Unknown number - (Jenlisa/Дженлиса)

Весенний трепетный ветер разгуливал по парижским бульварам, вся зелень расцветала с каждым днем, окрашивая город в изумрудные краски. Теплые солнечные лучи пробивались сквозь просветы в густых, пушистых на вид тучах. Казалось бы, весна наступила, но зима, похоже, не желала уходить, напоминая о себе холодными порывами ветра, легкими укусами морозных касаний, стылой почвой под ногами. Розоволосая тайка разгуливала по рынку на бульваре Ришара Ленуара. Под знаменитым памятником на площади Бастилии, где по утрам каждый четверг и воскресенье начинали открываться две знаменитые улицы, способные очаровать даже самых привередливых французских гурманов. Дабы купить всё самое лучшее и свежее, она пришла пораньше с рюкзаком на плече и несколькими пакетами для продуктов. Её лицо было спокойным, хотя уставшим и лишенным сил, бездонные черно-кофейные оленьи глаза казались расслабленными, однако в них можно было разглядеть тусклость и недовольство. Знаете, что самое ужасное? Когда казалось, что всё хорошо, действительно хорошо, никаких ссор, скандалов или чего-то подобного, то в одно мгновение всё становится плохо, как гром среди ясного неба. И причиной этому являются ни предки, ни друзья, ни кто-либо другой, ни даже Лиса. Это просто случается, хочешь ты этого или нет, ожидаешь ты этого или нет, - это случается. И ты ничего не можешь поделать с этим непредсказуемым чувством, тебе просто нужно подождать или, по крайней мере, немного притупить его всеми возможными отвлекающими методами. Это чувство доводило Лису до эмоционального срыва в течение этих трех дней подряд. И плохо было то, что в эти дни она была не у себя дома. Она, конечно же, пыталась подавить это, чтобы не вымещать злость на своей бабушке, однако её бабушка не понимала её молчания. Как говорится, те, кто не понимает твоих слов, вряд ли поймут твоего молчания. Эту неделю она проводила ночи у своей бабушки. Её бабушке нужна была помощь по домашним делам, и она не могла отказать. Она бродила по магазинам, гуляла по рынку, закупаясь фруктами и овощами, оплачивала квартплату на почте, помогла прибраться в доме, гуляла с собакой и много другого. Пребывание в её квартире или в доме бабушки почти ничем не отличалось, она либо читала книгу, либо смотрела что-то, либо рисовала. Так что почти ничего не изменилось, изменились лишь постоянные разговоры, слишком много разговоров, она была не в состоянии поддерживать беседу так долго. Её бабушка любила поговорить, однако Лиса любила обратное, она предпочитала покой и безмятежность. Эту неделю она была слишком слаба и встревожена. Как будто в её теле постоянно гудела сирена, предупреждающая об опасности. Страх щекотал её сердце почти непрерывно. Просто глядя на неё, вы бы заметили, как страх и тревога мелькали в её глазах. Однако ей удавалось немного подавить это, так что никто не обращал внимания. Такое чувство, будто ты падаешь в пропасть, в глубокую пропасть, где лишь темнота и громкие душераздирающие мысли и больше ничего, и никто не сможет вытащить тебя оттуда, никто даже не заметит, как ты туда упал. Если Лиса расскажет кому-нибудь о том, что она испытывала и ощущала, всё, что она получит, - это недопонимание и попахивание глупостью и загонами. Если бы только такие глупые люди знали, что на самом деле испытывает человек с тревожным расстройством в дополнение к депрессии - это хуже любого кошмара. Она пыталась взять себя в руки, и ей удавалось это лишь при просмотре фильмов. Её мозг, казалось, был отвлечен не собой, а тем, что он обрабатывал при получении информации в фильмах и диалогах. Она заметила кое-что странное, когда смотрела фильмы, где герои страдали чем-то вроде психических отклонений или их нестандартного выражения, они каким-то образом позволяли ей чувствовать себя немного лучше. Как будто они давали ей понять, что она не такой уж плохой или странный человек. Или, скорее, они дали ей понять, что она была не единственной, кто каким-то образом отличался личностью, своим мрачным мышлением или неспособностью жить полноценной жизнью. При просмотре она была внимательна к каждой эмоции и действию главного героя или героини, к тому, как он думал и выражал свои слова, свои поступки, свои проблемы и как он их решал, свои трудные ситуации и как он в них влипал. Знаете, как бы анализируя их, подобно тому, как психологи анализируют своих пациентов. Есть одна забавная профессиональная шутка - Посетители говорят, что клиент всегда прав. Но психотерапевты говорят, что клиент всегда неправ. Это, наверное, звучит странно, но это факт, разве нет? Прогуливаясь по растянувшемуся почти на километр продуктовому великолепию, где можно было попробовать редкие сыры, встретить тех, кто устраивал настоящую ловлю за уникальными винами, и тех, кто желал купить самую лучшую рыбу в Париже. Лиса воздерживалась и вежливо отказывалась, когда некоторые торговцы предлагали ей попробовать устриц с белым вином. Кепка в точности под цвет её глаз с золотыми узорами и завитушками сидела на её розовой макушке, поверх неё была надета черная кожаная куртка с капюшоном, на ногах свободные светлые джинсы, в белых кроссовках она брела по асфальту, усыпанному маленькой узорчатой каменной плиткой. Клетчатый серо-коричневый шарф обнимал её раскрытую шею, не позволяя пронизывающему ветру нападать на неё и пробуждать озноб. Но, даже при этом, по её телу пробегали мурашки, а руки замерзали, когда она держала пакеты с овощами, фруктами, банки с медом, различными соусами и многими другими вещами. Рюкзак был набит французскими сладостями, потому что её бабушка любила выпить чаю и съесть что-нибудь вкусненькое, и также Лиса купила пару буханок домашнего любимого хлеба с зернами, который обожала её бабушка. Ей ничего не хотелось, еда не вызывала у неё восторга или аппетита, она покупала лишь то, что ей было нужно, точно по списку, который ей вручили. Суета вокруг, беседы торговцев, разговоры тут и там проходящих мимо неё людей. Однако всего этого она не слышала, вместо этого её уши ласкала музыка, музыка играла громко, ей отчаянно хотелось заглушить всё вокруг, а также свои мысли, и лишь при покупке её уши открылись окружающему миру. Лиса - меломанка, предпочитающая музыку, где жанр зависел от её настроения, она могла слушать поп, классику, хип-хоп, рок, джаз, техно и к-поп - главное, чтобы что-то звучало у неё в ушах. Таким образом, она чувствовала себя намного спокойнее и несколько увереннее, несмотря на подавленность. В отличие от её стиля рисования, которого у неё не было, у неё тем не менее был свой вкус в музыке, которую она слушала чаще всего. Просто её настроение часто играло с ней в неприятные игры, где порой для неё не имело значения, какая музыка играла. В музыке есть прекрасная особенность - когда она оглушает тебя, ты не чувствуешь боли. Песня Out Of Time исполнителя Lund играла в её плейлисте, и высокий мягкий мужской голос с дорожкой битов на инструментале несколько успокаивал её раздражительность в теле. Это была одна из её любимых песен, и она могла слушать её на повторе весь день, песня была спокойная и ритмичная одновременно. Чувствую, что никто не сможет поймать меня, когда я упаду Там нет никого, кто бы мог ответить, я звонил тебе Скажи себе, что я тебе не нужен, я просто скучаю по твоим прикосновениям Я продолжаю себе лгать, потому что слишком много правды Я боюсь того, что чувствую, поэтому бегу и прячусь Пусть это съест моё сердце, пока я не умру внутри Опустошенная до самой глубины души жизнь пройдет мимо меня Ничто больше не имеет значения, потому что я больше не могу Пора идти, хватай своё пальто, не думай об этом дважды Голос эхом отдается в моей голове, всегда мечтаю о тебе Ничто не кажется мне настоящим, я - не я без тебя Становлюсь синим, потому что моё сердце не будет биться без тебя Пока слова из песни звучали в её ушах, сама того не осознавая, обладательница прекрасных кошачьих глаз возникла в сознании Лисы. Эти строки почему-то напомнили ей о Дженни. Она понятия не имела почему, но Дженни действительно очень часто посещала её голову. Эту неделю они переписывались днем и ночью, когда выдавалось время, минутка, поскольку у обеих была работа. Но, честно говоря, у Лисы не хватало сил разыгрывать из себя жизнерадостного человека даже в сообщениях, ей почему-то не хотелось лгать Дженни, если это конечно можно назвать ложью. Однако она пыталась шутить, как обычно. Лиса сказала Дженни, что на этой неделе её не будет дома и что вряд ли у них будет время на совместные прогулки или что-то в этом роде. Она, конечно, не высказывалась так прямо, но она сказала, что большую часть времени будет занята у своей бабушки, что было наполовину правдой, она действительно была у своей бабушки, но она не была настолько занята, чтобы не выкроить время, чтобы побыть с Дженни. Ей просто не хотелось её волновать, потому что между ними всё прекрасно, когда нет ничего такого негативного, в отличие от её навязчивых мыслей. Возвращаясь домой, чувствуя усталость во всем теле от ног до макушки головы, она вяло поднималась на третий этаж. Проклятье, как же она ослабла, ей даже удается подниматься по лестнице с одышкой. Черт возьми. Раньше она была спортивной девушкой, но что с ней стало сейчас? Она похожа на вялую вафлю, тонущую в чае. Прежде чем открыть дверь в квартиру, с пухлых губ сорвался глубокий вздох. Два пакета зашуршали в её руках, на изгибах длинных тонких пальцев образовались некие красные следы от ручек, нагруженный кожаный рюкзак, висящий на спине, несколько избавлял её от болей в плечах. Сердце неспокойно билось в груди, выдавая усталость, нехватку сил и воздуха. Перед её глазами всё слегка закружилось, когда она вошла внутрь, ставя пакеты и рюкзак на пол. Пока бабушка её не видела и что-то говорила, Лиса, прислонившись спиной к стене, где напротив висело большое зеркало, пыталась отдышаться и прийти в себя. Но когда она понимает, что ей не становится лучше, она поспешно сняла с себя куртку и обувь и направилась в гостиную, рухнув всем телом на диван. Её сердце пульсировало по всему телу, а дыхание срывалось учащенно, как будто для её сердца эта прогулка была тяжелой ношей или непредусмотренным поступком. Однако она злилась не на свое сердце, она злилась только на себя. Эта огромная скоропостижная ненависть к себе была настолько сильной, что она даже не заслуживала завтрака, который сейчас готовила для неё бабушка. Этим утром, перед тем как отправиться на рынок, она проснулась в отвратительном настроении, действительно отвратительном, и прежде чем она даже успела полностью проснуться, слезы наполнили её глаза, а соленая вода побежала по её коже. Сон, приснившийся ей ночью, сломил её, из-за чего её настроение стало еще хуже, и сделал её самооценку настолько мизерной, что её легко было растоптать и размазать в месиво. Эта неделя действительно очень странная, в плохом смысле, Лиса была крайне раздражительна, чем обычно, любая незначительная ошибка или мелочь нарушали баланс её самообладания, вызывая вспышки агрессии. Она была слабее, чем обычно, ей было проблематично выполнять даже самые обычные рутинные процедуры, такие как умывание или чистка зубов, даже скорее она просто не видела в этом смысла. Она была более мрачной, чем обычно, мысли были жуткими, они вызывали у неё страх, она чувствовала себя такой бесполезной, и, чтобы добавить немного юмора к тоскливым мыслям, она была такой же бесполезной, как мужские соски. Для чего они нужны, почему они существуют, кто-нибудь знает? Подобно её вопросам о себе - для чего она нужна, почему она существует? Эту неделю музыка не покидала её ушей, она играла утром, днем и ночью, и если музыка ей надоедала, она включала на задний план какой-нибудь фильм ужасов. Или же какой-нибудь забавный сериал, который она уже смотрела, где была полностью уверена, что он не причинит ей вреда. Она была слишком напугана, чтобы оставаться в тишине, даже если она была не одна в комнате или же слышала, как разговаривают её брат и бабушка. Лиса ходила на работу словно на автопилоте, хотя по утрам ей страстно хотелось, чтобы на улице разразилась буря или ураган, или что-то в этом роде, чтобы позже позвонил её начальник или кто-то из коллег и сообщил ей, что она может никуда не идти и остаться дома. Дженни, вероятно, разозлится на неё за то, что она перестала отвечать на какие-либо сообщения или звонки к концу недели. Но она не слишком переживала по этому поводу, в любом случае она имеет право позволить себе отстраниться от людей. Она уверена, что Дженни даже не думает о ней, а если и думает, то ненадолго. Лиса была слишком занята собой, чтобы думать о том, что думают о ней другие. Ей было достаточно того, как она думала о себе. Но скоро это чувство пройдет, и она будет испытывать переживания вновь и ненавидеть себя за это. Что пошло не так? Когда она пошла по неверному для неё пути? Где она повернула не в ту сторону, что превратилась не в чернеющую мрачную тучу, а в тусклое серое облако, никуда не плывущее. Или так и должно быть? Нет, лучше не думать об этом. Нужно подумать о чем-то другом, о чем-нибудь другом. Иногда голова полна мыслей, иногда чувства разрывают душу. Не шевельнув ни единым мускулом, тело неподвижно лежало на диване. Одна рука и нога свисали с края дивана, глаза лани были закрыты, розовые локоны, слегка растрепавшиеся из-за кепки, разметались по сторонам. Шуршание пакетов и голоса из телевизора на кухне были для неё чем-то далеким, слышался лишь звук постепенно затихающего сердцебиения. Следующий день прошел несколько лучше, нежели вчера, и, дабы отвлечься от всего, обладательница оленьих глаз решила навести порядок на кухне под спокойные песни в наушниках. Минута за минутой она вытирала все тумбочки от липких и грязных пятен, дочиста вымыла плиту, сделав её белоснежной, вымыла полы, смахнула паутину со старой люстры и потолка, протерла чайник, придав его металлу блеск. Уборка действительно помогала отвлечься, но Лиса сердилась, когда что-то не получалось или падало из рук. В какой-то момент свитер, который был на ней, вывел её из себя тем, что закатанные рукава постоянно спадали, и вскоре она сердито отбросила его куда-то в сторону. Свитер, казалось, делал это с ней нарочно, или всё вокруг нарочно действовало ей на нервы. Ближе к вечеру она пылесосила ковер и чистила его восхитительно пахнущим раствором, избавляя от кошачьей и собачьей шерсти. Ковер был большим, но для неё это было чем-то вроде задания. Может быть, тот факт, что она делает что-то полезное, заставит её чувствовать себя более значимой? Однако, сколько бы полезных вещей она ни делала, она не чувствовала себя полезной или достойной чего-то хорошего. Покончив с ковром, Лиса прибралась в ванной, не так хорошо, но этого было вполне достаточно, чтобы не искать повсюду пыль или грязь. Только когда она мыла руки, она с шипением обнаружила мозоль на своем мизинце, такую маленькую мозоль, но она щипала гораздо больнее, чем какой-то кошачий порез или порез ножом. Поврежденный мизинец вскоре был заклеен пластырем, правда, только со второй попытки. К концу дня, когда за окнами стемнело и в городе зажглись уличные фонари, Лиса сидела в своей комнате, лежа в постели под пушистым одеялом, пока на её ноутбуке крутился американский комедийный сериал о двух девушках, которые работают официантками в забегаловке, и они разделяли общую мечту - открыть успешный бизнес. В скетчбуке, лежавшем на маленьком столике, всё еще был незаконченный портрет, вернее, незаконченный набросок некой брюнетки с кошачьими глазами. Лисе не хватало смелости закончить его, ей казалось, что если она продолжит, то обязательно что-нибудь испортит, поэтому лучше позволить ему остаться таким, какой он есть. Но каждый раз, когда она бралась за его улучшения, она смущалась даже из-за нарисованных кошачьих глаз и не могла собраться с мыслями, казалось, что Дженни наблюдала за ней через рисунок. Да, она сходит с ума. Телефон лежал под подушкой, как будто она прятала его от самой себя, чтобы не чувствовать себя виноватой. Когда над комнатой нависла кромешная тьма, было почти четыре часа утра. Лиса каким-то чудом вырубилась. Из наушников, лежащих под одеялом, лилась мягкая джазовая музыка. Ноутбук был аккуратно уложен на прикроватном столике. Яркая луна проливала свой свет, падая через окно и освещая комнату холодными красками. Обычно сны не были для неё врагами, но прошлой ночью они, казалось, насадили её на кол. Мозг решил поиздеваться над ней, надавливая на ноющие раны, хотя, с другой стороны, возможно, он хотел, чтобы она преодолела это чувство, которое было у неё еще с начальных классов или чуть ли не с детского сада. Она бы рассказала вам, что ей приснилось, но ей не хотелось говорить об этом. Пока розоволосая тайка спала, свернувшись калачиком и закутавшись в одеяло, долговязый черный доберман поскребся лапой в дверь и вошел. Это выглядело так, как будто он пришел проведать свою вторую хозяйку, убедиться, что с ней всё в порядке. Нередко говорят, что собаки способны чувствовать человека. "Tu es bizarre ces derniers temps. Tout va bien?" (Ты странно себя ведешь в последнее время. Всё в порядке?) Спросила Мари её на работе во время перерыва, заметив, что её милая коллега была какой-то далекой и отнюдь невеселой. Ответа не последовало. "Lisa?" (Лиса?) "Hm? Quoi?" (Хм? Что?) "Tu es une sorte de détachée, tout va bien?" (Ты какая-то отстраненная, всё хорошо?) "Oui, c'est bon, juste beaucoup de travail." (Да, всё хорошо, просто много работы.) Лиса беспечно пожала плечами в ответ, даже не взглянув. После работы обладательница слабых, но напряженных оленьих глаз тихо ушла раньше всех, дабы ни с кем не прощаться и не разговаривать, у неё не было ни сил, ни желания. Достав карточку-пропуск, она поднесла её к маленькому устройству, отпиравшему дверь четвертого этажа на лестницу. Порывистый прохладный ветер овевал бесстрастное печальное бледное лицо, её волосы цвета розовой сахарной ваты развевались в стороны. Уличные фонари вдоль белого ограждения моста Александра III освещали местность мягким и теплым светом. Стоя на мосту, опираясь на локти, оленьи черно-кофейные глаза наблюдали за плещущейся внизу водой, где небольшие волны неслись наперегонки с течением. Стоял вечер, было около семи часов. Розоватые и оранжевые оттенки смешивались друг с другом, отчего небо приобретало оттенки спелых абрикосов, нескладные белоснежные облака тянулись к закату навстречу уходящему солнцу. Солнце было так прекрасно, что им можно было любоваться вечно. Около часа она просто стояла и парила в облаках, глядя на красоту в небе. Несмотря на сияние вокруг, бездонные оленьи глаза оставались тусклыми, длинные ресницы медленно мерцали. Однако на этот раз музыка не была лаской в такой момент, лишь звуки проезжающих мимо машин, завывание ветра, журчание воды под мостом были для неё чем-то вроде музыки. С самого утра Лиса забыла поставить телефон на зарядку на ночь, а когда собиралась на работу, то напрочь забыла взять его с собой. Идти куда-либо без телефона - это почти что идти куда-то голышом, с телефоном она почему-то чувствовала себя комфортно и в безопасности. Без музыки она была легкой добычей своих мыслей, они витали вокруг и окружали её. Они напоминали черные и сумрачные летающие кляксы со злыми ухмылками на лицах. Обняв себя за плечи, Лиса опустила лицо к воде, пытаясь развлечься радужными отблесками города на поверхности. Слезы начали капать с бесстрастного лица, скатываясь по бледным щекам. Её глаза наполнились слезами, брови слегка изогнулись, образовав небольшую тень на переносице. Даже наедине она плакала молча. Взгляд был устремлен в одну точку, но за пределами этого взгляда всё вокруг почернело, как кисть, смоченная в черной краске, и капля, упавшая на белый чистый лист. Белый одинокий лебедь проплывал по течению где-то неподалеку, тряся своим хвостиком и клюя что-то в воде. Говорят, что лебедь поет только один раз в своей жизни, прежде чем умереть. Он чувствует, что скоро умрет, поэтому и поет. Он делает это не из-за боли, наоборот, он поет, потому что счастлив. Он счастлив умереть. Количество легенд о лебедях поистине поражает. А еще говорят, что лебеди провожают умерших и помогают им пересечь черту. Это древняя кельтская легенда. Даже лебеди рады смерти, не чужой, а своей собственной. Они счастливы закончить книгу той жизнью, которую прожили сами, и просто быть готовыми к концу, встречая смерть с песней. Может быть, смерть не так страшна, как многие говорят? Может быть, смерть была просто придумана, чтобы казаться страшной, чтобы люди не совершали самоубийств? Может быть, это и так, но не узнаешь, пока не выяснишь сам. (автор: Пожалуйста, не относитесь к этому серьезно, хорошо? Суицид на самом деле не самое лучшее решение. Независимо от того, насколько вам плохо, знайте, вы не одиноки, есть много людей, испытывающих то же самое, что и вы. Я имею в виду, это нормально - быть не в порядке💜Просто знайте, что вы не одни) Пусть Лиса не живет для себя, но, по крайней мере, она будет жить для кого-то, кто ей действительно дорог. Но когда наступит решающий момент, когда облака заберут дорогих для неё людей, она не знает, что будет, только время покажет ей, сможет ли она жить дальше. Или она последует за теми, ради кого она жила. Она думает, что после смерти люди не перестают существовать. Мы существуем, но в другом месте. Знаете, почему она так думает? Когда вы видите, как корабль исчезает... вы же видели, как корабль исчезает на горизонте? Так вот, когда корабль исчезает вдали, он исчезает, но значит ли это, что его больше нет? Она думает, что смерть - это то же самое, что корабль, исчезающий на горизонте. Если он исчез, это не значит, что его больше нет. Он просто в другом месте. Лиса вернулась домой, когда часы показывали девять вечера. Как только она отперла дверь квартиры, сразу же посыпались вопросы о том, где она была так долго. И Лиса нашла в себе силы ответить, что задержалась на работе. Погладив добермана по черной макушке с легкой улыбкой на губах, она отправилась в свою комнату. Лиса отдалась боли и замкнулась в себе.