Мир необъятный и невозможный

Тихий океан Элла не выпускала руку Филеса всю ночь. От шторма остались лишь воспоминания: раны от пуль, синяки и светлый ободок на указательном пальце – след от потерянного кольца. Кроме нее, в каюте Фогга была Эбигейл, дремавшая в кресле. Незадолго до рассвета она отослала Паспарту отсыпаться, заявив, что тому не следует мучать себя понапрасну. Она и Эллу пыталась выпроводить, но потерпела оглушительное поражение, и потому, закончив черновик статьи, осталась с ней ради сохранения последних остатков приличия. Фогг спал – на операции ему дали морфий. Кончики пальцев, которые виднелись из-под повязки, подрагивали. Это был хороший знак: нервы и сухожилия не пострадали. Элла грела их в своих ладонях, обтирала его лоб и щеки влажным платком, чтобы сбить жар, бормотала себе под нос по-французски ерунду про счастливое будущее, внутреннюю силу и скорый приезд в Америку. — Святая Мария, — выдохнула она, прикрывая глаза, — не дай ему покинуть этот мир! Если не его душу пожалей, так рабы твоей. Не видать мне более покоя – век буду бродить призраком среди живых, пока... Холодные пальцы шевельнулись в ее ладони. Элла встрепенулась и заметила, как дрогнули его ресницы. — Monsieur Phileas? — позвала она шепотом. — Вы слышите меня? Она раскрыл пересохшие губы. — Миледи? — Oui! Я рядом! — Элла взяла со столика стакан и приподняла голову Филеса. — Выпейте! Это простая вода, врач велел выпить весь графин. Он подчинился, его острый кадык конвульсивно дергался при каждом глотке. Когда он закончил, Элла осторожно уложила его обратно. — Вам больно? Позвать... — Не нужно, — Филеас взглянул на нее более осмысленно. Утренний свет робко пробирался в каюту сквозь иллюминатор. В сокровенном полумраке Филеас наблюдал, как испуг сходит с лица Эллы, как она выпрямляет спину, качает головой, уводя распущенные волосы за плечо, затем нерешительно улыбается и на миг морщится, отогнав зевоту. И как чуть краснеет, пряча смущение. Он бездумно скользил большим пальцем по тыльной стороне ее ладони и не мог отвести взгляд. — Миледи, это ведь сон? Она удивленно моргнула. — Мне снился сон, — вполголоса продолжал Филеас, — будто мы с вами упали в океан и очутились в подводном царстве. Русалки пели нам дивные колыбельные. Но вы запретили мне засыпать и отдали русалкам свое драгоценное кольцо, чтобы они отпустили нас на поверхность, а потом... — его палец замер на том месте, где прежде Элла носила печатку. — Что было потом, mon Phileas? — Вы взяли меня за руку и велели открыть глаза. Это правда? Элла улыбнулась. — Я помню матросов, судового врача, старпома и капитана. Никаких русалок, mon cher. Филеас нахмурился: — Я обещаю вам выучить французский, когда мы вернемся в Лондон. — Je serais heureux, — ответила она мягко. — Отдыхайте. Я побуду с вами еще немного. Он облегченно сомкнул тяжелые веки, и уже через минуту его дыхание стало ровным и глубоким.

***

Уже к вечеру Фогг огорошил всех своим желанием выйти на палубу для прогулки. На лице судового врача крупными буквами было написано все, что он думает о сумасшедшем англичанине. — Мистер Фогг, — угрожающе начал он, — Я осмелюсь настаивать на вашем постельном режиме. "Я зашивал тебя несколько часов, упрямый аристократишка!" – так и кричал его вид. — Тем не менее, я желаю выйти, — твердо сообщил Фогг. — Я с равным успехом могу сидеть в кресле в душной каюте или на верхней палубе, где присутствует целебный морской воздух. Врач побурчал, но дал согласие, предварительно раздав Паспарту и Эбигейл множество указаний по уходу за пострадавшим. На Эллу он неодобрительно покосился и тоже напомнил ей о необходимости отдыха. — Берегите руку и спину. Выполняйте упражнения, иначе моторика не восстановится, — заявил врач напоследок. Триумф Фогга длился недолго: сразу после его появления на палубе, пассажиры первого класса потянулись к нему за сплетнями и фальшивыми словами поддержки. Огонь на себя неожиданно вызвала Эбигейл: — Дамы и господа, с моими друзьями приключилась страшная трагедия. Позвольте мне поделиться подробностями вместо мистера Фогга. Из него сейчас неважный собеседник, сами понимаете: падение за борт и тяжелая операция! Желающие пообщаться мигом ужаснулись, а одной леди стало дурно. — Идемте, господа и дамы! — зазывала их Эбигейл. — Здесь ужасно сыро! В салоне нам будет удобнее. — Она зыркнула на Паспарту, и он тотчас ненавязчиво вытолкал всех вон. — Кажется, я был неправ, — посетовал Филеас. — Придется придумать десяток вежливых отказов. — Сейчас мы одни, — заметила Элла. — И это снова ставит вас в неловкое положение, мадемуазель, — извинился Фогг. — Если вам неудобно... — Я уже говорила, monsieur Phileas, вы мне весьма импонируете. Он не успел ответить: некая миниатюрная леди – совсем еще юная – спешила к ним под руку с компаньонкой. — К чему торопливость, мисс Исмей! — журила ее женщина. — Вы ведете себя неприлично! Девушка отмахнулась и подскочила к Филеасу, эмоционально перекручивая в руках кружевной платок. — Мистер Фогг, вы мой герой! Брови Эллы взлетели вверх. — Как только я узнала об этом чудовищном происшествии, думала, сердце выскочит у меня из груди! — девушка изящно приложила запястье ко лбу. — Всю ночь я не могла сомкнуть глаз, размышляя о вашем самочувствии! — Мисс Исмей! — ужаснулась компаньонка. — Какой стыд! Та круто развернулась и притопнула на нее: — Что значит "стыд", когда речь идет о жизни такого, — она в вихре белых юбок обратилась к Фоггу, — бесстрашного и самоотверженного человека! Мой отец владеет судовой компанией. Не этой, — она вздернула носик, — а с настоящими роскошными пароходами, где на каждом шагу стюарды готовы выполнить любое пожелание! — она отмахнулась от попытавшейся урезонить ее компаньонки. — По прибытии в Америку, я первым делом сообщу ему... Фогг поднял здоровую руку, останавливая бесконечный поток восхищения и праведного гнева. — Не стоит беспокоить вашего отца, миледи. Мое путешествие изначально было сопряжено с риском. Я и мои спутники... — Я знаю! — выпалила она. — Я храню каждую статью о вас! Как бы я хотела стать вашей спутницей! У Эллы вырвался смешок, который та тщетно прикрыла веером. — Что смешного? — тут же вскинулась девица. — Не припомню вас. Вы мисс Фикс, журналистка? Или вы та самая загадочная невеста, ради которой мистер Фогг затеял путешествие? Фогг решительно поднялся с шезлонга. Внезапно налетевшая на него мисс Исмей не оставила времени на приличное приветствие, к тому же его рука висела на перевязи, поэтому он позволил себе пренебречь этикетом в первый раз, однако, сейчас девица исчерпала его терпение. — Миледи, прошу вас покинуть наше общество до тех пор, пока вы не обучитесь нормам приличия, присущим благородной англичанке. Возможно, мне следует написать вашему отцу касательно вашего воспитания, пока вы не нанесли серьезное оскорбление моей спутнице. Девушка опешила. Ее нижняя губа надулась и задрожала. — Вы... грубиян! — воскликнула она. — А вы, — она повернулась к Элле и саркастически выпалила: — уж простите, не знаю вашего имени... — Не беспокойтесь, — перебила Элла, — вашему отцу оно хорошо известно. Доброго вечера, мисс Шарлотта Исмей. Личико девушки вытянулось. Под оханье компаньонки она, громко всхлипывая, шустро направилась прочь. Когда они скрылись из вида, Элла тоже поднялась и коснулась локтя Филеаса в намеке на поддержку. — Вы бледны, mon Phileas. Может, вернемся в каюту? Он накрыл ее ладонь своей. — Все в порядке, миледи, — солгал он. — Меня просто возмутила бестактность этой барышни. Вы знакомы? — Ее отец управляет компанией "Уайт Стар Лайн", пока не слишком большой, но papà видит в ней потенциал. Мы встречались раз, — Элла прищурилась, вспоминая. — Впечатляюще амбициозный, харизматичный человек. Грезит постройкой крупнейшего океанского лайнера в мире. Хочет назвать его "Титан", кажется. — Действительно, амбициозно, — хмыкнул Филеас. Меж их соединенных рук зарождалось тепло, и вечерний тихоокеанский бриз не казался уже таким холодным. — Встреча с мисс Исмей не повредит вашей репутации, мадемуазель Элинор? — спросил Филеас. Невозможно было понять, о чем он думает. — В этом прелесть путешествия инкогнито, monsieur Fogg. Закат одевал их в золото, какого не найти ни в Индии, ни в Китае, ни в ожидающей их Америке.

***

Череда однообразных дней внезапно прервалась одним солнечным утром: пароход бросил пудовый якорь в порту Сан-Франциско. — Привет, Новый Свет! — завопила Эбигейл и вместе с Паспарту помчалась по трапу вниз. Тот едва не уронил чемоданы в воду, но не стал упрекать Эбигейл, которой хотелось поскорее добраться до телеграфа. Изначально, спутники решили сесть на поезд, который отвез бы их в центральную часть США, где они на экипаже добрались бы до второй, восточной, ветки. Однако удача улыбнулась им совершенно неожиданным образом. У трапа их ждал молодой мужчина, одетый с иголочки. Дорогая одежда и золотые карманные часы кричали о его достатке так громко, что вокруг образовалась пустота: пассажиры обходили его за несколько почтительных шагов. — Элла! Она невинно похлопала глазами. — Лорри? Ты явился лично? — После такого письма! — мужчина потряс перед ней объемной телеграммой. — Я уже хотел нанять корабль и отправиться к тебе навстречу. — Он вонзил острый, как кинжал, взгляд в Фогга. — Вы знаменитый мистер Филеас Фогг? Наслышан. Его "наслышан" прозвучало, как приговор. Фогг пожал ему руку и принес извинения за свой неподобающий вид: толстая повязка от плеча до ладони превращала его руку в уродливый слоновий хобот, да и видавшая многое одежда делала его похожим, скорее, на слугу, чем на джентльмена. — Лоренс де Даммартен, — представился его собеседник. — Старший брат Элинор. — Он внимательно оглядел Эбигейл и Паспарту. — Дедушка упоминал совсем другие ранения. Что произошло во время плавания? Зная его крутой нрав, Элла со вздохом предложила им сначала поехать в дом и отдохнуть. Вызванный Лоренсом доктор заменил повязки Фогга на более удобные, восхитившись профессионализмом судового врача. — У вас останутся шрамы, но не такие заметные, как могли бы быть. И рука скоро полностью восстановится, — заключил он. — Вам повезло. Спину Паспарту он тоже осмотрел и пришел к похожему заключению. За обедом Элла, Фогг и Эбигейл, отмытые и ухоженные, сидели за большим столом в просторном зале, отделанном лепниной на французский классический манер. — Напоминает наше поместье. Неужели, скучаешь? — неловко пошутила Элла. Лоренс взглянул на нее поверх бокала с аперитивом. — Вашего слугу я разместил удобно, — сообщил он. — В Америке ему следует быть осторожным и держаться незаметно. Особенно, на юге. Очень многие здесь недавно потеряли доход. — Включая вас? — не выдержала Эбигейл. — Я занимаюсь добычей золота и не имею отношения к плантациям, — спокойно пояснил Лоренс. — У меня четыре шахты здесь и две в центральной части. — Я не знала, что ты расширил компанию, — восхитилась Элла. — Знала бы, не сбеги из дома. — Лоренс, я могу о себе позаботиться! Тем более, что со мной надежные... Ее прервал громкий стук, с которым он обрушил на стол бокал. — Не сомневаюсь! Я читал статьи, к слову, прекрасно написанные, мисс Фикс. Но ты подумала, что дело не только в карманниках и ночевках в пустыне? Три корабля потерпело крушение в Тихом океане в этом году. Еще один в Индийском. Поезд на Востоке сошел с рельсов. Наш экспресс чуть не взлетел на воздух при ограблении. Упаси Господь, вам наткнуться на индейцев на пути в Нью-Йорк или напороться на айсберг в Атлантике! — он откинулся на спинку стула. — Простите за эту сцену, мистер Фогг. Просто Элла... мадемуазель Элинор всегда была, — он недовольно выдохнул и закурил поднесенную слугой трубку, собираясь с мыслями, — неописуемо безрассудной. Отец места себе не находит. — Он всего лишь печется о свадьбе! Элла испугалась своего резкого тона и прикрыла рот шелковой салфеткой. — К черту свадьбу! — рявкнул Лоренс. — Я перевернул полмира, но накопал на этого Беллами. Все у меня в кабинете. Он давно банкрот, потерявший все из-за неудачного вложения. Как только ему удалось обвести отца вокруг пальца? — он замолчал ненадолго, пока слуги сервировали стол. — Сейчас мы решили не предпринимать ничего, так как наше внезапное вмешательство может скомпрометировать мистера Фогга и его пари. — Лоренс указал вилкой на англичанина. — Постарайтесь выиграть, чтобы мы могли основательно втоптать этого лжеца в грязь. — А еще, — вдруг встряла Эбигейл, — он подослал к нам убийц и чуть не пристрелил... — Эбигейл! — хором воскликнули Филеас и Элла. Было поздно. Лоренс приподнял бровь. — Убийц? Она выложила ему все. Пока Элла и Фогг вяло жевали мясо, Эбигейл в красках расписывала ту жуткую ночь, не забыв про кольцо. — Фамильный перстень, — Лоренс ущипнул себя за переносицу. — На дне океана или в желудке какой-то рыбы. Французские королевы бережно хранили его больше двухсот лет. Фогг откашлялся: — Это моя вина, мистер... — Зовите меня по имени. — Лоренс, — с благодарностью кивнул он. — Это моя вина: мадемуазель де Даммартен обронила перстень в океан, когда спасала меня. Я готов возместить ущерб в полном размере, как только прибуду в Лондон. — Как вы ее назвали? — вдруг спросил Лоренс. Фогг недоуменно сдвинул брови, прикидывая, не нарушил ли какое-либо правило этикета. — Мадемуазель де Даммартен. Француз задумчиво постучал ногтями по боку бокала. — В пылу драки вы так же ломаете язык? "Мадемуазель де..." — передразнил он. — Сколько за это время можно выпустить пуль? Впрочем, неважно. Элла, что хотел передать тебе отец: возвращайся домой невредимой, он готов пойти на компромисс. Элла выронила вилку. Компромисс – как восхитительно звучало это слово! Никакого Беллами! Возможно, она даже сможет уговорить отца одобрить ее собственный выбор? Элла вскочила и кинулась к брату на шею, чуть не уронив вместе со стулом. — Прекрати, — смутился тот. — Еще ничего не решено. Возвращайся к ягненку, он пасся на лугах специально для тебя. — Когда она выпрямилась, он продолжил. — Кстати, мистер Фогг, я подсчитал, что с произошедшими непредвиденными задержками вы не укладываетесь в срок, поэтому договорился со своим другом о билетах на его поезд для вас. Вы домчитесь до Нью-Йорка первым классом меньше, чем за две недели. Линия новая, идет через индейские резервации, поэтому советую взять револьвер. Нападения редки, однако, случаются. Надеюсь, вам повезет. Что такое, Элла? Она помотала головой и выбежала из столовой. — Я схожу за ней, — заверила Эбигейл, заметив, как одновременно начали подниматься мужчины. — Вам лучше еще раз все обсудить! Она нашла ее на террасе. — Ты всех перепугала. До чего здесь красиво! Элла украдкой вытерла слезы. Перед ними предстал залив, частично скрытый от глаз уходящей вдаль скалой, сплошь поросшей зеленью. Солнце бликовало на воде и боках крошечных промысловых лодочек. Доки были далеко – их не было даже слышно, лишь одиноко гудел уплывающий пароход. — Твой брат очень заботится о тебе, — заметила Эбигейл. — Я знаю. — Элла облокотилась на парапет рядом с ней. — Мне стыдно, что я плохо думала об отце. Оказалось, он готов меня услышать. Просто прежде... Возможно, у него были причины. Возможно, я теперь даже его понимаю. — Ты как-то рассказывала мне о матери, — напомнила Эбигейл. — Наверное, он боялся тебя потерять и хотел только лучшего. — Благими намерениями выложена дорога в Ад. — А благими делами – в Рай. Так, может, твои благие дела уже привели тебя в Рай? Первым порывом Эллы стала попытка отшутиться, вторым – уйти в несознанку, но под хитрым прищуром англичанки она призналась: — Ты про Филеса, да? Я не знаю, что ждет нас в Лондоне. Даже в Нью-Йорке! Если он до сих пор любит ту женщину? — А если нет? — Ради нее он решился обогнуть земной шар. — Справедливо, — Эбигейл сделала вид, что задумалась. — А ради тебя полез в страшные джунгли и в пропитый трюм. А сейчас держит оборону против твоего брата. Вы как два подсолнуха – всегда поворачиваетесь друг к другу. Между прочим, Паспарту перевел ему все твои милые французские кокетства! Элле внезапно захотелось обратно в океан. — Умоляю, скажи, что ты пошутила! Эбигейл безжалостно помотала головой, и Элла закрылась от нее руками. — Как я посмотрю ему в глаза? — Как и прежде. Паспарту сказал, что мистер Фогг был потрясен и покраснел как помидор, но совсем не от гнева. Идем! Очень хочу попробовать местный десерт. По возвращении в столовую они застали только суетящихся слуг, которые сообщили, что господа изволили удалиться в кабинет, а для дам распорядились подать чай. Поезд отходил на рассвете, и оставшуюся часть дня девушки провели в городе, закупаясь необходимым. За хлопотами они пропустили ужин и подкрепились в ресторане, потому не застали мужчин, которые тоже направились в город на ночь глядя. Ворочаясь без сна в прохладной постели, Элла не могла выкинуть из головы Филеаса Фогга. Что он думает о ней? А об Эстелле? Очень хотелось взглянуть на женщину, похитившую его сердце. Элла ждала этого и боялась. В том, что они встретятся, она не сомневалась.

***

Поезд уносил их все дальше через пустынный Дикий Запад. Друг Лоренса разместил спутников со всем комфортом: просторные купе, удобные кровати, доступные багажные полки, вагон-ресторан и расторопные проводники – все, чего не хватало им после отбытия из Европы. По мнению Эбигейл, в спартанских путешествиях присутствовал особый шарм, но мягкая перина и регулярное питание она все же ценила больше. Паспарту пришлось ютиться в вагоне третьего класса. Лоренс сердечно извинялся, однако, не мог пойти против правил: в США действовали строгие законы по отношению к людям с другим цветом кожи. Как бы ни возмущалась Эбигейл, либо Паспарту ехал с бедняками, либо не ехал вовсе. — Я ничего не имею против бедняков, — коротко ответил Паспарту перед посадкой. — Если мистеру Фоггу что-то понадобится, передайте через проводника. При этом он упорно избегал Эбигейл и первым скрылся в вагоне, оставив вещи носильщику. Элла крепко обнимала Лоренса до последнего свистка. Чмокнув сестру в макушку, он пожелал ей легкого и быстрого пути, а напоследок шепнул: "Ничего не бойся! Я поддержу тебя, что бы и кого бы ты ни выбрала". Она поняла смысл только, когда станция скрылась из виду. С тех пор пошел третий день их путешествия. Праздно блуждая по вагонам, Элла наткнулась на Филеаса, занятого чтением свежей газеты. Помимо него в салоне было еще двое мужчин, судя по обрывкам разговора, занимавшихся крупным строительством. — Мадемуазель Армель, — тепло поприветствовал ее Филеас, и она от смущения сделала книксен, чем изрядно его удивила. — Я чем-то расстроил вас? — Что вы, мистер Фогг! С тех пор, как Эбигейл рассказала ей все, Элла избегала его. Во-первых, потому что раскрыли ее маленький компрометирующий секрет, во-вторых, Фогг ничего не предпринял. Не намекнул, не сказал прямо, а будто ждал чего-то или... играл с ней. Элла гнала от себя эти чудовищные мысли. Филеас Фогг вовсе не такой! Он не мог так поступить с ней! Не мог же? — Не буду мешать, — пробормотала она, не дав ему вставить и слова, а затем скрылась в дверях так быстро, словно ее и не было вовсе. Мужчины покосились на растерянного Филеаса и вернулись к беседе.

***

В вагонах третьего класса стояла пыльная духота, в ней переплетались всевозможные запахи: немытых тел, специфической еды, животных. Запах относился, скорее, не к пассажирам, а к самому вагону, чьи доски пропитались им за годы. Пробираясь меж забитых узких скамеек, перешагивая через скарб и резвящихся детей, Эбигейл высматривала Паспарту. Поспрашивав людей, она нашла его на подножках последнего вагона, играющего в карты еще с тремя мужчинами. Заметив ее, Паспарту даже не отложил карты. — Вам стоит вернуться в свой вагон, мисс Фикс. Эбигейл опешила. — Ты игнорируешь меня с момента отъезда. Что происходит, Жан? Он сжал пухлые губы и, извинившись перед игроками, увел ее. Пройдя его насквозь, они оказались на крошечной площадке стыка между вагонами. — Мисс Фикс... — Нет! — возмутилась она. — Эбигейл! Жан, поговори со мной. Он долго смотрел на проносящиеся мимо раскаленные скалы. Возможно, надеялся, что она уйдет, но Эбигейл терпеливо ждала. Поезд грохотал и раскачивался. Заметнее это было здесь, в мире простых людей. — Я не хочу портить тебе жизнь, — с горечью произнес Паспарту. — Ты красива, умна и уже покорила весь мир своими статьями. Твое место там, — он махнул в сторону головы поезда, — а мое здесь. — Перестань, Жан... — Я не ототру это! — он схватил себя за шеки. — Никаким мылом и никакой мочалкой! На меня всегда будет смотреть косо даже последний попрошайка. — Это всего лишь Америка. Это... другое. И мне все равно! Паспарту обнял ее за плечи: — Эбигейл, сейчас ты так думаешь, но однажды устанешь защищаться от нападок. Нам не будет спокойной жизни! А нашему ребенку, — он осекся, — то есть, если у нас когда-то будет ребенок. Как он пойдет в школу? Какую работу получит? Я не хочу для него такой же судьбы. Эбигейл помедлила, осмысляя его слова, затем приподнялась на цыпочки и... поцеловала его. Паспарту окаменел. Он боялся пошевелиться, спугнуть неожиданное чудо. Это длилось всего миг, но такой сладкий, что Паспарту бы отдал за него свою жизнь. — С чего ты решил, что мы останемся в Лондоне? — насмешливо спросила Эбигейл. — О чем там писать? Об очередном заседании джентльменского клуба? О новой собачке королевы? Я еще не была в Африке, в Южной Америке, в Австралии. — Она обвила руками его шею. — Бесстрашная мисс Фикс пишет о путешествиях. Ты отправишься со мной? — Куда угодно! — воскликнул Паспарту и тоже поцеловал ее, смеющуюся от радости. Занятые друг другом они не сразу заметили неладное: группу всадников, приближающихся к поезду. — Что они делают? — удивилась Эбигейл и вдруг поняла: — Это же бандиты, о которых предупреждал мистер Лоренс! — Уходим, — Паспарту втянул ее в вагон и закричал: — Кажется, на поезд напали грабители! Люди переполошились и принялись прятать нехитрые пожитки. — Кто они? — спросил один из мужчин, в его руке сверкнул револьвер. — Индейцы, ковбои? — Точно не индейцы. Мужчина убрал оружие. — Тогда мы им не интересны. Сидите тихо. Они ограничатся первым классом. Эбигейл и Паспарту уставились друг на друга. Мистер Фогг и Элла!

***

Погруженная в тяжкие думы и нежный десерт, Элла не сразу заметила странные изменения в поведении пассажиров: со стороны спальных вагонов в ресторан один за другим входили испуганные дамы и джентльмены. Замыкали шествие двое мужчин с оружием. Их лица скрывали платки, а с неприметной пыльной одежды осыпался мелкий песок. — Это ограбление, уважаемые толстосумы, — залихватски заявил один из них. — Отдавайте деньги и драгоценности и уйдете живыми. Еще одна группа бандитов грубо втолкнула в противоположные двери оставшихся пассажиров и начальника поезда, чей нос напоминал сливу. Среди них был Филеас Фогг, чья рука все еще покоилась на перевязи. — Если сейчас же не отдадите ценности, мы перестреляем вас по одному, — пригрозил главарь и направил револьвер на ближайшего пассажира, упитанного американского магната. — Начнем с тебя, свинья! — Стойте! — испугался он и полез в карман. — У меня есть деньги! Обобрав его с супругой, главарь указал на следующего. В полной тишине пассажиры отдавали им все, что те просили, пока очередь не дошла до Эллы. — У меня ничего нет, — сказала она, и это было правдой. — Билет для меня купил брат. Я путешествую налегке. Видите? — она подняла руки в тонких шелковых перчатках. — Нет даже колец. Сообщник стукнул по плечу главаря, привлекая внимание: — Плюнь, мы достаточно поживились. Что ты собираешься с нее взять? Тот задумался на миг, затем хмыкнул: — Выкуп. — Брось, Гас, слишком опасно! Главарь отмахнулся и направил на Эллу револьвер. — Кто твой брат, куколка? Сколько он даст за твою жизнь? — Господа! — Филеас пробирался к ним через взволнованную толпу. — Мое имя Филеас Фогг, возможно, вы слышали обо мне. Я намереваюсь обогнуть земной шар за 80 дней и нахожусь на последнем отрезке пути. Эта леди моя спутница, и я дал слово сопроводить ее в Лондон до Рождества. Позвольте мне отдать вам эти золотые часы, — он протянул их главарю. — Они совсем новые, я приобрел их пару дней назад в Сан-Франциско. Первые, к сожалению, пропали в арабской пустыне, вторые разбились в Индии, а третьи утонули в Тихом океане. Этим, видно, суждено служить вам верой и правдой. Мужчина недоверчиво огдядел Фогга. — Так это ты тот самый сумасшедший? Парни, вот это удача! — он подошел к побледневшему Филеасу и неожиданно крепко пожал ему руку. — Добро пожаловать в Америку, мистер Фогг! Вы уж поспешите: я поставил на вас круглую сумму! Если победите, я смогу оплатить дочери школу в городе. — Сделаю все, что в моих силах! — пообещал Фогг, и главарь вдруг наклонился к нему с серьезным видом: — Со дня на день будете проезжать земли индейцев, не смыкайте глаз даже ночью. Они безжалостные и кровожадные ублюдки, любят угонять женщин в рабство. Стреляйте на поражение. — Он от души хлопнул Фога по едва зажившему плечу, от чего тот тихо охнул. — Бывайте, мистер Фогг. Мисс, — он коснулся шляпы, и Элла вежливо кивнула в ответ. — Сворачиваемся, парни! Не прошло пяти минут, как бандиты растворились в пыльном мареве пустыни. Стоило опасности миновать, Фогг двинулся к Элле, однако, его тотчас обступили взволнованные пассажиры. Когда он отбился от них, девушки уже не было.

***

Она спряталась в купе. — Будешь сидеть здесь до самого Нью-Йорка? — вздохнула Эбигейл. — Поговори с ним. — Не о чем, — откликнулась Элла. — Он знает. Я знаю, что он знает. — О чем, Элла? О паре невинных слов? Та вскочила с сиденья: — Я нарушила этикет! Выставила себя... — Подожди, — Эбигейл подняла ладони в защитном жесте. — Мы столько раз уже нарушали этот этикет – пропади он пропадом! – что следование ему будет оскорблением, а не уважением. — Ты не понимаешь, Эбигейл, — убито прошептала Элла. — Ты из нуворишей, а я варилась в этом с рождения. Все, что я видела – вековые традиции, нормы, регламент. Эбигейл усадила ее обратно и опустилась рядом. — Я поцеловала Паспарту. — Что?! Губы Эбигейл тронула нежная улыбка. — Мне было плевать на нормы и регламент. Мир меняется, Элла, и если понадобится, я взвалю на себя эти изменения и понесу хоть в Парламент, хоть в Букингемский дворец. Ворвусь, размахивая ими, как знаменем. Потому что я рядом с любимым человеком счастливее, чем дюжина ядовитых языков, запертых в поместьях с теми, кого они ненавидят. Отсюда их яд: не преданность традициям, а простая зависть. Тем более, — добавила она, — ты не знаешь мистера Фогга? Он будет молчать и сомневаться, пока небо не упадет ему на голову! Элла оставила в покое платок, который мяла в пальцах. — Разве не джентльмен должен делать первый шаг? — Вероятно. Однако думаю, все же следует показать ему, что над пропастью есть мост. Хотя бы веревочный, Элла. Да даже канат сгодится! Та пихнула подругу в бок. — Будь по-твоему. Завтра я с ним побеседую. — Почему не сегодня? За ужином... — Завтра, — отрезала Элла. Если бы она знала, что случится завтра!