Unknown number - (Jenlisa/Дженлиса)

С каждым днем становилось теплее, небо напоминало огромное синее море, такое чистое и живописное. Белоснежные пушистые облака были нарисованы различными животными, мистическими существами, всевозможными фигурами или же абсолютным абсурдом и каракулями воображения. Яркое и сияющее солнце показывалось всё чаще и чаще, встречая всех, а также розоволосую тайку своими приветливыми длинными лучами. Она была рада солнцу, а солнце радовалось ей. Дни пролетали незримо, даже не успев начаться, однако в её черно-белой палитре эти несколько дней были совсем другими, более насыщенными и яркими. Дженни часто приходила к ней, и они часто просто валялись на диване и смотрели кучу фильмов, мультфильмов. Дженни вытаскивала её из дома всеми возможными способами, и сколько бы она ни отказывалась, в итоге она оказывалась то в парке, то на пирсе, где красовалось множество покачивающихся рыбацких лодок, то на пляже, прогуливаясь вдоль моря и любуясь плещущимися морскими волнами. Однако в этих местах было не столь многолюдно, Дженни приглашали на пляж по вечерам, вероятно, потому, что в такое время там почти не было людей. Было всего несколько человек, которые также прогуливались, как и они, наслаждаясь шумом моря и волн. На пирсе они сидели на мосту и мочили ноги, наблюдая, как маленькие лодки покачивались вдалеке. В парке было спокойно, несмотря на то, что она нервничала и смущалась, когда Дженни оказывалась рядом, обнимала, прикасалась, дразнила её. Но она была неподдельно довольна тем, что иногда заставляла Дженни улыбаться или смеяться. Это означает, что она всё еще может шутить, а её подавленное настроение, которое иногда всё еще выходит против её воли, позволяет быть не такой мрачной. В эти дни она не шутила и не была веселой ни с кем, кроме своей бабушки, сестры и Дженни. С остальными она была тише воды ниже травы. Она ограничила круг людей, с которыми открывалась своим эмоциям. Она могла бы также ввести Джису в этот круг. Но кое-что произошло. Она была в полном негодовании, замешательстве и гневе, узнав, что Джису, оказывается, связывалась с её бабушкой в течение длительного времени. Просто дело в том, что Лиса не считала их отношения настолько близкими, чтобы они звонили друг другу. Да, Джису несколько раз была в гостях у её бабушки, и у них была хорошая беседа, но это всё. Неприятно, когда узнаешь, что за твоей спиной тебя обсуждают или же осуждают твои близкие, в то время как ты чувствуешь себя паршиво. Это звучит довольно безобидно, но Джису не просто связывалась, она была буквально чертовым докладчиком, она сообщала обо всем, что касалось её, включая её странное поведение, некоммуникабельный образ жизни, её безвольный характер. Буквально всё обсуждалось за её спиной. Вот тогда-то она и узнала, почему её бабушка решила забрать Лава себе. Джису сказала, что у неё такое чувство, что она не в лучшем состоянии, чтобы заботиться о себе, не говоря уже о собаке. Она злилась не на бабушку, она была зла на Джису. Просто, какого черта в самом деле? Казалось, будто в Джису было две личности. Кем, черт возьми, Джису себя возомнила, матерью Терезой? Лиса была зла. Она хотела, чтобы её оставили в покое, в том плане, чтобы люди перестали шептаться за её спиной о её состоянии. Если они хотели помочь, почему же не помогли? На работе она молча выполняла свою работу, игнорируя абсолютно всех, за исключением, может быть, Мари и нескольких её коллег. Она стала чаще слышать крики начальства в свою сторону, но вместо чувства вины, которое она обычно испытывала, она ощущала гнев и раздражение в животе, и нет, не на себя, а на любого, кто повышал на неё голос. Она неконфликтный человек, да, и старается сторониться конфликтных ситуаций, но если она молчит, это не значит, что ей нечего сказать, она просто контролирует и сдерживает себя, по крайней мере, вне дома. Она не считает себя хорошим человеком, но она была довольно воспитанной, в отличие от многих людей, которых она встречала. Молчание - это истинная форма слова. Молчит только тот, кто способен что-то сказать. С малознакомыми людьми Лиса сдержанна и неприветлива, лишь небольшой редкостью она встречала людей, к которым ей требовалось лишь небольшое количество времени, чтобы привыкнуть и быть самой собой. Если взять в качестве примера колледж, то даже спустя четыре года ей не удалось привыкнуть ко всей группе, она была общительна лишь с некоторыми. Была одна подруга, с которой она вместе училась в колледже целых четыре года, и за эти четыре года они сдружились, почти всё время сидели вместе, валяли дурака друг с другом, подкалывали друг друга, вместе стояли в очереди в буфет. Ну, как типичные две лучшие подружки. И даже если бы Лиса встретила её где-нибудь в Париже, что маловероятно, она бы поздоровалась не раздумывая. Просто с некоторыми людьми чувствуешь себя более беззаботно и комфортно, не сразу, конечно, но тем не менее гораздо быстрее, чем с другими. С Дженни всё несколько по-другому. С Дженни ей нервозно и непоседливо, но это не совсем в плохом смысле, она просто ужасно её стесняется. С такими красивыми, сексуальными и невероятно обворожительными девушками, как Дженни, она определенно не сможет не нервничать. Лиса часто наблюдала за ней, когда та этого не видит, её глаза просто каким-то образом невольно притягивались к ней, как магнит. Пока они проводили время вместе, смотря фильмы или гуляя в парке, пока Дженни была чем-то занята или что-то рассказывала, оленьи глаза украдкой поглядывали на неё. С Дженни ей также по-своему уютно и захватывающе, необъяснимо, что эти неспокойные дни были немного солнечнее, немного, но тем не менее. И это опять же странно, она не понимала, как это работает. Может быть, Дженни сверкала одним своим присутствием, которое прогоняло её тьму вокруг? Нет, это звучит слишком банально, не так ли? Однако с Дженни нет такого ощущения, как будто она белая ворона среди черной стаи. Вероятно, это звучит также довольно ванильно и слащаво, но это не меняет самого факта, так что это не имеет значения. За её жизнь достаточное количество людей дали ей понять, что она, так сказать, странная, тем самым выставив её в белом свете, подобно сцене, в то время как другие сидели в своих креслах и смотрели шоу. Войдя в свою квартиру, она бросила ключи в тарелку и сняла куртку. Звук телевизора из спальни озадачил её, поэтому она сняла обувь и прошла по маленькому коридору. Оказавшись у дверного косяка, она увидела макушку темных волос за спинкой дивана. Страшная мелодия из фильма ужасов парила по комнате. Что за черт? "Дженни? Что ты-" Внезапно вскрик прервал её. Миниатюрная брюнетка подпрыгнула и обернулась, прижав руку к груди. "Боже! Боже мой!" "Извини." Лиса машинально извинилась за то, что напугала её, но озадаченное выражение не сходило с её лица. Спросите, как Дженни очутилась в её квартире? Что ж, так случилось, что у Дженни теперь есть дубликат её ключа. Лиса как-то пошутила на днях о том, что Джису вломилась в её квартиру около полугода назад в неподходящий момент, когда она выходила из душа, и нет, она не была голой, она была в полотенце, но, тем не менее, это было неловко и неожиданно. Шутка в том, что любой мог вломиться в её квартиру, а она могла даже не подозревать об этом. И так странно получилось, что у Дженни оказался дубликат ключа. Со словами, которые она услышала: "Они ведь тебе не нужны, верно? Так что пусть они останутся со мной на всякий случай, вдруг что-нибудь случится. Я обещаю ничего не красть." Но ей не очень понравилось, что это было сказано с лукавым взглядом. "Хорошо, что ты дома. Я смотрю Сияние." Оправившись от испуга, брюнетка убрала руку со своей груди. "Совсем одна?" Дженни была одета в рабочую одежду, белоснежную блузку с длинными рукавами и черную юбку-карандаш с капроновыми черными колготками. Казалось, она не беспокоилась о том, что её одежда помнется. Её волосы были распущены, из-за чего они послушно лежали на плечах. Всё на ней выглядело так красиво, и Лиса считала, что это незаконно. Сначала она подумала, что это снова Джису в её квартире, однако она ошиблась. Это была Дженни, удобно устроившаяся на диване, выглядевшая так, словно она была у себя дома. Похоже, теперь она раздает ключи от своей квартиры всем подряд. Кому еще она должна раздать свои ключи? Может быть, ей стоит устроить распродажу? "Да. Что с ним не так?" "С кем?" Спросила Лиса. "С ним." Брюнетка указала пальцем туда, где в этот момент на экране появился Джек Николсон. "Ты уже видела момент с морем крови в вестибюле?" "Эй! Никаких спойлеров! Но серьезно, что не так с отцом этого мальчика? Его отец вконец спятил." Прежде чем та, что повыше успела ответить, Дженни опередила её: "Подожди, почему ты так рано? Вас отпустили пораньше?" "А, э-э, да, Джаннет сказала, что мы можем уйти пораньше." "Кто такая Джаннет?" "Моя коллега." В ответ раздалось лишь невнятное мычание. "Досмотришь фильм со мной?" "Э-э, да, конечно." "Супер. Я никогда не думала, что скажу такое о фильме, но я надеюсь, что этот чокнутый папаша сдохнет." Лиса хихикнула, снимая кепку. Её розовые волосы слегка растрепались, что заставило её пригладить их рукой, зачесывая назад. "Я хотела написать тебе утром, но я проспала, поэтому торопилась на работу." "Тебе и не нужно было." Ответила она. "Никто не говорит о нужде, ключевое слово - "хотела", Лиса. Речь идет о хотении, понимаешь, что я имею в виду?" Идеально очерченная бровь взлетела вверх, но невозмутимое лицо смягчилось улыбкой. "Но всё в порядке, правда." Она подошла к дивану, присев на подлокотник, стараясь сидеть достаточно далеко от брюнетки, которая сидела посередине, подтянув колени к груди, а её клетчатый плед, которым Лиса укрывалась по ночам, удобно лежал поверх её ног. Что было кстати, потому что юбка была довольно задрана, но, к счастью, плед прикрывал бедра, что заставило бы её почувствовать что-то, что бы это ни было. Она не извращенка, не принимая во внимание книги, которые она зачастую читает. Но, наверное, не зря существует поговорка - в тихом омуте черти водятся. Но всё же это вряд ли относится ко всем людям. Верно? Лиса вспомнила момент, когда она еще училась в средней школе, на уроке была тема жизни и безопасности или что-то в этом роде. И заговорили на тему наркотиков, и учительница как-то сказала, что наркоманы или дилеры спокойны и безмолвны, и в то же мгновение все сразу посмотрели на неё. Да, черт возьми, она 14-летняя дилерша, у которой есть свой собственный бизнес по продаже наркотиков в школе. Но в любом случае это было забавно. Голова брюнетки повернулась к ней. "Что ты там забыла, Лиса? Иди сюда." Рука похлопала по месту рядом с собой. "Защищай меня." Лиса мысленно занервничала, но кивнула. "Эм, хорошо, почему нет." Плюхнувшись рядом с ней, её нога случайно задела ногу Дженни. "Извини." Брюнетка лишь улыбнулась ей. "Ничего. Почему ты села так далеко? Ближе, иди сюда." Она молча повиновалась и села ближе, так что их бедра соприкоснулись, и она сразу почувствовала тепло, исходящее от тела Дженни. "Отлично." Брюнетка прижалась ближе, почти вплотную и нажала кнопку на пульте, после чего фильм продолжился. Её сердце нервно трепетало в груди, как бабочка в банке, а тело согревалось после прохладного ветра на улице, пока она добиралась домой, порядочно замерзнув пешком. Внезапно страшная мелодия и резкий пугающий момент насторожили брюнетку рядом с ней, которая тут же прильнула к ней. "Вот он, вот он! Джек! Чертов папаша! Он собирается убить свою жену этим топором!" Брюнетка указывала на экран телевизора. "Лиса, он собирается, к чертовой матери, выломать эту дверь и убить свою жену!" "Да, я знаю, я знаю, тише. Всё будет хорошо." Она ответила с веселой улыбкой. "Что он собирается делать? Нет, я не могу на это смотреть! Как ты можешь это смотреть? Тебе не страшно??" Дженни внезапно прилипла к ней, уткнувшись лицом в её шею, обдавая кожу горячим дыханием. Лиса действительно скоро умрет. Её сердце скоро выпрыгнет из груди и скажет: О! Кажется, это моя остановка, прощай! Она почувствовала, как руки обнимали её, а мягкая грудь прижалась к её руке, заставляя её нервничать. Однако на её лице не было ни единого признака волнения, но румянец на бледных щеках выдавал её. Она не планировала тонуть в поту, волнении и смущении сегодня после работы. Из телевизора донесся испуганный визг женщины и треск дерева, когда топор начал колотить в дверь, заставив тело рядом с ней вздрогнуть. "Он убил её?! Это конец?" Проговорила брюнетка в её кожу, посылая горячее дуновение и мягкое прикосновение губ. "Э-э, н-нет, никто не умер, и нет, это не конец. Я думаю, тебе стоит взглянуть." Лиса ответила, дабы Дженни хоть немного отодвинулась от неё, иначе она в скором времени сгорит от смущения, а её сердце не выдержит и умчится в отпуск. Почувствовав легкий холодок, когда тело рядом с ней пошевелилось и лицо брюнетки повернулось к экрану, она вздохнула с облегчением. Однако тело не собиралось делиться с ней дистанцией, оно оставалось по-прежнему близко. Колени почти покоились на её ногах, усложняя для неё возможность расслабиться. "Что он собирается делать дальше? Почему они не могут просто прикончить его, я не знаю, огнетушителем?" Проворчал медовый голос, прежде чем он взвизгнул. "Проклятые громкие звуки." Лиса никогда не думала, что Дженни такая пугливая, однако теперь она была тому свидетельницей, и не в первый раз. За этим забавно наблюдать. "Почему ты решила посмотреть ужасы?" Она узнала, что Дженни изредка смотрит ужасы, она больше предпочитает детективы или же комедии. "Я хотела понять, почему они тебе так нравятся." Оленьи глаза оглянулись на профиль брюнетки, и на её губах появилась признательная улыбка. Она нашла это милым, но не сказала этого вслух. Дженни снова начнет дразнить её. "Ну, мне также нравятся комедии, ты могла бы включить что-нибудь повеселее." Она решила ответить вместо этого. Голова повернулась к ней, а кошачьи глаза отвернулись от экрана. Из-за этого Лиса медленно повернула голову обратно к экрану, но по-прежнему чувствовала на себе пристальный взгляд, кошачьи глаза буквально обжигали её лицо, делая его теплым. Когда она больше не могла этого выносить, она оглянулась. Дженни сразу же одарила её сладкой улыбкой, глядя на неё. Она засмущалась, робко моргая своими длинными ресницами. "Что?" "Ничего, а что?" "Ты пялишься, это смущает." Смешок сорвался с губ брюнетки. "Правда? Ну.. когда у меня перед глазами такая картина, как я могу не пялиться?" Лиса закатила глаза, застенчиво скрестив руки на груди. "Нет." "Нет?" "Я не картина." "Ты права, ты гораздо лучше." Румянец стал ярче, а руки на её груди сжались крепче. Она молчала, глядя на экран телевизора. "Мысленно споришь со мной, да?" Лиса только пожала плечами в ответ, не отрывая глаз от экрана. Но да, она так и делала. Она, естественно, спорила. Краем глаза она заметила, как тело пошевелилось, и горячее дыхание тут же коснулось её уха, когда до неё донесся шепот. "Лучше не надо." Что-то странное почувствовалось у неё в животе, заставив её невольно сглотнуть. Она не ответила, лишь отмалчивалась. Через некоторое время шепот донесся снова: "Мне кое-что интересно, Лиса, ты любишь себя?" Изначально ей что-то послышалось, но потом она поняла и лишь уклончиво пожала плечами в ответ. Она продолжала смотреть куда угодно, только не на Дженни. "Лиса." "Что?" Пробормотала она. "Посмотри на меня и скажи." Она лишь мельком взглянула в кошачьи глаза. "Что сказать?" "Что любишь себя." "Зачем?" "Просто. Это трудно?" "Это глупо. Может быть, мы посмотрим фильм? Ты всё пропустишь." В ответ она услышала какое-то бормотание, как будто Дженни была недовольна. Незадолго до этого чьи-то руки на её плечах повернули её лицом к лицу и повалили на диван, держа обе руки по обе стороны от её головы. Лиса ахнула от удивления. "Что ты делаешь?" Розовые локоны раскинулись в стороны на диване, а Дженни возвышалась над ней, почти оседлав её, если бы не опиралась коленями. Тёмные волосы упали ей на лицо, делая занавес между ними. Боже мой... "Я хочу чтобы ты сказала, что любишь себя." "Дженни, это не так работает." "Мне всё равно, просто скажи." "Зачем? Почему ты вдруг-" "У меня сложилось впечатление, что ты нечасто говоришь это себе, я просто хочу это услышать, и я хочу, чтобы ты это услышала, я же не прошу тебя признаться мне в любви." Её голова была повернута набок, она предпочитала зарыться в волосы, чем смотреть на обладательницу кошачьих глаз. Её сердце взволнованно колотилось в груди, она могла слышать, как оно громко делает удары, а её щеки раскраснелись от смущения. Она попыталась пошевелиться, но её тут же ухватили за запястья, удерживая на месте. "Даже если я это скажу, это всего лишь слова на ветер, в этом нет никакого смысла." Внезапно она заметила, как темный занавес исчез, и тело над ней сдвинулось. Но прежде чем она успела даже повернуть голову, она почувствовала пальцы Дженни на своей талии. "Нет, Дженни, пожалуйста." Она умоляла брюнетку. "Скажи." "Но это же не имеет никакого смысла!" "Неверный ответ." И в тот же миг смех с мольбами о пощаде тут же сорвался с её губ, заставляя её извиваться и корчиться всем телом. Лиса беспомощно извивалась, как рыба на суше, не могла перестать смеяться, визжать и ворчать на Дженни. Но та, что возвышалась над ней, продолжала безжалостно щекотать её. "Дженни... п-прекрати! Остановись! Л-ладно, я... я скажу, хорошо-хорошо!" Со смехом, сказала она со слезами на глазах. У неё болел живот от непрекращающегося смеха. Её сразу же перестали щекотать. Она тяжело дышала и пыталась перевести дух. Дженни слезла с неё с победоносным выражением на лице. И она уловила момент, чтобы убежать, вскакивая с дивана. "Ах, ты! Лиcа, иди сюда!" Они были как малые дети, не поделившиеся лопаткой в песочнице. Лиса успела вскочить с дивана, однако была недостаточно быстра, чтобы чья-то рука не схватила её за руку и не заставила повалиться на ковер. "Нет, Дженни!" Упомянутая буквально навалилась на неё всем телом сзади, совершенно не давая ей пошевелиться. "Далеко собралась?" "Подальше отсюда." Пробормотала она, лежа на ковре. В ответ она получила щипок в бок, заставивший её вздрогнуть и жалобно застонать. "Не издавай таких звуков, а то вдруг это меня заводит." Румянец снова вспыхнул на бледных щеках. И ей захотелось покончить со всем этим как можно скорее, потому что её сердце сходило с ума, а лицо, наверное, напоминало самый спелый помидор. А в её животе творилась черт знает что. "Я не.. я ничего не делаю." Она попыталась выскользнуть из-под тела, но потерпела неудачу. "Похоже, сегодня я буду спать здесь." Усталый и обреченный вздох сорвался с её губ, когда она прижалась щекой к полу. Внезапно она почувствовала, как что-то коснулось её макушки. Дженни поцеловала её. "Ты не будешь, если скажешь мне." "Я люблю себя." Лиса решила сотрудничать. "О? Вот видишь? Это не так уж сложно, а ты тут цирк устроила, шпионка." Произнес медовый голос с намеком на улыбку. Брюнетка слезла с неё и упала рядом с ней на пушистый ковер, глядя в потолок. Вместо того чтобы встать с пола, Лиса подложила руки под голову, прижавшись к ним щекой и глядя на девушку, лежащую рядом с ней. Она тихо вздохнула, взмахнув ресницами. "Твоя одежда помнется." Она решила напомнить брюнетке. Кошачьи глаза просто оглянулись на неё, и вместе с головой тело повернулось к ней, прикладывая обе руки к своей щеке. Одна рука поднялась и коснулась её челки, поправляя её слегка растрепанные локоны пальцами, прежде чем рука опустилась к её уху, неспешно заправляя прядь розовых волос ей за ухо. Лисе не нравилось, когда прикасались к её волосам, в особенности когда их убирали за ухо, но она не смогла возразить Дженни. Кончики нежных пальцев коснулись её кожи, отчего по её телу пробежали мурашки, а сердце взволнованно застучало дважды. Робкие оленьи глаза заметили, как брюнетка придвинула свое бесстрастное лицо ближе, оказавшись почти в паре дюймов от её лица. Внезапно звуки из телевизора отошли для неё на второй план, она слышала лишь свое бешеное сердце, а её напряженный взгляд был прикован к приближающемуся лицу брюнетки. "Лиса, ты со многими целовалась?" Из ниоткуда спросила её брюнетка вполголоса, обдавая горячим дыханием её губы. Она сглотнула. "Э-э..." Пока она была в трансе от всего, включая вопрос, теплая ладонь скользнула по её щеке, а большой палец коснулся её нижней губы, проведя подушечкой пальца по коже, заставив её непроизвольно выдохнуть. Побуждая кошачий взгляд оторваться от её губ и подняться к глазам. "Лишь по подростковой глупости." Она тихо ответила. "А что?" "Тебя кто-нибудь так когда-нибудь целовал?" "Что-" Дженни внезапно страстно, но нежно прижалась к ней губами, обхватив её лицо обеими руками и притянув к себе. Лиса была поражена, это было видно по её удивленным глазам. Она стояла в оцепенении, чувствуя тепло мягких губ, ласкающих её губы. Дженни действительно целовала её прямо сейчас? Это происходит прямо сейчас? Она совершенно забыла, каково это - чувствовать поцелуи, прикосновения, ласки, настоящих бабочек в животе. Она так долго приучала себя к одиночеству, что уже не думала, что когда-нибудь почувствует что-то подобное. Не то чтобы она испытывала это раньше. Как она сказала, это была просто подростковая глупость, ни меньше, ни больше. Нет, секса не было, если кто-то об этом подумал. Если бы кто-то поцеловал её так, как Дженни сейчас, она бы испугалась, и её желудок скрутило бы не самым приятным образом. "Лиса." Прошептала Дженни ей в губы, выводя её из ступора. В ответ та лишь спрятала свое покрасневшее лицо в плече Дженни, безумно смущенная и не знающая, что она должна была сделать или сказать. Она просто спрятала свое лицо, как голову в песок. Она никого не видит, и никто не видит её, её здесь нет, она спит. Она была слишком смущена, слишком сильно, особенно перед Дженни. Дженни поцеловала её, а она ничего не сделала, это почти то же самое, что целоваться с трупом. "Лиса, посмотри на меня." Розовые локоны взметнулись, когда она покачала головой. "Лиса, мне жаль, если это было странно для тебя. Мне просто, ну, очень захотелось поцеловать тебя." Она просто снова покачала головой, уткнувшись лицом в блузку, которая испускала тепло, поскольку была тонкой. В этом не было ничего странного, она просто не могла ни о чем думать прямо сейчас, её мозг кипел. Её губы покалывали, а в животе бурлили маленькие огненные пузырьки. Она отказывалась двигаться в течение следующего часа. "Ты же знаешь, что ты нравишься мне, верно?" Её голова тут же удивленно поднялась с плеча, и их глаза встретились. "Что? Нет, нет." С недоверчивым смехом она покачала головой, как бы говоря, что этого не может быть. Это полнейший абсурд, зачем Дженни с ней так шутит? Это уже не очень смешно. "Ты не знала? Я думала, что я была очевидна." "Нет, нет, нет." "Что нет, Лиса?" Лиса была слишком поглощена своим противоречием, чтобы заметить, как щеки брюнетки начали розоветь с каждой секундой. "Я не могу тебе нравиться, Дженни." С неодобрительной улыбкой розоволосая тайка покачала головой, находя даже это забавным, хотя это было совсем не забавно. Она поднялась с пола, проведя рукой по лицу, чтобы прийти в себя. Но тут же чьи-то руки потянули её вниз за низ свитера, заставив снова повалиться на пол. Однако она приземлилась на что-то мягкое. Её глаза расширились, когда она буквально оседлала бедра Дженни. Твою мать, господи... Она попыталась поспешно встать, но руки, державшие её, не позволили ей этого сделать. "Почему ты так самонадеянно думаешь, что ты не можешь мне нравится? Разве не мне решать, кто мне нравится, а кто нет?" Бровь поползла вверх, а голова склонилась набок. Кошачьи глаза уставились на неё снизу вверх. "Потому что это даже ежу понятно." "У тебя очень понимающий еж, милая, но ты не ответила. Почему?" "Да, потому что это я! Посмотри на меня, а потом посмотри на себя! Мы разные! Тебя словно сотворили боги, ты потрясающая, невероятная, милая, безумно красивая! Из-за того, что ты даже смотришь на меня и проводишь со мной время, я чувствую, что я этого не заслуживаю, что ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем я!" "Если ты не нравишься себе, Лиса, это не значит, что ты не нравишься другим." Спокойно ответила Дженни. "И это не значит, что ты не можешь нравиться мне." Кофейно-черные оленьи глаза нахмурились от услышанного и остекленели, как будто была затронута её чувствительная струна. Тело застыло. Она столько лет пыталась полюбить себя, что в конце концов просто сдалась и просто начала с этим жить. Полюбить себя гораздо труднее, чем кого-либо другого. "Лиса, ты в порядке? Я сказала что-то, что тебя расстроило?" Темный туман рассеялся перед её глазами, открыв ей обеспокоенный кошачий взгляд, теплая рука коснулась её щеки, поглаживая. "Да, просто, то есть, нет, ничего, это просто... навело меня на кое-какие мысли." Она вздохнула, провела рукой по лицу, нечаянно коснувшись теплой ладони на своей щеке. Опустив руку, она опустила голову вниз, отчего волосы рассыпались по обеим сторонам. "Я просто сложная, Дженни." Она сказала это слабым голосом. "Почему ты так думаешь?" "Потому что я зачастую сама себя не понимаю, и уже не первый год пытаюсь себя понять, но так и не смогла." Она продолжила: "Я просто не хочу ничего испортить, понимаешь? Что, если я что-то сделаю или скажу, а ты разозлишься или, что еще хуже, возненавидишь меня? Я так долго пыталась угодить всем, что потеряла себя, и теперь я теряю всех, пытаясь найти себя. Не то чтобы это меня сильно беспокоило, иногда я чувствую, что мне абсолютно всё равно, если я останусь одна, но я... Я не хочу, чтобы что-то случилось.. между нами." Она говорила это, низко опустив голову, дабы не смотреть в глаза и дабы скрыть свои покрасневшие от волнения щеки, а её волосы были подобны защите. Эти слова, казалось, лились с её губ, как вода из пруда. "Во мне так мало хорошего, поэтому я действительно не понимаю, чем я могу тебе нравится. Ты ведь пошутила, верно?" Она подняла голову, открывая свое лицо брюнетке, которая не сводила с неё глаз. "Я даже посмеюсь, если ты скажешь, что пошутила. Дж-" Она замолчала, когда руки внезапно схватили её за шиворот и повалили вниз, мягкие губы врезались в её губы в поцелуе, заставляя её вконец замолчать. И секунда за секундой, сама того не подозревая, губы Лисы робко шевельнулись в ответ на поцелуй, прежде чем медленно буквально прижаться всем телом к брюнетке.