Unknown number - (Jenlisa/Дженлиса)

Дни чередовались, как в календаре, незаметно, менялись только числа. Дни и ночи вращались, как часовая стрелка, совершая полные круги, подобно полной луне глубокой ночью. Лиса уходила и приходила домой, приходила и уходила с работы. Её дни были похожи на заезженную пластинку. Она была сдержанна и почти ни с кем не разговаривала, её лицо было невозмутимым и безмятежным, лишь в стенах своей квартиры она выражала свои настоящие эмоции. Возвращаясь с работы, даже самый незначительный разговор утомлял её и, переступая порог квартиры, усталый вздох каждый раз срывался с её пухлых губ. Все дни напролет, валяясь в постели, она либо читала много книг, либо смотрела кучу разных фильмов, телешоу, либо убивала время в видеоиграх, что помогало ей несколько скрыться от реального мира. Ей стало несколько лучше, это было ощутимо. Просто, если не думать о конкретных вещах, которые вгоняли её в черную краску, то она была вполне в порядке. Просто ограничить некоторые мысли, отбросить их подальше и просто жить. Однако эти ограничения порой раздражали её, она хотела жить без каких-либо ограничений, просто жить, как все. Но, кажется, она просит слишком многого. Та неделя выдалась действительно ужасной. И, думая об этом сейчас, она недоумевала, как могла так легко поддаться своему нервному срыву? Но она так говорит это только сейчас, когда её тело несколько окрепло или, скорее, успокоилось, так что сейчас ей кажется, что она справилась бы с этим снова, и, может, даже лучше. Но это не так. Лиса - очень хрупкая девушка, она похожа на беззащитного щенка, заблудившегося в незнакомом городе. Порой её пугает всё вокруг: сердитые люди, незнакомые места, новый коллектив, острая критика, повышения голоса, высокомерные взгляды. Лиса действительно была сверхчувствительна ко многим вещам. Но люди ошибаются, если думают, что она и мухи не обидит. Она, конечно, и мухи не обидела бы, но никто ничего не говорил о людях. Но, пожалуй, речь идет не о насилии. Лиса порой довольно вспыльчивый человек, почти как её брат, просто она знает меру и старается не демонстрировать это окружающим. Она не смогла бы поднять руку на кого бы то ни было, она может ударить лишь - саму себя. Однако это не означает, что она не сможет ударить того, кто поднял руку на её близких и дорогих ей людей. Хотя, может быть, это у неё в голове так кажется, потому что Лиса не любила и не любит быть на публике и устраивать сцены посреди десятков, сотен любопытных глаз. Самый животрепещущий вопрос: если кто-то из её друзей врежется в стену? Получается, что стена насмехается и издевается! То ей что, придется драться со стеной? Это же самый судьбоносный бой в истории! Внимание! Битва между тайкой и великой стеной! Должна ли она уже планировать платный вход? Лиса избегала подходить к телефону, она боялась его включать. Он был напрочь выключен, она никогда так долго не оставалась без телефона. Шла почти вторая неделя, и её настроение прыгало, как у стариков давление, также круто. Она либо смеялась, либо плакала, была то весела, то сердита. Лиса знала, что она разбита и нуждалась в починке. Ведь она была в таком состоянии ни первый год, ни второй, ни третий. После первого приема антидепрессантов почти пять лет назад они действительно помогли ей, хотя и ненадолго, всего на четыре месяца. Но у антидепрессантов есть некая характерность, они либо лечат депрессию, либо делают её вдвое тяжелее. Она также чувствовала себя виноватой в эти дни. И, откровенно говоря, она действительно скучала по Дженни, скучала по их разговорам, их забавным шуткам, даже по тому, что заставляло её краснеть и ужасно нервничать. Но она ничего не могла сделать, нет, она боялась что-либо делать, включение телефона вызвало бы множество вопросов, и она просто не знала, какие ответы дать. Она не знала, что сказать, не знала, что делать. Поэтому она продолжала ничего не делать, просто спрятала голову в песок и ждала, когда кончится песчаная буря. Дженни, вероятно..нет, Дженни определенно ненавидит её. Не только потому, что эти две недели были затишьем в связи с Дженни. Ну, то есть Дженни знала её адрес, адрес её работы, поскольку наводила о ней справки. Дженни даже забирала её с работы, но на этот раз ничего, никакой черной машины и брюнетки. Да, Лиса сама устроила затишье, и только она была виновата во всем, и всё же она вопреки своей глубокой гордости и печали ждала чего-то. Она чего-то ждала и в то же время боялась. Но она проглотила эту глупую надежду в один миг и отмахнулась от всего. В дополнение ко всему этому была одна проблема, Лисе нужен был покой, но всегда найдутся те, кто не заметит твоей мрачной ауры и того, что ты тонешь, или того, что тебе плохо и что ты не в настроении для общения. Не обязательно падать в воду, чтобы почувствовать, что ты тонешь, не так ли? Люди привыкли сводить её молчаливость к застенчивости, они привыкли видеть её немногословной, её коллеги, знакомые и Джису тоже относились к ним. Было достаточно того, что кофейня находилась этажом ниже, и что Джису в любой момент могла открыть дверь ключом и без труда войти в её квартиру. Ей всё еще приходилось надевать на лицо жизнелюбивую маску и без всего этого, просто потому, что так было нужно. Ради того, чтобы не сыпали вопросами о том, что случилось, потому что она сама не знала, что с ней случилось, и никакие оправдания и объяснения с её стороны не донесут до людей то, что она чувствовала, особенно до тех, кто её уже неким образом осуждал. Просто потому, что они не понимают, и они не поймут, пока не окажутся в том же болоте, что и многие люди, которые тонули и тонут в нем немалое количество времени или всю свою жизнь. Не зная их боли, вы никогда не поймете людей, и даже если вы поймете, это не значит, что они поймут вас. Такова истина. Однако люди не могут мыслить одинаково, но они должны понимать друг друга. На то они и люди, верно? Или всё это психология обмана? Честно говоря, всё это слишком сложно. Абсолютный геморрой для размышлений. Спросите, почему она так отчаянно пытается скрыть свое состояние и спрятать всё под маской? Разве это не то, что делают все? Разве все не прячутся, потому что не думают, что всё, что связано с ними или проблемами, настолько важно для того, чтобы быть озвученным? В моменты, когда раздавались стуки в дверь, Лиса делала вид, что её нет дома. Это были либо соседи, либо Джису, либо даже Дженни. Что, если это действительно была Дженни? Но она не слышала ни намека на голос, похожий на голос Дженни. Дженни, наверное, устала от неё из-за её подобных исчезновений и причуд. Что ж, наверное, это к лучшему, она того не стоит, так тому и быть. Джису, несмотря на то, что у неё были ключи, не вламывалась к ней, за что она была благодарна, если, конечно, за это можно быть благодарной. Лиса не хотела ни с кем разговаривать, она устала эмоционально всех обслуживать. Такое чувство, что она буквально устала от всего. Но больше всего она устала от самой себя. Её мысли, поступки, решения просто изматывали её. Хотелось сделать глубокий вдох и выпустить его с большим вздохом и почувствовать облегчение. Всё, на что она была способна, - это лежать парализованной на кровати и пялиться в потолок или же портить себе зрение кучей фильмов. Вы когда-нибудь чувствовали, что хотите смотреть только грустные фильмы весь день напролет? Смотреть что-то драматичное и депрессивное в течение всего дня, что могло бы описать ваше состояние? И, наконец, найти тот фильм с главным героем, который переживает то же самое, что и вы. И вам становится несколько легче, когда вы осознаете, что вы не единственный, кто чувствует себя паршиво. Желание закрыться в комнате и просто лежать в постели, пока на небе за окнами не покажется луна. И просто дождаться, пока вы, черт возьми, не покроетесь пылью до такой степени, что сольетесь с цветом, таким же, как ваша душа, пыльным и серым. Возможно, её бабушка была права. В связи с тем, что она не в том состоянии, чтобы заботиться о собаке. Она вряд ли нашла бы в себе силы выгуливать его по утрам. Однако она скучала по нему здесь, ей нравилось дурачиться с ним, валяться на диване и почесывать ему живот, когда он ложился на спину, чтобы его почесали и приласкали. Его присутствие каким-то образом что-то меняло, в отличие от этой тишины и пустоты вокруг, никакого шума корма на кухне, лая, царапанья в дверь, цоканья по полу, что иногда раздражало её, но тем не менее. Интересно, чем Дженни занималась все эти две недели? Не забывала ли она отдыхать? Лиса надеялась, что с ней всё в порядке, несмотря на свой беспорядок, она желала, чтобы с Дженни всё было хорошо, она этого заслуживала, она заслуживала самого лучшего. Когда наступило утро, раннее солнце уже выпустило свои яркие лучи, проскользнув сквозь задернутые шторы на окнах её квартиры. Солнечные полосы рисовались в темной комнате, вокруг витала мертвая тишина, из наушников, выпавших из ушей розоволосой обладательницы оленьих глаз, тихо звучали спокойные фортепианные мелодии. Она, как обычно, рано утром отправилась на работу. И она также вернулась домой, когда город залился вечереющими красками. В эти дни она почти ничего не ела. Дело было не в том, что она морила себя голодом, она просто не чувствовала себя голодной. "Bonsoir, chérie, tu es mince, tu manges quelque chose? Tu fais un régime?" (Здравствуй, дорогая, ты такая худенькая, ты что-нибудь кушаешь? Ты что, сидишь на диете?) Однажды спросила её соседка из квартиры напротив, с которой она время от времени видится по утрам. "Non, je ne suis pas au régime." (Нет, я не на диете.) Она ответила с легкой вежливой улыбкой на лице, но с замешательством в глазах. "Il faut que tu manges plus, chérie, ou en te regardant, je ne vois que la peau et les OS. Tu ne peux pas faire ça pour toi. Il faut prendre soin de soi." (Тебе нужно побольше кушать, милая, а то, глядя на тебя, я вижу только кожу да кости. Ты не можешь поступать так по отношению к себе. Нужно беречь себя.) "C'est bon, je mange bien, c'est juste que je suis si mince depuis mon enfance." (Всё в порядке, я хорошо кушаю, просто я такая худая с детства.) Она улыбнулась вымученной улыбкой. "C'est comme ça? Clairement. Mais mangez toujours plus, nous devrons être plus nombreux, il n'y a pas besoin de ces régimes." (Вот в чем дело? Понятно. Но всё равно кушай побольше, нас должно быть больше, в этих диетах нет необходимости.) Войдя в пустую квартиру, ключи, как обычно, лежали в маленькой тарелочке на тумбочке рядом с кактусом. На ужин Лиса только приготовила себе пару тостов с маслом. Холодильник пустовал, лишь пакет молока, несколько яиц с пачкой сливочного масла, небольшой кусочек французского мягкого сыра Реблошон и банки сгущенки. Поскольку в выходные она просыпалась к обеду, ей достаточно намазать сгущенки на буханку и заварить горячего чая, и она будет достаточно сыта, чтобы насытиться и позже что-нибудь съесть поздним вечером. Начальник их отдела накричал на неё сегодня на работе. Она случайно бросила важный документ в измельчитель, где ей пришлось взяться за компьютер, потому что, по словам начальника, она не способна даже на самую простую работу с бумагами. Что ж, может быть, он и прав, но вовсе не обязательно закатывать шумиху у всех на глазах, можно было бы отчитать её и без всех этих криков, разве нет? Она была зла на себя, и в то же время ей хотелось плакать. Нельзя повышать голос на эмоционально нестабильных людей. Вы их напугаете. До конца рабочего дня Лиса любыми способами избегала своего начальника, она ощущала эту ненависть и осуждение на себе. Она чувствовала себя жутко виноватой и не могла должным образом сосредоточиться на экране компьютера при заполнении дурацких таблиц из-за ощущения острых, полных злобы взглядов на себе. Это была её первая ошибка на работе, и награда за неё, мягко говоря, была не очень приятной. Может быть, она слишком остро реагировала на что-то подобное, да, это так, но она просто такой человек. Она неконфликтный человек, она всеми силами избегает конфликтных ситуаций, и если попадает в них, то испытывает ужасно неприятное чувство, но в основном жгучее чувство вины в груди. Многие скажут, что жизнь трудна, как и работа. Да, это так. Но порой хочется найти работу, где не нужно так сильно беспокоиться о пустяках. Она говорит не о испорченном документе, а обо всем конкретно, коллектив вроде бы хороший, но начальство отвратительное, как псы без привязи. Есть один усатый кретин лет сорока, он часто приходит к ним в отдел для того, чтобы всех высмеять и поиздеваться. Сначала он не беспокоил её, но, видимо, его оскорбила эта тихая черта её характера, и теперь она была, так сказать, втянута в это общество, над которым можно поиздеваться. Он просто взирал на всех свысока и буквально смеялся. Более сильная шахматная фигура смеется над пешкой. Это не могло быть более банальным. Так что, в отличие от этого куска дерьма, начальник их отдела был более-менее, и всё же она инстинктивно сторонилась его. Лиса старалась не жаловаться, потому что она должна быть благодарна за то, что у неё есть работа и ей платят, хотя зарплата маленькая, потому что она всё еще стажер. Но каждый раз, когда приходила зарплата, она чувствовала, что не заслуживает её. Ей просто казалось, что её усердий недостаточно. Все живут ради денег. Ну, может быть, не все. За деньги можно купить всё. Ну, может быть, не всё. Однако здоровье за деньги не купишь. Лиса не видела смысла в деньгах, всё, чего она хотела, - это чтобы её бабушка жила вечно, была абсолютно здорова и жила спокойной жизнью. Её бабушка поистине заслуживала этого. Боль, агония, страдания - любите их. Это фраза из известного фильма "Молчание ягнят". Вы когда-нибудь задумывались, что боль, может быть, тоже желает любви, тоже желает, чтобы её любили? Тогда на секунду задумайтесь об этом, ведь мы не любим её, потому что она причиняет только боль. Но разве она виновата в том, что приносит лишь одну боль? А агония - это буквально смерть, кто может любить смерть? Никто. О страданиях даже и говорить не нужно. Эти вещи столь сильно не любят оставаться в одиночестве, что преследуют каждого человека, дабы найти того, кто полюбит их такими, какие они есть. Наверное, это звучит безумно. Но разве в каждом безумии не может быть своего рода глубокого смысла? В голове Лисы часто мелькали такие мысли, как: если бы можно было отдать остаток своей жизни другому человеку, то она, не колеблясь, отдала бы остаток своей, возможно, долгой жизни своей бабушке. Или же она полностью отдала бы себя и свое тело своей бабушке, чтобы та могла прожить свою жизнь вновь, но, возможно, на этот раз гораздо лучше. Если бы её спросили, какие три желания она загадала бы, если бы нашла лампу с джинном, то по приведенным выше словам уже можно догадаться, какими были бы её желания. Несмотря на то, что Лисе ужасно хотелось самой быть просто в порядке, она всё равно отдала бы свои желания бабушке. Свет от телевизора мерцал в темной комнате, розовые локоны лежали растрепанными в стороны, она лежала на боку, тоскливо глядя в телевизор, свернувшись калачиком, её руки были прижаты к щеке, заставляя её губы надуться. В доме не было даже бутылки воды, поэтому она решила собраться с силами и сходить в маленький продуктовый магазинчик неподалеку. Устало поднявшись с дивана, она накинула первое, что попалось под руку. Лиса вышла из своей квартиры в прихожую в черной толстовке с рисунком маленького желтого солнца на груди, капюшон был наброшен на голову, слегка скрывая темные круги под глазами и покрасневшие усталые от бессонных ночей глаза и покусанные губы. Один край её нижней губы был несколько поранен, из-за чего она испытывала боль всякий раз, когда пыталась улыбнуться или даже при попытке широко открыть рот. Заперев дверь, она направилась к лестнице, но внезапно остановилась, когда заметила, что кто-то стоит на лестнице. Человек напротив неё тоже был удивлен, остановившись почти на самой последней ступеньке, когда увидел её. Тело Лисы застыло, как статуя, а её кофейно-черные оленьи глаза уставились на человека напротив, как будто она была во сне. Может быть, всё это сон, и она всё еще спит? Шоколадные кошачьи глаза молча смотрели на неё, пока брюнетка медленно шла к ней. Вокруг повисла тишина, слышались лишь стуки каблуков. Лиса стояла как потерянная, но прежде чем она успела прийти в себя и осознать, что это был не сон, её заключили в объятия. Руки обвились вокруг её шеи, грудь прильнула к её груди, а тело прижалось к ней. Тепло сразу же каким-то образом встретило её. Её руки оставались неподвижными по бокам. Её брови чувственно изогнулись, а в глазах заблестели слезы. Тихий, прерывистый вздох сорвался с пухлых губ. Ей вдруг стало невероятно грустно, как будто чувства нахлынули на неё волной, как будто это теплое объятие заиграло на струнах её одинокой, никому не нужной души. Слезы скатились по её фарфорово-бледным щекам, и сердце защекотало от нежности и боли. Аромат нежных духов заставил её несколько уткнуться носом в волосы. Как жаль, что запахи нельзя сфотографировать. Её горло дрожало, а губы слегка подрагивали от безмолвных рыданий. Как будто её тело долгое время нуждалось в этих объятиях. Может быть, её тело наконец-то нашло нужного человека? Потому что, несмотря на то, что она чувствовала неловкость, смущение и боль, она также чувствовала комфорт, нежность и привязанность. Слегка дрожащие руки Лисы медленно поднялись, нерешительно нависая над спиной Дженни, прежде чем её ладони робко легли на лопатки поверх черного пальто. Она не собиралась плакать, особенно перед Дженни, но она просто не могла остановиться. Но она надеялась, что Дженни не слышала её плача, однако чуть позже руки, обвившие её шею, обняли её крепче, почти прижимая к себе. Это навело на мысль, что её было прекрасно слышно. Но что было удивительным и странным, так это то, что за это время не было проронено ни единого слова. Немного позже её молча отвели обратно в квартиру, держа за руку. Покрасневшие от слез и изнеможенные оленьи глаза были прикованы к полу, пока миниатюрная брюнетка и теплая рука тянули её куда-то по коридору. Лиса даже не сопротивлялась, она просто вяло следовала туда, куда её влекли. В комнате всё еще работал телевизор, на экране мелькали кадры какого-то фильма ужасов. Её усадили на диван, где она проводила большую часть времени, особенно эти две недели. Никто из них не произнес ни слова, одни только голоса из телевизора несколько нарушали это необычное безмолвие. Обычно всегда Дженни начинала разговор, и Лиса не знала, что говорить. Она всё еще была в шокирована тем, что Дженни была здесь. Почему Дженни здесь? Её сердце нервно трепетало в груди, а глаза устало смотрели на свое серебряное кольцо, которое сидело у неё на большом пальце правой руки, кончиками тонких пальцев она теребила его. Время от времени её глаза немного пощипывали от набегающих слез, но она каждый раз отгоняла их. Они просидели так в тишине около десяти минут под фильм, где группа друзей решила спуститься в пещеру, где в конце концов началась неизвестная чертовщина, исчезновения и смерти. Для Лисы это были неловкие десять минут. "Почему ты молчишь?" Она осмелилась спросить, неловко проводя рукой по своей ладони. Капюшон начал немного спадать с её розовой макушки. Она чувствовала на себе взгляд кошачьих глаз, однако не осмеливалась оглянутся в сторону их хозяйки. "Что ты хочешь, чтобы я сказала?" Лиса в ответ слабо пожала плечами, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Её взгляд был прикован к экрану перед ней. "Я не знаю..." Она тихо ответила, уронив голову на колени. Ей вновь хотелось заплакать. Сильно. "Лиса, без обид, но ты выглядишь ужасно, я не имею в виду, что ты уродлива, вовсе нет, но, боже, Лиса, ты..." С мягких губ, накрашенных красной помадой, сорвался вздох, словно не находя нужных слов. "Как только я просыпаюсь, я сразу же думаю о тебе. Каждый день с тех пор, как я с тобой познакомилась. Я думаю, лишь бы у тебя всё было хорошо." Розовая головка медленно обернулась к брюнетке, которая не сводила с неё глаз. На мгновение она потеряла дар речи. Но через некоторое время она ответила: "Со мной всё в порядке." "Не смей улыбаться." Она стерла улыбку со своего лица и вздохнула, но всё равно продолжала убеждать, что всё в порядке, однако на этот раз ответила несколько кисло. "Всё нормально, правда." "По-твоему, это нормально?" "Это... Это совсем неважно." "Как это неважно? Это очень важно, Лиса." Упомянутая замолчала, не зная, что сказать. "Разве так выглядит человек, у которого всё хорошо?" Слезы навернулись у неё в глазах, и она тут же отвернула лицо к окну, находившемуся в двух метрах от неё. "Ох, Лиса, милая, не плачь." Дженни внезапно оказалась перед ней на коленях. Теплые ладони легли на её влажные щеки, большие пальцы смахнули каждую упавшую слезинку. Кошачьи глаза были печальными и обеспокоенными. "Я не обвиняю тебя и не ругаю, Лиса, прости, если это прозвучало так, я просто хотела, чтобы ты перестала мне врать." Голос Дженни не звучал так, словно её ругали, он был с ней так же нежен, как всегда, что делало её еще печальнее. Сдерживаемый всхлип вырвался из её рта, а из глаз хлынули слезы, стекая по щекам. "Прости меня, Дженни..." Произнесла она надтреснутым голосом. "Я.. я.. не, я просто..." Несколько мгновений она молчала, чувствуя, как пальцы нежно гладили её лицо, не позволяя бесконечным слезам стекать по щекам. От этих ласк ей хотелось плакать всё больше и больше, её тело не привыкло к таким нежностям. Она была заключена в нежные объятия, когда Дженни снова села рядом с ней. И на этот раз Лиса не смогла удержаться и крепко обняла её в ответ, уткнувшись лицом в шею, от которой исходило тепло. "Я.. просто.. устала.." Уголки её пухлых губ растянулись в слабой улыбке, в которой не было ни единого процента радости или веселья. Это было так, как будто она была в пространстве. "Устала от постоянного чувства одиночества, головных болей, от себя самой, собственного гнева и ненависти... Устала вставать с постели каждый день и заставлять себя не просто надевать улыбку, а улыбаться искренне и от души, устала следить за тем, что говорю, быть вежливой с людьми, которые этого не заслуживают." Грустные потерянные кофейно-черные оленьи глаза медленно бегали по сторонам, слабая улыбка не прекращала плясать на губах, но на вид она становилась всё более горькой. "Устала делать вид, что всё в порядке.. устала обращать внимания на замкнутость, несмотря на то, что я не люблю открываться людям... И я устала глупо на что-то надеяться, истово чего-то ждать и придавать важность вещам, которые ровным счетом, черт возьми, ничего не значат." "Устала от назойливых мыслей, от неуверенности, от постоянного чувства страха, от потока грязи, льющейся от других. Я устала постоянно уверять себя и всех вокруг в том, что всё хорошо и что я в порядке. Хотя это не так." Она буквально выложила все свои карты на стол. Это так на неё не похоже. Ощущение неприятного нагромождения эмоций захлестнуло её, когда она буквально обнажилась. Эмоции, словно бумеранг, легко вылетают, но больно бьют. Дженни, наверное, сейчас думает, что ей не следовало сюда приходить. Лиса чувствовала себя жалкой и жалующейся, как скулящий щенок. Но внезапно она почувствовала поцелуй на своем плече. "Лиса..." Её имя было произнесено печальным и сочувственным тоном. Отстранившись, её лицо оказалось в теплых ладонях. "Я не знала, что тебе так тяжело. Мне грустно, что тебе было так плохо, мне грустно, что ты ничего мне об этом не рассказала и что меня нет рядом, когда тебе плохо. Я знаю, мы не очень долго знаем друг друга, но мне действительно не всё равно, и мне больно видеть тебя такой, ты каждый раз буквально исчезаешь и решаешь бороться с проблемами в одиночку. Но я здесь, я помогу. Позволь нам бороться с ними вместе, Лиса." Оленьи глаза отвели взгляд, смущенные близким красивым лицом перед ней. Брови нахмурились. "Я не могу так, Дженни... Я не хочу топить тебя своими проблемами-" Не успела она договорить, как её прервали. "Топить меня проблемами? Не говори ерунды, Лиса, просто позволь мне позаботиться о тебе. Иначе я поцелую тебя." Слабая, едва заметная улыбка заиграла на её грустном и удрученном лице. Она скучала по этому, по игривым комментариям, эти две недели затишья казались вечностью. И вот она здесь. "Я серьезно." "Я что, должна использовать тебя как личный дневник?" Дженни закатила глаза и игриво легонько пнула её лодыжкой по ноге. "Мне нравится, что ты начинаешь шутить, шпионка, но нет. Если у тебя появится желание обсудить что-то или поделиться чем-то, что тебя тревожит, но ты побоишься или подумаешь, что это не имеет значения, или подумаешь, что мне всё равно, скажи мне в любом случае, поговори со мной. Мне не всё равно, я буду подбадривать тебя и сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь. Я всегда буду рядом, просто не убегай от меня." Лиса повернулась к брюнетке и уставилась на неё, восхищенная. Дженни очень прямолинейна, в отличие от неё. Она действительно говорит то, что думает? Почему Дженни так заботится о ней? Как она могла встретить кого-то вроде Дженни? В том смысле, что встретить такого внимательного, прекрасного и ласкового человека? Неужели она этого достойна? "О чем ты думаешь? Ты думаешь о том, чтобы меня поцеловать?" Мягкий смешок слетел с её пухлых губ, а щеки слегка порозовели. Она глубоко вздохнула, опуская голову. "Ты просто очень милая." Она была награждена милой улыбкой, однако из-за темного освещения Лиса не смогла быть свидетельницей румянца на щеках Дженни. "Спасибо, я знаю, я еще и красивая, на случай, если ты забыла." "Я не могу этого забыть." Слегка улыбнувшись, она ответила игривым тоном. Мрачные тучи, казалось, рассеялись, обнажив яркое и безоблачное небо и позволив солнцу согреть её озябшую душу. Они стояли рядом друг с другом на балконе, облокотившись на ограждение. Ветер трепал их волосы, лаская кожу своими легкими, холодными, ветреными прикосновениями. Эйфелева башня мерцала золотом вдалеке, маленькие желтые окошки в домах, в которые лился теплый свет, где где-то там люди занимались своими делами. Листва колыхалась под порывами ветра, птицы свободно порхали над городом, трепеща своими крыльями. "Тебе уже лучше? Только честно." Спросила её Дженни мягким голосом с проблеском любопытства в глазах. "Честно говоря, немного, да... Спасибо тебе, Дженни, правда, я.. не очень хорошо умею выражать благодарность или извиняться, но правда спасибо тебе... Мне жаль, что тебе пришлось быть свидетелем моего беспорядка. Я пытаюсь быть в порядке, просто.. мыслей бывает так много, что я не могу их контролировать, понимаешь?" Неуверенно спросила она брюнетку, которая кивнула в ответ. "Я знаю, ты просила делиться с тобой, но мне так непривычно и неудобно это делать, что чуть позже меня сразу начинает тошнить от самой себя и я чувствую себя невероятно слабой из-за того, что не смогла справиться сама." Лиса говорила неторопливо, стараясь не сбиться с толку от множества мыслей в голове и правильно выразить то, о чем она думала долгое время. Она гораздо лучше выражает свои мысли в письменной форме, есть время подумать, есть время что-то исправить, и всегда можно что-то стереть, в устной речи такого не сделаешь. Для неё всегда было проблемой выражать свои мысли вслух. Но в Дженни было что-то такое, чего поначалу она не видела и не чувствовала, было это - понимание. Может быть, не всё было понятным, но, по крайней мере, Дженни не бросалась в неё камнями за то, чего она не понимала. Трудно быть собой, когда в тебя швыряются камнями, хотя ты и так завален по горло своими собственными. Не обязательно понимать человека, но и не стоит обесценивать его проблемы и сравнивать их со своими собственными, лучше просто кивнуть и промолчать, это гораздо приятнее, чем быть раненым и считать свои проблемы пустышкой. "Я просто хочу заранее извиниться, если я сделаю что-то не так." Она провела пальцами по своим волосам, отчего её лоб обнажился. Внезапно чья-то рука легла ей на плечи, обнимая её, и теплое тело оказалось ближе. "Хей, Лиса, не переживай, я понимаю. Всё хорошо. Мы все делаем что-то не так. Если мы будем думать о каждом своем поступке, особенно если он неправильный, то мы напрочь потеряем время для самих себя. Я пытаюсь сказать что-то мудрое прямо сейчас, но у меня не всегда получается, прости." Тихий смешок раздался у её уха. "Нет, всё в порядке." Ответила Лиса, наслаждаясь теплом и компанией, которые окутали её. "Но это также делает нас хорошими людьми с добрым сердцем, если нам не всё равно, верно? Обычные люди беспечно махнули бы рукой и пошли дальше, не обращая внимания на минное поле, которое они же сами и устроили." "Звучит как громкая цитата." Лиса тихо рассмеялась. "Ой, заткнись." Дженни засмеялась ей вслед, игриво дуя ей в ухо, заставляя ту вздрогнуть, но улыбки не сходили с их лиц. "Эй!" "Ты первая начала смеяться надо мной!" "Нет, не надо, не щекочи! Пожалуйста, Дженни!" "О-о, кто-то боится щекотки!" "Нет, я не боюсь! Просто не надо! Нет!" "Это за то, что ты не отвечала на мои звонки и сообщения!"