницами. Тот поддался с третьей попытки. Элла кинулась по коридору и в самом его конце столкнулась со стюартом. — Мадемуазель, ужин... — Сообщите капитану, что на борту убийца! Он напал на Филеаса Фогга! — на бегу бросила она. В такой час на палубе не осталось пассажиров, кроме двоих, идущих к корме. Элла схватилась за фальш борт. Что она могла сделать безоружная, да еще в такой шторм? Разве что рискнуть. — Эй, ты! Они обернулись. — Мы не были представлены, — продолжала Элла, приближаясь к ним. Рядом с ней волны разбивались о бока корабля. — Я Элинор де Даммартен, невеста твоего заказчика и его чертов единственный шанс выбраться из долгов! Отпусти Филеаса Фогга, или я спрыгну! Филеас рванулся к ней, но наемник удержал его на месте. — Элла, нет! — взмолился он. — Все будет хорошо, возвращайся в каюту! — Я не шучу! — она поставила ногу на нижнюю перекладину. Левый борт ушел вниз, ее душа следом за ним. Океан оказался близко, как никогда: темный, пенящийся, бездонный. Мужчина отвел револьвер от Филеаса. И наставил на нее. — Мистер Фогг, — он повысил голос на крепком ветру, — я прошу вас немедленно броситься за борт, иначе пристрелю девушку. Тот взялся рукой за фальш борт. — Леди Элинор, — ветер милостиво донес его голос. — Если бы мне выпал шанс начать это путешествие заново, я бы не раздумывая, согласился. Каждая минута с вами стала для меня подарком, который я не заслужил. Знайте, я... всем сердцем... — Вон они! На палубу выскочили матросы, вооруженные винтовками и револьверами. — Опустите оружие, — скомандовал старпом. — Вы арестованы именем королевы. До прибытия в Америку вас определят в карцер, затем вы будете экстрадированы в Великобританию для суда. Сдавайтесь. Убийца отступил. Он понимал, что ему некуда деться с корабля. Элла и Филеас почти добрались друг до друга. К ним спешил матрос. Наемник вдруг вскинул револьвер и выстрелил. Фогг закричал. Левый борт ушел у него из под ног, и он перевалился за ограждение. Элла чудом успела схватить его за руку. Пуля попала в плечо, и с этой раной Филеас, как ни пытался, не мог ухватиться за перекладины. Раздались новые выстрелы. Мимо Эллы просвистела пуля. — Отпусти меня! — закричал Фогг. — Ты упадешь! Железо врезалось ей в живот. Она из последних сил цеплялась за его руку, едва удерживаясь на палубе. — Отпусти... Элла... Она помотала головой. И Филеас разжал пальцы. — Не смей! — она до судорог стиснула его выскальзывающее запястье. — Помогите! Что-то раскаленное вонзилось ей в ногу, и этого оказалось достаточно, чтобы упасть в океан. Пьянящее чувство свободного падения сменилось миллионом лезвий, пронзающих ее тело. Эллу швырнуло на ледяное железо, и удар заставил ее прийти в себя. Сверху доносились крики "человек за бортом". Ей на голову упала веревка. Элла схватилась за нее прежде, чем новая волна бросила ее на борт, а затем потащила вниз. Веревка выскальзывала из пальцев, Элла обернула ее вокруг запястья. Филеас. Она открыла глаза – их жгло от соли – и не увидела ничего, кроме приближающегося водяного вала. — Филеас! — горло перехватило. Корабль шел на полной скорости, так что Эллу утягивало вперед, тогда как Филеаса... Он вынырнул в десятке футов от нее, цеплялся за трещины в обшивке. Винты. Еще немного, и его утянет под днище силой вращения. Расстояние все росло. "Такой будет моя смерть?" — проникла сквозь ужас чистая, как родник, мысль. Конец веревки болтался где-то внизу – Элла ощущала его ногами. Перехватиться – и она дотянется. Или утонет. "Просте, папа, мама. Я не смогу жить, зная, что даже не попыталась его спасти. Говорят, на дне Тихого океана живут русалки. Не печалься, дедушка, что я увижу их быстрее тебя". Сложнее всего было заставить себя размотать узел – единственное, что спасало ее от смерти. Элла распустила мотки на запястье, и веревка с бешеной скоростью заскользила в ее ладони. Элла не знала, где ее конец, но понимала, что ей нужно все без остатка. Она сжала руку, когда оставались ничножные дюймы. Все это – мысли, решения, действия – заняло мгновения, растянувшиеся в вечность. Элла отдала себя на волю океана, только мысленно обратилась к Богу с просьбой о милосердии. Она потянулась сквозь темную воду и... поймала чужую ладонь. Веревка натянулась и удержала обоих на поверхности. Через несколько минут матросы затащили их в шлюпку. Фогг наглотался воды, однако, был в сознании. Они собершенно неподобающе лежали рядом на дне лодки, соприкасаясь самыми кончиками пальцев. — Элла, — еле слышно прохрипел Филеас, — у тебя было кольцо... — Я подарила его русалке, — пробормотала она. Некоторое время до него доходило, потом Фогг усмехнулся и тут же зашелся кашлем. — Теперь она... самая богатая русалка в океане. На палубе их ждали судовые врачи. Рядом уже раздавала команды Эбигейл, не забывая угрожать всем грядущей статьей века. Эллу осмотрели в первую очередь, хотя она всячески сопротивлялась. Кроме царапины на ноге – выстрел задел ее по касательной – и синяков, мадемуазель де Даммартен отделалась испугом и легким обморожением. У мистера Фогга дела обстояли хуже. Пуля застряла в мягких тканях плеча, и было неизвестно, пострадала ли кость. Два пальца сгибались наполовину, один не шевелился вовсе. Кроме этого, в его легких оказалась вода, вызывавшая приступы мучительного кашля, и дала о себе знать едва затянувшаяся рана от хлыста. Его незамедлительно унесли на операцию. Элла будто в полусне брела за ними какое-то время, пока ее не остановила Эбигейл. — Все будет хорошо, он очень сильный! Пойдем, переоденем тебя и накормим. — Я не хочу есть... — Тогда выпьешь согреваюшего чаю, как тебе только что велел доктор. А потом мы с тобой набросаем план будущей статьи. Зароем Беллами под Тауэром! — Филеас... — К нему подойдет Жан, как только закончит беседу с капитаном. Надеюсь, этого подонка-убийцу Монтгомери ждет виселица! Элла остановилась посреди палубы. Шторм стихал. Небо еще оставалось черным, но среди рыхлых туч внезапно выглянула и тут же скрылась яркая звезда.