Unknown number - (Jenlisa/Дженлиса)

Ночь за ночью, день за днем, дни пролетали незаметно. Погода была прохладной, но с каждым днем становилось всё теплее. Это был апрель месяц, в котором повсюду началось первое цветение зелени, крошечные цветочки на деревьях, маленькие лепестки листьев на ветвях, медленное появление тонких зеленых волосков трав там, где имелась почва. Лиственницы были усыпаны изумрудными иголками, маленькие шишки украшали каждую веточку, как игрушки. Начало весны, пожалуй, можно назвать самым прекрасным, что только можно найти. Как всё расцветало, просыпалось, земля прогревалась, муравьи выползали из своих муравейников, встречая весеннее солнце и свежий воздух. Небо сияло голубизной, любимым цветом Лисы в детстве. Отныне её любимым цветом стал синий, цвет спокойствия и умиротворения, и этот цвет нравился ей не потому, что она была такой, а скорее потому, что она хотела обрести это спокойствие и умиротворение. Звучало так, будто с того звонка прошло много времени, но в действительности прошло всего чуть больше недели. За это время Лиса не сделала так, как ей сказала девушка, она ни разу ей не позвонила, она не нашла повода звонить ей, она не хотела её беспокоить. Но иногда ей хотелось рассказать кому-нибудь, как ей плохо, но это прозвучало бы так эгоистично. Даже в её голове это звучало эгоистично, не говоря уже о том, чтобы поделиться этим с кем-то. После второго звонка она почувствовала усталость. В тот вечер они проговорили около часа, к её удивлению, и это было пыткой. Только в конце разговора она почувствовала, какими потными и ледяными были её руки. А сердце в груди билось неприятно быстро о легкие. Общение с людьми так истощало её, она не любила себя за это, ей не нравилось, как реагировало её тело, оно словно включало ложную тревогу, заставляя организм бороться со стрессом. В интернете ей становилось всё труднее изображать веселую и жизнерадостную персону, она давно это заметила. Она стала пропадать в сети на дни, недели, месяцы, у неё просто становилось всё меньше и меньше желания поддерживать с кем-то общение. Поэтому, чтобы не казаться полной сукой, она решила просто не заходить в интернет. Трудно нести позитив людям, когда у самой на душе паршиво. А выдавливать из себя эмоции у неё вообще не было никакого желания. Ей просто нужен был отдых, чтобы накопить в себе хорошее настроение и жизнелюбивый настрой, чтобы не звучать и не выглядеть как самое тоскливое существо в мире. И подарить его друзьям, потому что людям больше нравятся веселые люди, не так ли? А не люди, которые ныли от негатива или ныли о том, как всё плохо и как они устали от жизни. Кому могут нравиться такие люди? Лиса не любила себя такой, она любила веселую себя. Она любила себя, когда на душе у неё светло, когда она много шутила, смеялась. Почему нельзя оставаться такой вечно? Всегда быть жизнерадостной и игнорировать всё остальное, что заставляло падать в мрачные пропасти и задыхаться в собственной ничтожности. Если бы я была нормальной, в моей жизни не было бы так много проблем. Говорила она себе. Во дворце Консьержери в Париже на часовой башне Tour de l'Horloge часы показывали пять часов вечера. Тайка собралась с силами и решила сходить за продуктами, потому что её холодильник столь опустел, что на него было жалко смотреть. Бродя по отделам магазина и катя тележку, полную различных продуктов, в наушниках играла музыка. Наверняка вы встречали людей, которые идут по коридорам колледжа, погруженные в чтение или музыку. Они не были так уж и влюблены в чтение, но это просто ужасно - сидеть в одиночестве и ничего не делать. Поэтому ты должен выглядеть увлеченным чем-то, как будто тебя не волновало, что с тобой никто не разговаривал. Пожалуй, так выглядели её студенческие годы. Честно говоря, раньше она терпеть не могла чтение и то, что связано с чтением, она с детства считала чтением невероятно скучным и нудным. Вероятно, всё дело было в том, что учебная часть представляла собой невероятно скучные книги, которые образование считало необходимыми для студентов, но это было отнюдь не так. Но с возрастом всё меняется: друзья, вкусы, интересы, взгляды на жизнь, мебель в квартире, сама квартира, даже пара носков. И она никогда бы не подумала, что будет читать книги, если бы десятилетняя она увидела себя, она бы рассмеялась в лицо или по крайней мере выпучила глаза, как блюдца. Музыка играла в её ушах, заглушая всё и вся вокруг, пока тайка направлялась к кассе. Во время ожидания в очереди темно-кофейные оленьи глаза уставились в одну точку, как будто её мысли были где-то далеко за пределами этого места, но в то же время она осознавала, где находится. Бежевая толстовка-оверсайз согревала её тело, серые спортивные штаны и кроссовки мелового цвета удобно и по-домашнему сидели на её ногах. Погрузившись в беспорядочные мысли, она стояла, прислонившись локтями к ручке тележки, в которой было много разных продуктов и много разных вкусностей. Мысль о том, что её голодный холодильник скоро наполнится едой, в какой-то степени подняла ей настроение. Пальцы барабанили в такт песне Is you is or is you ain't my baby, где за живым инструментальной композицией звучал проникновенный и приятный голос Луиса Джордана. На её тонких длинных пальцах сидели кольца, на большом пальце правой руки сияло серебряное кольцо с крошечными черными камушками, также на указательном пальце было серебряное кольцо в форме извивающейся змеи, на среднем пальце сидело в виде веточки с тонкими лепестками, на безымянном пальце с ромбами, где внутри имелись крохотные искрящиеся камешки, на левой руке было одно позолоченное кольцо с сияющим камешком посередине. Эти кольца были подарком от её матери, которая на данный момент работала шеф-поваром на судне уже около пяти месяцев. Около десяти лет миссис Манобан работала судовым поваром. В отличие от своей дочери, она была превосходным поваром. К разочарованию Лисы, как бы она ни старалась что-нибудь приготовить, всё сводилось к поражению. Дело не в том, что она совсем не умела готовить, только если что-то простое и не изысканное, например, яичница с жареным картофелем, салаты, французские сырные булочки, запеченные помидоры по-провансальски, омлет с овощами. Это всё, чему она могла научиться во французской кухне. Вероятно, у неё просто не было большой практики. Чаще всего она завтракала простой яичницей с беконом или сыром с горячим черным чаем, так как по утрам она завтракала только в рабочие дни. А поскольку ей с трудом удавалось вставать по утрам рано, не говоря уже о прогулке с собакой, она набивала чем-нибудь желудок и отправлялась на работу. Когда музыка сменилась на следующую, Лиса моргнула и заметила, что очередь двигалась медленно. Её поясница начала немного побаливать от стоячего положения, но она не придала этому особого внимания. Один наушник болтался, оставляя слышимым одно ухо, хотя ей очень хотелось заглушить разговоры и шумы магазина. Но к её интересу, её привлекла девушка азиатской внешности у кассы, которая укладывала продукты в свой пакет. И только Бог мог бы поспорить относительно её красоты, в том смысле, боже, эта девушка неотразимо красива. Темные шелковистые волосы, не спадающие с плеч весенней легкой джинсовой куртки, пухлые щеки, милый маленький носик, мягкие на вид губы - всё в ней говорило о привлекательности. Девушка выглядела как модель, стоило только увидеть поблизости папарацци, но когда Лиса огляделась, их нигде не было видно. Лиса не из тех, кто пялился, но она просто не могла удержаться, её глаза как магнитом постоянно возвращались к красивой девушке. По какой-то причине она подумала о незнакомке, которая звонила ей каждый день, она представления не имела почему. С одной стороны, она хотела, чтобы эта незнакомка позвонила ей сегодня снова, потому что прошло около четырех дней с тех пор, как она слышала очаровательный голос. С другой стороны, может быть, это и к лучшему, что сегодня она не увидит неизвестный номер и не услышит голос девушки. Ей вдруг стало грустно и одиноко, хотя она любила и привыкла к одиночеству. Иногда она не может разобраться в себе и понять, что ей нужно и чего она хочет. И поверьте ей, как это было досадно. Очнувшись от своих мыслей, она внезапно поддалась панике, потому что не заметила, как долго смотрела на девушку, пока не заметила, что в этот момент на неё впились темные кошачьи глаза. Лиса сглотнула и тут же отвела взгляд, чувствуя, как нервно забилось в груди её сердце, а к щекам предательски прильнул жар. Лицо оставалось спокойным, но внутри бушевала буря. "Fille, vous retardez la file d'attente." Позади неё раздался недовольный мужской голос, сказавший, что она задерживала очередь, отчего тайка воспрянула духом и двинула тележку вперед, молча раскладывая продукты на дорожку. Отлично, теперь она стала помехой на кассе. Взгляды многих людей, стоявших в очереди, были устремлены на неё, словно осуждая и стреляя недовольством. Девушки с кошачьими глазами нигде не было видно, вероятно, она ушла до того, как здесь что-то началось. Выйдя из магазина, ветер сразу же овеял её лицо, волосы развевались волнами, а челка слегка трепыхалась в стороны. Она старалась не думать о ситуации у кассы, чтобы не чувствовать себя раздраженной на себя и людей, которые устроили сцену, даже когда она расплачивалась за свои покупки. У этих людей очевидные проблемы с терпением. Держа в руках два тяжелых пакета, она направилась к своей квартире. Белоснежные пушистые облака следовали за ней всю дорогу, словно составляя ей компанию. Ручки пакетов резали ей пальцы, и боль в правой руке на сгибе начала отдавать болью, когда она поднималась по лестнице на второй этаж. Кофейня была закрыта, поскольку было восемь часов вечера. Поэтому Лиса воспользовалась задней дверью. Кофейня работала до шести вечера, а по пятницам до семи. Мисс Ким, то есть Джису, жила в паре километров отсюда, почти рядом с Эйфелевой башней, но какое-то время она ночевала напротив квартиры Лисы, пока не появился жилец. Разложив все продукты вместе с ошивающимся поблизости любопытным псом, тайка в данный момент лежала в постели и смотрела в темноте на лампу на потолке, едва видя её очертания. Сопение, доносившееся откуда-то поблизости, и тиканье часов были единственными звуками в комнате. Тяжесть, которая была слишком гнетущей сегодня, сидела у неё в груди, заставляя тихо плачущую тайку свернуться калачиком и обнять одеяло. Слезы текли по её щекам и носу, капая на одеяло, оставляя мокрые пятна. Даже когда никого нет рядом, её плач также безмолвен. Может быть, это вошло в привычку, а может быть, потому, что ей не нравились звуки, издаваемые её ртом, когда плач становился невыносимым. Или, может быть, это потому, что она не хотела, чтобы Лав услышал её, хотя он всего лишь пес. Внезапная вибрация на прикроватном столике и яркий свет телефона ослепили мрачную атмосферу комнаты. Вытерев слезы одеялом и с чувством жжения в глазах, она медленно поднялась, собираясь с силами, чтобы не разрыдаться вновь, так как что-то давило на неё, вызывая непроизвольные горячие слезы. На мгновение она втайне, вопреки своей независимости, желала, чтобы на экране телефона высветился неизвестный номер. Но на экране высветился входящий вызов - "Мама". Быстро вытирая налитые кровью глаза и покрасневшее лицо, Лиса подползла к столику и поднесла телефон к уху. У неё не было сил радостно завизжать или достойно отреагировать на свою мать или вообще на кого-либо, но она должна, иначе посыплются вопросы, что случилось, чем она опять недовольна. Она не видела свою мать около пяти месяцев и искренне скучала по ней, несмотря на то, что она не сказала бы, что она из тех, кто знал, как по-настоящему скучать по кому-то, даже если это её собственная мать. Это звучит странно, и Лиса это знала, она часто считала себя бессердечной или, можно сказать, роботом. Она потратила так много времени на подавление чувств и эмоций, особенно плохих, которые заставляли её чувствовать себя никчемной и убитой болью, что иногда ей казалось, что она потеряла человечность в себе. Она никогда в жизни не говорила своей семье, что любила их. Эти слова столь громкие и сильные, что делало это неловким и неприятным. Единственными, кто получал от неё любовь на словах, были её компьютер, телефон, Лав и её кошки, которые живут у её бабушки. Не звучит ли это смешно? Наверное, животным и неодушевленным предметам легче говорить о любви, потому что никто из них тебе не ответит. Верно? Она ведь не единственная, кто не мог сказать ничего, связанного с любовью? Ей отчаянно хотелось думать, что есть люди, такие же, как она. Лиса часто использовала "Я люблю тебя" в шутку или чтобы подразнить, но не на полном серьезе. Она очень любила свою семью, но молча. Каждый раз, когда она ненароком задумывалась о том, что кто-то из её семьи когда-нибудь умрет, она тонула в собственных слезах, она абсолютно уверена, что полностью сломается, если это когда-нибудь случится. Да, она уже три года жила одна, но к этому это не относилось, она часто навещала бабушку, потому что бабушка слабела и ходить ей становилось всё труднее. Лиса всегда пыталась помочь, чем могла. Чувство вины всегда душило её, если она не помогала или как-то грубо обращалась со своей бабушкой, потому что она знала, что её бабушка этого не заслуживала. Особенно бабушка. "Привет, бусинка! Я так по тебе скучаю!" Раздался радостный женский голос лет сорока. Мисс Манобан была легкомысленной и с чувством юмора женщиной, и её редко можно увидеть грустной. Сердитой и сварливой, да, можно увидеть, но не грустной. Её вполне можно назвать оптимисткой. Ну, лично Лиса так считала. Ссоры между этими двумя случались не часто и не редко, что-то среднее. Нет, вранье, скорее, Лиса всегда пыталась ограничить количество ссор, потому что ей не нравились чувства, которые охватывали её после ссор. По большей части она всегда винила себя в том, что вместо того, чтобы доказывать свою правоту, она могла бы просто промолчать. Но, увы, её сдержанность не стальная, а слова её матери часто ударяли в самое сердце. Горло тайки дернулось, когда она сглотнула. Бесшумно и медленно вздохнув, чтобы успокоиться, она натянула на лицо улыбку и усмехнулась в ответ. "Привет-привет!" "Ça va?(Как поживаешь?) Как дела у Лава? Расскажи мне. Что ты делала сегодня?" Груда вопросов обрушилась на неё, как якорь на дно, и она вместе с ним. Она правда хотела рассказать, как у неё дела, как у неё на самом деле дела, но она знала, что позже пожалеет об этом. Каждый раз, когда она делилась своими переживаниями, в ответ получала только осуждение и недопонимание, и после этого она каждый раз чувствовала себя странной и, казалось, жаловалась на жизнь, которая была весьма благоприятной. Минут десять они говорили о том о сем, пока вопрос не зашел о её желудке и её красных друзьях, в том смысле, о месячных. И, черт возьми, было бы лучше, если бы она, ради всего святого, промолчала. "Мне кажется, я знаю, из-за чего у меня задержки, но..." Лиса сказала это больше себе, чем кому-либо еще, но мисс Манобан, очевидно, поняла это не так. "Из-за чего?" "Ну, знаешь, стресс очень сильно влияет на месячные.." "Стресс?" Раздалось раздражительное цоканье. "Лиса, откуда у тебя может быть стресс? Вот у меня, да, определенно стресс, я летаю на самолетах и качаюсь на палубах, пытаясь накормить людей на пароходе. А у тебя что?" "Ну, да, я бы определенно отбросила коньки где-нибудь." Лиса решила отшутиться. "Я просто не понимаю, откуда у тебя может взяться стресс, когда ты вечно дома сидишь." "Ну.. это.." Её глаза плотно закрылись, а челюсть крепко сжалась от злости. "Мам, я не знаю, ладно? Да, кажется, я целыми днями сижу дома, а стрессую каждую секунду.. Ты думаешь, я в восторге от этого? Я была бы рада, если бы этот стресс свалил куда подальше. Я не знаю, почему мое тело так нервничает, я просто, черт возьми, понятия не имею.. Но стресс каким-то образом есть.." Раздраженный вздох сорвался с её губ. "Боже, ладно, неважно." На этом разговор закончился, после небольшой ссоры Лиса сменила тему, дабы избежать последующей массы критики в свой адрес, она была готова снова расплакаться, но ей хватило терпения дождаться конца звонка. Сразу после звонка она вновь разразилась слезами. Только на этот раз черношерстный доберман, незадолго до этого спавший, сидел на полу, положив мордочку на край кровати и глядя на свою хозяйку, поскуливал. На следующий день, когда солнце озаряло все комнаты, она была на работе. Её рабочее время заканчивалось в пять вечера. Поскольку Лав оставался в квартире один, она использовала свой обеденный перерыв, чтобы вернуться домой и проверить, всё ли в порядке. Временами Джису заглядывала в её квартиру по просьбе, когда Лиса задерживалась. Попрощавшись с охранником перед уходом, она вышла через застекленные двери. Если бы её не втягивали в разговор, Лиса могла бы молчать целыми сутками на работе. На работе она милая, улыбчивая и тихая, но как только она возвращалась домой и дверь её квартиры закрывалась, она становилась собой. Всё, чего она хотела прямо сейчас, - это вернуться домой, включить сериал, заварить горячего чая и лечь на диван. Ей нужно было бы что-нибудь приготовить, но как только она подумала об этом, она уже почувствовала внутреннюю усталость. Поэтому она решила зайти в магазин за замороженными жареными клецками с сыром и ветчиной, которые ей так нравились. Вечер мог бы быть еще лучше, если бы в магазине еще оставались острые клецки с мясом, но, к её разочарованию, их не было. Вытащив упаковку из холодильника, она направилась к кассе, вздохнув с облегчением, увидев, что там никого нет. Глаза лани невольно огляделись по сторонам, по какой-то неизвестной причине ища миниатюрную брюнетку с пугающими кошачьими глазами и стервозным, но симпатичным лицом. Покачав головой, она расплатилась и вышла из магазина. Вернувшись домой, она поужинала и нашла в себе силы принять горячий душ. Её влажные розовые волосы оставляли мокрые пятна на плечах белого топа, когда она смеялась и дурачилась со своим псом, играя с ним в догонялки. Дразня его любимой игрушкой, розовым единорогом, который уже был весь обшит закладками, этой игрушке почти столько же лет, сколько и Лаву. Лав любил своего единорога больше жизни. "Ты мой красавчик. Кто у нас такой красавчик? А? Лав красавчик." Ворковала тайка, тиская мордашку счастливого долговязого добермана, который помахивал своим коротким хвостом в стороны. Сериал крутился на заднем плане, а слабый свет настенных ламп над кроватью освещал небольшой круг. Чуть позже она получила сообщение от Джису с приглашением на свадьбу её брата через неделю. Но Лиса даже не подумала дважды о том, чтобы пойти. Ей не нравились подобные вещи. Люди, толпа, шум, произношение речи, не быть скучной, разговаривать с людьми, много улыбаться и быть счастливой за пару. Находится рядом с незнакомыми людьми и в то же время стараться не выделяться? Это слишком для неё. Она решила просто ответить чуть позже, к тому же она уверена, что вечеринка без неё не пропадет, ей там не место. Её место здесь, наедине с самой собой. Она уверена, что Джису поймет, если она просто не придет, но она должна придумать, как сделать так, чтобы это не прозвучало обидно. Позже вечером, как только розоволосая тайка собралась ответить, на экране её телефона появился входящий вызов, от которого она растерялась, разнервничалась и обрадовалась одновременно. Ей не следовало привязываться к этой девушке. Но, возможно, поболтать лишний раз с кем-то, кто совсем её не знал и не видел, а лишь слышал её голос, было бы неплохой идеей. В этом есть какая-то изюминка. "Ты мне совсем не звонишь, я ведь и обидеться могу, понимаешь?" Раздался жалобный голос. "Эм, ну, прости меня.." Она извинилась, тихо смеясь, прежде чем продолжила: "Должна ли я звонить тебе?" "Конечно, должна, мое слово - закон, понимаешь? Ты нарушила его неоднократно, это наказуемо, между прочим." "И какого же рода наказание?" Пухлые губы изогнулись в легкой игривой улыбке. В ответ она услышала тихое хихиканье. Весь город отражался в черно-кофейных глазах. Ветер трепал её волосы, когда она стояла на балконе, глядя на сверкающую вдалеке Эйфелеву башню. Множество мигающих звезд на небе напоминали ей порхающих сверчков. На это можно смотреть вечно. "Ничего пошлого. Может быть." Игриво ответила девушка. "Как скажешь." Она ответила с усмешкой. Последовало короткое молчание, прежде чем снова раздался голос девушки. "Ты очень интересная, загадочная." "Я?" Не веря услышанным словам, она нахмурила брови. "Я так не думаю, я самая обычная." "Я не знаю, ты не такая, как все. В хорошем смысле." Её друг из интернета также однажды сказала ей, и она не совсем понимала, что это значило. Бобби - её старый друг, с которым она познакомилась в игре около шести лет назад. Честно говоря, она смутно помнила, как именно они познакомились, но их связала онлайн-игра, и так началась их дружба. Бобби был еще совсем ребенком, когда Лисе в то время было около пятнадцати лет. Между ними была разница в семь лет. Вроде бы. Но это было действительно веселое время. Несмотря на свой возраст, Бобби был вполне грамотен для восьми лет. Или они оба были безграмотны? Да, пожалуй, это больше похоже на правду. Лиса не блистала умом, когда была подростком. Возможно, и сейчас тоже. Со временем их общение на некоторое время прекратилось, почти на три года или около того, они перестали переписываться и играть друг с другом. Она даже не обратила на это особого внимания, она просто жила своей жизнью и занималась своими делами. Но потом, как гром среди ясного неба, она увидела сообщение три года спустя, когда она уже училась во втором колледже, так как ей не повезло с первым колледжем, она поступила в другой. От профессии швеи до системного администратора - это до смешного совершенно разные уровни. Тем не менее, она конкретно не узнала человека, от которого получила сообщение, но потом с удивлением обнаружила, что это был Бобби. Они вновь начали общаться и до сих пор поддерживали связь. Каждый из них изменился с того времени, как в хорошую, так и в плохую сторону, но что-то всё равно не изменилось, будь то их характер, или что-то еще. У каждого что-то случилось в жизни, тайка стала более уязвимой, частые срывы, частые слезы, частые вспышки гнева, резкие смены настроения, другие взгляды на жизнь, ухудшения здоровья. Она действительно скучала по себе прежней. Просто что-то пошло не так, как будто что-то сломалось внутри неё. Она отчетливо помнила тот вечер, когда почувствовала резкий щелчок апатии в своем сознании абсолютно ко всему, даже к тому, что ей нравилось, интерес просто исчез. Не передать словами, как это её напугало. Ощутить эту зримую резкую потерю интереса ко всему, и заметить перемены, что уже ничто не приносило радости, как раньше, это чувство возникло так внезапно, как внезапный скример в ужастике, от которого ты потом заикаешься. Но на следующий день всё вернулось в норму, но тело, казалось, пыталось ей что-то сказать, знаете, как будто оно предупреждало её о чем-то или подавало какой-то знак. Но для чего? К эмоциональному выгоранию? К бесконечным серым будням? К разрушению её самооценки? Всё это со временем привело к её депрессии в будущем, которая медленно убивала её в настоящем. Но что действительно сбивало тайку с толку, так это постоянные сердечки в сообщениях от Бобби, которых никогда не было. Она, конечно, также посылала ему забавные смайлики или сердечки в ответ, но всё это было попросту в шутку, по-дружески и не более того, потому что она видела в нем не что иное, как просто друга. Поэтому, когда Бобби внезапно признался ей в своих чувствах, она не восприняла это всерьез. Но каждый раз Лиса видела от него эти три слова "Я люблю тебя", на которые она отвечала смешной гифкой или коротким ответом "Идиот". Лиса просто вежливая особа, всегда заботящаяся о том, чтобы никого не обидеть. Конечно, это всё еще зависело от её настроения, но притворяться в интернете легче, чем в реальной жизни. Но порой, даже в интернете, она уставала быть вечно вежливой и заботливой. Постоянно пытаться прийти на помощь и угодить всем, но не приходить на помощь самой себе приводит к дыре в душе. Ставить чувства, мнения и проблемы других выше своих собственных, как же это неправильно. Каждый раз, когда от него исходила тема с вопросом: "Ты меня любишь?" она всегда отвечала с юмором, вроде этого: "Я многое не люблю, и мало что люблю" или "Я люблю поспать" или "Чувак, я люблю праздники" или что-то в этом роде. Бобби был уверенным в себе и непреклонным парнем. Он был с чувством юмора, как и она, он часто подшучивал над ней, как и она над ним. Но признание не стало для неë неловким, может быть, только поначалу и в какие-то моменты, но она по-прежнему общалась с ним, как и раньше. Нет, опять ложь. Она испытала цунами неловкости, скорее, больше подошло бы слово "дискомфорт". Чувство дискомфорта и странности захлестнуло её, особенно когда он сказал, что не шутил, а серьезно относился к тому, что сказал. Она хотела бы, чтобы всё было просто шуткой, сном или что еще лучше, вообще ничем. Это же грубо, разве нет? Ну, понимаете, когда вы вдруг обнаруживаете, что кто-то, кого вы считали другом, внезапно испытывал к вам чувства, и вы даже подумать не могли о том, что между вами могло быть что-то другое, чем просто дружба. Лиса слишком добра, чтобы резким образом отвергнуть человека со словами: "Нет, я тебя не люблю, для меня ты просто друг, извини". Она предпочитала гибко обходить тему стороной и каким-то образом находить способы выйти сухой из воды. Она не отвергла его и не ответила на его чувства, она просто стояла на словах "я не знаю". Звучит так, будто Лиса самая безобидная, белая и пушистая, нет, она не всегда вежлива, мила и добра. Невозможно всегда быть только хорошим, особенно для других, это очень утомляло. Это создавало сильную усталость внутри, гораздо более сильную, нежели физическая усталость. Эмоциональное истощение ощущалась гораздо более мучительнее, чем любая другая тяжелая физическая нагрузка. Ты как будто опустошен, и в то же время у тебя даже нет сил поднять глаза от пола. А вымолвить хотя бы слово и речи быть не может, на это нет ни сил, ни желания. "Алло? Ты еще здесь? Ты вроде как отключилась." Голос девушки показался Лисе несколько недовольным, или, возможно, ей это почудилось и голос девушки звучал совершенно нормально. Едва заметный нервный смешок сорвался с её пухлых губ. "Ох, да, я здесь, извини." Последовало задумчивое мычание. "Что я могу сделать, чтобы ты почувствовала себя со мной более комфортно? Как насчет видеозвонка?" Лиса запаниковала. Черт, куда подевалась её хладнокровие и всё остальное? "Нет! Кхм, я имею в виду, нет, честно говоря, я буду чувствовать себя еще хуже." "Ты стесняешься меня?" "Не совсем." Да! "Не совсем?" Тихий смешок коснулся её уха. "Тогда звонок не должен быть проблемой, верно?" "Я не хочу." "Ну же, почему нет?" Лиса прикусила язык, дабы не сказать что-нибудь странное. Она лишь старалась сохранять спокойствие и смотрела на ночное небо, поглаживая нижнюю губу костяшкой указательного пальца. Она ответила: "Я не знаю, просто не хочу, прости. Я не люблю камеры и всё такое." "Не любишь камеры? Ты что, какая-нибудь знаменитость?" Легкая веселая улыбка тронула её лицо. "Если бы, но нет, я простой человек." "Хм, но хотела бы стать знаменитостью?" Она задумчиво надула губы, уставившись на самую яркую звезду на небе. "Мне кажется, что каждый хотел бы, но я не думаю, что смогла бы выдержать популярность, популярность - это, конечно, круто, но я, наверное, предпочла бы быть анонимным автором книг или автором картин или чем-то в этом роде.." "Быть как можно скрытной личностью." "Да. Наверное, это звучит странно?" "Нет. Почему? Людей много, предпочтений много, что касается популярности, то у всех разные вкусы и способы быть популярными, иметь тихую или громкую популярность." Эти слова заставили тайку задуматься, она по сути согласна с девушкой, нет, она полностью согласна, ибо слова чертовски верны. "Ты права." "Конечно, я права." "Какие мы уверенные." Глаза лани игриво прищурились, а губы изогнулись в усмешке. "Какая есть." Голос девушки звучал так, словно она вообще ни в чем не сомневалась. "Слушай, я собираюсь спросить тебя кое о чем важном прямо сейчас, очень важном, это вопрос жизни и смерти, я не шучу, я серьезно, я не знаю почему, но я уверена, что ты поможешь мне с этим." Брови под вьющейся на ветру челкой нахмурились в замешательстве. Она медленно произнесла: "Да, конечно, спрашивай." "Как ты думаешь, то, что мое белье разных цветов, делает меня менее сексуальной?" Лиса моргнула своими длинными ресницами, и её лицо исказилось в недоумении, не понимая, какого черта она только что услышала. Она правильно расслышала, не так ли? "Э-э, что? Я не.. не думаю, что это делает тебя менее секси." Её воображение машинально начало рисовать картину, где девушка лежала в постели и была одета в сексуальное нижнее белье, которое идеально и живописно сидело на ней. Так, стоп, какого хрена она сейчас делает? Тряхнув головой, она отогнала внезапные мысли прочь. "Правда? Но ты даже не видела моего белья, как ты можешь быть так уверена?" Голос девушки звучал как-то странно. Розоволосая тайка пожала плечами, но потом поняла, что девушка не могла этого видеть, поэтому она ответила: "Интуиция?" "Ткань такая гладкая на ощупь, м-м-м..." Что... Какого черта ДЕВУШКА сейчас делает?! Девушка в буквальном смысле сейчас простонала ей в трубку. Какого чёрта происходит? Её желудок прямо сейчас делал сальто, а сердце трепетало в груди. Холодный ветер, который раньше вызывал у неё озноб, теперь казался ей теплым. Почему её тело так странно реагировало на что-то подобное от совершенно незнакомого ей человека, нет, особенно на стон незнакомой девушки? Это так смущало. Какого хрена, спрашивала она себя. "Э-э, кхм, я.. это немного смущает, я.. мне кажется, у меня вторая линия, мне кто-то звонит, мне нужно, э-э-э, я.. боже..." Смех оглушил её ухо и заставил замолчать. Её щеки загорелись, как фонари вдоль её улицы. Теперь её можно смело брать и использовать в качестве фонаря. "Боже, ты прелесть! У нас здесь кое-кто с неприличными мыслями? Тц-тц-тц. Как не стыдно." Девушка с презрением, но с игривым тоном цокнула несколько раз, прежде чем хитровато усмехнулась. "Ч-что? Я с неприличными мыслями?" "А кто, я?" "Ну, да! Не я же здесь обсуждаю нижнее бельё и стону!" "Тебе понравилось?" Эта девушка издевалась над ней. "Да! Нет! Нет, мне не.. я не... Ах! Твою мать!" Телефон внезапно выскальзывает из её вспотевших ладоней, но длинные пальцы успели во время поймать телефон и не дать ему упасть. Она крепко прижала телефон к груди, прежде чем поднести его к уху. "Всё в порядке?" Крепко сжимая телефон в вспотевшей ладони, она проворчала: "Нет! Мой телефон чуть не упал с балкона, боже мой! Срань господня, господи! Он мог бы разлететься вдребезги." "Руки вспотели, да? Надо быть аккуратнее." "Не надо это говорить таким голосом." "Каким?" "Дразнящим." Пробормотала Лиса, отходя от балкона, и вместо этого села на деревянный стульчик в углу рядом с круглым столиком. Послышался озорной смешок. "Я не знаю, о каком белье ты подумала, я говорю, но я говорила о постельном белье." Тело розоволосой тайки застыло, превратившись в статую, а румянец поднялся к её шее и щекам, сделав их алыми. Боже мой, как это неловко. "О постельном? Ну.. да, я именно о нём и подумала, да." Она решила сыграть невинность. "Неужели? Ну, ладно. Хочешь, я пришлю тебе фото своего нижнего белья, чтобы тебе легче спалось?" Она хотела что? "Что? О чем ты, черт возьми, говоришь?" "Это называется флирт, малышка." Флирт? "Ты флиртуешь со мной?" "Ну, да, нельзя?" Лиса поджала губы, на мгновение замерев, потому что не знала, как ответить. Казалось бы, ей на это безразлично, но это так смущало. Никто на самом деле так с ней не флиртовал, особенно девушки. Может быть, в интернете что-то и было, но для неё это было просто забавой. "Только не молчи." "Я не молчу." "Хорошо. Мне твой голос нравится всё больше и больше. Особенно когда ты ругаешься, это что-то." Застенчивый смешок сорвался с её пухлых губ, а щеки вспыхнули от смущения. Флирт этой девушки зашкаливал. "Эм, спасибо.." Девушка усмехнулась. "Было бы за что меня благодарить" Лиса поерзала на своем месте и прижала колени к груди. Домашние пижамные темные штаны в красно-белую клетку, которые она купила на Новый год в прошлом году, свободно обнимали её ноги, а сверху красовалась серая толстовка с капюшоном, которая согревала её тело от порывов весеннего ветра. Из чистой внутренней вежливости она решила спросить, чтобы как-то смягчить еще не начавшиеся пробелы в разговоре. Чтобы не выглядеть эгоисткой, которой она себя порой считала, она всегда у всех спрашивала: "Как твои дела?" И, похоже, она сделала правильный выбор. "Ох, я утомилась, сегодня был действительно тяжелый день на работе, было много звонков, и мне пришлось сидеть и заполнять кучу документов, но сейчас я лежу на диване и разговариваю с очаровательной мадемуазелью, которая очень мила и у неё приятный голос. Ты скрасила мой напряженный день, даже несмотря на то, что это я позвонила тебе, я не жалею, что позвонила." Она была потрясена и польщена тем, что услышала, но не любовь к себе подсказала ей, что это несерьезно, и что это был просто очередное глупое заигрывание и ничего больше. Но всё же это были теплые слова, которые вызвали в её бездонных глазах легкую искорку слез, а сердце сжалось в груди. Она была рада, что смогла сделать день девушки лучше, хотя она мало верила в это, но было приятно знать, что у девушки было всё хорошо. В отличие от неё самой. "Я не сделала ничего, чтобы хоть как-то скрасить твой день." "Ты сделала мой день, если я говорю, что сделала, значит, так оно и есть. Понятно?" Лиса прикусила нижнюю губу в знак несогласия. "Ладно. Я просто буду спорить с тобой мысленно. Я уже спорю, чувствуешь?" Девушка ахнула и заскулила, как будто ей стало больно. "Да, мое сердце болит, потому что ты мне не веришь. Тебе нравится делать людям больно?" "Я стараюсь этого не делать." "Плохо стараешься, мне больно, понимаешь? Я накладываю на тебя проклятие. Чтобы этой ночью я тебе приснилась. Это мое наказание для тебя. Я буду постоянно сниться тебе, и ты будешь скучать по мне, из-за чего ты позвонишь мне позже, лишь чтобы услышать мой сладкий голос." "Я вижу, ты очень уверена в себе?" "Конечно, к черту сомнения, они только всё портят." Уголки её пухлых губ медленно приподнялись в горькой, слабой улыбке. Она всегда завидовала людям, которые не знали, что такое сомнения, она не имела в виду, что люди не испытывали неуверенности в жизни, а умели превращать страхи во что-то положительное, во что-то сильное и просто переступать через сомнения и не оборачиваться, оставляя её позади. Она часто впадала в депрессию, когда думала о том, какой ничтожной она являлась и каким слабым был её характер. Ненавидя и презирая свои неуклюжие социальные трудности, она часто витала в своих мыслях. Если бы жизнь и она сама не потрепали её, и она была бы уверенной, смелой и не беспокоилась о мнении людей, или просто была самой собой, была бы её жизнь ярче? Без сомнений, её жизнь была бы невообразимо яркой, в её жизни было бы море красок, наподобие радуги. "Да, к черту сомнения..." Она согласилась, вернее, ей хотелось, чтобы эти слова как-то укоренились в её голове. "Жизнь одна, поэтому из неё нужно выжимать все соки, а поддаться сомнениям всегда успеешь, как говорится, живи так, чтобы потом не пришлось об этом жалеть. Если в какой-то момент ты почувствуешь себя очень плохо, позвони мне, хорошо, шпионка? Ты довольно скрытная, а в загадках я не очень сильна, так что я выслушаю тебя, мы вместе разберемся в проблеме, а потом посмеемся и пошлем жизнь к чертовой матери." Прикусив губу, её брови изогнулись в растроганном жесте от теплых слов совершенно незнакомой девушки, губы тайки вскоре расплылись в признательной улыбке. Заботилась ли о ней девушка? Это ведь забота, верно? Но почему девушка заботилась о ней, у неё, вероятно, много своих проблем, Лиса это знала. Но это было приятно, болезненно и отрадно.